СИЦИЛИЙЦЫ

      Даниэль не сразу разлепил глаза.       «Где я? Дома… уже хорошо».       Он не двигался, взирая опухшими глазами в потолок. Рука нащупала будильник, как обычно, на тумбочке, и кое-как поднеся его к лицу, он попытался всмотреться. Табло не работало. Он откинул его куда-то в угол комнаты. Дани осторожно повернулся, на тумбе стоял стакан с водой. Он приподнялся на локтях. Как неприятно было ощущать песок на простыне. Даниэль осушил бокал одним глотком, даже не учуяв вкуса.       «Песок… откуда? Так, стоп. Я вчера так нажрался. Боже!».       У него возникало ощущение, что тело было разбито на миллион частичек, каждая из которых болела и скрипела по-своему. Он кое-как уселся на кровать, поморщившись от того, что «пятая точка» выдавала свою особенную ноюще-тянущую боль. Понемногу, Дани восстанавливал в памяти прошлую ночь.       «Кафетерий, текила, пляж, соленые губы, боль, наслаждение, Леонардо, снова боль…последний раз. Нет, нет, нет! Этого не было! Не могло быть!»       Даниэль ошалело вскочил, и чуть не падая на ходу, едва вписавшись в дверной проем ванной, приблизился к зеркалу, вглядываясь внимательно в свое отражение.       «ЧЕРТ! НЕТ!» — он отскреб с груди кусочек того, что вчера излил на себя в порыве страсти. Он аж раскрыл рот от ужаса и оцепенел.       «Это не сон… это было…». Глаза начали беспорядочно бегать, как стайка тараканов, когда внезапно включили свет.       «Нет, ты даже сам позволил ЭТО! ИДИОТ! Да как… как ты вообще… Как последняя шлюха, напился и отдался первому встречному! Нет, даже хуже…не первому встречному, а убийце своего отца». Он вдруг всмотрелся в свои глаза в отражении, они были красными и влажными от слез. Губы дрожали, боясь это произнести:       — Ничтожество…- это прозвучало так обреченно и жалко, что напугало его еще больше.       Даниэль проморгался оперся ладонями о раковину, уткнулся лбом в зеркало.       «Нет, не может быть… это кошмарный сон… Но мне было хорошо с ним… Очнись! Тебя вчера трахнули! Тобой воспользовались как последней проституткой с улицы, причем бесплатной! Нет, я просто был пьян в стельку… Он не мог просто так уйти. Может он внизу, завтракает, ждет…что я ему скажу тогда? Может он хоть записку оставил? Конечно оставил…не мог же он вот так».       Даниэль сиганул обратно в комнату, обыскал каждый квадратный сантиметр, но ничего не нашел.       — Марко! МАРКО! — он открыл дверь комнаты и заорал на весь дом. На крик немедля прибежала Мария.       — Сеньор, он ушел, — известила она, обеспокоенно смотря на взъерошенного господина.       — Ушел? И ничего не передавал?       — Нет, просто ушел.       Внутри словно что-то надрывно оборвалось. Последняя надежда, тонкая нить. Он прикусил и так израненную губу, силясь не выпустить слезу, которая так предательски сбежала по полыхающей щеке.       «Он ушел…ушел…просто ушел…» — вертелось в голове беспрестанно. «Тихо… спокойно… С кем не бывает, ну переспали и что? Ничего. Он ушел и забыл, и ты забудешь. Ага, как же, забудешь. А так хорошо было, так долго я не чувствовал человека рядом, близкого, желанного, друга… Убийцу! Он убийца!».       Даниэль молча захлопнул дверь перед лицом Марии, которая, все же скромно постучавшись, спросила, может ли чем-нибудь помочь.       — Оставь меня в покое! — услышала она в ответ сорвавшийся голос Даниэля. И она больше решила его не трогать, понимая, что мальчик был и так расстроен. Этот взгляд она помнила и видела, ещё когда погиб сеньор Ладзаро. Долгий период реабилитации и наблюдения у психологов и психиатров, таблетки, беседы… после этого молодой господин стал ТАКИМ — непредсказуемым, импульсивным, нервным, странным и замкнутым. А в моменты его затяжных депрессий и вовсе неприступным. Она знала, в этом состоянии его было лучше не тревожить лишний раз.       «Что бы там не произошло у них с тем молодым человеком, все обойдется со временем. Бывало и хуже, но он все переживал, бедный.»       Даниэль прикрыл глаза, уложив ладонь на лицо, которое еще, как назло, хранило запах Марко, и его поцелуи. Он стоял так с минуту, даже не двигаясь, вскоре ладонь намокла.       «Это последняя капля… последняя капля… я больше не могу так… не хочу так.»       Ладонь скользнула по мокрой щеке, лицо было каменным.       «Тобой воспользовались, не только физически. Ты предал свою семью. Память об отце, о Габриэле. Ты просто все растоптал, и твоя жизнь не стоит и ломаного гроша. Ты совершенно один и никому больше не нужен…так зачем? Незачем. Бессмысленно.»       Он включил душ и встал, упершись ладонями в стену, свесив обессилено голову, песчинки и грязь маленькими стайками муравьев убегали в смыв с его волос и тела, он наблюдал за этим остекленевшими глазами. Он пытался себя успокоить, старался пересилить набегавшие мысли, но казалось вместе с этими песчинками иссякали последние надежды и желание дышать.       «Вода не смоет эту грязь».       Он так долго искал причину для жизни. Сначала это был отец, потом Камилла, теперь, как ему на миг показалось — Марко, но все это утекло как песок сквозь пальцы.       «Песок сквозь пальцы». Он сжал кулак добела, как тогда ком песка в ладони, и вдарил по стене, заорав во все горло, а потом разрыдался как дитя, задыхаясь от всхлипов.       Он так устал от одиночества и бессмысленности своего существования. Теперь, сидя беспомощным комком в углу душевой кабины, он покачивался, обняв свои колени.       «Все будет хорошо, все пройдет… пройдет…»       Даже после смерти отца все было не так сложно, его не так раздирало изнутри сожаление и боль. Он мог с ней справляться. Ведь с ним были врачи и таблетки.       «Таблетки. Да! Они ведь остались еще? Я перестал их принимать давно, но они остались.» Он наспех оделся и кинулся искать их как свой спасательный круг. Так и есть, осталась еще бутылочка, давно забытая в ящике у кровати.       «Как их там принимать? Три раза по одной? Мне нужно больше». Он отсыпал сразу три штуки и запил их водой. Потом ходил по комнате как неприкаянный, то и дело впадая, то в горькие рыдания, то в бредовые рассуждения с самим собой, а иногда даже усмехался чему-то.       — Они не помогают…не помогают. Может надо больше? — он судорожно отсыпал в ладонь целую горсть и вдруг застыл, смотря на драже, словно только что осознал нечто важное.       «Надо больше… я могу все завершить, прямо сейчас… Все. Больше ничего не сможет меня потревожить, никто.»       Он медленно поднес ладонь с таблетками к губам, затем обернулся к двери.       «Она не заперта, могут помешать. Должно быть наверняка.»        Он подошел к двери и повернул защелку.       «Вот теперь все правильно. Всем будет лучше без тебя, и Леонардо не придется тревожиться лишний раз. Камилла больше не будет гореть чувствами к мертвецу. Все равно, так или иначе старость тебе не встретить с такой жизнью… еще десять для ровного счета…».       Он поморщился, кое-как проглотив горсть.       «Как они подействуют? Я просто усну… и все? Как легко становится после первого шага, даже уже не думаешь о боли… или может таблетки подействовали?»       Вероятно, первая порция таблеток начала давать о себе знать, ведь прошло около пятнадцати минут, но действие это было пока вполне лечебным. Он перестал истерить, слезы больше не напрашивались, только пустота гулким ветром гуляла внутри. Даниэль налил еще стакан воды, руки дрожали.       В глади воды он увидел размытые картинки, услышал смех, всплески волн, светящееся в темноте лицо Марко, и опять почувствовал вкус соленого поцелуя. Он скорчился на кровати, обнимая подушку, пытаясь прогнать эти воспоминания. Гнать мысли прочь не получалось, тогда он высыпал в руку оставшиеся в бутылке таблетки, несколько упало мимо. Жадно проглотил их.       «Это поможет… навсегда». * * * Когда Марко вернулся, его пропустили без проблем. Охрана, уже знала юношу в лицо. Не задавая лишних вопросов, ему открыли ворота и проводили до дверей. Здесь же его встретила Мария, вытиравшая в холле пыль. Он был в отличном настроении, о чем красноречиво говорили лучащиеся небесной синевой глаза. Он спешил к Дани, надеялся, что успеет застать его ещё в постели и порадует горячим кофе из любимого кафе Caffe Natoli cucina & bottega, кофе здесь был лучшим в Палермо, по мнению Марко. Так хотелось преподнести ему это маленькое удовольствие после всего, что между ними произошло. Внутри что-то радостно трепетало и подпрыгивало, приятно щекоча. Не это ли называют «бабочки в животе?!». Теперь он, кажется, знает, что это такое.       — Доброе утро, сеньора. Чудесный день!       Он поздоровался с ней и стал подниматься по лестнице на второй этаж. В руках он нес бумажный пакет, какие дают в небольших кафешках, когда покупаешь еду «на вынос», в другой руке был картонный подстаканник с двумя благоухающими большими порциями свежемолотого кофе.       — Сеньор! — окликнула его служанка, — не очень-то оно доброе для молодого господина. Вы простите, но, наверное, вам не стоит к нему сейчас заходить. Марко обернулся.       — Почему? Встал не с той ноги? — улыбнулся он, уже представляя себе Дани, каждое утро просыпающегося не с той ноги и терроризирующего слуг, — ничего, я с этим как-нибудь справлюсь. Не беспокойтесь.       — Нет, сеньор, он… Это бывает с ним, — она помялась, но решила все-таки упредить, — раньше, он бывал в дурном расположении, врачи говорили, что лучше в такие моменты его не трогать, а оставить на время, и вскоре это пройдет. Иначе, можно спровоцировать лишнюю и непредсказуемую агрессию. Так и бывало… Особенно после смерти сеньора Ладзаро. Вы лучше подождите часок другой, он сам спустится. Вы уж поверьте, я тут не первый год работаю.       Мария потупила взгляд, опасаясь, что сболтнула лишнего, но все во благо Дани, так она себя оправдывала. * * * Даниэль уже с трудом соображал, он только почувствовал, как сильно захотелось спать, как немели сначала кончики пальцев и ноги. То горела, то холодела покрасневшая кожа. В ушах что-то шумело, напоминая волны прибоя. Он попробовал подняться с кровати, но смог только безвольно сползти. Все кружилось и плыло, его затошнило. Силы уходят…       «Я наконец умираю? Так просто… »       Но тело молодого танцора не хотело погибать, а потому, оно боролось с отравой как могло. Чувство было не из приятнейших. Сознание то проваливалось в пустоту, то возвращалось рука об руку с тошнотой и ломотой в теле. Он думал, что умирать от передозировки таблеток легко и просто. Засыпаешь, медленно погружаясь во тьму… пара минут и все, тебя не существует. Но не всем так везет, и чаще всего умирают в муках. Вот и Даниэлю - не повезло. Он пытался подняться, но все что получалось - это ползти. Сознание путалось.       «Почему так больно?.. Это пройдет? Так долго… черт…».       Он съежился на полу от очередного спазма не в силах выдавить даже писк. * * *       — Спасибо, Мария, но я все же зайду. И я знаю…в общем…его перепады на меня не действуют, — заключил Марко и вопреки словам Марии, отправился наверх. Подойдя к двери в спальню, он толкнул её бедром, руки были заняты. Но она почему-то оказалась заперта.       — Странно.       Он точно помнил, что лишь прикрыл её. Он попробовал снова.       «Дани проснулся? Но зачем запираться?»       — Дани. — Позвал он. Почему-то сознание неприятно кольнуло беспокойством.       «Что этот чудик еще удумал? Обиделся? Снова ненавидит?»       — Дани, открой.       Все, что можно было услышать — это шорох, возня в попытках Даниэля встать. Затем кашель и тяжелые рваные вдохи. Никто не желает умирать, чувствуя муки, а когда они все же настигают, приходит желание жить. Но приходит оно слишком поздно. Сквозь затухающее сознание, Даниэль все-таки смог подняться, цепляясь за стену и полки с дисками, которые в итоге повалились вместе с ним на пол, снова.       «Боже… Прекрати эти муки… »       Голос Марко показался совсем далеким миражом. Еще более мучительным сейчас, чем боль, даже перед смертью его не оставляют мысли о нем. Словно смерть сама смеется над ним, пытаясь выдавить последние капли жизни.       Марко услышал шум и тут же запаниковал. Все, что у него было в руках, он бросил на пол, к раздражению Марии, которая пошла за ним на второй этаж и сейчас недовольно воззрилась на гостя. Она-то шума не слышала.       — Дани! Открой!       Марко с силой стукнулся об дверь, пытаясь выбить её. Она немного поддалась, но не открылась.       — Твою мать! Мария, охрану сюда, живо!       Женщина, переняв его волнение, всплеснула руками! Она побежала звать охрану.       Он попробовал ударить с разбега. Удар, который он обрушил на дверь, оказался слишком сильным. Дверь, в грохотом и скрежетом сорвалась с петель, вылетая из косяка, брызнув во все стороны щепками и глухо падая внутрь комнаты. Марко едва устоял на ногах, вваливаясь в Данькину спальню. Он увидел его на полу и внутри сразу что-то надорвалось.       «Он мертв?! Ранен?! Нет, только не ЭТО! Он не может умереть!»       — Дани! — он бросился к нему, поднимая с пола безвольное тело. Слава Богу он был жив, но ран на теле не было видно.       «Уже хорошо. Тогда в чем дело?»       — Дани, что с тобой?! Тебе плохо? Что случилось?! — он похлопал его по бледным щекам и попытался привести в себя, безуспешно ловя блуждающий под приспущенными веками взгляд. Марко поднял его рывком и уложил на кровать.       «Что делать?! Так, надо успокоиться… Но как?! Молча! Успокоился и набрал скорую!»       — Да, точно. Скорая. Я сейчас, — дрожащими от волнения руками он набрал номер скорой. Ответили не сразу, линия была занята томительных несколько секунд, потом приятный женский голос ответил, назвав номер отделение скорой.       — Мне нужна скорая, срочно!       Он наскоро продиктовал адрес, но девушка не отстала.       — Что случилось, сеньор? — спокойный тон женщины бесил.       — Не знаю. Он совсем плох, он весь горит.       Он глянул на Дани. Он был бледен, но кожа его словно горела, а зрачки затопили всю радужку глаза, напоминая бездонные и пустые черные колодцы. Марко передернуло.       — Кто он? Кому-то из ваших родственников плохо?       «Да что ж ты там такая тупая?!»       — Нет. Мой друг.       — Он в сознании?       — Можно сказать нет. Он тяжело дышит.       — Возраст?       — Двадцать один.       — Тахикардия есть?       — Сердцебиение в смысле?       — Да.       — Есть.       — Температура?       — Да. Он весь горит. Я ведь уже сказал!       — Он принимал какие-нибудь лекарства?       Марко беспокойно осмотрелся. Взгляд упал на пустую баночку из-под лекарств и пару таблеток на полу у кровати. Он поднял её и покрутил в руке. Название было незнакомым. Он назвал его девушке. Внезапная догадка его поразила как гром.       «Сука! Дебил! Идиота кусок! Зачем ты это сделал?!»       — Похоже, у него интоксикация, — подтвердила его догадку девушка на линии, — сеньор, скорая уже в пути, не вешайте трубку, я скажу что делать, пока вы ждете врачей.       Дани что-то прохрипел, но невнятно, он весь горел и лицо покрылось нездоровым румянцем. Дыхание стало частым и неглубоким. Тело то и дело вздрагивало, словно у него сводило мышцы. Он постанывал, и хотя глаза его открылись, они казались не живыми. Он смотрел на Марко, но как будто и не видел его. Звуки были лишь гулким шумом, а картинка в его глазах двоилась и смазывалась. Он пытался что-то сказать, но ему не хватало воздуха.       