СИЦИЛИЙЦЫ

      Прошло несколько дней, не больше, когда Даниэль смог полноценно встать на ноги и самостоятельно спуститься к обеду.       Лео выглядел довольным, любезно расспрашивал о его самочувствии, добродушно обнимал и тискал, чего раньше никогда себе не позволял. И вообще он, кажется, старался проводить с племянником каждую свободную минуту своего драгоценного времени. Дани даже приходилось делать вид, что он засыпает, чтобы Тасканьо наконец покинул его комнату и оставил наедине с самим собой.       Ночи без снотворного были наполнены бессонницей, тревожными мыслями, попытками вылазок в потаенные уголки дома. Он перерыл уже добрую половину комнат, но до сих пор не мог добраться до главного — кабинета Леонардо.       Даниэль не хотел верить словам Тони, но уже не мог до конца доверять Тасканьо и все время думал о Марко. Он скучал. Теребя телефон, он то и дело порывался ему позвонить, но в последний момент передумывал.       «Все просто. Нажми «вызов» и все…а вдруг с ним что-то случилось? Ну и какое тебе дело? Тони теперь в курсе всего, не стоило при нем так раскисать… А если он его убил?»       Он расхаживал по комнате из стороны в сторону, пока, наконец, не нажал на вызов. Длинные гудки. Стук сердца в горле, смятая в кулаке ткань футболки. «Возьми же трубку!»       — Да? — вдруг ответил Марко. Голос был усталым, немного мрачным. — Ну, говорите. На заднем плане, совсем глухо, Даниэль услышал вопрос женским голосом: «Кто это, милый?»       Даниэль замер, совершенно не в силах вымолвить и слово, его губы только приоткрылись, он вдохнул, чтобы что-то сказать, но…»Эстель? С ним Эстель… Кажется, он неплохо поживает. Жив, вполне себе здоров. На что я надеялся?». Он отнял трубку от уха и нерешительно нажал на «сброс».       Внутри стало как-то горько и холодно.       «О чем же я думал? Что он бросит свою любимую девушку, прибежит ко мне? Ха! После угроз Блэк-джека он даже говорить со мной больше не станет. Ну и хорошо, так лучше, зато никто его не тронет.»       Раздосадовано он отложил телефон в сторону и только хотел улечься в кровать, как в дверь постучали.       — Дани, дорогой, ты не спишь? — послышался заискивающий голос Леонардо.       «О, Господи, да оставь же ты меня в покое!» Дани не ответил.       — Ладно, спокойной ночи, завтра поговорим. — Заключил Тасканьо, так и не дождавшись ответа.       Даниэль уткнулся лицом в подушку, силясь не закричать. * * *       — Кто это был, милый? — Эстель вышла из кухни, неся поднос с двумя чашками ароматного чая. Она поставила поднос подле дивана, на столик, и подсела к Марко. Он весь день был сам не свой. Как ей показалось, он был немного зол или озадачен, мало говорил или если заговаривал, то односложно, скорее отвечая на вопросы, а не дискутируя по своей инициативе. Она пыталась его растормошить, но ничего не выходило, он ещё больше замыкался в себе, а зная его упрямый характер, Эстель понимала, что лучше не усердствовать и оставить его в покое. Перебесится.       — Не знаю. Молчали. Наверное, ошиблись номером.       Марко покрутил сотовый в ладони. Номер не определился, но он откуда-то знал, кто звонил. Скорее это было наитие, чем уверенность, но он словно почувствовал, что происходит на другом конце провода. Он не мог признаться сам себе, что ждал этого звонка все эти дни. Очень. Он разузнал номер на виллу Тасканьо, но трубку мог взять кто угодно, но не Дани. Шанс был один из сотни, и Марко не хотел рисковать. Ждал, когда тот даст о себе знать, и вот оно…свершилось! «Значит, он все-таки думал обо мне.»       — Пей чай, пока не остыл. С ромашкой.       Эстель поджала ноги и прижалась к нему. Чеза, кидая на обоих недовольные взгляды своих больших апельсиново-желтых глаз, сидела напротив, в кресле, свернувшись в серебряный пушистый комок и делала вид, что дремлет.       — Спасибо. Не стоило.       — Мне приятно о тебе заботиться, дурашка.       Марко приобнял её за плечи, втянул запах, струящийся от её волос. Было так уютно. Но чувство пустоты внутри не пропадало, он ничего не мог с собой поделать, он постоянно думал только о Даниэле. Даже сейчас, когда Эстель потянулась к его губам, а он прижал её сильнее, он никак не мог отвлечься и предаться сладостному моменту целиком. Он заглянул в её глаза, но вместо них увидел карие, такие знакомые, немного кошачьи глаза Даниэля, его четко очерченные губы, как всегда, чуть приоткрытые, так и напрашивающиеся на поцелуй. И эта наивно-игривая родинка над верхней губой. Он обнял его, крепко, как только смог. Тот отвечал, Марко ощущал это всем телом. Марко подмял его под себя, немного грубо, напористо вжимая его тело в диван, он слишком изголодался за эти дни, чтобы быть нежным.       — Марко… — остановил его чей-то чужой женский голос. — Марко, ты делаешь мне больно.       Он распахнул глаза, смотря в озадаченное лицо Эстель.       — Прости.       Он встал, потирая глаза. «Кажется, я схожу с ума. Да что, черт возьми, происходит?! Я просто скучаю. Я хочу его видеть. Немедленно!»       — Что с тобой такое? Ты никогда так не делал.       — Не знаю, наверное, устал.       — Тогда давай ложиться, — она подошла сзади и обняла его за талию, прижалась щекой к его лопатке.       — Нет. Мне надо отъехать.       — Куда?!       — По делам.       — Марко, сейчас почти час ночи. Какие могут быть дела?! Ты из меня дуру хочешь сделать?       — Эстель, перестань.       Как же он не любил все эти разборки, её приступы ревности.       — Если у тебя кто-то есть, так и скажи!       — Да нет у меня никого, успокойся уже. «Боже, начинается…» У меня и так голова раскалывается.       — Кто она? Одна из девок из твоей мастерской? Эта большегрудая Тресиль? Марко, не отворачивайся от меня! Скажи мне правду! Марко!       Последнее она уже кричала в распахнутую дверь, провожая спину Марко взглядом, когда он бегом спускался по лестнице. Через пару минут за окнами послышался шум его мотоцикла.       — Тварь! — вырвалось у девушки. Она сокрушённо плюхнулась на диван, утирая слезы. Марко уже успел заметить, что бы он не делал и куда бы не шел — в супермаркет, в мастерскую или просто в кафе с Эстель, которая как назло, не оставляла его одного ни на минуту все эти дни, везде за ними следовали три-четыре человека. Двух из них он видел раньше, и знал на кого они работают. «Арно. Приставил-таки своих ребят. Оно и понятно. Ангел шутить не любит. Отец. Не могу привыкнуть даже к мысли, что он мой отец. Это дико, странно… Так, сегодня их только двое. Отлично. Один на улице, второй, наверное, где-то внизу, у портье. Что ж, прости Арно, но мне надо ненадолго выйти…» Марко спустился по лестнице, не вызывая лифт, дождался, когда тот, что следил за дверями, сидя на диванчике с газетой, удалился по естественной нужде. Быстренько прошмыгнул через общий холл, он вышел через другой выход, тот, который вел в гараж позади здания. Там, оседлав свой «Шивер», он стартанул в ночь. * * * Даниэль устал, но был слишком зол, расстроен чтобы уснуть. Когда ворочаться в постели, то и дело комкая одеяло, надоело, он встал и вышел на балкон. Мягкий отсвет убывающей луны, свежий воздух, достаточно теплый, чтобы находиться в одних трусах. Он присел на подушки, уткнувшись в перила лбом, напоминая узника.       «Оставить все эти мысли…мы слишком разные, в конце концов, нам никогда не быть вместе, а друзьями больше уже не стать. Слишком далеко зашли. Ад… вокруг нет никого, кому бы я мог доверять. Камилла? Я не могу ответить даже на ее звонки. Чувство стыда, вины… я ее предал. Глупость, мы расстались. Как пусто внутри, словно я и не нужен никому. Не нужен больше ему. Это просто помешательство.»       Он молча наблюдал за передвижениями охранника по периметру виллы.       «Как в тюрьме… Лео следит за каждым моим шагом. Боится, что я снова попытаюсь покончить с собой или что обнаружу что-то лишнее? А еще эта его идея с психотерапевтом. Вот только этого мне не хватало. Заснет через пару часов…остался только его кабинет. Но у меня нет ключей, он носит их с собой. Как бы их достать?»       — Дани-и-и! — шёпот был едва слышным, он доносился откуда-то из темноты под балконом, но, когда Даниэль не отреагировал, шёпот повторился, но уже немного громче.       — Дани!       Даниэль вздрогнул и насторожился, вслушиваясь в звуки. Не показалось ли ему? И тут ему в голову полетел вырванный с корнем пучок газонной травы.       Данька перегнулся через перила, вглядываясь в темноту кустарников под его балконом.       — Кто здесь? — так же шепотом спросил он. «Что за штучки?!» В следующий момент показалась рука, потом другая, кто-то опёрся о перила балкона и перемахнул через них одним прыжком. В луч света вышла фигура молодого светловолосого мужчины в кожаной пилотной куртке.       — Привет. — Заулыбался Марко.       — Марко?! — от шока голос Даниэля даже сорвался до писка, — как ты сюда пробрался? Ты спятил?!       Парень судорожно осмотрелся, не засекли их кто-то, но охраны поблизости не было. Он мигом ухватил Марко за локоть и утащил в комнату.       — Вот так приветствие. — Проворчал гость.       — Ты с ума сошел? — все еще шепотом продолжил Дани, — здесь полно охраны, если тебя увидят — то убьют, разбираться не станут! Если Лео узнает — тебе конец! О чем ты только думал?!       — О тебе.       Даниэль схватился за голову, пытаясь побыстрее сообразить, что делать, взъерошенные волосы разметались по лицу. Но все что он смог в следующую минуту это недоуменно уставиться на Марко и замолкнуть, любуясь им.       — Ты псих!       — Не без этого. Твоей охране надо лучше смотреть за восточной частью изгороди, там брешь. Я без труда проник внутрь, — Марко нагло улыбнулся. Он немного запыхался. Осмотрелся, — обстановочка гнилая… слишком вычурная, словно ты в прошлом веке. Кошмар. Не уютно, словно в музее, а не дома.       — Зачем ты пришел?       — Ты же мне позвонил. — Марко старался не смотреть напрямую, но потом все же встретился с Дани взглядом. Вдоль позвоночника пробежали ледяные мурашки, а потом что-то тёплое разлилось в груди. — Я так понял, что ты скучаешь. Пришёл навестить тебя.       Дани молчал.       — Все хорошо? Ты бледен.       — Хорошо. Уже поздно. — Дани нахмурился потом отвел взгляд, — зря ты приехал. Эстель будет недовольна, поругаетесь еще, — тут он заметил, что стоит перед Марко в одних трусах. Стало не по себе, он наскоро схватил одеяло и укутался в него по самый подбородок. Гордость, жгучая ревность, не дававшая ему насладиться моментом долгожданной встречи. «Ну что ты на меня так смотришь?» — искоса поглядывая на Марко, подумал Даниэль.       — Да мы уже поругались, не бери в голову.       — Сам как поживаешь? «Примчался посреди ночи, весь умотанный…он что думает, я ждал все это время? Ждал… »       В комнате пахло лекарствами и цветами, расставленными повсюду, их приносил Леонардо. В день не по разу, словно хотел, чтобы каждый уголок здесь был напоминанием о нем.       — Поживаю.       Марко отошёл от окна, не хотелось, чтобы через развивающиеся от порывов ветра занавеси, его кто-то увидел. Он не хотел для Дани лишних проблем.       — Как у тебя с Леонардо? Он не слишком тебя опекает? Долго ты вообще собираешься тут торчать? — Марко сел на край кровати и постучал ладонью по месту подле себя, приглашая Дани присоединиться, — переезжай ко мне.       — Лео добр…- начал было Даниэль, усаживаясь рядом, не слишком близко, но мысли его вновь пропали, когда он понял последнюю фразу Марко.       — Ты пошутил, конечно. — Процедил он зло сквозь зубы, — с чего мне переезжать к тебе? Мы просто…- опущенный в пол опустошенный взгляд, — ты не ответил тогда. А я до сих пор не могу понять, кто мы друг другу. Друзья? Любовники? Заклятые враги? Случайные знакомые?       Марко нахмурился.       — Сейчас это не важно, тебе тут не место. Твой дядя опасен. Ты не должен с ним жить под одной крышей, как ты не понимаешь! Я же забочусь о тебе. Пока ты тут, ты не будешь в безопасности.       — И ты об этом. Я тут уже несколько суток, и за все это время я не заметил, чтобы он чем-то мне угрожал. Наоборот, обо мне никто так не заботился за всю мою жизнь. А эти ваши беспочвенные догадки, попытки… — он раскутался, стало жарко, но зато от тепла на его лице появился легкий румянец, — я одного понять не могу. Ты ведь не можешь быть заодно с Тони. Хотя… я ничего не могу понять. Тони говорил со мной, он тоже теперь подозревает Лео в убийстве отца, но я так же склонен думать, что Тони сам мог… да кто угодно уже. Я запутался. Доказательств нет. По крайней мере, пока что нет, — он обернулся, смотря в лицо Марко измученно, — я не знаю кому могу верить. И где мне безопасно — это большой вопрос, но точно не с подручным Канторини, мне кажется это логичным, разве нет? — но как хотелось отбросить все эти мысли, и просто прижаться к его груди, слышать, как бьется сердце и думать, что больше ничего не имеет значения. Он смягчился и продолжил, — я не могу. Они убьют тебя. Я не хочу еще одной смерти.       Марко вздохнул.       — Ты не обо мне должен сейчас думать, а о себе. Пойми. Мне все равно не жить. Не Тони, так Ангел, не они, так Леонардо, какая разница. Я уже смирился. А вот ты не заслужил таких страданий. Ты не должен тонуть в этом болоте. Хотя, знаешь, наверное, ты прав. Тебе не место рядом с таким, как я. Что я могу тебе дать? Да ничего. Я всего лишь шестерка — так сказал твой дядя. Зачем ты звонил, раз не доверяешь? Я, пожалуй, пойду. Тебе надо отдохнуть.       