СИЦИЛИЙЦЫ

Последующие несколько дней Даниэль до нервной трясучки ожидал звонка, и хотя забот хватало, мысли то и дело возвращались к Марко. Он пытался анализировать свое отношение к нему, так внезапно вошедшему в его жизнь парню, но все это только еще больше запутывало его. Он был нервным и несдержанным целыми днями. Даже в танце, на сцене, он совершал ошибки, а однажды и вовсе чуть не разбился, падая с высоты шеста. И только вечером, после всех дел, он украдкой приходил в тот самый торговый центр, что располагался прямо напротив автомастерской Конти и из стеклянных окон кафе ловил взглядом снующего в работе Марко. Конечно, он никак не проявлял себя, да и не желал его тревожить, просто так ему отчего-то было спокойнее. Домой он возвращался поздно, но пешими прогулками больше не увлекался, а благоразумно вызывал такси.       И Марко оставался бы в блаженном неведении об этих его бдениях, если бы в один из вечеров в мастерскую не заявился Арно. Он был немного навеселе.       — Ты в курсе, что тебя пасут?       — Полиция? — спокойно предположил Марко без тени удивления. Полиция часто наведывалась в мастерскую, иногда это было дело рук людей из «Короны», так они надеялись вывести тёмные дела Марко на свет Божий, но к их разочарованию, всякая попытка была заранее обречена на провал. Марко знал, что делает и всегда был крайне осторожен и после работы с очередным авто, не оставлял после ни единой улики или компрометирующей информации. Ни единой бумажки, ни единого отпечатка, ни единого следа в базах данных, который рано или поздно мог бы вывести на него. За эту его скрупулёзность, как он полагал, его и ценили в Семье. До сих пор он не совершил ни единого промаха, не считая, разумеется, истории с Гатто.       — Если бы, — Арно вытянул из маленького холодильника у стены пару банок пива и кинул одну Марко. — Это Даниэль. Сынок Гатто. Сечёшь?       Марко был удивлён.       «Чего ему надо? Боится за машину или пытается что-то пронюхать?»       — Видимо он что-то подозревает, — Арно сам озвучил его мысли, — я вижу его уже во второй раз, а ребята говорят, что он почти каждый день торчит в здании напротив и не сводит глаз с мастерской. Да он и сейчас там.       — Вот как? — Марко попытался сохранить хладнокровие, хотя бы не выдавать нарастающего волнения и радости. — Он ждёт починки машины. Не доверяет мне, наверное.       Марко не мог понять, что его больше беспокоит, то, что Даниэль может узнать лишнего или осознание того, что ему это чертовски приятно. Арно сжал алюминиевую банку в кулаке так, что из неё фонтаном прыснула пена.       — Машина? Ты про ту, что он раздолбал на ралли?       — Да. Я её чиню.       — Ты шутишь?       — Нет.       — А нахера ты взялся за неё? — округлил глаза Арно.       — Потому что он мне помог. Если бы не он, я был бы мертв.       — И что с того? Он из «Сакра Короны», Марко, разуй глаза. Он наш враг!       — Да, ну и что. Он нормальный парень, просто немного психованный и невезучий. И я крепко должен ему, помнишь?       Арно конечно понял, но все равно был зол:       — Сан-Марко, ты совсем идиот? Я жопу рву, чтобы Дон Канторини тебя по стенке не размазал за все твои приключения, а ты так подставляешь себя и меня! Это твоя благодарность за тот шанс, что я буквально выклянчил у Ангела, чтоб он тебя в бетон не закатал?!       — Тебя никто не просил, — процедил Марко.       — Значит вот как ты заговорил. Ладно, — лицо Арно посерело, он швырнул несчастную банку в стену, — посмотрим, как ты выкрутишься в следующий раз… Но уже БЕЗ моей помощи!       Дверь за ним грохнула так, что с потолка посыпалась штукатурка.       Марко устало вздохнул, вынул из кармана мобильник и долго крутил его, размышляя, но потом все-таки клацнул кнопку автодозвона под именем «Даниэль». * * * Даниэль как раз выпивал энную по счету чашку кофе, наблюдая, как в автомастерской снуют люди, машины и… Арно.       Этого парня он помнил и на мальчишнике, и на ралли, и в церкви с Канторини. Он часто был рядом с Марко. Вот и теперь он, встретившись с Конти, зашел с ним в гараж.       «Должно быть они хорошие друзья. Руки пожали, обнялись. Господи, я похож на дешевого частного детектива, не хватает только фотоаппарата, встроенного в ручку…хотя, мобильник вполне его заменяет.»       Да, и на нем уже было несколько фотографий автомеханика, не дававшего ему покоя даже во снах. Ох, что только не снилось за эти дни Даниэлю. От эротики до ужасов, с Марко в главных ролях. А сейчас он заметил, как друг Марко, по всей видимости раздраженный, вышел из гаража. «Кадр на память… » — щелчок, — «ну и рожа…» — стало даже жутковато, с какой злостью Арно глянул в кадр, совершенно случайно.       — Сеньор, вы будете еще что-то заказывать?       Но в этот момент раздался звонок. Даниэль сделал упреждающий жест официантке, с просьбой подождать. Номер был незнакомым, а значит, это вполне мог быть и тот самый долгожданный звоночек.       — Pronto, — ответил наконец Даниэль.       — Даниэль. Привет. Это Марко, — голос у него едва уловимо дребезжал, — ты можешь забрать машину, она готова.       — О! — Даниэль явно переволновался и нечаянным жестом смел со стола недопитую чашку. Официантка отпрыгнула, — простите… я заплачу… — виновато выпалил он ей за секунду. И снова вернулся к Марко, — то есть я прям сегодня могу? Так быстро… Я сейчас буду.       — Не спеши, допей свой кофе, — Марко и сам уже видел его за стеклом кафешки и даже помахал ему рукой, победоносно улыбаясь, — или если ты не против, я присоединюсь к тебе, отметим это дело.       В трубке было слышно, как Даниэль затаил дыхание, медленно оборачиваясь к окну.       «Вот это попал… » — но натянуто улыбнулся, помахал в ответ.       — Конечно, подгребай. Я просто… я как раз мимо проез… проходил.       Марко рассмеялся в трубку.       — Я так и понял.       — Ладно, — сдался Дани, — жду тебя здесь. Забавно вышло, н-да.       «Да, ты влип, Данька» — подумал Марко, открывая дверь торгового центра и направляясь прямиком к цели. Несмотря на подпорченное настроение, он был рад увидеться с ним. За эти несколько дней, что они не виделись, он тоже не раз думал о нём, но огромное количество дел не позволяло ему скучать. Его мысли вновь вернулись к словам Арно и по спине пробежался холодок. Может ли он навредить ему? Конечно, может. Но он все равно вынужден доверять. Будет доверять.       — Привет, — он нашёл его без проблем и подсел за его столик, протягивая руку для пожатия, — рад тебя видеть, — и это было искренне.       — Привет, взаимно. — Даниэль охотно пожал руку, но чувство стыда за то, что его вот так глупо подловили, окрасило его худые щеки румянцем, — я взял на себя смелость и заказал бутылочку текилы. Ну, раз уж ты обмолвился про «отметить»… Ты ее пьешь?       «Вот только не спрашивай, что я тут делаю…». Потому что если нет, то ты можешь заказать на свой вкус, я все оплачу. Должен же я хоть как-то отблагодарить тебя за машину.       — Да я …       — Возражения не принимаются! — поток слов не прекращался, он боялся лишних вопросов от Марко и неуместных признаний, — здорово выглядишь… а у тебя уже закончился рабочий день?       Марко понял его смятение, это было даже забавно.       — На сегодня да, я полностью свободен. Паоло закроет мастерскую сам. Текила? Ммм… Пойдёт, только я, если честно, голоден как волк, и не прочь серьёзно перекусить. Ты ведь со мной?       — Можно.       — Отлично, — он даже не стал листать меню, он знал его наизусть, — тогда, пожалуйста, мясо, овощи, свежую чиабатту, сыр и креветки в кляре, они здесь отменные.       Когда же официантка поспешила выполнить заказ, Марко повернулся к Даниэлю и спросил в лоб:       — Ты следил за мной? — в глазах играл интерес.       Вот если бы это было возможно, Даниэль стал бы кучкой пепла в эту самую секунду.       — Я? Не-е-е. Я что на маньяка похож? — Даниэль состроил гримасу и отвел взгляд в окно, потом достал сигарету, нервно зачиркал зажигалкой, которая никак не хотела загораться, — зачем мне следить? Ты сказал позвонишь, так я и ждал… а сегодня я просто мимо проходил и… — он посмотрел в глаза Марко и понял, что все его отговорки бессмысленны и он сдался. — Ну да… присматривал. — Обреченно признался Дани, и в этот момент зажигалка наконец выдала огонек.       — Зачем? «Ага, значит Арно не соврал, он действительно всю эту неделю таскался сюда. Вот было не лень. Что все это значит? Он нервничает, причем сильно. Руки дрожат. Сам не свой.» — Что-то случилось или ты так не доверял мне? Думал, я разберу твою красавицу на запчасти и продам? — попытался Марко смягчить его смущение и переключить все в шутку.       — Не думаю, что нашлось бы много желающих.       — Ха, ты бы удивился.       Дани прикурил.       — Так что случилось? — продолжил пытать его Марко.       — Ничего. Просто мне нечем было заняться.       — Прям так уж и нечем.       — Ну, знаешь, одним нравится работать в поте лица, а другим за этим наблюдать. Ты же знаешь, я странный, — Даниэль кривенько улыбнулся. Благо в этот момент как раз принесли заказ, все с пылу с жару, ароматно, и безумно аппетитно, — давай лучше поедим, выпьем и забудем все, ок? Я больше не буду тебя преследовать, честное слово.       — Ну-ну, — хмыкнул Марко.       — Правда-правда. Так что не переживай, я, может, и псих, но караулить и насиловать тебя в подворотнях не стану.       — Как жаль.       — Пожалуй, я бы лучше сделал это в более уютной обстановке.       Марко кривенько усмехнулся, задиристо запустил в Дани соцветием брокколи-гриль.       — Тогда я спокоен.       Даниэль дивился его спокойной реакции и умению все свести в шутку. С ним было очень легко и просто. Почти как с Габриэлем. Впервые за время встречи он почувствовал себя в своей тарелке и окончательно расслабился.       Вечер задался на славу. Они смели все, что было на столе, пришлось так же заказывать ещё выпивки, потому что разговор никак не кончался. Сперва диалог не клеился. Марко не знал с чего начать, о чем говорить. Но когда они «хлопнули» по второй порции текилы, все волнение мигом улетучилось, переходя в смех и оживленную дискуссию на совершенно разные темы: танцы, перестрелка в «Танцующем Дьяволе», гонки, женщины, любимые блюда и места Палермо, кладбище капуцинов, снова женщины, прошлись по нелепой прическе Арно и выражению лица Смэша, когда Данька его «переехал», и так по кругу. И они бы проболтали дольше, если бы не официант, который деликатно, вот уже на протяжении часа, пытался дать понять, что кафе давно закрыто и пора бы и честь знать.       — О, уже совсем поздно, — глянул Марко на часы, поражаясь как пронеслось время. Он даже не заметил, как кафе опустело и они, словно влюблённая парочка, остались наедине.       — Извините, сеньоры, но мы уже закрыты, — не выдержал официант и с мольбой в глазах посмотрел на Даниэля, — я был бы вам крайне признателен… мне ещё до дома добираться на другой конец города… завтра снова в смену…       — Конечно. Извините, — Марко встал, — мы засиделись. Как насчет продолжить вечер?       Даниэль был уже изрядно подшофе, но именно в таком состоянии его легко развести почти на какую угодно глупость... этим часто пользовался Габриэль.       — Для тебя все что угодно, только нас выгоняют. Давай так. Это мы забираем, — он стырил со стола наполовину недопитую бутылку, — это оставляем, — он вынул пачку купюр немалого достоинства, но не желая в них разбираться, просто плюхнул их на пустую тарелку, — забираем мою машину и едем.       Марко пришлось помочь ему идти ровно. Он хоть и сам был поддатым, но остатки мозга еще как-то работали.       — А куда мы поедем? — Дани вопросительно воззрился на Марко, — только не к тебе и не ко мне! — он усмехнулся, — чревато развратом, как уже было доказано!       — Нет, никаких проституток… — не понял намека Марко, — и я за руль не сяду в таком состоянии… и тебя не пущу, я только её отремонтировал. Это, между прочим, было настоящим геморроем: детали надо заказывать в Германии, потом ждать ответа поставщиков, потом доставка и таможня, а эти бюрократы… — голова на утро после представляла собой землю после ядерного взрыва, — я кажется в хлам. Пойдём пешком. Я покажу тебе одно место в Палермо, оно моё любимое… там такое небо… — он мечтательно подхватил Дани под руку и повёл вперёд, изредка прикладываясь к отнятой у него бутылке. Место и впрямь было удивительным. Звуки города отступили. Ночной Палермо словно ушел на второй план, а длинная полоска берега не принадлежала одному из спальных районов мегаполиса, а была частью острова, с убегающей вдаль песчаной кромкой берега, на которую мерно накатываются барашки волн. Огромная, почти полная луна, растеклась по поверхности воды светящейся дорожкой, подкрадываясь прямо к самым ногам, и ты словно ступаешь по ней, а она уводит прямо в звездное небо. Свежесть бриза обдувала и приятно ласкала лицо.       Марко восторженно вздохнул и закрыл глаза, стоя босыми ногами в ещё теплой воде почти по колени.       — Добро пожаловать в мой маленький личный рай.       Даниэль тоже снял кроссовки и носки, и не закатывая брюк, прямо так вошел в воду следом за Марко. Зрелище завораживало. Хотя степень опьянения была теперь чуть поменьше, чем у Марко, но множество звезд в небе, казалось, то и дело кружились — так их было много.       — А ты, кажется, хорошо надрался, приятель, — хохотнул Даниэль, наблюдая как Марко мотает в лунном свете под биением волн, — но таким ты мне нравишься даже больше! ЮХУ-У-УУ! — с этим воплем он погнал прямо в глубины ночного моря. Темнота хоть глаз выколи, берег отмечался только полосой огоньков. Бог его знает, что там ночью плавает в воде, но ему это было неважно. Вода отлично освежала, и ему было так хорошо, как уже давно не ощущалось. По-настоящему хорошо и свободно.       — Эй, вылезай! — буркнул Марко, и все же не удержался, полез следом, слишком захотелось повторить его подвиг.       Вода, еще не успевшая остыть к ночи, хлынула за шиворот, одежда приятно болталась вокруг тела, Марко разморило окончательно. Он распластался на поверхности воды раскинув руки и ноги а-ля — «я большая пьяная морская звезда» и коряво намурлыкивая себе под нос:       — И тогда зве-е-езда упала-а-а-а пря-я-я-ямо в море- океа-а-а-ан.       — Прекрати!! — смеясь Даниэль подплыл к нему. Как у водной нимфы, мокрые волосы облепили его лицо и плечи, — пощади мои уши, безжалостный! Сейчас рыба верх брюхом всплывет! — Дани ухватил Марко за шею и утянул вместе с собой под воду, всего на несколько секунд.       Их руки переплетались, они едва могли различить очертания друг друга, вокруг каждого, как плавники колыхались одежды. Лицо Марко, среди беспроглядной темноты как будто издавало легкое свечение, как показалось Даниэлю. Причудливая игра света и тени, алкоголя и еще… теплого чувства внутри. Когда они вынырнули на поверхность Даниэль молчаливо и не отрываясь, смотрел на Марко, его рука застыла на его плече, он ощущал так близко тепло его тела. Снова это будоражащее ощущение, которое он не мог объяснить даже себе.       Марко тоже не мог объяснить, зачем он вдруг потянулся к его щеке, убирая длинные прилипшие мокрые пряди, утопая в темных омутах Данькиных глаз. Такими родными они ему сейчас казались, словно они были знакомы уже целую вечность. Нечто непонятное овладело каждой мыслью в его голове, сводя все к этим глазам и крошечной родинке над верхней губой. Тело подчинялось его движениям и безмолвному зову. Марко словно был под гипнозом. Он не смог бы найти в себе силы оторваться от него, взять и уйти.                   «Неправильно… жестоко по отношению к нему… нельзя переступить черты… нельзя… но почему? Он тоже этого хочет, я вижу. Неправильно!»       Сердце сжалось сперва от сожаления и стыда, а потом от страха, от мысли о том, что все происходящее здесь, под звездами — это всего лишь шутка его искажённого воображения, и он вдруг очнётся у себя дома в холодной, холостяцкой постели, как всегда, в полном одиночестве.       