В комнату прибежали охранники, первый из них, не мешкая подбежал к Марко и оттащил его от Даниэля за шкварник, скручивая тут же в баранку его руки за спиной. Телефон выпал из его рук.       — Ты что с ним сделал?! — заорал второй, и тут же сообщил по рации о ЧП.       — Мудак, отпусти! Я пытаюсь спасти его! — ревел Марко, тщетно пытаясь вырваться из железной хватки, — пусти сказал! Или ты хочешь, чтоб он умер?!       Охранники опешили, не зная что и делать. Если сосунок помрет — с них три шкуры спустят и отправят следом.       — Пусти его! — рявкнул в панике охранник с рацией, и второй в туже секунду отпихнул Марко от себя.       — Сделай что-нибудь, или я грохну тебя прям здесь, ублюдок! А ты что стоишь, скорую вызывай?!       — А… угу… — замешкал второй, и трясущимися руками вынул сотовый, матерясь как сапожник.       — Кретины. Кто вас только набрал? — чертыхнулся Марко, вставая рывком, — и я уже вызвал скорую! Быстро мне тазик сюда и теплой воды для питья, побольше и побыстрее! Еще открыть все окна в комнате — ему нужен воздух! Аптечку сюда, мне нужен какой-то «Панангин» и слабительное! БЕГОМ!       Мария оказалась проворнее, и уже через минуту принесла и тазик, и воду. Окна открыли.       — «Панангина» нет! Блять! — выругался охранник, перерыв всю аптечку вдоль и поперек.       Как же Марко хотелось, чтобы все эти тупые качки провалились поглубже и оставили их в покое. Он перенес Дани поближе к окну, уложил на кушетку, и стоя перед ним на коленях, скрупулезно и бережно пытался напоить его теплой водой, следя за тем, чтобы он проглотил как можно больше, прежде чем вновь потеряет сознание.       — Пей, Дани. Давай. Пожалуйста. Вот так, молодец! — улыбка вышла вымученная, — идиот. Вот только поправишься, я тебе задам! Ишь, чего придумал?! Тебе что, пятнадцать лет, что ты такие выкрутасы устраиваешь?! — причитал он, придерживая ему голову и наблюдая, как он давится водой, — тихо, вот так. Ещё глоточек. Знаю, что говно, но надо! Пей, кому сказал!       Даниэль не мог нормально глотать воду, то и дело закашливался и давился, один раз его все же вырвало, но после, Дани уже ничего не слышал, видел странные цветовые пятна, которые кружились и взрывались пред глазами, как фейерверки, а потом затухали. Дыхание его замедлилось, сердце тоже. Боль отступила, и тело плавно обмякло. Он закрыл глаза, окончательно теряя сознание. Лицо стремительно бледнело, буквально на глазах превращаясь из нездорово красного в белое как мел, включая губы.       — Дани! ЭЙ!       Марко потормошил его.       «Что опять не так?! Его же вырвало! И где эта гребаная скорая?!»       Как будто услышав его мысли, в комнату влетел кто-то из охраны:       — Скорая уже въезжает в ворота!       — Аллилуйя!       В комнату буквально влетел доктор и пара санитаров с каталкой. Он даже не спрашивал где пострадавший, сразу узрев бледного бездвижного юношу у окна.       — Что произошло? — доктор принялся прощупывать пульс, проверять реакцию зрачков.       — Наглотался таблеток, — Марко протянул пустой пластиковый пузырек.       — Плохо, — констатировал доктор, увидев название лекарства, — вы его родственник?       Не дожидаясь ответа:       — Он в коме. На каталку его, парни, срочно интубацию!       Санитары мигом погрузили Даниэля на каталку. Он не реагировал ни на что, болтаясь, словно кукла в их руках. В его горло вставили трубку, и прямо на ходу доктор вентилировал его легкие, не отрываясь, даже когда каталку погрузили в машину скорой помощи. Доктор был собран, но все его действия и приказы говорили о том, что дело серьёзное.       Марко следовал за ними. Он старался не мешать, но и быть поблизости, если что-то понадобится. Например, его кровь. Ему не раз приходилось иметь дело со смертью, точнее с тем, что оставалось после неё, но как поступать с теми, кто решил сам перечеркнуть свою жизнь? Как дать им понять, что они совершают глупость и принять такое решение — не значит найти выход. Надо бороться! Всегда. Даже, когда кажется, что уже нет другого выхода! — так учил его отец и так жил он сам, всегда готовый двигаться дальше. Он мог догадываться о причинах, которые побудили Дани так поступить, но неужели то, что между ними произошло, не было для него чем–то важным? Таким же важным, как для Марко. Что он мог сделать для него? Как дать понять, что он ему не безразличен? Дани теперь не один, и вместе они со всем справятся.       — Доктор, он же не умрет? Да? — осторожно спросил он, едва скрывая страшное волнение.       — Мы сделаем все что сможем.       — Я поеду с вами. — Это был не вопрос.       — Езжайте за нами следом, может понадобиться ваша помощь. У него какая группа крови?       — Эм… я без понятия… — Марко напрягся, вспоминая разговор в кафе. Данька тогда что-то такое говорил про аллергию на вишню и обмолвился… — кажется, вторая. Да, точно вторая отрицательная.       — А у вас?       — Первая отрицательная.       — Вот и отлично. Ему нужно переливание, — на грудь Даниэля прицепили датчики, давление и сердцебиение тут же отобразились на маленьком мониторе.       — Да, хорошо!       