СИЦИЛИЙЦЫ

      — Марко… Маркооо…       Он услышал своё имя, но никак не мог понять, кто его зовет. Откуда доносится этот приглушённый звук. Или ему это лишь показалось. Был то Паоло, или Дани, он не знал. Голос был так далеко и отзвуки музыки. Нежная и немного грустная мелодия коснулась его слуха, а потом кто-то снова позвал его по имени и мягкая нега забытья, кутавшая его в своей сонной колыбели, стала отступать, уступая место гулу и адской головной боли. Не без труда, Марко поднял свинцовые веки. По глазам больно полоснул свет, хотя в комнате, где он сейчас находился, горели от силы один- два приглушенных светильника. Сперва Марко никого не увидел. Комната казалась пустой. Его окружали тяжелые ткани, преимущественно зеленых тонов, вычурно дорогая мебель, массивные золоченые рамы картин, облепивших стены. С высоченного потолка струился водопад хрустальной люстры, преломляющий гранями все цвета радуги.       Чье-то худое лицо в облаке темных кудрей, склонилось над ним.       Он не сразу узнал его, а когда черты потихоньку прояснились, Марко часто заморгал и предпринял попытку сесть, но сил в теле не было даже на то, чтобы приподняться. Как подкошенный он рухнул обратно на подушки.       — Успокойся. Ты в безопасности. Все хорошо. Лежи смирно.       — Сеньор… Дон Канторини. — Язык едва шевелился. Марко с трудом узнал собственный голос.       — Я сказал — лежи.       — Как я…       — Попал сюда? Ты на моей Вилле «Дольче Вита».       Канторини сложил руки на груди. Марко не мог не заметить, как тот осунулся и постарел. Синяки под глазами, словно он не спал ночь, впалые щёки и непонятная дрожь в голосе, чего раньше никогда не наблюдалось. Манера общения Ангела со всеми была одинаковой — надменное превосходство.       — Тебя сюда привез Арно. — Ангел долго и пристально смотрел на Марко, потом добавил, — двое суток назад, — и предупреждая ненужные вопросы, которые уже хотели сорваться с уст юноши, он жестом упредил его от малейшей попытки, — ты был на волосок от смерти. Если бы Арно не подоспел вовремя… Марко, я не знаю, что-толкнуло тебя сделать это, но впредь, воздержись от подобных глупостей. Марко непонимающе смотрел на него. «О чем он говорит? Какие еще глупости?»       — Я не понимаю. Что случилось?       Канторини посмурнел, казалось, в его голове промелькнула какая-то мысль, терзавшая его. Он подсел к Марко на постель, отстранённо смотря на юношу.       — Хм. Что вообще ты помнишь?       Перед глазами Марко пронеслись события последних нескольких дней: разговоры, лица, чувства, все. Он вспомнил, как пришла смс от Дани и как он примчался домой, но его там не оказалось и потом все было как в тумане.       — Вслух.       Ангел словно читал все что отражалось на его лице.       — Кто-то был у меня дома. Дверь. Она была открыта. Я думал это…       — Кто?       — Моя бывшая девушка, Эстель, — соврал Марко.       — Дальше.       — Не знаю. Я, кажется, упал. Помню удар по голове, острую боль в затылке, потом вода. Я слышал, как течёт вода. Это… все.       — Так ты не резал себе вены?       — ЧТО? Я? Нет!       — Ты едва не истек кровью. Хорошо еще, что сухожилия на руках целы. — Ангел замолчал. Марко был в шоке от услышанного. Он видел, как напряглось его лицо и руки, как сжались его пальцы, и это напугало Марко. Ещё его беспокоили тугие бинты на запястьях.       — Клянусь, я ничего такого не делал с собой.       — Разберемся.       — Почему я здесь? Почему не в больнице?       Франческо словно не слышал его. Он вскочил как ошпаренный и вышел вон, оставляя Марко в полном недоумении.       Он вдруг подумал о Даниэле. «Где он? Что с ним? Двое суток я здесь. Он, наверное, ищет меня. Мне надо дать о себе знать. И Паоло, наверняка уже хватился меня. Два дня!» * * * Франческо уже решил, что он будет делать. Никто не смог бы ему помешать. Он уже обзвонил всех капо, предупредив о том, чтобы те были во всеоружии. Больше он не позволит этой гадюке угрожать его семье. «Стоило убрать его раньше. Знал ведь, что бесполезная жалость к мальчишке до добра не доведет.»       Канторини уже зарядил последний пистолет, когда ему сообщили, что его ожидает гость.       — Паоло? «Следовало ожидать.» Проходи, но у меня не очень много времени для тебя, извини, — жестом он проводил гостя на летнюю веранду, распорядившись, чтобы им подали виски.       Паоло не мог не появиться возле виллы «Дольче Вита». Когда Марко не вышел на связь в вечер, когда ушёл с работы посреди дня, он начал волноваться. А когда тот не открыл ему, а вместо мальчика к нему вышла перепуганная Эстель, Паоло чуть с ума не сошёл. Он думал, что случилось непоправимое. Он отловил Арно и буквально заставил его привезти его к Марко. Уж кто-кто, а испанец умел нажать на живое. Арно не устоял и поддался на «уговоры», вопреки недовольству Дона, который сейчас был явно не в себе. Итальянец не здоровался, не протянул руки Канторини, он вообще держался очень натянуто.       — Нет, спасибо, Ческо. Я только приехал за Марко.       — Он останется здесь. — Отчеканил Канторини, но несмотря на всю его обычную высокомерную холодность, от наблюдательного Паоло не смогли бы скрыться следы бессонных ночей, гневный, суровый взгляд, и бледность, так портившая обычно красивое, хоть и не молодое лицо Франческо. — По крайней мере, пока я не улажу дела. Здесь моему сыну безопаснее всего.       — Это я уже слышал, — ворчливо настаивал Паоло, — ты мне обещал, что Марко не коснётся твоя грязь. И посмотри, что из этого получилось. Пожалуй, только Пауло удавалось вызвать в Канторини чувство вины или даже стыда.       — Я собираюсь это исправить раз и навсегда. — Голос Франческо стал тише, послышался даже вздох. — Изначально было ошибкой отдалять его от себя. Будь он со мной, до него бы никто не добрался. Не посмел бы даже косо смотреть в его сторону. Но сейчас ни одна муха не пролетит к нему без моего ведома. Ты, конечно, можешь с ним увидеться, но останется он здесь. К тому же он очень слаб, только пришел в себя, — это холодное острое чувство, когда он увидел Марко таким беззащитным, которое вдруг всколыхнуло в нем отеческие чувства.       — Сомневаюсь. Если бы он остался с тобой, сейчас у тебя было бы два Арно. Слава небу, твой сын не стал мерзавцем или наркоманом. Но все же, было заметно, что довод Ангела дошёл до испанца. Он не мог не согласиться с тем, что именно сейчас, Марко безопаснее было находиться именно здесь. Паоло помолчал, поджав губы, потеребил короткую бородку.       — Пока он не встанет на ноги, пусть остается тут, и я останусь с ним. Я буду навещать его когда захочу. Ты же не станешь мне мешать?       — Боже упаси… — впервые Франческо стало горько внутри, что его собственный сын нуждался в обществе Паоло, а не его. Что к нему он относился со страхом, но не уважением, любовью. Впервые он задумался о том, чего сам себя лишил. Конечно, в его жизни была Камилла, но она была вторым ребёнком, от женщины, которую он так и не смог полюбить также сильно, как мать Марко, на которую тот был так похож.       — Паоло… есть ли у меня шанс когда-то стать для него отцом? Вопрос застал Паоло врасплох. Раньше он не видел Франческо таким озабоченным и ранимым. Он не шутил, не ёрничал, он был весь пропитан тоской и болью, весь как на ладони и это тронуло сердце старика. Он подошёл к Ангелу, заглянул ему в лицо.       — Он много лет был убеждён, что его отец погиб вместе с матерью в тот день. Он его очень любил. Кем ты станешь для него завтра, я не могу знать, сейчас ты для него — страх. Но в твоих силах исправить это. Теперь он знает, что он не сирота и рядом родная кровь. Пусть и испорченная. — Добавил он с горькой улыбкой, желая подбодрить Ангела.       — Дай ему набраться сил. С тобой их ему понадобится мно-о-оого. Ладно. Хватит сопли жевать. Проводи меня к нему.       — Мне надо идти. Он наверху, в моей комнате. Тебя проводят. Сегодня я положу конец тому, кто посмел посягнуть на его жизнь. Хотя есть шанс, что и моя жизнь наконец, прервется.       На самом деле, после смерти Гатто, Ангел слишком часто начинал задумываться о том, что и его жизнь подходит к финалу. И хотя он не скупился на телохранителей, он уже поспешил оставить завещание, позаботиться о будущем детей и родных. И хотя об этом никто не знал, включая Арно, своим наследником в сане Главы клана он назначил именно Марко. Об этом знал только Луций, но даже он не осветил эту тайну в своем дневнике.       — Дело твоё. Отговаривать тебя от очередной глупости я не стану. Однако если ты не хочешь, чтобы Марко второй раз хоронил отца, ты вернёшься живым. Канторини только согласительно кивнул Паоло и поспешил по делам, которые не терпели отлагательств.       Паоло не отходил от Марко ни на шаг, игнорируя всяческие его попытки отправить старика домой, отдохнуть. Испанец был непреклонен. Он отвлекал Марко от ненужных мыслей о Даниэле, рассказывал что-то про мастерскую, пытался смешить, но без труда читал на лице юноши глубокое беспокойство. Марко несколько раз пытался выклянчить у Паоло мобильный, но тот упорствовал.       — Тебе надо отдыхать. Он никуда не денется. К вечеру я сам его наберу.       Марко недоумевал. Ко всей этой каше, которую он не понимал, добавилась ещё паника. Он не мог понять причин своего беспокойства, это было даже не связано с покушением на его жизнь, он боялся, что и с Дани могло произойти нечто подобное, а он лежит здесь, в этих хоромах, и ничерта не делает, чтобы помочь ему. А если Дани в порядке, то почему до сих пор не здесь? Ему не составило бы труда найти его. Марко это твердо знал.