Губы. Он не мог не прикоснуться к ним, заставляя их раскрыться. Сперва осторожно, лишь притронулся к ним подушечкой пальца. «Такие мягкие… почему они такие мягкие?»       Лёгкие наполнились запахом его кожи, перемешанным со свежим, немного терпким запахом волн, обхвативших их сейчас в свои объятия и притихших. Море словно замерло в ожидании чего-то необыкновенного. Марко привлек Даниэля к себе. Руки обхватили юношу, сомкнулись накрепко у него за спиной. Марко сам не понял, в какой момент он осмелел настолько, что потянулся к его губам своими и запечатал их нежным, но настойчивым поцелуем. В груди разлилось что-то сладкое и обжигающее, голова закружилась сильнее, и он окончательно забылся, растворяясь в этом поцелуе. Мысли Даниэля вообще прекратили свое существование, он не хотел думать сейчас ни о чем. Правильно это или нет. Но горячие губы Марко, с привкусом морской соли, сейчас казались ему желаннее всего на свете. Он пил поцелуй как теплый мед, не желая отрываться… Именно эта мысль билась в его голове — «Не останавливайся, не прекращай». Поцелуй с губ спустился к шее Марко, жадно покрывая ее, и вновь возвращаясь к губам. Руки блуждали то телу Марко, настойчиво пробираясь под мокрую рубашку, лаская пальцами кожу.       Сквозь оглушающий стук в висках, Марко услышал, как с губ Даниэля вдруг сорвалось его имя. Обезумев от близости и нежности, которая накатила на него, он поволок не сопротивлявшегося Даньку к берегу, заплетаясь ногами в песке и собственных размокших штанах, ставших теперь досадной помехой. Он опустил Дани на мокрый песок, ни на миг не размыкая объятий. Руки жадно забирали тепло его кожи, он начал раздирать на юноше рубашку. И было плевать, что она стоит наверняка больше чем вся его работа, проделанная за месяц. Куда-то в темноту отлетела ещё одна пуговка. Звякнул расстёгнутый пояс брюк, а ладонь скользнула во влажную ткань, быстро находя самое важное.       Тело Даниэля немедля отозвалось на прикосновение сорванным дыханием и напряженной страстью. Мокрая одежда не задержалась и на Марко. Даниэль, хотел без всяких помех видеть его без одежды, видеть всего и чувствовать тепло его тела.                   Перевернувшись, он подмял Марко под себя, срывая поцелуи с его просоленных морской водой губ. Он распалился и горел как пламя факела, трепещущее под натиском порывов ветра. Стянутые наспех штаны обоих были брошены в сторону и тут же унесены волнами.       Холодные струи морской воды стекали с длинных прядей Дани на грудь и лицо Марко, и это будоражило ещё больше. Жар и крепость обхвативших его бёдер подстегнули Марко, и он привлёк Дани к себе, теснее прижимаясь к нему. Дани и сам давно был на пределе. Комкая мокрый песок и цепляясь за плечи Марко, он позволил овладеть им. Марко ласками помогал ему преодолеть боль, давая возможность двигаться так, как подскажет ему тело. С Марко очень давно не было ничего подобного. Ни одна женщина из тех, что у него были прежде, с кем он встречался месяцами или делил постель всего одну ночь, не могла возбудить его так же сильно, как удалось это мальчишке-танцору, которого он едва знал. Марко смутно понимал, что с ним самим происходит в этот момент, но одно он точно знал — он не желает потерять его, он что-то чувствует к этому парню и не сможет ограничиться одной единственной близостью. Это нечто большее, чем просто страсть, которая захлестнула их обоих.       Для Даниэля же это были в корне новые ощущения. Здесь была острая боль, которую поначалу очень трудно игнорировать, но которая позже отступила, открывая путь к наслаждению с совершенно иной стороны, которая до сего дня была ему неведома. Он даже не предполагал, что может быть так… хорошо. Утопая в томном взгляде Марко и ловя его сбивчивое дыхание, Даниэль доверился ему, раскрылся весь, позволяя погружаться все глубже в свое тело. Он ни с чем не мог сравнить этот бурный поток новых ощущений, заставлявший с трудом сдерживать стоны. По щекам его текли слезы, кожа пылала, хотя ночь вытянула, забрала все тепло из песка, и холодный ветер нещадно обдувал обоих, но они этого не замечали.       Даниэль уже не мог остановиться. Тело выгнулось дугой. Руки Марко крепко удерживали его, их пальцы переплелись в единое целое. Он откинул голову, двигаясь теперь только бедрами. Им овладело одно знакомое чувство: так порой для него ощущается танец. Но здесь, он увлекал партнера не за собой, а в себя. В эту секунду он окончательно растворился и отдался Марко до последней клеточки тела, становясь уже не робким испытателем мужской любви, а голодным страстолюбцем. Он привлек Марко так, чтобы он тоже сидел и мог обнимать его, прижиматься телом к его торсу, чтобы их губы могли соединиться, и в один из моментов он поймал его губы в острый, но не очень плотный капкан своих, чуть прикусывая и отпуская. Он больше не думал о том, что и как делает, сейчас его тело само подсказывало что надо делать, чтоб слиться с Марко воедино все сильнее, быстрее, громче!       Это было настоящее безумие. Сплетение рук, трепет ресниц, грохочущая в висках кровь, стоны, и наконец, тот самый долгожданный момент, когда тело содрогнётся сладостно, а из груди вырвется сдавленное дыхание, когда сердце забьётся с бешеной скоростью и ты уже не принадлежишь себе, перестаешь существовать, распадёшься на миллионы крошечных искр, которых унесёт прочь ветер, даря полную свободу.       