Марко опрометью кинулся к вышедшей из дверей охраны Дани. Они уже все слышали, но явно не спешили ему в этом помочь. К тому же, отпускать Дани в больницу без присмотра никто не собирался, тем более, если туда собирается этот малец.       — А что, в машине скорой нет мест? — Марко был в отчаянии. «Шивер» далеко, машину Даниэля ему никто не даст, а пока он поймает такси — уйдет целая вечность.       — Мы не сажаем с критичными пациентами, извините.       Слово «критичные» больно полоснуло, Марко окончательно потерял всякий самоконтроль.       — А мне насрать! Ясно?! Я еду с вами, и все. Послушайте, — уже более спокойно, видя, что на него косятся остальные, — я не собираюсь истерить и мешаться вам, я просто поеду с вами, чтоб быть в больнице как можно скорее и дать все что нужно, чтобы его спасти. Договорились?       — Времени нет. — Медик сдался и сделал жест, чтобы тот залез.       Машина захлопнулась и рванула с места, разрывая тишину улочек Палермо, протяжным воем сирен.       — Давление падает. Коргликон 0,8. Вентилируй, просто сжимай, сам он дышать не сможет, — доктор впихнул в руки Марко интубационный мешок, пока ему протянули шприц с каким-то раствором. Он осторожно ввёл иглу в вену Даниэля, — ну, парень…не уходи… — прошептал доктор себе под нос, наблюдая за показателями. Они ехали быстро и кабинку слегка мотыляло. Кардиограмма на время запищала активнее.        — Вот так… Давай. — Но затем давление вновь поползло вниз, и сердце замедлилось, — Строфантин 0,4.       Марко сидел и смотрел на все это как в бреду. Может, он спит, и этот кошмар снится ему? Все как в тумане. Все эти пищалки, суета, его пальцы сжимаю снова и снова чертов мешок с воздухом, а он такой тугой. Дани бледен как смерть. Даже без показателей на мониторе видно, что он совсем плох. Он умирает.       «Ты не должен уходить» — он с силой сдавил мешок, вталкивая в грудь Дани очередную порцию воздуха.       «Не можешь вот так сбегать от меня!» — еще толчок воздуха.       «Не смей, слышишь?!»       «Давай, засранец, дыши!»       — Следите за давлением и пульсом!       — Давление падает! — вдруг закричал один из санитаров, пикающий звук усилился на мониторе замигала красная лампочка. — Он уходит!       — Вижу. — Он перенял у Марко мешок, сжимая его активнее. Ниточка на экране, которая до сих пор выдавала волны, стала сплошной бесконечной, раздался пронзительный «пиииии…».       — Дефибриллятор. — У доктора, вероятно, были просто железные нервы, он действовал четко, быстро и слажено.       — Отошли! Разряд! — скомандовал доктор.       Доктор приложил к груди Даниэля две штуки, внешне смахивающие больше на некое подобие прямоугольного утюга. Тело Дани дернулось, выдавая грудь вперед и снова опало. Доктор смотрел на монитор: ниточка так и была ровной.       «Чертовы наркоманы, накушаются всякого дерьма, а ты потом рви тут задницу, вытаскивая их с того света…»       — Еще разряд! — вновь тело безвольно грохнулось обратно, скидывая слабые руки Дани в стороны. Машина остановилась, они приехали, двери машины открыли, на подхвате уже ждали несколько врачей и медсестер, но борьба за его жизнь продолжалась здесь, прямо на глазах у Марко.       — Разряд! — не успокаивался доктор, теперь он не был таким спокойным. Это казалось бесконечным.       — Разряд! Еще! Еще! — время утекало.       — Доктор… — сестра взяла его за руки. — Хватит… — она посмотрела прямо в его глаза, монотонный писк никак не прекращался.       — Время… — прошептал доктор, отчаянно выдохнув и посмотрев на Марко потухшими глазами.       — Сожалею… мы сделали что смогли.       — Нет, вы не все еще сделали! — взревел Марко, — сделайте укол или еще раз пизданите по нему теми утюгами! Он не мог умереть! — от злости на самого себя, на них на всех и больше всего на Дани, он в отчаянии оттолкнул доктора и затряс Дани изо всех сил, словно так он мог чем-то помочь. Он звал его, а когда отчаяние все же стало брать его в тиски, сдавливая стальным кольцом все внутри, он не выдержал и разрыдался на груди Дани как ребенок.       — Нет… он не может умереть… не может… — в мозгу что-то переклинило. «Да что за черт?!» — дайте мне эту хрень!       — Это бесполезно, оставьте. Он мертв! Уже за одно это слово он готов был дать врачу по морде. Как он только сдержался?       — НЕТ! Отойдите все. Я сказал, отошли!       — Успокойтесь, сеньор или нам придется просить охрану вывести вас вон.       Марко был похож на полного психа, и только это позволило ему беспрепятственно выхватить у санитара те утюги. Он скомандовал:       — Разряд!       Врач тяжело вздохнул. Он понимал горе юноши, потерявшего дорогого друга, а может брата. Он даже не знал кто он ему, но горе его было очевидным и непомерным. Он сочувствовал ему, но не хотел потворствовать этому приступу истерики. И все же, он молчаливо кивнул санитару, который включил ток.       Марко уже знал, что надо делать и куда приставить, а потому безошибочно ткнул утюгами возле безмолвного сердца Дани, пропуская через него разряд. Потом еще один, чуть более долгий.       