СИЦИЛИЙЦЫ

      Венеция — жемчужина Адриатики. Вдохновенная земля, воспетая поэтами и писателями, согретая биением тысячи влюбленных сердец. Величественная архитектура, неповторимая атмосфера свободы и легкости — все здесь напоминает яркую сказку, мечту о любви, саму любовь. Множества островков, обвитых лентами каналов и соединенных мостами, узкие улочки, где едва могут разойтись двое, напоминают настоящий лабиринт, в котором так легко затеряться. Год от года она уходит под воду, несмотря на покровительство святого апостола Марка. И редкий человек, находясь здесь впервые, возжелает увидеть исчезновение этой красоты, но именно сейчас пустоватый карий взгляд молодого человека, равнодушно взирал через окно номера одного из самых лучших отелей Венеции — «Даниэли» на то, как по Гранд-каналу, в сторону моста Вздохов, грациозно тянутся остроносые гондолы с влюбленными парочками. Люди смеются, фотографируются, потом непременно следуют жаркие объятия и конечно поцелуи.       Парень отвернулся от окна. Бледное лицо говорило о нескольких ночах без сна, а впалые щеки — о сутках без единой крошки во рту.       — Ты что, решил подохнуть от несчастной любви?       — Тебе-то что? Ты был бы только рад, — огрызнулся парень.       — Мне ты бы пригодился живым, мальчик мой. — Мужчина подошел к парню.       Тонкие пальцы ухватили подбородок Даниэля и заставили приподняться его лицо, ровно настолько, чтобы он смог смотреть на Леонардо. Лео упивался своей властью над племянником.       — Ты только посмотри на себя. Выглядишь словно узник концлагеря, — фыркнул Тасканьо, и губы его выдали самодовольную ухмылку. Он сам не мог себе объяснить накатывавшее на него удовольствие от вида мук Даниэля.       — А я и есть узник.       — Зачем же так. Как можно быть узником в самом шикарном номере?! В самой Венеции!       Номер действительно был превосходный: интерьеры в медовых и фисташковых тонах, стены декорированы старинными картинами и зеркалами в позолоченных рамах, а потолок в спальне украшают восхитительные фрески. Прямо перед их заселением, номер украсили несколькими цветочными композициями. На крыше, откуда открывается завораживающая панорама Венецианской лагуны и Гранд-канала, находится изысканный ресторан, где создает свои гастрономические шедевры легендарный шеф-повар Джан Никола Колуччи.       Что и говорить, а вкус у Леонардо был отменный. Он любил и окружал себя роскошью, однако Даниэлю все это претило настолько, что даже этот номер с большой уютной гостиной и декоративным камином, просторной спальней и мраморной ванной, казался ему настоящей тюрьмой.       — Золотая клетка, — подытожил он мрачно.       — Полноте, Даниэль. Отвлекись от мрака своих мыслей. Мне не нравится, когда ты такой мрачный, но нравится то, каким ты стал послушным.       — Словно у меня есть выбор. — Даниэль оставался покорным как манекен, бездушная кукла.       Леонардо позволил себе приблизиться лицом к шее Даниэля и даже коснуться его кожи губами, ноздри втянули запах юноши, но в следующий момент он резко отдалился.       «Птенчик должен остаться на десерт, может быть сегодня вечером, после встречи с Доном Олонцо… с такими делами не спешат. Я заставлю его хныкать как дитя, кричать от силы настоящего мужчины… о, да» — при этих мыслях губы Лео хищно расползлись.       Даниэль напрягся, будто читая его мысли и отвернулся, пытаясь заставить себя дышать.       — Тебе нужно освежиться, я разрешаю тебе прогуляться по городу, но не долго, — небрежно кинул Лео. — Пройдись по магазинам, купи себе что-нибудь новенькое и приличное к вечеру, приведи себя в порядок уже, нас ждет важная встреча, ты должен выглядеть прилично, не хочу видеть растрепанную амебу.       — Я могу выйти один? — внезапно оживился Дани.       — Да. Уехать отсюда ты все равно не сможешь, твои документы у меня, а в остальном, ты заслужил немного свободы. В пределах города с тобой ничего не случится, здесь территория Дона Олонцо, а он уже предупрежден о нашем приезде. Так что за тобой и так присмотрят.       