СИЦИЛИЙЦЫ

Альдо припарковался на свободном месте. Ох, как он не любил, когда рабочая неделя начиналась со встречи с начальством. В такие дни особенно тяжело было проснуться с утра. Да и вообще, рабочая неделя — это относительное понятие в его профессии следователя. Например, вчера, в выходной воскресный вечер и всю ночь, Альдо провел в «Танцующем Дьяволе». И ладно бы ради веселья и расслабления, так нет же…все как всегда…расспросы, выслушивание невероятных историй очевидцев, поиск подходов к местному руководству. И что в итоге? Абсолютный ноль. Если не считать раненого охранника, который, наверняка под угрозой увольнения или чего-то еще, молчит как рыба, ссылаясь на свое беспамятство. Что до хозяина заведения, то это оказался вообще какой-то мифический персонаж. Конечно, все прекрасно знали, что «Дьявол» был закреплен за «Сакра Короной», и по документам хозяином заведения значился Даниэль Ладзаро Да Винчи, но хозяин здесь никогда не появлялся, да и людей из «Короны» здесь видели крайне редко. Это было странно.       Даниэль. Юный наследник, мальчик-принц, родившийся с золотой ложкой во рту. Его биография оказалась настолько обычной, что сводило скулы. Сын мафиози не был чист как стекло: ночные пьяные дебоши, хранение марихуаны, вождение в нетрезвом виде, куча нарушений ПДД. И это не считая того, что он был замечен на запрещенных гонках и каким-то образом был причастен к этой чертовой перестрелке. Но все это было не так интересно. На досуге Альдо полистал бумаги и залип на отчете, в котором говорилось о смерти Ладзаро Да Винчи и некоего Габриэля Сивори при взрыве автомобиля. Определенно убийство. Виновных так и не нашли. Кто-то очень постарался, заметая все следы и дело едва не закрыли.       Альдо начинала утомлять такая работа, когда ты начинаешь рыть носом землю, а получаешь только ссадины и грязь. И все же он верил, что однажды прижучит кого-то из этих мафиозных титанов и вот тогда, он будет величайшим следователем Сицилии! «Так уж и быть, разделю этот пост с Легаром!» — мечтательно улыбнулся Альдо, выскакивая из своего новенького «Форда» и направляясь прямиком в Управление.       Оклики, приветствия, пожатие рук. Третий этаж. Дверь с надписью — «Начальник следственного отдела полиции города Палермо — Райль Легар».       «Конура со злой собакой внутри» — подошло бы куда лучше.» Альдо на пару секунд остановился перед дверью, выдохнул и вошел без стука.       — Легар, привет! На самом деле я не виноват в опоздании…там такое дело…старушка плюхнулась в обморок прямо посреди дороги, пришлось вызывать скорую…сидеть там с ней, я же не мог уехать, не убедившись, что она… ну ты понимаешь, — он плюхнулся в кресло напротив Легара и тут же задымил сигаретой. Даже когда он чувствовал себя виноватым или не в своей тарелке, видом он определял прямо противоположное. Когда он наконец замолк, то всмотрелся в хмурое лицо своего начальника.       Сорокалетний Райль Легар имел просто мерзкий характер. Смесь французской, тайской и итальянской кровей, слились в нем в нЕчто жгучее и непонятное окружающим. Хмурый, въедливый, малообщительный и жесткий человек, тем не менее прекрасно знающий свое дело, был переведен в Палермо относительно недавно, но уже успел себя показать и зарекомендовать. К его мнению прислушивались, ему безоговорочно подчинялись, его боялись. Он всегда был на хорошем счету у начальства, но его кабинет люди старались обходить стороной и не пересекаться по возможности с ним в коридорах. Кроме Альдо, с ним вообще мало кто мог ужиться.       Альдо давно прошерстил его досье, ещё когда их впервые поставили работать вместе. Он точно знал, что это «чудо» родилось в семье богатых родителей, предпочитавших путешествовать. Родственники во всех уголках планеты — как удобно. Знает несколько языков. Но хорошая жизнь закончилась трагически. У Райля был младший брат. Когда их родители решили на пару лет остаться во Франции, чтобы мальчики получили приличное образование, произошло то, что все посчитали несчастным случаем, однако Легар настаивал на том, что его брат стал свидетелем и жертвой бандитской разборки. Ему никто не поверил. Ребенок…что с него взять?! Потом юридический факультет престижного вуза, скорый переход в криминалистику. По карьерной лестнице юный Легар взбежал не запыхавшись. Он стал следователем Интерпола в его штаб-квартире в Лионе, завоевал прозвище «бешеный» за то, что вцепившись в дело, доводил его до конца красиво, чётко и эффективно. Его прочили в высшие чины организации, хвалили. Вскоре у Легара появился покровитель, и его срочно перевели на Сицилию, из-за его знания языков и специфики межклановых мафиозных войн.       