СИЦИЛИЙЦЫ

Вчера. Трость звучно отстукивала по мраморному полу клиники, когда Леонардо возвращался к палате Даниэля и Марко.       Лео отозвал в сторону Блэк-джека, говоря тише.       — Тони, я договорился с врачом. Даниэль завтра будет перевезен ко мне домой со всей необходимой аппаратурой и медикаментами. Доктор согласился выделить на первое время сиделку, которая будет ставить капельницы, дозировать лекарства и наблюдать за состоянием. У меня завтра с утра встреча, так что хочу, чтобы ты проконтролировал его переезд, и чтобы никто… — Лео ухватил Тони за плечо, что того заметно напрягло, — понятно? НИКТО, не беспокоил.       Тони высвободился от рук Тасканьо.       — Понятно. Только мне кажется, ты слишком усердно его опекаешь, он уже не ребенок. Уголок губ Леонардо презрительно дернулся.       — Его поступок говорит об обратном. Разве нет? — Лео заговорил уже шепотом. — И… раньше ты мне больше нравился Блэк-джек. Потому что умел молча выполнять указания. Мне казалось, я достаточно хорошо отношусь к тебе, чтобы ты мог не ставить под сомнение мои действия.       — Что ж, может быть власть портит людей, и тебе стоит встать на мое место, раз уж ты так любишь командовать, — Тони замолчал, оглянувшись назад, где в нескольких метрах от них стояли Канторини и Паоло. Они, кажется, были увлечены своими разговорами, но… — Не то место.       — Да, — согласился Лео, но слова Тони его окончательно убедили в том, что за его спиной затевалась некая опасная для него игра. Никогда прежде Блэк-джек не ставил свое слово поперек Леонардо. Усердно и беспристрастно он выполнял указания. "Либо власть и правда портит лучших из нас…или ты, Тони, что-то затеваешь…". — На сегодня я тебя больше не задерживаю.       — Ты разве еще не уходишь?       — Скоро. Мне нужно лишь перекинуться парой слов с Ангелом.       — В таком случае я уйду, когда сочту это необходимым.       Лео немного свирепел от проснувшейся в Тони своенравности. Контроль осыпался с его рук как песок.       — Конечно. — Сдержанно ответил Тасканьо и направился прямиком к Канторини.             — Франческо, позволь тебя на пару слов? * * *       Паоло недовольно поморщился.       — Зачем ты вообще приехал сюда, Ческо? Тебе мало того, что…       — Я не обязан перед тобой отчитываться, — прервал его Канторини. Он уже начал заводиться.       Ангел стоял, скрестив руки на груди, ожидая, когда Арно наконец принесёт сумку с вещами для Марко, которую они захватили из его квартиры. Франческо то и дело недобро посматривал в сторону разговаривавших на другом конце коридора Тасканьо и Морелло. Было непонятно, о чем они говорят, но уже по выражению их лиц, Ангел понял, что в семейке наметился разлад. Он чуял такие вещи, и этот факт грел его сердце.             «Значит, Тони не совсем прогнулся под этого негодяя и умеет пользоваться собственным мозгом. Это радует. Что он решил после нашего с ним разговора? Надо поговорить с ним. Хотя нет. Не буду. Это уже слишком. Пусть делает как знает.»       — Вообще-то обязан, раз это касается Марко, — испанец продолжал гнуть свое.       — Послушай, Дуарте… ты зарываешься.       — Да ты что?! А, по-твоему, я должен спокойно смотреть как ты калечишь ему жизнь, а потом появляешься, источая заботу?!       — Тебя это не касается! И тебя никто не просил и не принуждал брать на себя то, что тебе не нужно.       — Вот значит как, тебе стало быть ОНО не нужно, поэтому он так часто оказывается в жопе. И вообще, у меня что, был большой выбор? Не забывай, что именно ты втянул мальчишку в свои ДЕЛА. Если бы не ты и твои интрижки, он жил бы себе и в ус не дул, и не оказался бы сейчас на больничной койке!       — Он давно не ребёнок.       — Да, не ребёнок. Но это не означает, что ему ничего не нужно.       — К чему этот разговор? — Дон Канторини исподлобья посмотрел в глаза Паоло, видя краем глаза, что к ним приближается Тасканьо. Кулаки его непроизвольно сжались. Ничего, надо будет, он проломит башку этому куску говна. — Оставь Марко в покое. И своим шестёркам скажи, чтобы ноги их больше в мастерской не было, не поверю, что тебе не на кого перевесить его грязную работу.       Дон Канторини молчал.       Паоло продолжил:       — Поимей совесть, хотя бы в память о НЕЙ.       Франческо весь вспыхнул, но с его уст не сорвалось ни единого слова. Ему нечего было возразить.       Паоло, видя, что к ним приближаются, в сердцах махнул рукой и пошёл на выход. Надо было побыть одному и пропустить бутылочку-другую пивка. Он был расстроен и зол. Потом он вернётся в больницу, чтобы проверить, все ли там хорошо.       — А тебе чего? — Франческо повернулся к Леонардо и надменно смерил его взглядом.       — Я прервал важный разговор? Впрочем, мой наверняка важнее. — Тасканьо, покосился на Тони, он не хотел вести диалог при нем, но выбора не оставалось. «Просто поосторожнее подбирать слова».       — Твой… человек. Этот Конти. Он совсем не знает своего места. Хотел предупредить, что, если он впредь будет лезть к моему племяннику, совать свой вездесущий нос не в свое дело, я могу стать нетерпеливым и указать ему его место. Хотя, я понимаю, что молодежь нынче довольно своенравна, — он оперся плечом о стену, медленно поглаживая круглый набалдашник трости. — Ох уж эти детки, да? — Лео многозначительно усмехнулся, явно видя, как Ангела перекосило. — Своего я возьму под крыло. Тебе советую тоже сделать со своим. Ты знаешь, он играет с огнем. Плохо влияет на Даниэля. Меня это беспокоит. И кстати, почему это глава Клана вдруг примчался в больницу к какой-то шестерке? В чем тут подвох?       Тони слушал, хотя внешне можно было подумать, мысленно он где-то далеко отсюда. Красивые черты лица Ангела исказились.       — Ты смеешь мне указывать что делать? Смеешь угрожать? ТЫ? Мне?! — Канторини поддел ворот его пиджака и слегка притянул к себе, шипя злобой ему в лицо, — придержи свой поганый язык и своего веселого племянника, а уж за своими людьми я присматриваю сам. Позволь тебе напомнить, что именно мой человек спас шкуру твоего малахольного Даниэля. Ему он обязан жизнью, и, следовательно, ТЫ должен МНЕ. Так что свои советы засунь себе в жопу и держись подальше от МОИХ людей. «Только посмей взглянуть в его сторону косо, и я вырву тебе сердце». Ясно?       Послышался щелчок, это Блэк-джек привел в готовность своего любимого «друга» — «Беретту», многозначительно глянув на Канторини.       Лео пылкость Ангела только забавляла.       — Спокойнее. Все довольно просто. Именно об этом я и говорю, — он одними пальцами, словно нечто мерзкое и грязное убрал руки Канторини от себя, — твоя «Семья» не лезет в дела моей «Семьи», и все счастливо живут своей жизнью. Мне тоже не по нраву такая наша близость. Я не Гатто, и не стану верить в благо союзов между нами. То, что этот щенок спас жизнь Даниэля, не делает его святым, не смывает его грехи. Автомеханик… — Леонардо смотрел прямо в глаза Канторини. — Серьезно, Ангел?! Ты способен так рвать жопу ради автомеханика? Почему ты терпишь его выходки, когда другим ты легко выпускаешь кишки собственноручно? Твои люди еще не задавались этим вопросом?       Тони прищурился, что обычно свидетельствовало о его крайнем внимании. Рука все еще покоилась под пиджаком.       В глазах Ангела на миг проблеснул страх, но он не собирался сдаваться. Слова Тасканьо ещё раз доказывали, что все, что говорил Марко — правда, и Луциан безошибочно вычислил убийцу. А еще, Луций все же записал в свой чертов дневник его секрет и теперь Тасканьо смеет ему намекать, что держит его за яйца. Что ж, посмотрим кто кого!       — Я знаю, что это ты нанял его, чтобы убрать Гатто, — пальцы Канторини отпустили Лео, и сейчас он обтёр руки о штанины, словно сильно замарался. — Ты сделал это нарочно, чтобы подставить меня, но увы. Не получилось. И мало того, ты просчитался. Ты допустил очень большую ошибку, и Даниэль очень скоро обо всем узнает. В деталях. И вот тогда… ты останешься на улице, ибо этот мальчик будет скор на расправу по отношению к тебе. Он не станет задумываться как тогда, в церкви. Так что с этой минуты, ходи и оглядывайся. Лев.       — Какая нелепая попытка запятнать меня, Ангел. Я думал ты умнее. «Ошибка? О чем он? Луций… он говорил об этом.» Леонардо ничем не выдал волнения, разве что на его коже выступила едва заметная испарина. — Хочешь лишить мальчика всей его семьи? Что ж, это умно, он слишком слаб для тебя, его легко будет убрать после, верно? Но он не дурак. Я его единственная семья, а ты и Конти — убийцы его отца, — он перешел на шепот и приблизился губами к уху Канторини, так чтобы слышал только он, — так кому он поверит? И как долго будет дрожать его рука, когда он приставит дуло к виску этого юного выродка, когда узнает, что тот натворил?       — Вот и посмотрим.       Уголок губ Канторини дрогнул в кривой ухмылке. Он развернулся на каблуках и пошёл прочь, мимолетно переглянувшись с Тони.       Внизу, возле машины, его ждал Арно. Он уже успел попасться под горячую руку Паоло. Теперь его ждал еще и разъярённый Дон.       — Что-то случилось? — попытался расспросить он, но тут же об этом пожалел.       — Заберёшь его завтра и отвезёшь ко мне. И чтоб до конца дня торчал тут и смотрел в оба, понял? Если с его головы упадёт хотя бы волос… ты знаешь, что я с тобой сделаю. И смотри, чтобы старик Дуарте тебя не изуродовал раньше меня. Не попадайся ему на глаза.       Арно предпочел помолчать и кивнуть в согласие. Потом узнает подробности, хотя и так сложить два и два было нетрудно. «Тасканьо… »       Машина Ангела сорвалась с места с визгом шин и в считанные секунды скрылась за углом. * * * Марко тихо прикрыл окно. Он в задумчивости отшагнул в глубину палаты. Он слышал и видел все, что происходило между Паоло и Арно, а потом застал, как из подъезда клиники пулей вылетел Канторини, видел, как тот уехал и как поджал губы Арно, которому досталось ни за что.       Что происходит? Он ничего не понимал. Слишком много вопросов роилось сейчас в его голове. Откуда Паоло знает Ангела? Почему тот приехал к нему и что именно известно Тасканьо?       В палате было темно, не считая скудного голубого света от напольного светодиода возле ванной комнаты. Дани крепко спал. Марко без труда перенес его на его постель и заботливо укрыл, а сам никак не мог найти себе места. Из коридора слышались приглушенные голоса.       Посмотрев на мирно сопящего Дани, он подошёл к дверям и приоткрыл её ровно настолько, чтобы рассмотреть, что происходит в коридоре, но чтобы его самого не было видно. Неподалеку от их палаты, у окна стояли Антонио Морелло и Тасканьо. Леонардо стоял к нему спиной.       — Теперь ты понимаешь, почему я решил перевести Дани домой? — недовольно прошипел он.       — Да, разумно. Вполне… — спокойно произнес Тони. — Я не понимаю только одного.       — Чего?       — Почему Канторини так уверенно обвиняет тебя в смерти Гатто? Это ведь бездоказательно, будь хоть одна деталь, указывавшая на тебя, я бы об этом уже знал, — Блэк-джек внимательно смотрел за малейшей реакцией Тасканьо на такой вопрос.       — Глупость! — выпалил Лео, поправив лацкан пиджака, — ты ведь видел этого припадочного. Изыскивает способы устранить всю нашу семью. Он наверняка и к тебе подбирается. Но я тоже удивлен его беспочвенным заявлениям… чистая ложь! «Оправдывается?.. с чего бы?» — подумал Тони.       — Ты что…- Лео вдруг замер внимательно смотря в каменное лицо Блэк-джека, — задумался о его словах? Клюнул на эту блажь?       — Разве у меня есть причины не доверять тебе? — Тони легко выдержал тяжелый взгляд Тасканьо. — Я стольким тебе обязан.       