Медсестра, не выдержав вида терзаний бедного парня над трупом, решила уйти, чтобы передать документы и внести данные на оформление. У стойки регистрации она приметила двух людей, один из них, что постарше, с тонкими усиками и в дорогом пиджаке, а второй, мужчина с суровым, но красивым лицом, лет сорока.       — К вам должны были его доставить! Проверьте еще раз! Даниэль Ладзаро Да Винчи, двадцать один год! — орал тот, что был постарше и представительнее одет.       — Хорошо, сеньор, я проверю, успокойтесь, пожалуйста. — Медсестра на ресепшене принялась искать в компьютере. А та, что только что подошла, украдкой взглянула на карту, которую принесла для оформления смерти пациента.       «Это он… должно быть это его отец… »       — Простите. — Осторожно окликнула она взбудораженного мужчину.       — Чего?! — огрызнулся он. Колкий взгляд, вперившийся в медсестру, даже заставил девушку отшагнуть.       — Вы сказали Даниэль Да Винчи? А кем вы ему приходитесь?       — Я его единственный родственник, его дядя!       — А что? Вы знаете, где он? — оживился Блэк-джек.       — Да, я могу вас отвести в приемную, вы дождетесь доктора, и он все вам… сообщит.       «Скорбный вид у этой дамочки» — Тони взволнованно посмотрел на Лео.       — Сообщит что?! Ну, не тяните! Что с Даниэлем?! — Лео аж заерзал на месте, он тоже приметил, что с таким выражением лица, как у этой девушки, новостей, а-ля, «жив, здоров», ждать не приходится. Ядовитое сердце аж заклокотало в груди Тасканьо.       «Неужели щенок попал серьезно? Может, стал инвалидом, а то и вовсе… »       — Простите, но я не могу.       — Что с ним?! — Лео, схватил ее за локоть.       — Он…погиб…я с-сожалею… — в испуге произнесла она.       Лео отпустил ее, оправил пиджак, смотря как-то неоднозначно, словно до него еще не дошел смысл сказанного ею.       — Погиб. Умер? То есть он… — засеменил он с прищуром, изображая накатывающую скорбь.       Тони смачно выругался и опустил лицо на ладонь, в отчаянии отойдя на пару шагов.       Такого поворота он никак не ожидал. Этого просто не должно было быть!       — Д- да… извините, — девушка скинула бумаги на стойку, и поспешила прочь.       — Я хочу его видеть! Я хочу знать, КАК?! — взревел Лео, — где в этом чертовом балагане найти доктора?!       — Лео, — Тони осторожно положил руку ему на плечо, ведь в их сторону уже было направлено много внимания, а охрана у входа уже насторожилась.       — Он умер! — Лео вдруг обернулся к Тони, глаза его сияли по-сумасшедшему.       — Да, я слышал… мне жаль… тише.       — Жаль? — рассмеялся Тасканьо, не сдержавшись, — тебе жаль???! — но потом он с яростью пнул стойку ресепшена.       — Сеньор, — к ним подошел охранник, — прошу вас, успокойтесь.       — Я все улажу, — остановил его Тони, — Лео, идем, присядь.       — Убери руки! Я должен ЭТО видеть! Найди мне этого доктора! «Я его расцелую… я подарю ему яхту, нет, виллу!»       — Хорошо, только сядь, а, жди здесь.       Лео кивнул, можно было заметить, как намокли от слез его глаза, но это были слезы счастья, впрочем, он был прекрасным актером, выдавая это за великое горе. Блэк-джек тоже был сам не свой, отправившись на поиски доктора и тела Дани.       В это самое время в грудь Дани вдарил третий разряд.       — Все… надо его…- только было начал говорить доктор, кардиограмма внезапно прервала протяжный писк и выдала волну, затем еще одну. — Мама миа, Иисус и Иосиф… — в этот момент доктор даже перекрестился. — Невероятно! — прошептал он, — работаем, ребята, уберите его, дайте ему валерьянки! — медик указал на Марко, — да побольше!       Дани открыл глаза на несколько мгновений, он заметил только слияние каких-то силуэтов, беспорядочные движения, размытые голоса и жуткий холод. И что-то в горле мешало дышать, он закашлял. Доктор наскоро вынул интубационную трубку.       — Он в сознании! ДЫШИТ! Промывание, и нужно срочное переливание крови, приготовьте… — Марко отпихнули, а каталку с Даниэлем выкатили из машины, быстро перемещая ее в корпус больницы.       Пока Даниэлю делали промывание желудка, Марко сидел в коридоре. Здесь его и приметил Блэк-джек.       — Эй! А ты что тут забыл?! Ты был с ним? — Тони как перещелкнуло в этот момент, он сложил дважды два и сделал свой вывод, сам не свой он схватил Марко на ворот и прижал к стене.       — Это Канторини тебя подослал, да?! Тебе не жить! — последнее он прошипел, ему в лицо с такой ледяной ненавистью, будто Марко убил его собственного сына.       — Никто меня не подсылал! — возмутился Марко. Он мог бы попытаться вывернуться или оттолкнуть Тони, но он видел — он тоже переживает за Даниэля, и это волнение было вполне искренним. Эта мысль согрела ему сердце.       — Отпустите.       — Не пизди мне тут, недоносок! Это ты его убил! — он тряханул его затылком об стену.       Марко даже не поморщился и не отвел сурового взгляда. «так вот оно что, он еще не знает… »       — Сеньор Морелло. Дани жив, — примирительно сказал Марко. — Его пару минут назад увезли в операционную. Все хорошо, успокойтесь.       — Что произошло?! Что ты с ним сделал?! Сестра вылетела из операционной пулей, приближаясь к Марко.       — Сеньор, вашему близкому нужно… Что у вас тут происходит?! Отпустите его немедленно! — она строго посмотрела на Тони.       