Лео направился к дверям, но потом обернулся и многозначительно посмотрел на Даниэля.       — И да… если решишься позвонить своему Конти «непременно позвонишь ведь, а тот примчится прямо в лапы своей смерти…» то помни, о чем мы договаривались. Один звонок, только чтобы сообщить, что он больше тебе не нужен. Ты ведь не хочешь, чтобы он примчался сюда и получил пулю в лоб?       Даниэль молча кивнул.       — Помни, одна твоя глупость, и он исчезнет с лица земли.       В сторону Даниэля был кинут одноразовый сотовый телефон. Дани словил его на лету.       — Там только его номер. Один звонок, распорядись разумно. До вечера. * * * Прогулки по Венеции не могли осветить тот мрак, которым сейчас была окутана его душа. Но один звук любимого голоса был способен пробудить осколки былого счастья, пусть и ненадолго. Даниэль долго не решался набрать его номер, он крутил сотовый в руке, подбирая слова, но потом убирая трубку в карман. Потом доставал её снова и смотрел на экран, словно тот мог чем-то ему помочь. В какой-то момент он решился, и наспех набрал номер Марко, все еще не будучи уверенным, стоит ли вообще звонить ему, подвергать опасности… да и что сказать?       В последний момент он сбросил звонок.        «Что люблю… что не смыслю жизни без него…ч то весь мир померк… что я в клетке… Что он делает там? Может и вовсе обо мне забыл? А если он приедет… нет...да, я хочу… и все же нет…лучше прекратить все, он не должен тонуть в этом дерьме вместе со мной. Наверняка он уже знает, что он сын Канторини, тот взял его под крыло и теперь с ним все будет в порядке. Лучше исчезнуть… вот только услышать его еще разок, расставить все точки…»       Он вновь нажал на вызов, затем выслушивал долгие нестерпимые гудки, пока, наконец, голос на том конце не произнес долгожданное — «Pronto».       — Марко… это я… Дани, — вздрогнули его губы, — ты в порядке? — пальцы невольно сжали мобильник излишне крепко.       — Даниэль? — хриплый мужской голос звучал озадаченно и в то же время крайне взволнованно, — года не прошло. Объявился! — ворчал Паоло.       Марко спал, и когда зазвонил телефон, он первым поднял его, обругав Арно, порывавшегося перехватить трубку. Как он и обещал Марко, он много раз пытался прозвониться Даниэлю, но его номер был заблокирован. Паоло даже ездил к его вилле, но, как и следовало ожидать, охрана его не пустила. Сказали лишь, что не ночевал дома.       — Мы тут с ума сошли тебя искать! Ты где, чертов прохвост?!       — А… Паоло, это вы… — Даниэль заметно расстроился, надо же было потратить единственно важный звонок на разговор со стариком. — Почему Марко не взял телефон? Он занят? Он в порядке? — голос парня значительно напрягся и повысился, сам себя одернув, он перешел почти на шепот, — у меня все хорошо, я только хотел поговорить с Марко.       Паоло ответил не сразу. Он не хотел рассказывать все Дани, но почему-то не смог таить от него правду.       — Марко… сейчас спит. На него напали, в день, когда ты пропал. Это… было ужасно. Он едва не истек кровью и… в общем, не суть. Мы тебя потеряли. Уже думали что-то случилось. Он очень за тебя волновался. Куда ты пропал? От тебя не было вестей целую неделю.       Даниэль точно был уверен, что это дело рук Лео. И конечно, это было предупреждением и наказанием за недостаточное послушание.       — Мне жаль. — Произнес парень, теряя всякое выражение в голосе. Теперь он точно был уверен в том, что им с Марко лучше расстаться. Все потеряно. И он никогда бы не простил себе, если бы Марко погиб из-за него. Так будет безопаснее всего, раз даже Канторини не смог его защитить, — передайте ему, чтобы он больше меня не искал. Чтобы забыл обо мне. У меня все в порядке, я с семьей. Скоро карнавал… в общем, я достаточно весело провожу время. Все это наше с ним знакомство изначально было ошибкой. Если бы я знал, кто он на самом деле, возможно, я бы на тот момент сам попытался его убить.       