СИЦИЛИЙЦЫ

      — Не упрямься, дорогой, отдай мне его, — Леонардо был непреклонен, — не нужен он тебе.       За этим Тасканьо и напросился сегодня к Даниэлю в гости под невинным предлогом — "поговорить". Ему стало известно про ночное происшествие у «Танцующего дьявола». Он был крайне удивлен, услышав, что Даниэль тоже участвовал в перестрелке.       — Дани, давай сюда! — уже более требовательно. Он протянул руку, — я жду.       Даниэль и не ожидал иного. Леонардо не упустил бы визита для проведения воспитательных работ. Но теперь он требовал от Даниэля отдать ему пистолет, который парень берег с четкой целью — прикончить того, кто убил его отца.       — Я уже не дитя, дядя! Мне двадцать один год, и если ты забыл — я совершеннолетний. И ты мне больше не опекун!       — Мне необязательно это напоминать, дорогой. Да, ты уже не дитя, но ты ещё и не взрослый и тебе все ещё необходима крепкая рука, которая сможет верно направить и уберечь от глупости! Газеты уже просклоняли твоё славное имя на первых полосах. Я молчу про то, какие убытки понес сам клуб. Слава богу, что никто из посетителей не погиб. И смени охрану, наконец, найми более расторопных и крепких людей. И что за человек был с тобой? Почему я ничего до сих пор не знаю о нём? Где ты провел ночь? — закидывал Тасканьо вопросами своего нерадивого воспитанника.       Даниэль буквально закипал от такого отношения, с каждым днем его все больше и больше раздражала навязчивая опека Леонардо. И хотя это можно легко объяснить тем, что из всей семьи их осталось только двое, все же Даниэлю было сложно к этому привыкнуть.       — Что?! Давай еще в постель ко мне залезем! Держи дистанцию, дядя! Даже отец никогда себе не позволял такого, не допекал меня подобными вопросами. С клубом я сам разберусь. Он мой! И кого мне нанимать - я решу самостоятельно. Тебя не волнует то, что меня могли убить? Тебе важнее где и с кем я провел ночь?       Парень раскраснелся от гнева и отвернулся от Тасканьо, закурив сигарету.       — Упрёк справедливый, — смягчился Леонардо и приобнял Дани за плечи. — Дани, ты — все что у меня осталось. Твой отец доверил тебя мне не для того, чтобы я пустил твою жизнь на самотёк. Я должен позаботиться о тебе. Когда я узнал, что в клубе произошла перестрелка и в тебя стреляли, я перепугался до смерти. Именно поэтому я и должен знать кто был с тобой там. Вдруг этот человек как-то к этому причастен?! Ты об этом не думал? — он легонько встряхнул его плечи и заглянул юноше в глаза, источая заботу и волнение. — После смерти Ладзаро ты слишком раним и доверчив, мальчик мой, на твоих чувствах могут играть люди. Они будут пользоваться ситуацией, чтобы устранить тебя. Я не удивлюсь, что все это дело рук проклятого Канторини.       Даниэль выдохнул, поняв, что перегибает палку. Как можно злиться на собственного дядю? Он верил этому человеку. По крайней мере, Тасканьо действительно производил впечатление заботящегося дядюшки.       — Нет, — значительно смягчившись, произнес Даниэль. — Канторини там ни при чем, я тоже сначала так думал, что это он.       — Откуда такая уверенность? Дани. Что ты не договариваешь мне?       Даниэль потупил стыдливо взгляд.       — Недавно я участвовал в ночных гонках. И там… в общем, я повздорил с одним человеком, и он решил мне отомстить. Если бы не Марко, я бы вряд ли смог выжить вчера. Я обязан ему жизнью.       Тасканьо тут же вычленил из текста главное.       — Конти? Шестерка Канторини?!       — Не шестерка, а автомеханик.       — Откуда ты его знаешь?! Где вы могли пересечься?!       — Мы познакомились случайно. Как ни странно, сталкивались повсюду, совершенно никак это не провоцируя. А он неплохой парень. Жаль, конечно, что из «Лимите».       — Вот именно, он из «Лимите»! Уже это должно быть для тебя причиной не иметь с ним ничего общего и уж тем более не общаться с ним!       — Но ведь то, что он работает на Семью Канторини не делает и его подонком, — Даниэль заметно оживился, было видно, что ему нравится говорить об этом человеке.       Леонардо это сразу увидел и задумался. По его вытянувшемуся лицу и глубокой морщинке, пролегшей меж бровей, четко видно, что ему это все совершенно не понравилось.       — Дани, я не понимаю, — процедил он сквозь зубы, — ты совсем дурак или так ты нарочно решил довести своего дядю до сердечного приступа?! — повысил голос Лео, — какого дьявола ты связываешься с этими людьми?! Ужели ты забыл, что эти люди причастны к гибели твоего отца?! Тебе мало неприятностей и забот?! Или ты решил подружиться с Канторини и начал действовать изнутри, водя дружбу с его шестёрками?       — Нет, я… — Даниэль почувствовал себя неловко. Лео был прав в своем роде. - «Я и впрямь слишком беспечен, я не думал об этом. То есть я и не собирался с ним дружить. - Понимаешь, все произошло как-то неожиданно. Но он правда помог мне, и кажется он совершенно не повернут на всех этих клановских штучках. Когда я встану во главу «Короны», я уничтожу Канторини. Я не стану ждать благословения, как ты. Вот ты, например. Чего ты ждешь?       Лео с трудом сдержал ухмылку, придав лицу суровое выражение.       — Удобного случая, мой мальчик. Ты слишком молод, горяч и нетерпелив, чтобы понять это. Месть — это блюдо, которое подают холодным и только тот, кто способен подождать, сможет насладиться им сполна. Канторини и так загнан в угол.       — Правда?       — Не волнуйся, у меня есть ещё тузы в рукаве… - Лео не договорил, так как в комнату вошла Мария — не молодая служанка и кормилица Даниэля. — Что тебе?        — рыкнул на нее Лео.       — Простите, сеньор, там…       — Что там? Почему ты так бесцеремонно входишь и мешаешься, когда я с племянником разговариваю?       Женщина окончательно растерялась, взглядом ища защиты у молодого хозяина.       — Простите сеньор, но там внизу посетитель к сеньору Даниэлю, в гостиной. Сказал, мол, вы его ждете. Что вы договорились.       Дани уже догадался кто именно пришел. Как все не вовремя!       — Какой гость? Кто там?! Женщина? Мужчина? — Леонардо как с цепи сорвался, он оттолкнул Марию, вышел в холл и подошел к парапету, смотря вниз. Ему самому надо было увидеть, что за гости наведываются к Дани без его ведома. Мальчишка стал слишком непредсказуемым, разнузданным, неуправляемым. Это могло создать проблему. «Я разгоню весь этот бардак к чертовой матери. Не хватало ещё с проститутками связываться! О чем он думает?!»       — Лео, да что ты себе позволяешь?! В этом доме я хозяин! Кто ко мне приходит не твоя… - он вышел вслед за Тасканьо, сразу заприметив стоящего внизу Марко.       Лео встал в стойку. Он даже не пытался скрыть своего омерзения, когда перехлестнулся взглядом с мальчишкой. Дани заметил это и одернул Тасканьо за локоть.       — Прости, Лео. Закончим наш разговор позже, у меня гость.       — Да я уж вижу… — недовольно буркнул Леонардо, демонстративно медленно спускаясь по лестнице в холл и продолжая при этом сверлить Марко глазами.       Марко ждал не долго, он только успел подъехать, как предупреждённая о его визите охрана, раскрыла перед ним въездные ворота и его, как «белого человека», препроводили в дом. Марко ориентировался и сам, хотя многое из его памяти о пребывании в этом особняке, было затёрто до дыр. Его встретила любезная Мария. Она определила юношу в круглой огромной гостиной на первом этаже, заботливо предложив ему чашку кофе и улыбалась, дивясь на его юношескую красоту. Таких «нормальных» знакомых молодого хозяина здесь отродясь не было! Преисполненная радости, что в этом огромном, но немного холодном доме снова появляются юношеские лица, Мария кинулась докладывать о нем хозяину.       