Лео промолчал, кивнул.       — Я оставлю здесь на ночь Алессио. Не хватало еще, чтобы Канторини кого-нибудь подослал к Даниэлю. Чертов ублюдок… Гатто следовало не распускать с ним нюни на яхте, а прибить его и скормить акулам, а теперь он сам кормит червей. Мы будем умнее, верно Тони?       — Что имеешь в виду?       — Этот Конти. Ты же слышал, Канторини даже не отрицает его причастности к смерти Гатто. Нужны ли еще какие-то доказательства?! А ведь я сразу сказал! Я подозревал! Пора убрать щенка, а потом и бешеную сучку, которая за него так печется, — под «сучкой» Тасканьо, конечно подразумевал Ангела.       — Ты хочешь убить мальчишку? Ты понимаешь, что тогда начнется? Война. Палермо захлебнется кровью.       — А у нас есть выбор? Пойми, мы обязаны отомстить за Гатто.       — Что ж. Тут ты прав. Гатто ждет отмщения за свое убийство. Я займусь этим, — как всегда, безэмоционально и холодно произнес Тони. — Доверься мне. А тебе лучше уделить сейчас внимание Даниэлю, ему нужна семья.       — Она у него есть. — Коротко ответил Лео, завершая разговор и направляясь к выходу. — Держи меня в курсе.       — Конечно. Тони подождал, пока за Леонардо закроется дверь.       — Не спится? — не поворачиваясь обратился он к Марко.       Тони застал юношу врасплох. Но вместо того, чтобы захлопнуть дверь, Марко раскрыл её шире.       Он выглядел озадаченным. На его лице пролегла тень, он смотрел куда-то в пустоту коридора. То, что было сказано сейчас в коридоре перекликнулось с чем-то, что он видел или на что обратил внимание прежде и в его мозгу как перещелкнуло, все вдруг сложилось в ясную картину, которую он никак не мог рассмотреть, хотя имел для этого все!       " — и ещё… те люди, когда они нас… били… случайно кинули фразу, в которой упоминали какого-то «таракана» или «сверчка», я не помню точно…и когда звонили по мобильнику, упоминали имя… Алессио. Алессио, конечно. Это же человек Тасканьо!» — Ну конечно… как я раньше не понял, — шептали его губы, между бровей образовалась складочка. «И он ездит исключительно на «Мерсах» и усы у него точно, как у таракана, и именно ему было выгодно подставить Ангела, чтобы» Лимите» и «Корона» перестреляли друг друга, пока он за их спинами приберёт побольше к себе в карман, используя для этого Даньку! А когда Луциан все понял, он убрал и его! Сволочь!"       — Идиот, какой я идиот. Все это время… — когда же он наконец поймал на себе взгляд Тони, он несколько смутился. Сглотнул. «Тони наверняка с ним заодно. Он его покрывает»       — Слишком шумно. — Нашёлся Марко и вышел к нему, прикрыв за собой дверь, чтобы Данька не проснулся. Ему отдых был нужен больше. Прятаться от Блэк-джека он не видел смысла. К тому же, он не мог допустить, чтобы тот счел его трусом. — Вы к Дани? Он спит.       Больничная пижама была неудобной. Он стоял босой на кафельном полу, и плитка быстро высасывала тепло из его тела. Марко озяб, но это было меньшим из зол. — И пусть поспит. Я его не побеспокою до утра. Мне нужны ответы от тебя.       В голосе Тони не читалось ни угрозы, ни участия. Пресный разум стороннего наблюдателя.       — От меня?       — Ты все слышал?       — Да.       — Что ты будешь делать — меня не особо волнует. Хочешь, беги к Ангелу, не хочешь — спокойно принимай свою участь, — Тони указал на диванчик в дальнем углу коридора, — идем, присядем.       — Убьете меня там? — Марко был не из пугливых, или пытался казаться таковым, но он приблизился к Тони и заглянул ему в глаза, пытаясь угадать, что скрывается за этим непроницаемым лицом, маска это или холодный рассудок, — можете сделать это прямо сейчас. Я знаю, что вы вооружены и что вами управляет Тасканьо. Он, а не Даниэль или вы — настоящий глава «Сакра Короны». Скажите, ужели деньги и власть, которые этот… — язык не поворачивался назвать его человеком, — дал вам, стоят того, чтобы так поступать с сыном того, который был вам другом?       — Тише, тише… маленький глупый мальчишка. Не кричи так… люди спят. — Тони даже улыбнулся на пару секунд, — он присел на диван, рукой указав Марко на место рядом. «Странная опека в нем…чувство вины? Хм, выглядит как невинная овечка. совсем дитя, как Дани».       Тони невольно вспомнил, как познакомился с Гатто, когда был еще совсем юным пятнадцатилетним мальчишкой. Гатто был старше всего на пять лет, но казался ему идеальным лидером. Он вложил в руки Тони «Беретту», и для него Тони нажал на курок, впервые примеряя шкуру убийцы. Никогда не жалел. Это стало его ремеслом. Гатто открыл Блэк-джека, позволив ему быть собой.       Он сморгнул внезапно накатившие воспоминания, возвращаясь к делу.       — Давай так. — Он вытащил пистолет, положил его перед Марко. — Я смогу убить тебя в любой момент, не моргнув и без этого оружия. Я лишен чувства вины как такового, меня не мучают угрызения совести, когда я выполняю свою работу. Жизнь вообще — всего лишь игра. Ты или выигрываешь, или проигрываешь, или не играешь вовсе. Ты ввязался в игру. Если ты так торопишься отправиться на тот свет, то перед этим сделай хоть что-то полезное. Например, спокойно и правдиво ответь на мои вопросы.       — Я не боюсь умереть, сеньор Морелло. Но я вижу, что вы не собираетесь меня убивать, иначе я был бы уже мертв.       — Хм. Что тебя связывает с Даниэлем?       Марко густо покраснел и отвел глаза. Тони совершенно не понял такой странной реакции на его вопрос. «К чему он клонит? Он что, знает, что мы… Тасканьо наверняка ему все рассказал о нас. »       — Мы друзья.       — Не смеши меня.       — А что тут такого? Он мне помог, а я когда смог помог ему.       Марко не хотелось мусолить то, что не предназначалось для чужих ушей. И даже если Тони знает все, он не станет обсуждать это с ним.       — Ты убил его отца. Как только он узнает, механизм запустится, ваша дружба закончится. И наверняка трагически, причем для тебя. Ты ведь понимаешь это? Конечно, понимаешь.       — Он уже все знает.       — Что?!       — Я рассказал ему все. Придумайте нечто поинтереснее, чем шантажировать меня этим.       Блэк-джек так и обалдел.       — Рассказал?       — Да. Вчера.       — И ты до сих пор жив?!       — Как видите.       — Ладно. Это я спрошу у Даниэля, когда он поправится. Кто был заказчиком? — прямо спросил Тони.       — Тасканьо. К чему эти вопросы, вы и сами знаете это прекрасно, — не моргнув гнул Марко, — не удивлюсь, если вы помогали ему осуществить его планы. Кто приезжал тогда ко мне в мастерскую? А? Ваши шестёрки или его?       — О чем ты?       — О том, что возможно вы и сами причастны к убийству отца Дани и не стоит тут разыгрывать вселенскую заботу. За сколько Тасканьо вас купил? В какую цену оценил жизнь Гатто и Дани?       — Прикуси язык мальчишка, как ты смеешь?! — «Беретта» уткнулась дулом в висок Марко. Он вздрогнул, но остался сидеть рядом. Гордо вскинул подбородок. Прошла секунда, другая.       — Хотите убить меня — вот он я. Хватит болтать ни о чем, покончим с этим прямо сейчас и здесь, — Марко встал с места, — или вы только языком способны молоть? Я так и думал, вы только мелкая сошка, Тасканьо давно прогнул всех вас под себя. «Совершенно неадекватный…» — подумал Тони, но слыша шелест шагов где-то дальше по коридору, убрал пистолет за пазуху, от греха подальше.       — Жаль. Я думал от тебя будет больше пользы, чем от Канторини или Тасканьо. Но, кажется, тебя и правда проще пристрелить как бешеную собаку, чем узнать факты. Я займусь тобой позже, когда узнаю правду. Иди спать, и помни — я слежу за тобой. «Что ж… все становится только запутанней. Франческо говорил о дневнике Луциана… стоит его поискать.»       — Следить надо не за мной. — Марко был обескуражен. К чему Тони расспрашивать его и допытываться до истины если он принимал в этом непосредственное участие? «а может он просто хороший актер… а может… " — если вы не причастны к заговору, вы бы не настаивали так, — Марко решил рискнуть, — хорошо, я расскажу все. Сами решите, что с этим делать.       За пятнадцать минут Марко поведал Тони все, что знал и видел с того самого момента, как в автомастерской появились посторонние люди с угрозами, не упуская свои собственные домыслы и размышления по этому поводу, опуская лишь все, что касалось их свидания на пляже.       Проходящая мимо них медсестра, заметив его не в палате, решительно настояла на отдыхе, но Марко сумел её убедить, что через несколько минут он подчинится распорядку дня. Всего несколько слов и юношеская улыбка сразили девушку и она, мягко улыбаясь в ответ, заботливо обещала заглянуть и проверить его через четверть часа.       Они снова остались наедине.       — Это все, что я знаю.       — Мнда-а.       — Вы должны присмотреть за Дани. Тасканьо убьёт его, когда он перестанет быть ему нужен. Если Гатто был вам дорог, вы должны позаботиться о его сыне. Я не смогу быть всегда рядом, чтобы помочь. Если еще Тасканьо заберет его завтра к себе в дом… Тони выслушал все, потрескивая костяшками пальцев, он сопоставлял все данные. Алессио…«Мерседес» с замыкающейся фарой… ведь именно на такой машине Тасканьо прибыл на похороны Гатто, ссылаясь на то, что его собственный «Мерс» в ремонте. Утверждения Канторини и Марко… оправдания Тасканьо… его внезапное волнение и желание убрать Канторини и Конти…не хватало пары маленьких деталей для общей картины. Дневник Луциана мог все разъяснить. Сомнительно, что убийца стал бы его хранить, но чем черт не шутит.       — Посмотрим. Я должен все проверить. И еще. Я не понял некоторых деталей. Не просветишь меня?       — По поводу чего? Я рассказал вам все что знаю.       — Отчего Дон Канторини так трясется и заступается за тебя? Или может ты следующий любимчик его дочери Камиллы?       — Да что вы, акститесь.       — Состоишь с ним в интимной связи?       Марко выпучил на него глаза:       — Я? С Канторини? Побойтесь Бога.       — А что, сейчас это не редкость. Это не мое дело, я понимаю, но я никогда не видел страх в его глазах, но сегодня… он реально был испуган до чертиков… за тебя. А ведь и верно. Марко сам не раз задавался этим же вопросом. Он не понимал, почему Канторини не убил его до сих пор. Он слишком много знал и не был одним из приближённых к нему, не раз доставлял неприятности. О его везении и лояльности к нему со стороны Ангела многие судачили, но за глаза, рискнуть и спросить об этом самого Ангела желающих не было. Арно, словно телохранитель, всегда был поблизости и опекал его. И этот сегодняшний визит в больницу. Что все это значит?       — Я думал, что нужен ему как свидетель… ну или хороший механик. Хотя, если подумать, таких, как я, наверняка в Палермо сотни.       Марко надеялся, что в ответ на его откровенность, Тони тоже поможет ему разобраться во всем этом, но лицо Тони оставалось сосредоточенно спокойным. Марко не мог определить, о чем тот думает, что помышляет на самом деле.       — Хм, ясно. — Тони понял, что парень больше не играет с ним, он и правда не знает ответов, — вот я и говорю, тебе есть чем заняться, вместо никому не нужной дружбы. Задай свои вопросы Дону. А теперь иди. И с завтрашнего дня будь осторожен и держись подальше от Даниэля. Я не могу приказать тебе как Канторини, но могу посоветовать. Это мой тебе совет. И еще. Этого разговора не было, как ты понимаешь.       Марко молча кивнул и вернулся в палату.       Даниэль все ещё спал, но сам он был начисто лишён покоя на ближайшие несколько часов. Мысли его сводились к разговору с Тони, и чем больше он пытался понять, тем более запутанным ему все казалось. Выход был только один — он поговорит с Канторини. Он должен будет ему ответить на все вопросы.