Марко поднял комок одеяла с пола и перекинул его через деревянную спинку огромной кровати.       — Стой. — Дани ухватил его за руку, не давая уйти дальше. — Мне плевать, что говорит Лео, и меня не волнует твой статус в Клане. Я здесь по сути тоже никто, я не занимаюсь никакими делами отца и вообще…глупость это все. Откуда ты узнал, что это я звонил? Номер ведь незнакомый, а я молчал. Просто услышал Эстель и… «милый». Подумал, что я не вовремя. И, кажется я разозлился, что тебе и без меня неплохо. Могу ли я тебе доверять? — смотря в самую глубь его чистых глаз.       — Почувствовал. Я почувствовал, что это был ты. — Марко хотел выдернуть руку и уйти, пока все снова не полетело ко всем чертям, но не смог. Так и остался стоять на месте, как пригвождённый.       Бархатистый карий взгляд окутывал его всего, связывал, манил, и он не находил в себе сил сопротивляться его власти над собой.       — Ты не должен мне доверять, уже хотя бы потому, что я имею дело с твоими врагами, ты должен гнать меня от себя и никогда не подпускать так близко, как делаешь это сейчас.       — Я думал о тебе… иногда.       — Иногда? — хитро прищурился Марко.       — Ладно… каждую минуту, — признался Дани, — но останавливал себя. Что ты чувствуешь ко мне?       Марко почувствовал, что начинает снова тонуть в пучине этих глаз. Карие омуты коварно затягивали его, уносили куда-то, и не в его власти было оторваться от этого сладкого яда.       — Чувствую… что не могу без тебя. Я не знаю, что со мной происходит, но я не могу думать ни о чем и ни о ком, кроме тебя. Я буквально схожу с ума, не зная где ты и что с тобой, и что рядом этот… человек.       Марко притянул его к себе и крепко обнял, взахлёб, наслаждаясь теплом его тела и запахом кожи. Даниэль обнял его в ответ. Марко буквально озвучил чувства его самого, это было удивительно, ведь он в нескольких словах и так просто описал то, что Дани пытался объяснить и осмыслить, но до сих пор не решался дать этому название, считая, что это слишком неправильно, слишком дико и скоротечно. Но столь же сильно. Теперь он знал, что это еще и взаимно.       — Наверно мы сумасшедшие. — Дани прикрыл глаза, растворяясь в его руках. Он захватил лицо Марко в свои ладони и жадно впился в его губы своими. Сердце зашлось бешеным ритмом не давая вдохнуть, но он был счастлив задыхаться вместе с ним.       — Останься. Еще немного. До утра еще так долго. — Шептал Даниэль меж поцелуями, впуская горячие ладони под куртку Марко.       Они повалились на кровать, исступленно вкушая каждый миг близости. Время куда-то отступило. Они не видели и не слышали ничего вокруг, кроме стука собственных сердец и приглушенных стонов, вырывающихся из груди супротив их воли. Сплетение рук, тел, облако смятого одеяла, смягчившего их падение на пол, смех, смелые ласки, быстро распаляющие страсть… они снова принадлежали только друг другу.       — Дани…я люблю тебя, — с чувством выдохнул Марко ему на ухо, закрыв глаза, прильнул к его щеке. * * * Тасканьо не спалось. Он мерил шагами свои апартаменты, сцепив руки за спиной, на его лбу глубоко залегла какая-то мысль, не дававшая ему покоя. Даже сорокаминутное пребывание в джакузи с бокалом «Шерри» не помогли ему расслабиться.       Он распрямил плечи и вздохнул, вдыхая всеми легкими свежий ветер, всколыхнувший легчайшие молочные занавеси на окнах. Окна в его спальне всегда были распахнуты, Лео любил это ощущение полной свободы, когда его окружает воздух, просоленный морем и душной лавандой, густо разросшейся прямо под окнами. Он подошёл к окну, поправил пояс шелкового халата.       Сперва он не обратил внимания на шум, однако скоро его внимание привлек глухой удар, словно что-то упало на пол, перекатываясь по ковру, потом раздался смех. Шум явно доносился сверху, оттуда, где располагалась комната Даниэля.       «Это что ещё такое? Мальчик сходит с ума, смеётся сам с собой?»       — Хм.       Лео вышел в холл. Звуки отсюда были не слышны вовсе. Он перегнулся через перила, смотря, что творится на нижнем уровне лестничного проема. Охрана преспокойно переговаривалась, пользуясь покоем хозяина, и смаковала результаты последнего матча игры с Испанией. Лео поднялся по лестнице и снова прислушался. Ничего. Но едва он приблизился к двери Дани, как услышал голоса, один из которых принадлежал Даниэлю. Точнее это с натяжкой можно было назвать беседой. Всхлипы и сладостные стоны ясно давали понять, чем именно занимается его племянник. Но страшно было другое — Дани был не один!       Лео оцепенел. Как такое вообще возможно?! В его доме! У него под носом, этот сопляк смеет заниматься сексом с какой-нибудь проституткой, меж тем отвергая всякие его попытки стать для него нечто большим, чем родственник и заботливый друг! А ведь он намекал, и не раз. «Неблагодарный щенок!» Внутренности Лео сковала жгучая ненависть, он толкнул дверь, вваливаясь в комнату, и в ужасе обнаружил своего племянника в объятиях другого мужчины. Мало того, им оказался не кто иной, как мальчишка Конти!       Это уже был удар ниже пояса. Кулаки Лео сжались.       — Какого дьявола здесь происходит?! — взревел он.       Оцепенение, потом страх, вот что охватило Даниэля, так внезапно прервав их утехи на самом интересном месте. Любовники не спешили разнимать объятий, только племянник разъяренного Леонардо осторожно притянул скомканное одеяло, прикрывая наготу молодых тел.       — Лео. — Но на ум не шло ни одного оправдания, да и к чему, все было весьма очевидно, — отчего ты врываешься ко мне в комнату без стука?! — Дани поднялся и скорее инстинктивно вышел чуть вперед, наполовину заслоняя собой Марко.       — Что здесь делает этот человек?! — Лео проигнорировал его вопрос, он пышал гневом, сверля Марко взглядом полным ненависти, — ты не можешь приводить в наш дом, — Лео особливо подчеркнул именно это слово — «наш», — всякую шушеру. Немедленно убирайся! — это уже было обращено непосредственно к Марко.       — Сеньор Тасканьо, я пришёл не к вам и не вам гнать меня. Тем более, что я уйду отсюда только с Дани.       — Я сказал, проваливай! «Вот наглец!» — щёки Лео раскраснелись, крик перешёл в рёв, — пока я не велел своим людям пристрелить тебя как паршивую собачонку! На лестнице уже оживились шаги, к ним спешила охрана, растревоженная криками Босса и уже через секунду за спиной Лео показалось как минимум пятеро, с пушками наперевес. Лео немного успокоился, чувствуя поддержку своих людей и ощущение холодной безоговорочной власти, превосходства, вновь взяли верх над минутной слабостью. Он взял себя в руки. Марко не должен видеть его отчаяние, он задавит его как клопа.       — Повторять не стану. У тебя пять минут.       Марко был обескуражен. Он совсем не так планировал закончить этот дивный вечер, и читая испуг на лице Дани, решил не усугублять и без того щекотливость ситуации. На них смотрели несколько пар глаз, это смущало. Кроме того, по лицу Лео он явно читал, что тот готов убить его прямо сейчас, и будет при этом несказанно счастлив, а потом его «счастье» выльется на Дани. Марко решил не рисковать.       Даниэль наблюдал за всем происходящим с нескрываемым страхом, но естественно, не за себя.       — Хорошо. — Марко принял единственно правильное решение, за что Даниэль был ему безгранично благодарен. Он демонстративно скинул с себя одеяло и пошёл собирать свои вещи по комнате, чувствуя острый взгляд в спину. Он почти прожигал его насквозь. Он наскоро оделся, приблизился к Дани и обнял его, притягивая за талию и страстно поцеловал.       — Я все равно заберу тебя отсюда, — так, чтоб не слышал Лео.       Лео едва сдержался. Он был готов свернуть этому малолетнему хамлу шею! «Ах, если бы ты не был сынком Ангела, ты точно не ушел бы отсюда живым!» «Заберу тебя отсюда.» — эти слова засели в голове Даниэля гвоздем.       Поцелуй был смазан смущением перед Леонардо. Да, он бы и рад был пуститься на край света с Марко, но тут его еще кое-что держало. Несколько раз уже думал, что ищет то, чего не существует, и все же что-то внутри, может быть чутье, подсказывало, что все это время он искал не в тех местах. И только это все еще держало его в доме Тасканьо, только ради этого он терпел излишнюю навязчивость «дядюшки».       Даниэль грустно опустил ресницы.       — Увидимся, — шепнул он и подал Марко его куртку.       — Это навряд ли. Уж я об этом позабочусь, — отчеканил Леонардо.       — Простите, но это не вам решать, сеньор. Дани взрослый мужчина, и он не ваш сын. Дани, проводи меня, пожалуйста.       Даниэль ощущал сейчас опасную силу, которой обладал Тасканьо, и знал, что, если тот решится направить ее против Марко или своего же собственного племянника, случится непоправимое. Почему раньше он так не ощущал этого? Всегда был под защитой, и не за кого было переживать. Взгляд глаза в глаза Даниэль с Леонардо не выдержал, первым сдался, отведя взгляд в сторону.       — Конечно, идем.       — Оденься для начала. — Леонардо поддел носком тапка пижаму Дани, швыряя её ему под ноги. Даниэль наскоро облачился.       — Позвольте пройти. — Марко в наглую подошел к стоящему поперек их дороги Тасканьо.       — Изволь, — сухо кинул Лео и пропустил мальчишек мимо себя, жестом заставляя охрану последовать его примеру, однако, едва они спустились вниз и проследовали в сторону парадной двери, Лео поманил к себе самого крупного из своих людей, — вызови ко мне Алессио. Срочно.       Даниэль проводил Марко до выхода. Он замешкался, когда Марко открыл дверь. Он потянул его за рукав куртки и потянулся к самому уху.       — Я тоже тебя люблю, — прошелестел он и зарделся. Марко расплылся в довольной улыбке.       — Позвони мне, когда будешь дома… нет, погоди, я лучше сам тебя отвезу. Да, подожди минуту я накину что-нибудь! «Хоть на день отсюда, чтобы не слушать очередные упреки от Лео. Не позволит. А по какому праву? Марко черт возьми прав! Я взрослый самостоятельный человек!».       Он как раз увидел, как на лестницу вышел Леонардо. Нет, пожалуй, он поедет прямо так, в чем есть, если он поднимется в комнату, он оттуда уже не выйдет. Это он понял сразу. Он вдохнул поглубже, набираясь храбрости и произнес не своим голосом:       — Лео, я уезжаю до завтра с Марко, раз уж в ТВОЕМ доме мне не дозволено вести личную жизнь.       Тасканьо не спорил. В его голове уже все сложилось в определенный план. Марко осталось недолго докучать ему и его племяннику, и никто, даже сам вездесущий Канторини, не сможет помешать ему.       — Как пожелаешь, — процедил он сквозь зубы, — только советую все же посетить венеролога… на всякий случай, мало ли с кем он до тебя якшался, — это было последним камнем, пущенным в Марко. Тасканьо напоследок сцепился взглядом с Марко, а потом демонстративно удалился к себе в комнату, ожидая прибытия Алессио.       — Идем! — Марко был счастлив.       Он гнал по ночным улицам Палермо так, словно за спиной у него, кроме льнущего Дани, были еще пара крыльев. Сердце колотилось как сумасшедшее, однако, подъезжая к своему дому, он вдруг вспомнил про Эстель. «Вдруг она еще там? И как провести его внутрь, когда там дежурят люди Арно?!»       Они вошли так же, через гараж. Потом минут пятнадцать ждали удобного момента, когда человек Арно отвлечется, чтобы проскользнуть на лестницу. На их удачу, квартира тоже была пуста. Шпионский детектив. Но Данька был рад, ему так нравился их маленький заговор, этот бунт! Он наконец начал понимать, что он жив.             Их радушно встретила Чеза. Крутясь меж ног Дани, она стала зазывать их на кухню. Про Эстель Даниэль почему-то даже и не вспомнил, до тех пор, пока не увидел кружевной лифчик, небрежно накинутый на ручку кресла. Вот тут-то его самолюбие и поколебалось.       — Эстель должна вот-вот вернуться, наверно. Что ты ей скажешь? «Интересно, до того, как прийти ко мне он спал с ней?». Дани взял Чезу на руки, чего та не особо любила, однако, в этот раз притихла ненадолго и даже замурлыкала. «Какая разница… ревную… ужасно ревную. С ней он такой же страстный? Нет, я больше не хочу его делить ни с кем. Или она или я! Пусть выбирает. Пусть сейчас же позвонит ей и скажет, что меж ними все кончено! Что у него есть я! Да! Чтобы ее личико вытянулось и сморщилось от удивления и злости!». Губы его злобно растянулись, самодовольно представляя себе эту картину, — наверно нужно ей позвонить, не хотелось бы, чтобы получилось, как с Лео.       — Она не вернётся. По крайней мере не сегодня, — Марко хорошо знал Эстель, ей сейчас надо было побыть наедине с собой и понять, что она вспылила, потом она заявится, как ни в чем не бывало, зная, что Марко не станет держать обиду и ей легко удастся помириться с ним, занявшись сексом. Марко запер входную дверь, но это было скорее предосторожность против людей Лео.       — Ты не голоден? — заметив атрибут нижнего белья Эстель, и косые взгляды Дани в его сторону, Марко сгрёб его и шустро запихнул под подушку дивана, — я готов съесть лошадь.       — Нет. Не голоден. — Мрачновато ответил Даниэль, отпустив пригревшуюся Чезу. Его не устраивал ответ Марко. «Вернется, но не сегодня. Вернется, когда меня тут не будет и тогда не упустит шанса соблазнить его. Он не устоит, ведь неизвестно, когда мы еще встретимся. »       — Марко, я бы не хотел, чтобы наши отношения… «отношения? ну да, он сказал мне что любит. После этого, обычно начинаются отношения, так ведь?» — он кончиками пальцев выудил бюстгальтер, словно это было нечто грязное, после чего демонстративно донес его до мусорного бака на кухне, — чтобы что-то было неопределенно в наших отношениях, понимаешь? — крышка мусорного ведра захлопнулась, скрывая ненавистную вещицу в своих недрах.       Марко вскинул бровь, но промолчал.       Данька продолжил:       — Если мы теперь вместе, то у тебя больше никого не будет, ясно? — он подошел к Марко, обнял его, серьезно посмотрел в любимые глаза.       — Ясно.       — Запомни. Я не смогу простить измену. И если раньше я просто ревновал, то теперь буду уничтожать всякого, кто захочет тебя у меня украсть, даже без твоего на то желания. А если ты не уверен, что готов быть только со мной, то скажи мне это сейчас. Я не шутил, говоря, что люблю. — Этому разговору, он придавал огромное значение, словно это было единственной оставшейся чертой, преодолев которую, он сможет быть бесконечно уверен в Марко.       — Я тоже. Я знаю, что ты не шутил, — слово «отношения». Марко боялся его, ведь это означало начало чего-то серьёзного, большого, чего у него никогда не было и чего он так долго избегал, боясь повторить судьбу своих родителей, не сумевших защитить самое дорогое. Дани стал для него больше чем увлечением, чем любовник или друг. Он чувствовал странную, необъяснимую привязанность к нему, но и страх вдруг потерять его. Это любовь. — Я готов быть только с тобой и принадлежать только тебе, — он сам не понял, как произнес это, немного растерявшись от прямоты собственных слов и мыслей, он смущенно улыбнулся, — дай мне немного времени, чтобы понять свое счастье, и объясниться с Эстель. И если тебя так тревожит был ли я с ней эти дни, пока мы были в разлуке, то я скажу — нет. Между нами ничего не было.       — Хорошо. — Большие карие глаза засветились изнутри счастьем, мягкие чувственные губы прильнули к лицу Марко с благодарностью. Даниэль верил ему, впервые за долгое время, увидев возможность будущего, то, ради чего можно и нужно жить.       В эти оставшиеся несколько часов, казалось бы, подпорченной визитом Тасканьо ночи, они успели нагнать все упущенное.       К утру, утомленные нежностью, они заснули в одной постели, не размыкая объятий до самого обеда, когда Даниэль с неохотой вынужден был вернуться в дом Тасканьо, чтобы осуществить задуманное именно в этот день, а после…       Но не будем забегать вперед.       Днем, Марко скрепя сердце проводил Дани, сунув ему в карман запасной ключ от своей берлоги. Данька был на седьмом небе от счастья.       Нужно было видеть, как вытянулись лица тюремщиков Марко, когда он вышел из лифта в обнимку с Даниэлем, а потом, сажая его в такси, наклонился и жарко поцеловал в губы на глазах у всех, включая охреневшего таксиста. * * * Он весь день был сам не свой. Что-то засело в его голове и не давало покоя. Грядущий разнос от отца и разговор с Эстель и скандал, который та наверняка закатит, не так волновал его, как то, что сегодня Дани вернётся в тот дом. Марко сомневался, что ему удастся ещё раз проделать свой фокус с проникновением на виллу. Он очень волновался за Даниэля. Тяжесть на душе не давала ему сосредоточиться на работе в полной мере, за что он то и дело получал тычки от Паоло.       — Слушай, поезжай уже домой, на тебя жалко смотреть, — ворчал испанец, отнимая у него инструменты.       — Я в порядке.       — Заметно. С Эстель посрались опять? Марко и не думал о ней, но, не желая раскрывать истинную причину своего состояния, он молча кивнул.       — Бабы, Мама миа. Все беды из-за них! — понимающе всплеснул руками Паоло. — Иди, поешь и хлебни пивка. Станет полегче. Ничего, помиритесь. Иди.       Марко ничего не оставалось, как послушаться и сделать перерыв.       До конца смены оставалось около двух часов, когда телефон вдруг заверещал. Пришло сообщение от Даниэля:       «Привет. Жду у тебя дома. Приезжай скорее, это очень важно. Только не звони, это не телефонный разговор».       Внутри как-то нехорошо кольнуло. «Началось» — подумалось вдруг.       Марко рванул домой, но каково же было его разочарование, когда он обнаружил, что Дани в квартире не появлялся: все вещи были на своих местах, все как они оставили утром, хотя входная дверь была открыта; еще одной странностью было полное отсутствие людей, которых приставил к нему Арно.       Его начала поедать тревога и он набрал номер Дани, но тот не ответил, несмотря на его настойчивость. Он запаниковал.       — Что за хренотень? Возьми же трубку!       Марко никак не мог смириться с гудками, но что-то тяжёлое ударило ему по затылку. В глазах резко потемнело, но перед тем как потерять сознание, он увидел лицо крепкого лысого мужчины, которого видел ранее. Слабея, он ухватился за галстук напавшего на него мужика, сдавливая его шею до хрипа. А получив второй удар, уже по лицу, он растянулся на полу безвольной марионеткой, которой обрезали нити.       — Гадёныш! — Алессио тяжело вздохнул, ослабляя ворот, ткнул лежащего ботинком в живот, дабы удостовериться, что тот наконец-то угомонился. «Вывези его и развлекись» — эти слова Леонардо давали ему добро на любые действия относительно мальчишки, но к его досаде, внизу его видел старикан портье. «Хотя кто поверит старому маразматику?»       Мужчина взял Марко за ногу и поволок в ванную.       Тело бесчувственного юноши было положено в ванную с заткнутым сливом воды.       — Не будешь больше лезть, куда тебе не следует, малыш. — Присев на корточках у края ванной, бугай слушал, как шелестит вода.       Тёплая влага быстро заполняла пространство вокруг Марко, поднимаясь, по его телу всё выше, поглощая сперва ноги, потом бёдра, и остановилась только когда дошла до уровня груди.       — М… Не хватает маленького штриха.       Алессио сгонял на кухню, а когда вернулся, обнажил запястья Марко и полоснул по ним ножом наискосок, бросив нож в окрасившуюся алыми облачками воду.       — Addio! (Прощай!) — Алессио взлохматил Марко волосы и прикрыл дверь в ванную.       Когда Марко приоткрыл глаза, вокруг было темно. Темно и холодно, во всём теле образовалась сильная слабость и лёгкость одновременно. Он словно парил.       — Да…ни.       Он попытался пошевелиться, но сознание ускользало куда-то в темноту, сквозь которую он слышал отдалённое протяжное мяуканье. * * * Даниэль приехал на Виллу Тасканьо только к вечеру, он не хотел с ним видеться, но тот встретил его чуть ли не у порога.       — Buona sera. (Добрый вечер.) Нагулялся? — Леонардо словил парня за рукав, хотя тот планировал пройти мимо него без единого звука.       — Я должен отчитываться перед тобой? — Даниэль почувствовал крепкую хватку, из которой просто так высвободиться не получилось бы.       — Нет, но я ждал тебя, чтобы поговорить. Сходи в душ, вымойся как следует, и я буду ждать тебя в моем кабинете, — ноздри Тасканьо раздулись как у зверя, когда он полной грудью вдохнул запах Даниэля, огибая его со спины, проходя к лестнице. Даниэль молча наблюдал за странным поведением дяди, от его жестов по коже пробегал холодок. Но Лео пригласил его туда, куда Дани пытался попасть все это время, что был здесь. Место, ключ от которого Леонардо всегда носил с собой. Упускать такую возможность было нельзя.       — Хорошо. Через полчаса.       После душа, он одел свежую футболку, свободные джинсы и не без содрогания направился в кабинет Леонардо.       Дверь была приоткрыта, из окон веяло теплым вечерним ветерком. Лео восседал в своем кресле, напоминавшем чем-то средневековый трон, и задумчиво курил сигару. Жестом он указал Даниэлю на кресло напротив себя, но тот решил постоять, а точнее медленно обойти комнату, и как бы ненавязчиво осмотреться.       — Никогда здесь не был. Вот значит где ты обдумываешь свои темные делишки.       — То, что я делаю, я делаю на благо Клана и тебя, мой мальчик, — парировал его колкость Лео, выпуская струйку дыма и скидывая пепел в золотую табакерку, — рад видеть тебя снова дома.       — Это не мой дом.       — Мы семья, мой дом — твой дом.       Лео отложил недокуренную сигару и сплёл пальцы рук, подаваясь к Дани через стол, всей позой показывая, что он всецело обращен к Дани и его вниманию.       — Я хотел поговорить с тобой, Даниэль. И думаю, ты знаешь, о чем. О ком.       — Догадываюсь. Но ты должен понимать, что это бессмысленно. «Остаться бы здесь одному, хоть на несколько минут…» Я не маленький мальчик, чтобы читать мне морали о пользе презервативов и неестественности моей вдруг открывшейся гомосексуальности.       — Дело не в этом, Дани. С кем ты спишь, с мужчинами или с женщинами — это твоё личное дело, да и сейчас этим мало кого удивишь. Все упирается в твой выбор. Из тысяч жителей Палермо твой выбор пал именно на этого юношу, но ты должен знать нечто, касающееся его.       Даниэль остановился.       — Я знаю о нем все, что мне нужно знать.       — Пойми, я пытаюсь уберечь тебя. Вы не можете быть вместе. Этот юноша не для тебя.       — Что значит не для меня? Кто же, по-твоему, для меня? Я помню, как ты относился к Камилле, к нашему союзу с ней. Мне кажется, ты слишком меня опекаешь, накидываешься на любого, кто приближается ко мне, кого я подпускаю ближе, чем случайного знакомого. Почему?       — Я желаю для тебя лучшего. — Лео поднялся и подошёл к племяннику, положил ему руку на плечо.       На лице его отразилась озабоченность и искренняя забота, потом они сменились смущением, он словно не решался сказать нечто очень важное, искал нужные слова, но потом все же нашел в себе силы и сжал плечо Дани.       — Дани… мальчик мой, я не хотел говорить тебе правду, но все зашло слишком далеко, и я не могу смотреть на все это сквозь пальцы. Я слишком люблю тебя. Я знаю совершенно точно, что именно Марко Конти убил твоего отца и твоего лучшего друга. Я обладаю доказательствами против него. Этот человек — монстр, который разрушил твою жизнь! А теперь взялся и за тебя, за твоё сердце! И он не пожалеет тебя, а использует и выкинет как ненужный мусор.       Все эти «новости» были уже известны Даниэлю, но было кое-что, о чем он не знал, и именно это выразило неподдельное удивление в его чертах.       — Ты обладаешь доказательствами? Откуда? Почему я не знаю об этом до сих пор? А вот такой реакции Леонардо не ожидал. Он ждал изумления, шока, криков, всплесков рук, слёз, но Дани был на удивление спокоен, даже любопытен. «Он уже знает? Откуда?! Как он мог узнать? Неужели этот щенок уже успел напеть ему свою версию событий?» Лео взял себя в руки и ничем не выдал своего глубокого смущения. Напускная бравада и самоуверенность сыграли свои роли, Лео снова взял ситуацию в свои руки.       — Мои люди провели свое расследование. Ужели ты думал, что я оставлю это страшное преступление тупым и нерасторопным карабинерам?! Конечно, нет! Я все узнал сам, но долго не решался донести до тебя истину, правда могла шокировать тебя, выбить из колеи. Доказательства причастности этого мальчишки к делу так же неоспоримо, как то, что мое имя — Леонардо Тасканьо. Чтобы ты окончательно мне поверил, я могу показать тебе некоторые из них.       Он подошёл к большому книжному шкафу, и быстрыми движениями тонких пальцев отсчитал нежный корешок книги в кожаном переплете. Толстое издание перекочевало в его руки, он раскрыл книгу и вынул из неё стопку фотографий и какие-то бумаги, испещренные мелким неровным почерком. Он протянул все это Дани.       — Тут отчет экспертов. На арматуре и проводах, есть едва заметные следы его крови. Видимо поранился, когда пристраивал взрывное устройство на машину, которую подарил твоему отцу Канторини. «Смотри, любуйся на своего героя!» — А накануне Арно — прихвостень Ангела, приезжал к нему в мастерскую. Они договаривались об оплате. Большие деньги… Они были переведены на счет Конти в тот день. Наверняка вознаграждение за устранение Гатто.       Даниэль примолк, быстро пробегаясь по строчкам отчетов. «Деньги…об этом он мне не говорил…капли крови, конечно, его ведь избили. Эти бумаги мне тоже нужно забрать.»       — Это все? Недостаточно убедительно. Похоже на ложь. Следы, кровь…все это если и было, то после взрыва это все неразличимо, машина горела как факел. — Даниэль нахмурился.       — Хорошие эксперты найдут что угодно, даже в пепле. — Лео упивался. — Я понимаю, тебе трудно принять истину, но ты должен быть сильным, — он обнял его, — я помогу тебе, мы заставим Конти заплатить за его преступление. Он ответит за все. «О да, он ответил за все и за всех. Уже ответил. Алессио знает свое дело.»       — Нет! — Даниэль оттолкнул Лео. До сих пор он не мог четко решить, сказать Леонардо о том, что он знает или играть возмущенного расстроенного маленького племянника.       — Это… — он доплелся до кресла так, словно ему стало дурно, упал в него как тряпичная кукла. — Как? Заставим заплатить? Лить кровь дальше? Но он человек Канторини, если ты убьешь его, то разверзнется открытая война. Наши люди и так постоянно конфликтуют с людьми Ангела. Тебя убьют, как и моего отца, потом меня, Тони. Нет. Это нужно прекратить.       