Блэк-джек в этот момент нахмурился и медленно отпустил Марко, превращаясь в наблюдателя.       — Вот так лучше. Я понимаю, все на нервах, но этот парень только что сделал невозможное, и пережил немалый шок. Я не знаю кто вы, но ведите себя прилично!       Тони отошел от Марко на шаг и показал ладони, мол все путем, он безоружен и спокоен, продолжайте. Медсестра наконец перевела свой строгий взгляд с Блэк-джека на Марко.       — Мне сказали, что вы добровольный донор.       — Да. — Марко тут же переключился на медсестру. Волнение снова захлестнуло его, но сейчас, по крайней мере, он знал — Дани жив. Это было самое важное!       — Вы ведь родственник?       — Да. Я его брат, — не моргнув соврал Марко и глянул на Тони, взглядом умоляя не опровергать его слова. Хотя бы ради Дани. Тони поджал губы, но все же молча кивнул.       — Идёмте скорее! Вы готовы?       Готов ли он?! Конечно же! Он был готов отдать Дани хоть всю свою кровь, лишь бы спасти его!       Даниэля перевезли из операционной в реанимационную палату, прямо мимо ошарашенного Тони. Дани был бледен, с закрытыми глазами, но в кислородной маске.       «Трупам кислород не нужен… он жив!»— Тони аж осел с ошалелой улыбкой.       — Да-да, конечно! — Марко проследовал за медсестрой в палату, куда привезли и Даниэля, вокруг него суетились врачи, подготавливая его к переливанию, вторая койка — пустая, по всей видимости, предназначалась для донора.       — Ложитесь.       Марко, не отрывал глаз от Даниэля, улёгся на койку. Сердце бешено застучало о грудную клетку, он весь напрягся. Это был его первый раз, донором он прежде никогда не был, да и кровь сдавал крайне редко, и с настоящей истерикой.       — Расслабьтесь.       Не замечая, как медсестра начала обрабатывать его руку дезинфицирующим и постоянно что-то говорила, Марко был почти на грани обморока, держась только ради Дани. Он отдаст ему кровь и точка, а уж потом хоть сдохнуть.       Он закрыл глаза, пытаясь утихомирить сердце, как можно ровнее дыша. Что-то неприятно укололо руку, медсестра переговаривалась с врачом, следящим за Дани и показателями системы.       — Начинаем.       Это Марко слышал уже как сквозь сон. «Дани, всё будет хорошо…ты поправишься, только не смей оставлять меня…не смей». Он повернул голову в его сторону, из уголка глаза что-то щекотно скользнуло в подушку. * * * Марко не понял, как оказался в обычной палате со светло голубыми стенами и приглушенным светом, едва пробивающимся сквозь закрытые жалюзи. Пахло медикаментами и нашатырем. Рядом был доктор. Тот самый, что привез его и Даньку на скорой. Дани лежал напротив, обвитый кучей проводов, капельниц, игл и аппаратуры. Две маленькие трубочки подавали кислород к носу, а монитор пищал медленно, но в ровном, стабильном ритме. Глаза его были закрыты.       Марко попытался встать, но у него закружилась голова. Доктор заставил его лечь обратно.       — Полежите. Не надо так рьяно. Все прошло нормально, ваш брат не в коме, он спит и это хорошо. Показатели стабильные. Опасность миновала. Теперь нам осталось только ждать его пробуждения. Вы можете ехать домой, если хотите, но мы можем оставить вас и до утра, пока вы восстановите силы… и нервы.       — Да, спасибо. Я бы предпочел остаться, если можно.       — Я договорюсь.       — А Дани? Как скоро он поправится и сможет уехать?       — Трудно сказать наверняка. Ему надо восстановиться под нашим присмотром, может с неделю. У него явное нервное истощение, так что потом придется пообщаться еще и с психологом. Там будет видно. Ему назначили препараты, которые нужно принимать в течение нескольких дней, до улучшения общего состояния. Он измотан и слаб, нужен строгий постельный режим.       Доктор еще постоял несколько секунд, смотря на юношей и трагически качая головой.       «И что заставляет таких юнцов так поступать…но что ни говори, сегодня произошло чудо.»       — Вам лучше поспать. * * * В это же время Тони уже вернулся к Леонардо с радостной вестью. — Он ЖИВ! Лео, он живой! — Тони давно не выдавал во вне столько эмоций, его глаза сияли радостью.       — Кто? — переспросил Тасканьо, глупо хлопая глазами. Он словно не понял о ком речь.       — Даниэль! — Блэк-джек решил, что дядюшка немного припух после дурных новостей, а потому хорошие никак не воспринимаются. — Его удалось спасти! Представляешь?!       Несколько секунд Лео ошарашено молчал, перебирая в уме: действительно ли такое могло случиться или Тони, как всегда, что-то перепутал и сейчас мотает ему нервы. Тони не шутил. «Блять! Да чтоб вас всех, да кто ж так лечит?! То мертв, то жив, да чтоб тебя, чертов малец! Живуч как таракан, ей-богу! Когда же ты уже отправишься к своему папочке?! А счастье было так близко, ну почему мне так не прет с этим пацаном?!»       — Неееееее! — он сам не понял как взвыл в голос, морщась и едва ли не заливаясь слезами гнева и разочарования. — НЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!       — Лео…- Тони озадачено нагнулся к нему, по-дружески тепло взял за плечи и вкрадчиво произнес, — да, да, Лео, это правда, он жив, я сам видел!       — Господа, — к ним подошел доктор, — мне сказали вы родственники Даниэля Да Винчи, — он посмотрел в свои записи, проверить не ошибся ли он с именем.       — Да уж, — Лео недовольно отмахнулся от неприятных ему объятий, и все, что ему сейчас хотелось, так это напиться. Это самый ужасный день в его жизни! Надо ж такому случиться?! — Как он? — сухо спросил он, но опомнившись, тут же изобразил волнение, — что вообще случилось? На него напали? «Кому мне надо надрать жопу за то, что не смог доделать начатое?!»       — Меня Зовут Энрике Карлос. Я его лечащий врач. У него была сильнейшая передозировка лекарственными препаратами. Попытка суицида. Леонардо выпучил глаза так, что казалось они вот-вот выпадут и покатятся по полу.       — Передозировка?! Суицид?!       — Он сейчас в стабильном состоянии, ему сделали два промывания и переливание крови, все прошло хорошо. Ему очень повезло, что брат был рядом. Мне сказали он буквально вытащил его с того света, когда уже констатировали смерть. Лицо Лео вытянулось. «Какой еще брат?!» Он посмотрел на Тони, надеясь, что хотя бы тот понимает чуть больше или знает, о чем гундит этот человек.       — Постойте, какой брат? Какой суицид?!       — Об этом я и хотел с вами поговорить. Определенно, это была попытка суицида… довольно недурная по успешности. Ему почти это удалось.       Лица Тони и Леонардо вытянулись. Оба переглянулись.       — Вы не замечали, чтобы он в последнее время был подавлен или вел себя странно? — доктор смотрел то на одного, то на другого. Ему сказали, что кто-то из них кровный дядя пациента, но кто именно он не знал.       — Да… он недавно потерял отца в страшной катастрофе… — промямлил Лео, — и расстался с девушкой, на которой должен был жениться.       — Ясно, причины довольно веские. И что же, он живет один? Я бы советовал вам присмотреть за ним, хотя бы недолго, и я обязан прописать ему наблюдение у психолога, после того, как его выпишут. Я опасаюсь, как бы он не повторил свой «подвиг». Вы в хороших отношениях с племянником?       — В чудесных. Он самый дорогой мне человек!       Тони помалкивал. Ему нечего было добавить. А вот у Лео вопросы были.       — Да, мы вас поняли, доктор. Все так и сделаем. Так вы говорите, ему помог брат? А какой именно?       Тони любопытно прищурился. Ему тоже нужно было знать, какую роль играл этот непонятный вездесущий человечек Канторини, которого он никак не мог раскусить.       Доктор посмотрел в записи.       — Конти… Марко Конти. Он ваш сын, так?       Лео покивал головой, мотая на ус новую информацию. Вот значит как. Конти теперь заделался в спасатели.       — Он сейчас тоже под наблюдением. После переливания пролежит до утра у нас.       — Да-да. Спасибо. Надо же… Могу я навестить своих дорогих мальчиков? Всего на пару минут, не больше. — Лео заискивающе посмотрел доктору в глаза, выдавая одну из самых грустных своих масок.       — Завтра, — заключил доктор. — Сегодня Даниэль точно не очнется, сеньору Конти тоже нужно отдохнуть. Так что, приходите завтра, прямо с утра, и не переживайте, они в надежных руках.       — Да. Конечно.       Лео был зол, но старался не подавать вида, а когда доктор откланялся и удалился, он повернулся к Тони, меняясь в лице. Вся его недавняя эйфория уже прошла, уступив место негодованию и жажде крови. Конти, опять этот Конти, как кость в горле! От него надо было срочно избавиться.       — Блэк-джек, — он поманил его к себе и заговорил быстро, нервно и тихо, — я хочу, чтобы этого мальчишку убрали от Даниэля раз и навсегда. Он опасен. Дани конечно дурачок малолетний, но не на столько. Не удивлюсь, если Канторини подослал этого архаровца и тот несомненно помог ему сотворить с собой…такое… Скажи ребятам, чтоб сегодня же ночью они его убрали отсюда, и …       — Я бы так не торопился, Лео. Парень отдал свою кровь, спас ему жизнь… если бы он был подослан, то стал бы он это делать? Бред. Нам не нужны сейчас терки с «Лимите», вот в этом я согласен. Он сам уйдет завтра. А дальше я прослежу, чтобы он больше не приближался к Даниэлю.       — Да уж, проследи! Будь любезен. В конце концов, его безопасность — это твоя прямая обязанность, — поддел Лео, — а вместо этого ты защищаешь шестерок Ангела! — Лео не нравилось, что Тони так лоялен к людям Канторини, и тем более к этому конкретному сопляку, — ты должен печься только о Дани. Не отходить от него ни на минуту! И вообще, где были ты и твои люди, когда он…?! — он в сердцах махнул рукой и отвернулся.       — Успокойся. Он сам выставил меня с виллы, оставив только нескольких моих ребят для охраны. Я не могу насильно опекать его и защитить от него же самого.       — Как знаешь, но учти. Если с мальчишкой что-то снова случиться, это будет на твоей совести. — Развернувшись на каблуках, он быстрым шагом направился по коридору.       — А я думал, что он ТВОЙ племянник, — кинул ему вслед Блэк-джек, хотя сам осознавал свою ответственность, ведь он был крестным отцом Даниэля, и этот недосмотр больно ударил по нему. Нужно быть начеку, еще больше, чем раньше.       «Этого мальчишку надо оберегать даже от самого себя… »