Именно освобождение почувствовал Марко. Ему было так легко и хорошо, такое умиротворение овладело, когда они наконец повалились на песок, измождённые и счастливые. И он жался к Дани, пытаясь продлить их единение ещё хоть на минуту. Марко заулыбался, и хотя он почти не различал его лица, он безошибочно отыскал его губы. «Только бы не проснуться… если это все лишь сон, я готов никогда не просыпаться»       — Что ты со мной делаешь, Дани? — прошептал он, словно их мог кто-то услышать.       Он обнял его, зарываясь носом в мокрую макушку.       Даниэль лениво потянулся, все еще лежа сверху. Тело никак не хотело успокаиваться, а по губам блуждала пьяная улыбка. Он гладил рукой грудь Марко, осыпая краткими и легкими поцелуями.       — Не знаю, — прошептал он в ответ. — Наверно, мое безумие заразно.       Марко усмехнулся:       — Воздушно-капельно?       — Точно.       — Значит, я обречен?       — Это наверняка.       — У меня остался один не решенный вопрос, — пролепетал Дани.       — Какой?       Рука Даньки прошлась по песку, нащупав недопитую бутылку текилы. Даниэль засмеялся, звонко и истерично.       — Я знаю, чем мы сможем согреться по пути домой.       Он приподнял бутылку и демонстративно отхлебнул, передав ее Марко.       — Но это кажется все…       Осознание значимости произошедших событий еще не достигло его, но ему было безумно хорошо и легко. Впервые за год. Он впервые не был подвержен мрачным мыслям, напротив, был весел и беззаботен, словно с его плеч сняли многотонную ношу. Он набрал полную грудь свежего морского воздуха и выдохнул, запрокинув голову к звездам. Странно, он давно перестал их замечать, а ведь это так красиво! Марко допил остатки и откинул пустую бутылку подальше. Он попытался найти хоть что-то из одежды.       — Блин, кажется у нас проблема, домой мы пойдём только в кроссовках, светя задницами, — рассмеялся он, видя только обувь, которую они поставили подальше от воды. Именно она осталась целой, все остальное унесло волнами. Совсем скоро Марко стал зябнуть, пришлось обнять Дани покрепче, чтобы хоть немного согреться.       — Так что за нерешенный вопрос? — напомнил Марко.       — Точнее это два вопроса, — Данька кутался в объятья Марко, пробираясь мелкой дрожью и шмыгая, — первый — как мы домой поедем в таком виде?! Мой рюкзак где-то тут. В нем есть смена белья. Но в единичном варианте. Одни трусы, одна футболка и одни носки. Соответственно надо выбрать, кто будет светить задницей, а кто всем остальным, — Даниэль хохотнул, представив, как им предстоит пробираться три квартала до его дома, по ночным улицам неблагоприятных районов или вызывать такси и в таком виде уговаривать таксиста довезти их до дома. Он обнял Марко за талию.       — А второй?       — Второй: кто мы теперь друг другу?       Задав этот вопрос, он повернулся к Марко, чтобы видеть его лицо в отблесках света луны. Ответить Марко не дала приблизившаяся к ним высокая фигура мужчины.       — Никто. Два разгулявшихся недоумка, — произнес спокойный, но суровый голос, прерывая единение любовников.       Даниэль зябко вздрогнул, тут же узнав этот голос и силуэт.       — Лео?! — если бы в темноте это можно было увидеть, то Даниэль заметно побледнел и инстинктивно отстранился от Марко, прикрывая ладонями промежность.       — Забирай свои шмотки и быстро в машину. Поговорим позже о твоем поведении.       — Сообщил неожиданный гость.       Марко тоже попытался прикрыться, но смысла в этом уже не было. Тасканьо успел рассмотреть их обоих во всех деталях. Бог знает, как давно он тут торчал и что видел. Хотя… даже если он только появился, в чем лично Марко очень сомневался, домыслить как все было глядя на них, было совсем не сложно.       — Он взрослый человек и сам решит куда, когда и главное с кем ему ехать, — задвинул Марко Дани себе за спину. От холода и удивления он успел почти полностью протрезветь и покрываясь мурашками на холодном ветру, готов был отстаивать их честь перед кем бы то ни было. «Тем более перед этим показушником и снобом»       — Я не обращался к вам, сеньор Конти, и уж тем более не спрашивал вашего мнения или совета. Я говорю со своим племянником, а не с вами.       — Что вы тут делаете? Шпионите за нами? Нечем заняться или так проявляется ваша забота о племяннике?       — А вам вообще лучше заткнуться, сеньор Конти! Да, я забочусь о своем нерадивом племяннике, поэтому вынужден отслеживать его нежелательные связи. И я непременно позабочусь о том, чтобы и Канторини придержал своих шестерок подальше от моей семьи, — Тасканьо брезгливо посмотрел на Марко и тому очень не понравился этот его взгляд свысока, особенно с этой холодной однобокой усмешкой. — Хорошего понемногу. Дани, я сказал в машину.       — Только вместе с Марко. Ты отвезешь его и меня, — Даниэль вышел из-за спины Марко.       — Сам доберётся. Или его подбросят, — Леонардо смерил Марко холодным взглядом, задерживаясь глазами в районе промежности и оценивающе вскинул бровь, — хм… кто-нибудь точно да захочет его… подвести, — ухмылка.       — Даниэль никуда не поедет. Я провожу его сам.       — Не забывайся мальчик, помни с кем ты разговариваешь и на кого повышаешь тон. Тасканьо схватил Даниэля за руку словно ребенка, и поволок силой к машине, стоящей поодаль. Рядом с ней Марко различил два тёмных силуэта. «Скотина, все предусмотрел.» Марко уже начинал закипать. Он кинулся на Тасканьо, сбивая его с ног. Они оба упали на песок. Две фигуры бросились к ним, но пока они бежали, Марко успел заехать Леонардо в челюсть и правый глаз, однако и тот был не слабаком и оказался сильнее раза в два. Он быстро скрутил Марко, седлая и сжав его запястья у него над головой.       — Вот в этой позе ты мне больше нравишься, зайчик, — он со всей силы заехал Марко по лицу. Из носа мальчишки тут же хлынула кровь, сознание его помутилось и мир окончательно погрузился во тьму.       — Марко! — Даниэль с силой толкнул Лео, заставляя его повалиться на бок, — Лео! Ты совсем охренел?!       — Теперь с тобой, — повернулся он к Дани, — в машину я сказал! Быстро! Пока мальчики не прострелили ему башку.       Он приподнял голову Марко, легонько похлопывая его по щекам.       — Сукин сын! Никуда я с тобой не поеду!!! «Мальчикам» сначала придется пристрелить меня, понятно? — он прижал бесчувственного Марко к себе как родного, — проваливай!       Примерно так Тасканьо и представлял себе исход всего этого. Он был невозмутим. Поднялся на ноги, отряхнулся и жестом придержал подоспевших телохранителей.       — Не так скоро, мальчики. Все в порядке. Дани. У тебя таких, как он будет ещё много, оставь его. Если ты так беспокоишься об этом… «ошмётке» юноше, мальчики отвезут его куда надо. Все ради тебя, — сама забота во плоти, — пойми, нельзя, чтобы вас увидели с ним рядом, да ещё в таком виде… фу. Ты не забыл, надеюсь, что этот мальчишка из Клана, который убил твоего отца? Хватит упрямиться, Дани. Поехали, — он попытался отстранить его от Марко. — Уже завтра ты забудешь про это недоразумение. И про этого… человека тоже.       Упоминание про отца что-то взбудоражило внутри Даниэля. Но оставлять здесь Марко, а тем более отдавать его бугаям Леонардо, он вовсе не собирался.       — Мне плевать. Или ты отвозишь нас обоих ко мне домой, или забудь, что у тебя есть племянник. — Он нахмурено и упрямо уставился на Леонардо, все еще прижимая в себе Марко. «Почему он не приходит в себя? Дышит? Дышит… "       На него вдруг накатило.       — ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ ВСЕ СО СВОИМИ РАЗБОРКАМИ! Я никогда не хотел этого! Я не просил таких связей! Прекрати за мной бегать! Просто забудьте о моем существовании и живите, нахрен, своей жизнью! — глаза заблестели от навернувшейся влаги и раздирающего изнутри гнева, — что до отца, то его больше нет, — сказал он уже тише, — и ты его не заменишь. Его убил Канторини. И то, что Марко относится к его Клану, ничего не значит, это не делает его ответственным или убийцей.       — Вот как? — Леонардо заулыбался, но потом взял себя в руки и снова стал серьёзным. Он задумался, и глядя на то, как юноша приходит в себя, а Дани прижимает его к своей груди, он вдруг кивнул, давая знак своим архаровцам поднять его на ноги.        — Хорошо. Я отвезу вас обоих к тебе на виллу. Я даже не буду спрашивать тебя больше об этом парне. Делай что хочешь. Только ты, со своей стороны, как взрослый мужчина, — он особенно подчеркнул это, — будешь давать себе отчет в том, что ты делаешь и не станешь компрометировать Семью беспорядочными связями и любовниками. Люди не должны видеть тебя с ним… или ещё с кем-то… по крайней мере пока не пройдёт какое-то время. Ты только недавно расстался с Камиллой. Имей честь хотя бы скрывать от неё то, как ты весело проводишь время с мужчиной, не скучая по ней.       Марко подняли на ноги, встряхнули. Один из бугаев хохотнул, косясь на его болтающееся и изрядно подмёрзшее эго.       — Алессио, полноте. — Заметил это Тасканьо и деликатно кашлянул в кулак, отводя взор, — дай ему свой пиджак, видишь, юноша окончательно продрог. Даниэль немного успокоился, отыскав глазами рюкзак и кроссовки.       — Как взрослый мужчина, я имею право на связи с кем угодно. И тебя это никоим боком не касается. Не тебе меня отчитывать о том, с кем мне и как себя вести. Насколько я помню, другой семьи у меня и нет, — подытожил он, садясь в машину после того, как туда усадили Марко. Голова немного кружилась, да и «причинное место» слегка ныло, однако еще не выветрившийся алкоголь смягчал последствия недавней страсти. Он сел рядом с Марко и протянул ему майку и трусы из рюкзака.       — Как ты себя чувствуешь?       — Нормально.       Марко был недоволен. Уж лучше бы он пешком шёл, чем сидел теперь зажатый с обеих сторон шкафами с антресолями, которых Тасканьо держит за телохранителей. Он как смог оделся, в первую очередь напялив поскорее труселя и теперь клял себя за то, что не повёл Дани, например, к себе домой, где бы их никто не побеспокоил. Но сделанного не воротишь. Его беспокоили ещё две вещи. Первая — вопрос Дани. А действительно, кто он теперь для него? Кто они друг другу? Друзья? Любовники? Марко не смог бы лгать ему, что он влюблён. Да, он безусловно что-то чувствовал по отношению к этому парню, но любовь ли это? Или это просто влечение? Жажда неизведанного? А может он просто сошёл с ума? «Вот это уже ближе к истине. Должно быть я спятил. Мы переспали. И что теперь?! Как я мог все это допустить?!» Он представил себе лицо Арно, когда тот узнает обо всем этом. «Арно убьёт меня.» Вторая вещь, которая никак не выходила у него из головы, это то, что было сказано нечто очень важное, засевшее занозой у него в мозгу, но он никак не мог вспомнить что именно и это не давало ему покоя. На Дани он старался не смотреть. Протрезвев окончательно, он не знал, как ему теперь к нему обращаться, как себя вести и что делать. Он не жалел ни о чем. Но все вдруг как- то изменилось.       — Ну что, голубки. Приехали.       Леонардо посмотрел на часы и не без досады цокнул языком.       — Завтра у тебя важная встреча, мальчик мой. Если ты не забыл, разумеется. Я жду тебя в офисе в одиннадцать.       Даниэль поднял немного отстраненный взгляд на Марко, кажется они снова стали чужими. Было ли между ними все на самом деле, или это сон? Не сон, тело вполне реально ощущало все, да и Лео во снах не являлся ни разу. «Наверно он жалеет, что связался со мной. Нужно с ним поговорить об этом, как только Лео уедет.» Из раздумий его вывели слова Леонардо.       — Встреча? О чем ты?       — Встреча с совладельцами компании «Виньетто», — напомнил Леонардо, но не видя отклика в лице Даниэля, покачал головой, — проспись как следует. Сходи в салон. Приведи уже себя в порядок. Сделай так, чтобы я не пожалел о том, что не прошиб ему башку, — Тасканьо брезгливо глянул на то, как его телохранитель вытолкал Марко из машины.       — Поосторожнее, яйцеголовый, — огрызнулся Марко на тычок.       — Да я тебя…       — Алессио.       — Да, — телохранитель снова залез в машину, с ненавистью глядя на Марко. Даниэль все равно не понял, о чем ему пытался напомнить Лео, и что это за компания. «Плевать…»       — Если проснусь к тому времени, то приду. Мне хватает дел с «Дьяволом», так что думаю, если что сам прекрасно справишься, — он вышел из машины, немного отогревшийся, и теперь окончательно протрезвевший.       — Идем. Тебе надо приложить лед, пока синяк не расплылся на пол лица, — Дани, хотел, было взять Марко под руку, но потом передумал, молча провожая его в дом. На пороге их встретила сонная Мария. Видя хозяина дома совершенно голым, а его знакомого едва одетым, она стыдливо отвернулась, и перекрестившись, несмело проговорила:       — Дева Мария! Сеньор, я могу вам чем- то помочь? Что-то случилось? На вас напали?       — Нет, все в порядке, — застеснялся Дани, — мы купались, а наша одежда…в общем… Мария понимающе кивнула. Марко очень смутился, увидев служанку, но в силу своей не испорченности, женщина поверила каждому слову молодого хозяина. Ей и в голову не могло прийти, что дело совершенно не в этом.       — Да, нужна грелка со льдом. И, пожалуй, все на сегодня, — устало произнес Даниэль и как ни в чем не бывало прошел мимо нее, провожая гостя к себе в комнату.       — У меня есть несколько комнат, если ты… не хочешь спать со мной, — сказал он, открывая дверь в свою комнату. — Только прежде я хотел немного поговорить с тобой.       — Мне лучше. Наверное, мне лучше будет устроиться в другой комнате.       — Как хочешь.       Марко все так же избегал смотреть на Дани, проводил взглядом Марию и измождённо вздохнул.       — Даже не оденешься? Ладно, я слушаю тебя. О чем ты хотел поговорить? «Только умоляю, не спрашивай меня снова, не заставляй меня… не сегодня. Мне надо время, чтобы во всем разобраться. Не смотри на меня так.»       Даниэль вытащил из шкафа первые попавшиеся шорты и одел. Да, так было комфортнее.       — Присядь. Я хотел спросить… То, что между нами произошло…       Его прервала Мария, уже вернувшаяся с грелкой со льдом. Даниэль поблагодарил ее и отправил спать. Присев рядом с Марко на постель, он осторожно прислонил лед к его припухшей щеке.       — Извини, ты сегодня натерпелся из-за меня, — он вдруг украдкой успел уцепить взгляд Марко, который тот немедля отвел в сторону. «О чем тут говорить? Видишь, он даже смотреть на тебя не желает. Почему тогда решил выслушать? Жалость? Или чтобы расставить точки? Ему неловко.»       — Ничего.       — Напротив моей комнаты есть спальня. Кровать застелена и ванная комната есть. Одежду выбери на свой вкус, — Дани указал на шкаф, забитый всевозможным шмотьем, а затем открыл еще и гардеробную, размером с небольшую комнату, увешанную костюмами тройками, которые он почти никогда не носил: рубашки, галстуки, дорогущая итальянская обувь, сделанная на заказ.       — Я, пожалуй, пойду в душ… — пролепетал Дани, — если ты больше ничего не хочешь мне сказать. «Скажи, что для тебя это что-то значило»       В этот момент Марко очень много чего хотел ему сказать, правда так и рвалась наружу, ему так хотелось открыться перед ним, вывалить горькую отраву истины, чтобы он не думал о нём слишком хорошо. Чтобы знал, с кем связался, и кто виновен в смерти его отца на самом деле. Ни Канторини, ни его люди, а он, тот, кого он всего пол часа назад прижимал к сердцу и кого защищал от гнева родного дяди. Он был почти уверен, что Тасканьо что-то узнал о нём и именно поэтому так не тепло отнёсся, потому пытается защитить его от своего племянника. И он совершенно прав. Марко вдруг стало противно как никогда. Противно и стыдно.       — Хочу. Дани… я не хочу, чтобы ты возненавидел меня, но я так больше не могу, — он подошёл к нему и наконец поднял глаза. Прямой и откровенный взгляд синих глаз был измученным. Так смотрят те, кто переживает глубокое душевное страдание, — это не Канторини виноват в смерти твоего отца. Он не имеет к этому никакого отношения. Это был я. Я! — выпалил он. Дани замер.       — Я не знал, для кого была предназначена та машина, но когда в новостях назвали имя…       Даниэль стоял как громом пораженный, ни в силах вымолвить и слова. Не это он хотел услышать. Точнее такого он даже не рассчитывал услышать. Воспринять весь смысл слов выпаленных так неожиданно и прямо у Даниэля не получилось. Он молча смотрел Марко в глаза некоторое время.       — Подожди… я чего-то не понял. Ты напутал всего. Я… "Ничего не понимаю… это какое-то безумие… "       Марко не собирался оправдываться, но Дани следовало знать, как все было.       — Меня шантажом принудили взяться за работу. Я даже не знаю кто были те люди. Моей задачей было — поставить взрывное устройство на машину так, чтобы оно сработало после поворота ключа зажигания с помощью дистанционного взрывателя. Пока я работал, с меня не спускали глаз. И я не мог рассказать никому из своих или обратиться в полицию. Да и что бы они сделали? Ничего. Потом, когда я узнал для кого… — он запнулся, но потому нашёл в себе силы продолжить, — в общем, я не выдержал и рассказал все Луцию и Арно. Луциан кого-то подозревал, он напал на след заказчика, хотел удостовериться, но его в ту же ночь убили!       Даниэль инстинктивно медленно отошел на шаг от Марко. Целый год он жил ненавистью не к тому человеку, целый год желал ему смерти, а в итоге… переспал с убийцей своего отца, пропитался к нему теплыми чувствами… и сейчас этот человек стоит перед ним, в его доме, рассказывая, как устанавливал взрывчатку на ту злосчастную машину!       — Замолчи. — Тихо произнес Даниэль. "Что же ты наделал?! Так просто не может быть…" — он потер ладонями лицо, пытаясь скинуть этот морок безумия. Затем кинулся к двери, желая выйти из собственной комнаты, а потом из этого дома, от этого человека. Но внезапно остановился, держась за ручку двери. Жгучий гнев пересилил ненависть, съедавшую его весь этот период одинокого метания, разогнал кровь по жилам. Он с криком невыносимой боли накинулся на Марко с кулаками.       — Сволочь!!! Скотина!!! Я ненавижу тебя!!! Сдохни!       Марко сжал его в объятиях, чтобы немного утихомирить его праведный гнев.       — Прости меня. Я не хотел причинять тебе столько боли. Дани… «Выговорись, обзови меня снова, избей, если тебе от этого станет легче. Я все это заслужил» И он орал на Марко, обзывал, выворачивался из его рук, вновь нанося удары, пока внезапно не опал на колени на пол, замолкнув, пусто смотря в одну точку. По его щекам покатились слезы, но больше ничего не выдавало в нем прежних бурных чувств. Он почувствовал себя пустым. Пустым, как никогда. От понимания, что в нем не хватает пороху убить… Ни тогда — Канторини, ни теперь — Марко. Все, что он смог сделать, это опозорить семью, память об отце. Предать чувства любящих его людей… пасть так низко, как только можно.       — Даниэль. Умоляю, прости меня.       Марко присел рядом. Не зная, что делать в подобных случаях, и каким словами вымолить прощение, если это вообще возможно, он попытался обнять его.       — Простить? — отчего-то шепотом произнес Дани. — Ты все знал изначально. Почему тогда ты…? Решил повеселиться? Пройтись по лезвию? — он вырвался из объятий, чтобы снова иметь возможность посмотреть в глаза Марко, может в них есть хоть какое-то объяснение. Он пытливо смотрел в самую глубь этих обманчиво невинных глаз. Марко не отвел взгляда, хотя смотреть ему в лицо сейчас было невыносимо тяжело.       — Потому что я… кажется «что, влюблён в тебя? Он не поверит ни единому твоему слову, ты и сам не веришь в это, ты до сих про в сомнениях, и он прочтёт это. Не лги ему снова.» — в горле застыл комок, Марко сглотнул, — ты стал мне дорог. Я много раз хотел открыться тебе, но боялся… не того, что ты захочешь убить меня. Нет. Что ты больше не захочешь меня видеть.       — За пару недель, стал дорог? — констатировал Даниэль с усмешкой. «Зачем он врет… и говорит правду одновременно… что происходит? Зачем он признался в убийстве. Боялся? Как я? Когда хотел видеть его каждый день… следил… сам захотел ему отдаться».       — Да. Прости меня, если сможешь.       — Тебе нужно мое прощение? Хорошо, я прощаю. Но другие не простят. Ты не зря боялся. Я больше не хочу тебя видеть, — и в то же время, пальцы его пробежались легко по губам Марко, за ними краткий поцелуй, — сегодня в последний раз, — и вновь поцелуй. «Я сошел с ума… какая теперь разница… плевать на все.» Марко опешил. Он ждал, что Дани вновь кинется на него с кулаками, будет угрожать или попросту прогонит, но поцеловать… Марко ответил на поцелуй. Он и сам этого хотел и больше чем сам думал. Он обнял его и принялся целовать с таким упоением, словно им обоим сегодня умирать. Он гнал мысли о том, что будет завтра, с какими чувствами и желаниями они проснутся утром, но сегодня пусть будет так.       — В последний раз… — шёпотом повторил он слова, жадно ловя его губы и опуская юношу на мякоть ковра, нависая над ним. Они оба все еще были в песчинках и следах их былой близости. Даниэль вновь и вновь таял от его прикосновений. Но теперь еще больше. Пока солнце еще не принесло утро следующего дня, у них было около часа, где они пока что прежние, где их еще ничто не разъединяет, как они договорились… в последний раз. И опять боль и огонь, и влажность поцелуев, и напряженная тоска, утоляемая лишь единением двух тел, сплетенных на краткий сладкий миг, который только сейчас кажется маленькой вечностью.