Даниэль уложил лицо на ладонь, во второй все еще сжимая бумаги, которые дал ему Тасканьо. Истинное беспокойство вызывало иное. Что у Лео есть еще козыри в рукаве, что он в самом деле причинит Марко вред. Что с этим делать? Как остановить своего кровного родственника, чтобы он не убил самого любимого человека на земле? Все это походило на одно чудовищное безумие, перед которым Даниэль казался всего лишь крошечной пешкой.       — Не думай об этом, все теперь уладится, — вышло несколько слащаво, Лео снова взялся за сигару, — предлагаю тебе уехать на денек другой, отвлечься от этого всего, развеяться, подумать.       — Пожалуй. А что ты будешь делать в это время? Ты все время говоришь мне не думать о том, об этом… так же поступал отец, и в итоге я ничего оказывается не знаю! — Даниэль начинал злиться, — но я больше не ребенок! Мне пора вникать в ваши дела, в дела моего клана, во главу которого я должен встать! И я не хочу быть марионеткой в руках подчиненных! Что ты задумал, что ты с ним сделаешь?       — Что ж, твоё право. «Вот завелся. Дон — недопырок» Ты уже не ребёнок, как ты справедливо заметил. Если хочешь — сам решай его судьбу. Ты теперь знаешь правду и сам распорядись ею на свое усмотрение. Я лишь предложил тебе свою помощь, не стоит злиться.       — Если исходить из твоих слов, то он лишь исполнял приказ. Если кого и стоит устранить, то это заказчика. Канторини. Мне нужно подумать, нельзя спешить. «Как мне его отсюда выпроводить?»       — Можно я останусь здесь ненадолго один, еще раз посмотрю твои бумаги и подумаю? Здесь хорошая атмосфера для размышлений.       Лео колебался. Ему не нравилась эта идея, слишком рискованно было оставлять мальчишку в кабинете, где было многое из того, что он не желал выносить на свет божий, однако его тайники были слишком хороши, чтобы сопляк смог нечаянно или намеренно что-то найти. Хочет побыть один — ради бога. Тем паче, что он думал позвонить Алессио и узнать, как там дела. Он должен был вернуться ещё четверть часа назад, но все никак не перезванивал. Лео начал волноваться за реализацию своего плана.       — Конечно. Располагайся. Выпивка в баре… вот здесь, — он нажал кнопку на оси большого напольного глобуса, выглядевшего точь-в-точь как если бы ему было лет триста. Крышка-колпак открылась, являя взору хороший выбор сицилийских и французских вин. Лео удалился, прикрыв за собой дверь.       — Следите за ним. Если надумает куда-то ехать — поезжайте следом. Не упускать из виду ни на минуту. Ясно?!       Двое в костюмах, до сих пор стоявшие у лестничного пролета, дружно покивали и подошли чуть ближе к двери в кабинет.       Леонардо спустился в холл, и убедившись в том, что его никто не слышит, набрал номер Алессио.       Как только дверь за Лео прикрылась, Даниэль рванулся, как сорвавшаяся с цепи собака. «Где он мог скрывать самые мерзкие тайны? Тайники за картинами? Потайные лазейки в полу?» Он осмотрел и простукал их все, но ничего не нашел. Пол повсюду покрыт гладким паркетом и застелен массивными коврами. «Книги!»       Эти бумаги с отчетами он достал в одной из книг. Но здесь, на полках умещалась целая мини библиотека, при том, что Даниэль никогда не видел Леонардо за чтением каких-либо книг, кроме газет и биржевых сводок.       Даниэль принялся суматошно перелистывать книгу за книгой. Но их было не счесть.       — Дохлый номер… здесь нужно рыться неделю! — он разочаровано выдохнул и устало оперся о статуэтку орла с распростертыми крыльями, расположенную на столе. Что-то щелкнуло и крылья орла опустились как надломленные. Тихо шурша, из-под крышки стола выехала полая панель. Даниэль нагнулся, чтобы рассмотреть, что в ней находилось.       Свой пистолет он узнал сразу. Тот самый, который Лео забрал у него. Под ним лежала небольшая книжечка в темно-коричневом кожаном переплете. Пистолет он оставил на месте, а вот книжечку открыл. «Л.В.» — было выгравировано на ней.       «Нашел!»       Что он почувствовал в этот момент? Горечь, страх перед тем, что он мог там прочесть, доказательство слов Морелло и Канторини. Его собственный дядя убил Гатто, лишил его семьи. Но наличие дневника, точно доказывало причастность Лео к убийству Луциана. Дани сглотнул и оглянулся на дверь, прислушался. Было тихо. Сердце в груди колотилось как бешеное.       Он пролистал несколько страниц и наскоро перешел к последней записи. «12 ноября 21:50 Я больше не имею сомнений на счет Тасканьо. Эта мерзкая гадюка выстроила отличный план по устранению Гатто. Мастерски запугав сына Франческо, он вынудил его установить взрывное устройство в машину, которую мы подготовили в подарок для Канторини. Тем самым он не просто создал видимость причастности Канторини к убийству Гатто, но и сам того не зная, сделал причастной самую близкую к главе часть семьи. Хорошо, что Марко додумался сообщить об этом Арно, а у того хватило мозгов донести все мне, прежде чем ехать сразу к Дону. Тасканьо хватило наглости заявиться на похороны в той самой машине, на которой его люди наведывались в мастерскую Марко. О, я очень хорошо запомнил его черный «Мерседес» с подбитой фарой, которая так раздражающе мигала. К взрыву на прямую причастен и Алессио — правой рука Тасканьо. Марко слышал его имя от тех, кто принудил его взяться за работу. Тасканьо расчистил себе дорогу к власти почти гениально. У него лишь один просчет — Марко. Если бы он не оставил его в живых, никто бы никогда не узнал про его махинации. Мерзкий сукин сын! Сегодня я встречаюсь с Лео, но только для того, чтобы расставить все точки над i. Ну, может быть, удастся развлечься с ним в последний раз. При всей своей предательской натуре, он весьма искусен в «утехах». 22:20 Вот и все. Мне удалось разболтать Леонардо. Его просто распирает от гордости за содеянное. Запись разговора более чем красноречива. Надо как можно скорее передать её Франческо. Поразвлечься не получилось. Лев испортил мне все настроение, пришлось его выгнать. Меня тревожит вся эта ситуация, радует только одно — уже завтра этого подонка не станет. Марко с Арно уже на пути сю…» — дальше запись прервалась неразборчивыми каракулями и чернильным пятном.       Даниэль стоял как вкопанный. Вот и все. Все было правдой. Все это время убийца был у него под боком, а Дани всецело ему доверял. Он заботился, делал скорбящий вид, говорил о мести… и все это было только искусной игрой!       Дани закрыл дневник, пытаясь сообразить, что делать дальше. И только теперь до него дошли слова, которые так уверенно вывел в дневнике Луциан — «мастерски запугав сына Франческо…» «Марко …сын Канторини?! Не может быть! Почему он не сказал об этом? Почему скрыл?! Камилла тоже никогда не говорила ни о каком брате, кроме двоюродных».       