Испанец тяжело дышал в трубку. Он был в замешательстве. Слова мальчишки задели в нём самые уязвимые струнки. «Это он про что? Он знает? что именно Марко помог его родителям отправиться на тот свет или о чем? Знает кто он. Но… откуда?!»       — Сосунок. Засунь свою жалость сам знаешь куда и кому. И не смей говорить о том, о чем не имеешь ни малейшего понятия! Марко не выбирал себе родни. Я — его родня, если что! И не смей больше заставлять его страдать из-за мелочного труса и подлеца, вроде тебя. Взял и слинял! Хорош гусь. Ему жаль! С самого твоего первого появления в мастерской я понял, что от тебя ничего хорошего ждать не придется. Я предупреждал Марко, чтоб не связывался с пафосным говном, вроде тебя. И был прав. Яблоко от яблони. А теперь, слушай меня внимательно, — голос старика сейчас перешёл на звериный рык, — чтоб я тебя рядом с ним никогда больше не видел. Ни тебя, ни твоего больного на всю голову дядьку. А увижу — убью. Ты знаешь, я это сделаю. Терять мне уже нечего. Так и передай ему!       Громкий щелчок, гудки.       Такого резкого ответа Даниэль не ожидал, и внутри все сжалось. Теперь для Марко он будет подлецом и последним человеком на земле, с которым он когда-либо пожелает встретиться хотя бы мельком. Зато так он будет подальше и от Лео — успокаивал себя Дани.       Пусто и грустно он бродил до самой ночи по узким улочкам и мостам Венеции, не ведая что его ждет впереди, когда все это закончится и для чего он еще дышит. * * *       — Кто это был?       — Никто. Ошиблись.       Марко недоверчиво посмотрел на пылающее гневом лицо Паоло.       — Заметно. Дай сюда.       Испанец нехотя протянул ему телефон, но ломанный номер, который определился на экране, ни о чем Марко не сказал. Он был разочарован. Перемотанные бинтами запястья его уже совсем не смущали, щёки юноши порозовели, пальцы окрепли за эти дни и бойко бегали по сенсорному экрану.       — Когда мы уже отсюда уберемся? Я чувствую себя многим лучше, я хочу к себе домой. Хочу спать в своей постели. Да и мастерская больше недели там без присмотра. На самом деле его волновал только один вопрос — где Даниэль. Но стоило ему заикнуться в очередной раз о нем перед отцом или Паоло, тут же начинался скандал. Его это утомило, и он перестал спрашивать, ждал только удобного случая, когда сможет сбежать отсюда, чтоб отыскать Даньку. Живого или мертвого.       — Сан-Марко, ты совсем дурак?       Марко фыркнул и снова откинулся на спинку кресла перед телевизором, в котором спал, пока его не разбудил ор Паоло.       — Я гоняю в мастерскую каждый день, там все прекрасно. Ребята со всем справляются и без нас. А здесь пока самое безопасное для тебя место.       — После кладбища. Да.       — Даже если и так.       — Почему? Почему Канторини меня не отпускает? Где Дани?       — Вот он появится и спросишь, — пробурчал испанец, теряя остатки самообладания.       Ему и самому надоело сидеть в этой «золотой клетке», вместо того, чтобы найти тех ублюдков, что напали на Марко и намотать их кишки на центрифугу. Арно обмолвился, что знает, кто это был, он потерял своих людей в той заварушке с Марко. Всех, кто приставлен был его охранять, так и не были найдены. Скорее всего, Тасканьо распорядился убить их.       — Не стану я никого больше ждать. Достало. Ты как хочешь, но я ухожу отсюда!       Марко встал и целенаправленно пошел к дверям, но стоило их раскрыть, как на пороге появился Арно и преградил ему путь.       — Далеко собрался?       — Домой.       — Марко…       — Отойди, Арно. Пусти, я хочу уйти!       — Нельзя.       — Кто сказал?!       — Я сказал. — Послышался голос Дона Канторини, так внезапно объявившегося за спиной Арно.       