СИЦИЛИЙЦЫ

      Волны Адриатического моря тихо шуршали, поглаживая бока яхты «Salpa», неспешно огибавшей южную часть Италии, на пути к Бурано. Свежий морской ветерок и редкие крики чаек, безмятежное райское спокойствие для моряков и двух пассажиров, один из которых заплатил немалую сумму за комфортную морскую прогулку и молчание «извозчиков». Никто из маленькой команды не задавал лишних вопросов, да и пассажиры были весьма молчаливы. Никто из трех членов команды ни разу за два дня не видел, чтобы эти двое перекидывались хоть одним словом друг с другом. Можно было только догадываться, кем они приходились друг другу. Для отца и сына, тот, что был помладше, уж слишком зло посматривал на своего зрелого спутника. Но это было не их дело. За увесистую пачку крупных купюр, им было велено ни коим образом не контактировать и не беспокоить парнишку разговорами или вопросами. Чего уж было проще? Особенно когда парень и сам предпочитал держаться особняком от прочих, проводя большую часть путешествия в своей каюте или на носу судна, странно вытанцовывая, вставив в уши наушники. Кто захочет перекинуться даже простым приветствием с таким странным мальцом?       Второй был не лучше. Все заметили, как плотоядно он взирал на мальчишку, то и дело облизывая губы, когда тот в танце опасно перегибался через парапет, или становился на его край как канатоходец, выделывая немыслимые перевороты и сальто. В тот самый момент, когда Даниэль вырисовывал телом очередную мелодию, изливавшуюся из плеера ему в уши, на вилле Тасканьо творился истинный погром: массивный черный «Джип» буквально раскурочил въездные ворота виллы, а следом за ним на территорию ворвались еще четыре машины, забитые вооруженными людьми Канторини. Из дома посыпалась охрана, а следом раздался свист десятков пуль, и ревущие в панике голоса.       …Крики голодных чаек над косяком проплывающих рыб… Кровь охраны и слуг, смелыми мазками окрашивает полы и стены виллы Тасканьо.       …Брызги волн, ударяющиеся о борт белоснежной яхты… Осыпающаяся облаками пыль и осколки разбитого стекла, переломанная дорогая мебель и картины. И гневный рев Канторини, не нашедшего свою добычу:       — Я УБЬЮ ТЕБЯ МЕРЗКАЯ КРЫСА! КАК ТОЛЬКО НАЙДУ!       А после тишина.       Плавная мелодия завершилась, Даниэль уселся на нос яхты, свешивая ноги и грустно уставился вдаль. Тасканьо хищно улыбнулся, потягивая вино из бокала.

* * *

      — Мы ещё встретимся, Тони? — девушка прижалась к его обнаженной волосатой груди, еще лелея надежду на то, что он ответит утвердительно. К её услугам он прибегал довольно регулярно, иногда баловал шикарными подарками, пару раз даже вывозил по бутикам, где к ней относились как к королеве. Роскошь, золотые побрякушки, деньги, внимание горячего мужчины с дурной репутацией — это не могло не вскружить голову молодой итальянке. Она влюбилась. Но чем больше она хотела видеть его, тем реже он появлялся и все чаще молчал. Они ужинали в ресторане, занимались сексом, а на утро он исчезал, не сказав как всегда ни слова о том, когда появится вновь. А потом за ней вновь пришлют тонированную машину, и она поймёт — Блэк-джек хочет её видеть. И все повторится.       Сейчас же Морелло полулежал на подушках, прикрыв веки, втягивая аромат сигары с оттенки темного шоколада, изюма и кожи. Фабрика El Laguito в Гаване выпустила всего сто коробок таких сигар, сорок сделал лично глава табачного дома Norma Fernandez. Поводом послужило отмечание сорокалетия элитных сигар для миллионеров. Тони, разумеется, не смог удержаться и не порадовать себя любимого.       — Тони.       — М? — дымок сладковатого дыма вырвался из его рта и окутал её лицо. Она отмахнулась улыбаясь.       — Ты любишь меня?       Морелло недоверчиво уставился на девушку. Он ненавидел такие моменты. Вот именно поэтому он раньше менял партнёрш — никаких обязательств, только удовольствие, купленное за деньги и ничего более. Он даже не запоминал их имен. Зачем было утруждать себя? Признаться, он даже и её имени не помнил. Кажется, Лючия… или… Лоренца.       Он глубоко затянулся и снова выпустил клубы дыма. Ни единый мускул на его непроницаемом лице не шелохнулся.       — Нет.       Ответ был коротким и острым как нож. Блэк-джек не церемонился, предпочитал говорить всё в лоб.       — Что?! — девушка привскочила на кровати, не веря собственным ушам. Её больше задевало не «нет», а то, с каким лицом он это произнёс. Словно она для него ничегошеньки не значит. «Ну конечно, я всего лишь кукла для утех! Дура! Какая же я дура!» — Ты предпочла бы чтоб я солгал?       — Нет.       — Тогда не говори глупостей.       — Но я думала…       — Мы взрослые люди, ты изначально знала, что между нами ничего кроме постели быть не может. — Тони начинал раздражаться. Он стряхнул с себя её тонкие руки и встал с постели. Зрелая красота мужского тела заставила девушку ненадолго примолкнуть.       Не вынимая сигару изо рта, он стал одеваться.       Её вдруг осенила догадка — он сейчас уйдет и это будет конец, они больше никогда не пересекутся, он не станет добавлять себе проблем с истеричной проституткой, которая возомнила себя его ровней.       Девушка закуталась в шелк простыни и подошла к нему, заискивающе заглядывая в его суровое лицо.       — Тони, прости… я просто… Тони.       Он молча затушил сигару в хрустале пепельницы, среди множества других окурков, накинул пиджак и застегнул пуговицы рубашки у ворота, ни разу даже не взглянув на неё.       — Мы… больше не увидимся? Да? — тихо пролепетала она. Он вздохнул, наконец-то переведя на неё темные бархатные глаза.       — Ты должна понять. Я опасен для тебя. Пока между нами только постель, ты будешь в безопасности. И так было и так останется.       Прежде чем она начнет ему что-то возражать, он пошел к двери, но едва он сделал пару шагов и потянулся к ручке, как за спиной протяжно звякнуло оконное стекло, и он почувствовал, как его что-то сильно толкнуло в спину. Он потерял равновесие и ударился о закрытую дверь, а потом начал падать, не в силах даже пошевелиться от боли, сковавшей каждую клетку его тела. Ему стало трудно дышать, спину жгло огнём, а перед глазами все вдруг поплыло. Прежде чем Тони потерял сознание, он услышал срывающийся женский крик и звук его собственного падающего на пол тела, а потом он быстро провалился в темноту.