Марко задрал голову, смотря на верхушку лестничного пролёта, где он ожидал увидеть Даниэля, но не в компании незнакомца с тонкими засаленными усиками и холодным взглядом арктического волка. Марко поздоровался кивком, жалея про себя, что не догадался одеться поприличнее. Конечно, он услышал последние фразы их разговора и почувствовал себя крайне неуютно. - «Это верно тот самый дядя, Леонардо Тасканьо. На празднике его, кажется, не было».       — Дани, где твои манеры? Ты не представишь мне своего друга?       И хотя нужны в этом не было, Тасканьо все же не стал ждать, пока Даниэль соблаговолит их познакомить, а мягко спустился вниз по лестнице и подошёл к Марко, первым протягивая ему свою аристократическую руку и представился:       — Леонардо Тасканьо. Опекун и дядя этого балбеса, — изобразил радушие, весьма успешно, чтобы растопить лёд.       Марко пожал его руку, переглянувшись с Даниэлем.       — Марко Конти, автомеханик. Очень приятно.       — Хм. Примерно таким я себе вас и представлял. Как же, наслышан, наслышан, о ваших подвигах. Надо полагать, теперь мы обязаны вам, сеньор Конти, ведь вы спасли жизнь моему племяннику, — он не выпускал руку Марко даже тогда, когда тот попытался её деликатно убрать. Вцепился в него, словно клещами, — так что мы можем для вас сделать?       — Да ну что вы, — Марко стало совсем неловко. Он едва мог держать на себе его тяжёлый взгляд, — я не…       Леонардо перебил его, словно то, что он скажет, его заведомо не интересовало:       — Давно порог этого дома не переступала нога членов «Лимите». Год, если быть точным, — намекнул он на мальчишник, на котором в последний раз и присутствовали члены их клана, — так чем мы можем вас отблагодарить? Вы ведь за этим сюда пришли?       Марко зыркнул на Лео так, что тот сразу понял в какое узкое и темное место он мысленно его послал. Тем не менее Леонардо позабавила злоба на лице мальчишки.       Даниэль сначала наблюдал за сим странным поведением Леонардо, никогда он не видел, чтобы тот проявлял такой большой интерес к знакомым своего племянника. Пусть даже он член вражеского клана. Было что-то другое в этом его гневе, почти в ненависти.       — Лео! Да что с тобой?! Отпусти его уже! — Дани не понравилось такое бурное внимание к Марко, потому он, не дожидаясь, сам разорвал это крепкое рукопожатие, — я его пригласил. Марко, извини еще раз, Леонардо сегодня сам не свой, наверно заработался и уже нас покидает, да, дядюшка? — он многозначительно и настойчиво чуть не просверлил суровым взглядом в лице Тасканьо дырку. -«Совсем что ли сбрендил, старый?»       — Да, мне уже пора. Что ж. До встречи, сеньор Конти. Почему-то мне кажется, что мы ещё непременно встретимся с вами, — натянуто улыбнулся Леонардо и Марко показалось, что он точно об этом пожалеет.       — Надеюсь, что нет. — Ответил Марко.       Тасканьо поджал губы. А мальчишка с нОровом.       — Да, — Леонардо обернулся уже будучи у дверей и вернулся назад, теперь все его внимание было сосредоточено на Даниэле, — совсем забыл. Дани? — он протянул к нему раскрытую ладонь, — давай его сюда. Сейчас же.       Даниэль несомненно понял, что тот имеет в виду пистолет, покоившийся сейчас за поясом брюк Даниэля, под свободной рубашкой.       — Я сказал — нет. - «Не станет же он устраивать сцен перед Марко. Пусть знает, что я уже достаточно взрослый, я здесь хозяин!» — Иди.       — Не так скоро, — Тасканьо явно не спешил. Он приблизился к Даниэлю. Ему потребовалось всего пара секунд, чтобы обхватить мальчишку и силой забрать у него оружие, а потом убрать его к себе за пояс. — Сперва научись выставлять приоритеты, а уж потом будешь оружие носить, — сахарным голосом пробубнил он ему на ухо, намекая явно на сцену в церкви, когда он не смог нажать курок, — а вот теперь я ухожу.       Лео свысока глянул на Марко и пошёл на выход.       Даниэль походил на мраморное изваяние, он побледнел, глаза его широко раскрылись, а губы едва только дрогнули, так и не произнеся ни звука в сторону Леонардо. -«Как он мог так? ». - Но вот что его и правда напугало, так это сила в этом человеке. На вид Тасканьо довольно тщедушен, но вырваться из его тисков при всем желании весьма сложно. Так «дядюшка» и ушел. Даниэль замешкал, чуть покраснев со стыда перед Марко.       — Не знаю, что в него вселилось. Обычно он так себя не ведет, — растерянно произнес он, переводя тему.       — Старческий маразм, — заставил его улыбнуться Марко.       — Ты ведь за машиной?       — Ну да.       — Идем в гараж. Может, ты голоден?       — Немного.       — Мария готовит — пальчики оближешь! Останешься на обед?       — Можно.       — Черт… где же они? — по пути в гараж Дани вывернул все карманы, кое-как найдя ключи от «Феррари».       Марко стало крайне неловко. Зато теперь он видел в кого Даниэль выдался такой неформатный. Это вся семья у него странная. А этот дядя, вообще не вызывал у Марко никаких положительных эмоций.       — Может я не вовремя? Я могу зайти в другой день. Ничего.       — Нет, останься.       Он, признаться, уже успел забыть про машину. Оружие. - «Зачем Даниэль носит его?». - У Марко своего не было никогда, хотя Арно не раз сватал ему «ствол». Всякий раз он отказывался. Не хотел, чтобы его случайно нашёл Паоло и устроил ему допрос с пристрастием и гаечным ключом.       — Он каждого твоего гостя под лупой рассматривает?       — Пока отец был жив, Лео плевал на то, с кем я общаюсь. А после, он, кажется, слишком вошел в роль опекуна. Хотя мне уже двадцать один, и по сути, он им не является.       Даниэль открыл гараж и включил свет, являя взору механика побитую исцарапанную красотку без стекол.       — Признаться, за этот год у меня дома никого и не было из друзей, кроме Камиллы, — Дани вздохнул, протягивая ключи Марко. — Я тебя не поблагодарил за Смэша. Не знаю, что ты там сделал, наверно, ты все-таки не просто механик… — парень усмехнулся. — Спасибо за заботу.       — Не за что. Обращайся.       Чтобы избавить обоих от неловкости, Дани отвел взгляд.       — Чеза сегодня с утра получила порцию. Ты бы ее всегда так кормил, она была бы довольна.       — Хм, я так понимаю, она развела тебя на ням-няську. Это она умеет, — Марко покачал головой и заулыбался, но когда взгляд его упал на машину, он ахнул, — боже, я конечно видел, что она пострадала, но чтоб на столько! — рука его скользнула по сильно вмятому капоту и содранной краске. — Ничего, и не таких на колёса ставили. Дай мне дня четыре и сможешь забрать её. Будет как новая.       — Отлично!       — Дани, — он и сам не заметил, как впервые позволил себе обратиться к нему в фамильярной форме.       — М? — Даниэлю это было даже приятно, но он не стал на этом акцентировать, чтоб не смущать Марко.       — Ты… это конечно не моё дело, мы едва знакомы. Скажи, ты до сих пор любишь её?       — Кого?       — Ту девушку, что была твоей невестой.       — Камиллу? — тема была явно неприятной для Даниэля. И хотя он не думал о Камилле, пока та не объявлялась в поле его зрения, с тех пор как они расстались, лишние напоминания немного омрачали его настроение.       — Не знаю… любил, мы расстались. Это было единственным правильным решением, по-моему. У нас с ней ничего бы не вышло. Но мы друзья. Почему ты вдруг спросил?       — Просто. Почему ты так говоришь? Правильно решение расстаться… если ты по-настоящему любишь человека, ты уже не сможешь без него. Дело в её отце? Ты расстался с Камиллой из-за её отца? В этом дело?       — Канторини… — в глазах Дани на секунду ясно вспыхнула ненависть и гнев испытываемые к этому человеку, — я не должен тебе говорить это, ты ведь из «Лимите», но он и так знает, и я бы хотел, чтобы ты ему передал при случае, что я убью его. Однажды наступит день, и он умрет от моей руки, — он выдохнул, стараясь успокоить это чувство, заставлявшее гореть его изнутри.       Марко молча кивнул, он ждал что Данька скажет еще.       — Что до Камиллы, — снизал плечами Даниэль, — я не страдаю. Иногда даже ужасаюсь, насколько мне все равно. Наверно, я просто не любил ее по-настоящему, раз ты так говоришь. А ты так любил? Чтобы не быть способным жить без человека?       Марко ненадолго задумался. А и вправду, хороший вопрос. Действительно ли он влюблён в Эстель или это всего лишь увлечение? Эстель вошла в его жизнь внезапно как молния. До неё его жизнь была пресной и однообразной, серые будни снедали его изо дня в день и ничего не менялось. Она принесла в его бытие краски и главное — надежду. И все же, когда он представил себе, что она вдруг исчезнет из его жизни, он понял, что смысл жизнь не потеряет. Хотя бы уже потому, что его давно нет. «Лимите» высосала из его жизни весь смысл, осталось лишь бесцельное существование.       — Нет, — он не стал юлить, — никогда. Но надеюсь, что однажды я встречу такого человека, от которого я не смогу отказаться и про которого смогу сказать — это моя половина.       — Может, ты этого человека уже встретил, — Дани улыбнулся, — оставишь мне свой телефончик, малыш? — он шуточно изобразил гея, подмигнул.       Марко прыснул со смеху:       — Зачем, ты и так знаешь, где я живу, сладкий. Приходи в любое время!       Даниэль тоже рассмеялся, но затем подошел к нему и резко прижал к помятому капоту машины, проговорив с интонацией, с коей говорят в мыльных операх герои-любовники:       — Переезжай ко мне, мой зайчик, я чувствую, что не смыслю жизни без тебя, у меня большой дом, отличная задница и… — но тут его глаза встретились с глазами Марко и он примолк, все не меняя положения. Смех прекратился. Взгляд неосознанно опустился к губам Марко.       Марко это заметил. Мало того, юноша и сам в какой-то момент подумал о том же. Его губы раскрылись, к щекам прилила кровь, кинуло в жар. Он сам не заметил, как его лицо приблизилось к Данькиному, и на миг он почувствовал легкую мякоть прикосновения губ. Его словно ударило током. Он сморгнул.       — Извини. Я не…, то есть… — он упёрся Дани в грудь ладонью и отстранил от себя, — я не хотел… точнее хотел… блин. Мне, пожалуй, пора.       — Да все в порядке, — не менее смущенно отозвался Дани, дивясь своей странной тяге к этому человеку. Это выбивало из колеи, — я в курсе. Ты не гей. Я тоже. Мы два прожженных натурала, которые целуются уже второй раз за два дня.       Марко промолчал, но так невыносимо долго посмотрел в глаза Дани, что у того внутри все свело винтом. Эти глаза. Он почти лишался воли, глядясь в них, ловил себя на мысли, что снова хочет ощутить вкус его губ.       — Тебе пора. — Выдавил Даниэль.       Марко корил себя за это секундное помутнение, постарался скрасить это недоразумение, но дальнейший диалог с Дани окончательно сошёл на нет. Они лишь договорились, что Марко берёт весь ремонт на себя и даст знать Дани, когда авто будет готово.       Марко взял у Даниэля номер телефона, чтобы сообщить о починке или связаться в случае непредвиденных обстоятельств.       — Ну, все, до связи. Постарайся не влипать в неприятности без меня.       Даниэль только растерянно покивал и махнул рукой, когда тот выезжал из гаража.