Этот человек всегда был себе на уме, вечно кажущийся для всех равнодушным и суровым, но Альдо все же убедился со временем, что за толстыми стенками равнодушия и отстраненности бьется ранимое, верное и храброе сердце. В духе Легара — улыбнуться кошке и не поздороваться с коллегами. Он допускает к себе только единицы избранных. Но, если ты все же стал для него другом, или он принял тебя в «свои» — готовься к испытаниям! Придётся слушать длинные пьяные философские откровения или получать неожиданные дорогие подарки, а еще, бонусом, терпеть внезапные ночные визиты Легара или сопровождать его на самые опасные вылазки. Легар считает, что надо делать дело профессионально или не браться совсем. Презирает всё плохо сделанное, тупое, и тех, кто не замечает этого. Коллеги знают его как эстета и ярого поклонника всего, что несёт пронзительную тонкость, красоту и риск, из-за чего много раз этот странный человек ставил свою карьеру и жизнь на грань. Пожалуй, это было его единственное слабое место. Вывести его из себя трудно…очень…потому что он может изобразить бешенство, просто чтобы «вставило» подчинённых или окружающих…и всё.                   Наблюдателен, хорошо читает намёки. Легар похож на непотопляемый танк, который, даже умерев, будет доставлять неудобства и пытаться куда-то ползти, давя своих завистников и врагов, коих, кстати, не так и мало. Высокий, плечистый, не сказать, что красавчик, вечно смотрящий оценивающе. Он напоминал Альдо ягуара, подбирающегося к добыче и старающегося производить как можно меньше шума, двигающегося аккуратно, расчётливо. Позер! Но все же ему нравилось это жёсткое лицо и пронзительный темный взгляд.       — Тебе нужен отчет, да? Я как раз вчера его писал, целый день… — не выдержав тяжелого взгляда Легара, Альдо отвел взгляд и со вздохом сознался, — нет, отчета нет. Если честно, почти ничего нет. А что у тебя с теми гонщиками?       Райль отложил на стол бумагу, которую все это время теребил в пальцах, и воззрился на Альдо, сверля его исподлобья. Какое-то время он молчал. Трудно было понять, что у него на уме, он всегда был слишком не предсказуем.       — Так же, — разочарованно произнёс он, — все валят друг на друга. Полно свидетелей, но никто толком ничего сказать не может. Единственное, что удалось узнать, так это то, что Канторини там не было. Зато были наши «друзья», — он кинул на стол перед Альдо две фото, на одной из них был заснят Даниэль Да Винчи, в момент, когда садится в черный «Мерседес» у здания Центральной городской больницы пресвятой девы Марии, а на второй — светловолосый голубоглазый юноша возле собственной мастерской.       — Узнаешь?       — Хм. Снова они?       — Снова. Мутное дельце. Эти двое, — Райль ткнул в фотографии, откинулся на спинку стула и тоже закурил, — слишком часто оказываются у нас на виду. Я слышал, что оба угодили в больницу. Юный Да Винчи предпринял попытку суицида. Врачи подтвердили. Пережрал таблеток. Едва не умер. И снова они вместе. Перестрелка на ралли — оба оказываются там. Дальше, инцидент у «Дьявола». Свидетели говорят, что видели там и одного и другого. Что это, совпадения? Нет, друг мой. Тут что-то поинтереснее, чем уличные разборки гопоты.       Райль победоносно закинул ногу на ногу.       — Нутром чую, что мы почти у цели, надо лишь немного подождать. Пусть твои люди присматривают за обоими. За ними стоят более крупные рыбки, и они уже почти на крючке. Теперь скажи мне, что удалось узнать по поводу взрывчатки, которую поставили в машину Гатто? Есть новости о том, откуда она могла поступить?       — Не особо. Проследить изготовление невозможно, такую куколку можно купить на подпольном рынке на раз-два или сделать самостоятельно, если знать как.       — Хм. Палермо не такой большой город и мастеров, способных установить подобный сувенирчик, можно по пальцам одной руки посчитать.       — Это да. — Альдо задумчиво повертел фотографии в руке.       — А что за скелеты в шкафах у этих двоих? — спросил Легар.       — Про Да Винчи ты знаешь.       — А этот второй?       — Второй парень чист. Марко Конти, двадцать восемь лет, холост. Бывший автогонщик, ныне автомеханик. Никаких приводов, долгов, не судим.       — Чист? Так не бывает. А ничего, что возле его мастерской то и дело ошиваются такие элементы как Арно Монсавельи и его братки, а он между прочим, родной племянник Канторини, и ко всему, мы никак не возьмем его за жопу по делу о как минимум четырнадцати угонах, хранении и распространении наркотиков, перекупке оружия и шести убийствах. Альдо пожал плечами. Ему нечего было ответить. Арно в самом деле проходил у них по огромному количеству дел, всплывая то там, то здесь, но ни разу не получилось вывести его на чистую воду. Он как уж, выворачивался всякий раз и ускользал, хотя казалось вот, все, его приперли к стенке.       — Его покрывают, — рассуждал Легар, — и не просто прикрывают, а качественно заметают за ним следы. Семья. Чего тут думать. Возможно у них есть свои проплаченные люди в наших рядах.       — Думаешь?       — Какой ты наивный. Это же мафия.       — Все еще настаиваешь на организованных группировках?       — А чего тут настаивать, ясно как день. Я не понимаю одного.       — Чего? — спросил Альдо, вернул ему на стол фотки, нашел у себя в кармане орешек, запульнул себе в рот.       — Почему юный наследник Ладзаро до сих пор не занял место отца?       — Не знаю. Может еще мал.       — Он уже совершеннолетний.       — И когда ты только все успеваешь? Ты вообще, когда в последний раз спал?       — Это не важно. Сейчас главное во всем разобраться, я чувствую, что мы очень близко подобрались к головам этой мафиозной Гидры.       — Двух Гидр, — поправил Альдо, улыбаясь.       — Именно. Да Винчи еще в больнице?       — Нет. Сейчас живет у своего дяди. Тот настоял на том, чтобы парня перевезли. К нему приставили медсестру… и кучу охраны, не подступиться…- лицо молодого следователя вдруг озарилось странной улыбкой, губы заговорщически растянулись в стороны. — Дашь мне отпуск на месяцок? У меня есть одна идея!       — Какая может быть идея посреди расследования?!       — Я мог бы втереться в «Сакру Корону». Так я мог бы многое узнать. Что скажешь? — у Альдо аж глаза загорелись.       Легар взвёл глаза к небу. «Очередной бред… но это хотя бы какое-то рвение. Не все тут просиживают штаны и жиреют на пончиках и кофе. У парня все же есть потенциал».       — Ты в себе?! Думаешь, придешь к ним и скажешь, что ты ищешь работу?       — Мы долго следили за Тасканьо и его людьми, и я нашел пару человек среди их «солдат» и «осведомителей», через которых вполне возможно получить рекомендацию, тем более при хорошей «истории».       — Не знаю. Ты не забывай, что в «Короне» всем заправляет не сын Ладзаро, а Тасканьо. Это тёмная лошадка. — Райль мечтательно постукивал костяшками пальцев по столешнице, — и чтоб вывести на чистую воду эту самую лошадь, я отдал бы свою правую руку. Я давно охочусь за верхушками этих мафиозных кланов. Канторини и почивший Гатто — типичные Доны, они скрываются за своими людьми, двигают их как фигуры по доске, но Тасканьо… это своего рода «серый кардинал». Он действует сам, но при этом остается в тени и так тщательно просчитывает каждый свой шаг, что ты хер подкопаешься к нему.       — Я и подкопаюсь. Я буду в его доме чаще, чем он сам там бывает! — Альдо от азарта даже привстал, опираясь теперь ладонями о стол и во все свои глазища вопрошающе пялясь на Легара, — это ведь шанс! А если мне удастся найти подход не только к малышу… Ты только подумай, никто и никогда такого не делал! — он уже почти видел наяву себя эдаким тайным агентом. Принялся расхаживать из стороны в сторону.       — Делали и не раз. И не два. И выжили после этого единицы.       — Но у меня получится!       — Пойми, это не игра! Нужны годы, чтобы втереться в доверие к таким элементам, не говоря уже о том, что тебя наверняка заставят делать нечто предосудительное в качестве посвящения. Тебя могут заставить убивать, красть. Ты готов к таким жертвам?! — у тебя все всегда очень сложно. Надо уметь рисковать! Сейчас, как ты говоришь, у них возможно началась война, а значит, они слишком заняты друг другом, чтоб углубляться и проверять каких-то там шестерок. У меня получится! Новые документы наши ребята сделают за день. Историю накатаем и разместим по всем базам, у нас есть доступы везде, с твоими-то связями! Да и вообще, можно даже внешность изменить!       — Молодежь. — Пробурчал Легар. — Действовать почти в лоб — никакой фантазии. Хотя, именно это может и сработать. — Райль приподнялся.       Идея Альдо хоть и походила на бред, но что-то в этом было. Альдо он знал достаточно, чтобы оценить его личные качества и стремление послужить делу. Импульсивный юноша был одним из немногих, кто действительно мог справиться с подобным заданием. Риск, но кто не рискует…       — Хорошо. Давай попробуем. Внешность, био, доки, все будет. Я тоже буду рядом. Но если почуешь опасность для себя — тут же валишь оттуда. Понятно? Каждый шаг докладываешь мне, выход на связь — регулярно. Ферштейн?       — Ты не пожалеешь! — радости молодого следователя, засидевшегося в офисе, не было предела.       У Альдо не было даже надежды, что Легар согласится на эту аферу, а уж тем паче с ним в главной роли. Он был чуть ли не самым молодым следователем в отделе и обладал довольно живым умом и чрезмерной энергией. Эдакая суетливость не всегда давала положительные результаты, однако он очень старался не просто выделиться из толпы, но действительно справляться с работой. И вот впервые, сам Райль Легар, дал ему добро на участие в деле всей его жизни! Он знал, что если справится, то ему не избежать заслуженного уважения и славы, а может в один прекрасный день он сам возглавит такой вот отдельчик.       — Харе. Давай по делу. Так что с машиной? Экспертный отчет еще у тебя?       — Кхем…ну да, — оправился Альдо, — вот, что забавно. Согласно новому, последнему отчету, никакой взрывчатки найдено не было. Все списали на какой-то дефект в системе зажигания. Бред полнейший, — он стянул со стола шефа мятную конфетку, и теперь, причмокивая выложил перед ним лист экспертного заключения.       — По их мнению это чистая случайность, ребятам не повезло. А родные возбуждать дело против изготовителя не стали. Оно и понятно, кто поверит в эту блажь.       — Ясен пень. А что с делом Виничетти? Удалось осмотреть труп до кремации? Я слышал, что там также не за что было цепляться. — Легар стал разгуливать вдоль кабинета, отстранённо рассматривая развешанные по стенам монохромные снимки заснеженных гор, извилистых песчаных барханов и водопадов — его работа как фотографа. Снимал, когда путешествовал в молодости. Ему они помогали расслабиться и направить мысли в нужное русло, — в отчете судмедэксперта значилось, что при первом осмотре тела никаких телесных повреждений не было обнаружено, там действительно банальный инфаркт, — он с сомнением вскинул бровь и повернулся к Альдо, — дико сомневаюсь. Но почему-то мне кажется, что эта смерть не случайна. Сам понимаешь… Виничетти был одним из самых близких к Канторини людей. Здоровый, крепкий мужик, спортсмен, и вдруг инфаркт? Какие у тебя соображения?       — Даже если так, узнать хоть что-то теперь невозможно. Столько времени прошло, сам понимаешь. — Альдо развел руками. — Насколько я осведомлен, его кремировали чуть ли не в ту же ночь, в которую он умер.       — Кремировали? — переспросил Райль. Католическая вера не поддерживала кремации, только похороны.       — Да, сказали, что это воля покойного. Вот только… — Альдо попытался кое-что припомнить, разжевывая конфетку, — когда Канторини вызвал полицию, в ту смену Марио подменял Сандро и попал в ту квартиру. Он видел труп Виничетти и сказал мне, что у того изо рта шла пена. Ну, знаешь, как бывает при эпилепсии. Крови не было. Может кто-то и подсуетился. Тело быстро увезли, а место смерти осматривали уже другие копы. По их словам и отчету, там все было чисто.       — Мне кажется, его смерть связана со смертью Дьябло Гатто.       — Думаю, что ты прав. Разборки мафиозных Семей. К тому же, ровно с тех пор все было тихо. До недавних перестрелок.       — Ясно. Я бы осмотрел ту квартиру лично. Охраны, насколько я знаю, там уже нет, а родственники Виничетти не спешат её продавать. Ходят слухи, что этот светский хрен вел личные записи. Некий дневник, за который многие бы отдали все, чтоб узнать все секреты закулисных игрищ Дона Канторини. Интересно, выдумка или он действительно существует?       Легар не спрашивал Альдо, он скорее сейчас размышлял вслух.       — Не знаю.       — И вот еще что… Что ты делаешь сегодня вечером?       — Ничего. А что такое?       — Приглашаю тебя в кабак.       — Кабак? В понедельник? — выпучил глаза на шефа Альдо, никак не ожидая, что этот сухарь ходит по подобным местам.       — А что за повод?       — Чем плох понедельник? — Райль засмолил очередную сигарету. — У меня сегодня день рождения. Ненавижу этот день, но придётся проставляться, — он брезгливо покривился, — ты просто обязан поддержать своего шефа в столь трудной ситуации.       — День рождения! Кто ж любит этот день… «Блин!» — Альдо сглотнул. «Вот угораздило. А я ни сном, ни духом!» — Ну конечно, я поддержу. «И почему мне никто ничего не сказал? Тридцать человек в отделе и хоть бы один обмолвился!» А кто еще будет? «Да какая разница, лучше подумай, что ему дарить! Что нравится, таким как он? Бог его знает, замороченный совершенно непонятный индивид… эстет.»       — Договорились. В девять я заеду за тобой. Едем в клуб, — он многозначительно посмотрел на Альдо, — в «Танцующий Дьявол».