Все перемешалось в голове танцора, его мысли бойко отплясывали «Кан-кан», в глазах мутнело от нарастающей ярости.       Пистолет, который он некогда купил, с единой пулей для убийцы отца, теперь как по волшебству вновь оказался в его руках. Он уверенно взвел курок, и убрав дневник под футболку за пояс джинс, направился к Леонардо, чтобы в последний раз взглянуть в глаза предателя и выпустить пулю ему в лоб.       — ЛЕО! — кричал он, сбегая по лестнице в холл. Охрана, что стояла у дверей, переглянувшись, ринулась за Даниэлем.       — Дани? — Леонардо встретил племянника в гостиной, как ни в чем не бывало. В это время он как раз закончил разговор с Алессио. Новости о Конти его порадовали, но наставленное на него дуло пистолета в руках Даниэля все же заставило понервничать. Правда, ненадолго. Когда он понял, что это то самое оружие, оставленное в тайнике, он сразу догадался что к чему. «Он прочел дневник. Немного не по плану, но так даже лучше.»       Охрана остановилась за спиной Даниэля в ожидании приказа своего Босса.       — Я все знаю, ты лживая тварь! — рыкнул Даниэль. Тело его дрожало от гнева.       Он не думал о том, насколько разумны его действия, разум вообще отошел на дальний план.       Тасканьо сделал несколько спокойных шагов навстречу племяннику.       — И ты решил меня убить? Хватит смелости? — самодовольно улыбнулся Леонардо, — давай я помогу тебе.       — СТОЙ НА МЕСТЕ! — ревел Даниэль, срывая голос в хрип. Люди Тасканьо хотели было ринуться, чтобы скрутить мальчишку, но Лео остановил их. Зачем мешать его веселью?!       — Ты сопливый свистопляс, скоморох, дурак, а с недавнего времени еще и шлюха «Лимите». Все что угодно, но не убийца и уж точно не достойный продолжатель традиций «Короны», — спокойно продолжал Лео, приблизившись к нему настолько, что дуло пистолета уперлось ему в лоб, — а твой отец был иного мнения о тебе. Но он ошибался, у него не хватало духа признать, что его кровный и горячо любимый наследник, ни на что не способен, кроме как вертеть своей задницей.       Даниэль слушал, но почти не слышал его, сейчас его рука словно срослась с рукоятью пистолета. Стоит только дрогнуть пальцу на курке, и эта змея навсегда исчезнет с лица земли. Рукоять стала горячей, ему казалось, она почти обжигала руку. Но более всего корежило то, что Тасканьо даже не пытался оправдаться, что он не ищет доводов своей невиновности. «Прекрати! Скажи, что все это ложь! Что Луций всего лишь сочинил…скажи, что это козни «Лимите»…что не ты, что Канторини убил отца!!! Так не должно быть!»       — Что же ты медлишь? Все это время ты жил чувством ненависти и желанием мести. И вот все в твоих руках, я перед тобой. Тот, который убил твоего никчемного отца. Не верится? — Лео с прищуром всмотрелся в блестящие, почти черные глаза Даниэля, его дрожащие губы, — тогда, давай я еще кое-чем тебе помогу решиться. Твой благоверный. Тот самый, которому ты так охотно подставлялся, прямо сейчас испускает, а может, уже испустил дух.       — Что? — растеряно шепнул Даниэль. Леонардо от души рассмеялся.       — Да-да, моя рука никогда не дрожит перед виском врага. В этом, мой мальчик, твоя основная слабость.       Последняя капля и указательный палец Даниэля нажал на курок, послышался глухой звук, как щелчок выключателя, а Леонардо, как и прежде стоял перед ним с самодовольной мерзкой улыбкой, которая лишь на короткий миг окрасилась удивлением. Парень попытался еще несколько раз выстрелить, но слышалась осечка за осечкой. Лео молча кивнул охранникам схватить Даниэля, и в считанные секунды тот уже был скручен. Он чувствовал себя в необъяснимом кошмарном сне, обессиленный попытками понять и поверить, он смотрел на Тасканьо как на сущего дьявола в человеческом обличие.       — Хм. И все-таки в тебе что-то есть. Я не думал, что ты решишься. Но ты глуп, если думал, что я стал бы стоять перед дулом заряженного пистолета, если бы он был действительно заряжен. Теперь ты все знаешь, и все будет проще между нами.       — Паскуда! — прошипел Даниэль, — я убью тебя, тварь!       — Конечно, мальчик мой. Убьешь, если тебе наплевать на жизнь твоего возлюбленного, — он с задором наблюдал за сменами реакций Дани, его по-настоящему забавляло причинять тому муки. Это было нечто новое, но жутко приятное для этого чудовища.       — Что с Марко?! — выпалил Даниэль. — Что ты с ним сделал?!       — Жив твой недоносок. Пока что жив, — безразлично сообщил Тасканьо.       — Ты не посмеешь причинить ему вред! — Дани дернулся в руках охраны и из- за пояса его выпал злополучный дневник Виничетти.       — Ха, какой ты наивный Даниэль. А знаешь… Я бываю щедр, — Лео поднял книжку с пола и с каким-то непонятным наслаждением прошелся кончиками пальцев по кожаному переплету, — Луций был хорош, таких редко встретишь, — Лео хищно облизнулся, затем приблизился и мягко провел ладонью по щеке парня. Даниэль отвернулся.       — Давай договоримся. Ты будешь послушным племянником, который будет молчать обо всем, что узнал или еще узнает, а я не трону твоего Конти, точнее оставлю его в живых. Вы больше не будете вместе. Ты скажешь ему, что меж вами все кончено. Лео отстранился.       — Блэк-джек кастрирует тебя, когда узнает. А потом растерзает на куски и тебя и твоих шакалов. Даниэлю было плевать на то, что с ним сделает этот зверь, но все его страхи сейчас были обращены к Марко.       — Ах да, Тони, наш старый добрый друг. Он должен наблюдать счастливое семейство, как ты понимаешь. «Тем более, что наблюдать ему придется не долго.» Ты должен быть разумным и послушным мальчиком. Единственный промах и Марко не станет.       — Откуда мне знать, что ты уже не убил его?!       — Разумно. — Тасканьо достал мобильный телефон и набрал номер. — Алессио, ты еще там? …       — Он еще жив? Отлично, планы изменились. Вызови этому недоноску скорую, а сам уходи оттуда.       «Скорую???» — Даниэль попытался вырваться из хватки охранников, но бесполезно.       — Что ты с ним сделал?! — взревел Даниэль.       — Ничего особенного, — Лео убрал мобильник в карман пиджака, — всего лишь предупредил и дал второй шанс. И тебе тоже, мой птенчик. Надеюсь, ты меня понял. Он жив, пока ты будешь послушен.       — Паскуда!       — Тише, тише, не переживай так. На днях я разрешу тебе позвонить ему. Заодно сообщишь о том, что твои интересы относительно него сменились и он тебе больше не нужен. Уберите его отсюда. Пусть посидит у себя в комнате, поразмыслит, успокоится. И глаз с него не спускать.       Даниэлю казалось его высосали, выкачали всю кровь до капли и оставили пустым сосудом в глухой пустыне. Все, чем еще жил и дышал сейчас — это возможностью однажды услышать Марко, знать, что он жив.