За эту неделю он успел учинить погром на вилле Тасканьо, но Леонардо на ней не оказалось. Поиски по зарегистрированным пассажирам авиарейсов тоже не дали результатов. Леонардо исчез в неизвестном направлении, прихватив своего племянничка. Но Дон Канторини ждал его возвращения, он был уверен, что это еще не конец. Такие, как Леонардо не могут просто исчезнуть. А еще это покушение на Антонио Морелло, недвусмысленно положившее тень на самого Франческо. На каждом углу Палермо судачили о том, что Ангел решил убрать с дороги всю семью «Сакра Корона», стоявших как кость в горле супротив развития семьи «Лимите». Но Морелло чудом остался жив, только потому, что ни одна живая душа, включая его самого не знали, что сердце Блэк-джека с рождения было расположено справа. И снайпер, рассчитывая нанести смертельный выстрел, руководствовался, конечно же, типичной физиологией среднестатистического человека. Пуля пробила легкое и прошла навылет из груди. Тони находился в коме, после обильной потери крови, в частной клинике Палермо, под наблюдением проверенных врачей. Ни одна муха не пролетела бы к нему без ведома полиции, которая, в свою очередь, при всем влиянии Франческо Канторини, не могла бы закрыть глаза на покушение такого рода. Но прямых доказательств пока не было. К тому же мистическая пропажа Леонардо Тасканьо и Даниэля, вселяла еще большую путаницу в это дело. Впрочем, и в голову Канторини тоже.       Поговаривали, что дни клана «Корона» уже сочтены, если Морелло не очнется, а пропавшие — не объявятся, во что уже никто не верил, начнется настоящая вакханалия, обещающая реки крови и множество смертей. Народ находился в страхе, в обоих кланах нарастали недовольства и агрессивные настроения, начинался дележ территорий влияния.       — На улицах сейчас неспокойно, ты останешься здесь, до тех пор, пока я не решу некоторые проблемы, — сухо сообщил Канторини Марко. — Блэк-джек в коме, Тасканьо и его щенок смылись… а может щенок уже мертв.       — Боже… — Марко закрыл глаза, — мертв?! Это правда? Что с ним! Я должен это знать!       — Скорее всего мертв, мне жаль, что… — начал было Франческо.       — Лучше бы уж он сдох! — прервал его Паоло, зло нахмурившись. — Этот малолетний звереныш звонил только что, хотел с тобой поговорить, Марко. Но хорошо, что я взял трубку, и ты не услышал всю эту кучку дерьма, которую он вывалил! — но старик видел, что Марко искренне беспокоится о Дани. — Да не переживай ты, все у него в порядке. Здоров и счастлив, веселится наверно сейчас, вертя своей задницей на карнавалах.       — Звонил?! Во сколько?! Почему ты мне ничего не сказал?! Блин, Паоло!       — Нечего тебе с ним разговаривать. Забудь его. — Добавил Паоло.       — Постой, — вклинился Ангел, — так он выходит жив — здоров. Это уже хорошо.       — Он говорил, где находится? Куда и почему он уехал, кто с ним, или он один? Паоло, довольно тебе молчать, рассказывай все, что знаешь! — Канторини свойственно было нетерпение, но сейчас он буквально задавил Паоло вопросами. Ведь если парень и правда жив, то скорее всего находится рядом с Леонардо, стоило только узнать где они, и плевал он на то, что Лео единственный кровный родственник Даниэля, он все равно прикончит этого подлеца и скорее всего даже собственноручно.       — Он позвонил вот буквально несколько минут назад, хотел поговорить с Марко, но он спал, я не стал его будить.       — Дальше.       — Он не сказал где он, только… — он покосился в сторону Марко, но вываливать при посторонних слова Дани, адресованные ему, он не хотел. Это лишнее, — что он уехал с семьей и ему там хорошо. Что бы Марко его не искал и забыл о его существовании, — с некоторым нажимом.       — А что там про карнавал? Ты упомянул карнавал.       — Да, он так сказал, дескать скоро карнавал, будет весело. Ему.       — Хм.       Марко молчал.       Арно переглядывался с Ангелом, словно мысленно разговаривая на одном с ним понятном языке.       — Мы проверили аэропорты и поезда, Босс, они не могли пересечь границы наших территорий без нашего ведома. Если только они все ещё не где-то на Сицилии.       — Я знаю только одно место, где будет карнавал, и это не Сицилия, Арно. Они в Венеции. И карнавал начнется уже завтра вечером, вот только нам туда хода нет, придется дожидаться его приезда. И если они действительно там, то Дон Олонцо, который там всем заправляет, дал Тасканьо на то дозволение. Вот только… зачем ему такие путешествия? Точно не отпуск. И сдается мне, что Дани он перетянул на свою сторону, слишком парень наивен, оно и понятно — семья, кровь, против нее он никогда не пойдет, в этом он в Гатто.       Марко в это время проверил свой сотовый. В списке входящих звонков остался номер, с которого звонил ему Дани.       — Венеция. Номер можете проверить?       Арно перенял у него сотовый.       — Я так и знал, они не покидали пределов Италии.       — Сможешь вычислить откуда был сделан звонок?       — Я? Нет, — задиристо заулыбался Арно. Марко был слишком высокого мнения о его возможностях.       — Ладно, я сам могу. Вплоть до номера дома. Только мне нужен комп.       Ангел и Арно переглянулись. В глазах Канторини брезжила плохо скрываемая гордость.       — Отлично. Он у тебя будет.       — Погодите, — Паоло подал голос, — я так понял, что ты, Ческо, со своей ребятнёй туда не ходок, потому что тамошний Дон-дигидон не даст тебе дозволение. Верно?       — Ну, формально, да, — ответил за него Арно, — Дон Олонцо крайне… избирателен.       — Да уж… заметно, — проворчал Паоло, — таких змеюк пригрел на груди. Они точно друг друга стоят, — многозначительный взгляд старческих глаз сквозил разочарованием и грустью. Он как никто видел, как тяжко сейчас Марко, но все же придерживался мнения о том, что ему действительно следует держаться подальше от семейки Тасканьо. Другое дело, если мальчишке действительно грозит опасность, ибо все сходилось на том, что этот самый его дядя — вывез его из Палермо силой.       — Я уверен, что он не по своей воле уехал, Лео похитил его. — Марко отказывался верить в то, что Дани мог его бросить и просто уехать, — возможно, Блэк-джек что-то узнал, поэтому он и его пытался убрать. Надо лететь за ними в Венецию! Срочно!       — Никуда ты не полетишь. — Быстро отрезал его пыл Дон Канторини. — Сидишь здесь и без вопросов, понятно? Не настаиваю на том, чтобы ты слушался меня как отца, но как своего Дона ты слушаться меня обязан. Это приказ. Арно, присмотришь за ним, и чтоб ни ногой из комнаты, на этот раз уж постарайся! Что до сына Гатто. Знаю я этого парнишку. Его при всем желании за шиворот насильно ничего не заставишь делать, ему терять больше нечего. А значит он с Тасканьо по своей воле, Марко, и тебе там делать нечего. Что бы там не произошло — они вернутся. И первое, что они попытаются сделать, это прикончить Тони, если он сам не умрет к тому времени. А мне этот человек нужен живым. — Франческо многозначительно посмотрел на Арно, тот молча кивнул. В этот момент телефон Марко вновь зазвонил, на дисплее высветился тот же номер Даниэля. Арно взглядом спросил у Канторини разрешения передать телефон Марко.       — Включи громкую связь, — попросил Ангел, хмуря брови.       Сердце Марко подпрыгнуло к самому горлу. Он боялся, да и не хотел при всех них разговаривать с любимым человеком, боялся, что те узнают нечто сокровенное, не предназначенное для чужих ушей, но желание услышать его голос, пересилило стыд и страх. Он, словно во сне, нажал на кнопку приема вызова.       — П-пронто, — дрогнул его голос.       — Марко, — голос Даниэля звучал менее волнительным и дрожащим теперь, словно он говорил давно заученный текст, — я звоню только убедиться, что тебе все передали. Ну и попрощаться… лично.       Леонардо стоял рядом, так же слушая громкую связь, которую он заставил включить Даниэля. Ему нужно было убедиться, что все идет по плану. Он кивнул Дани, веля продолжать. Даниэль опустил голову и так же продолжил.       — Ты мне… больше…       — Прр-одол-жай! — шикнул сквозь зубы Лео, сжав до боли плечо племянника.       — Не нужен, — голос Даньки дрогнул, но дальше он продолжил уже оживленно, точно от себя и с беспокойством, — не ищи меня. Пожалуйста… все хорошо со мной, правда! Он убье… — послышался шлепок. Лицо Даниэля зажгло от пощечины, которую влепил ему Тасканьо.       Дальше Марко и прочие уже услышали голос Леонардо.       — Ты действительно больше ему не нужен, жеребчик. Он нашел себе кое-кого получше. С тобой ему никогда не было так хорошо. Не суйся в нашу семью. Ты все понял?       Арно переглянулся с Паоло и Ангелом. Паоло поджал губы и сжал кулаки, а Канторини был явно уязвлен, он как-то странно и внимательно посмотрел в сторону Марко. Он поймал на миг на себе его встревоженный взгляд, но отвел глаза. Марко было трудно обмануть, он сразу понял, что происходит:       — А теперь ты слушай меня, тварь, — стальные нотки в голосе выдавали в нём родство с Канторини. Таким голосом тот обычно отдавал самые значимые приказы, ослушаться которые никто не осмеливался, — если хоть один волос слетит с его головы, я найду тебя и вырву тебе сердце голыми руками, и никакие твои новые «друзья» не смогут мне помешать.       Леонардо рассмеялся.       — А ты забавный малый, — прошелестел он, — только ему на тебя наплевать, и он будет рад отдать мне свою голову на вертеле, и все что к ней прилагается, кстати, тоже, стоит мне только попросить. Да, Дани? — Лео ухватил Даниэля за волосы, больно потянув назад и подставляя ему телефонную трубку.       — Д-да, — дрогнул голос Даниэля в ответ, явно искаженный болью. Тасканьо был доволен как никогда. Его неописуемо тешила и возбуждала эта игра.       — Все еще хочешь мне вырвать сердце? Ради него? Хах… Попробуй, мальчик. Если ты настолько глуп! — смешок.       Марко презрительно ухмыльнулся. Паоло никогда таким его не видел. Ангел хотел тоже что-то сказать, но Марко предупреждающе и настойчиво вскинул руку, заставляя его молчать.       — Среди нас только один глупец. И это ты. Думаешь, если застрелил Блэк-джека, то никто ничего не узнает? Ты снова просчитался. Так что твои дни у кормушки сочтены, Лев.       — Слишком громкие обвинения, малыш.       — Тони?! Ты убил Тони? — послышалось на заднем плане восклицание Дани.       — Ладно, доброго дня. У нас тут дела. И может быть, до встречи, — короткие гудки.       — Он убьет его, если мы ничего не сделаем, — теперь, когда их никто не слушал, вся бравада Марко вмиг растаяла. Бледный и растерянный, он смотрел в лицо своего родителя, ища хоть намек на понимание и поддержку.       — А что мы можем сделать? Только ждать.       — После того, как будет уверен, что на тебя свесили все его махинации, он спокойно избавится от него, как от ненужной преграды на пути к власти. Он и так прибрал к рукам все состояние Гатто. Осталось дело за малым. Поэтому он попёрся на чужую территорию. Ему нужно прикрытие, потому что он в курсе, что останься он на Сицилии — ему кранты. Он боится.       — Но выманить его обратно — дело почти невозможное. Он не дурак, — Арно прорабатывал в уме варианты событий.       — И не надо. Докажите, что Лео причастен к смерти Гатто, Луциана и покушался на Тони и те, кто дают ему убежище, прикончат его сами. Таков закон. Тот Дон не станет укрывать убийцу и предателя!       — Вот ещё новости, — возразил Паоло, — подставлять собственную башку в пекло? Да ты с ума сошел!       Франческо чувствовал, как в груди разжигается костер гнева и одновременно досады от того, что единственный выход — это ждать возвращения Тасканьо на Сицилию. Но это означало позволить этой твари причинить вред наследнику Гатто, а то и вовсе убить того. Жизнь Дани его не так сильно волновала, как жажда мести, но видя, как Марко тоскует и насколько ему важна стала жизнь этого мальчишки, он готов был сделать невозможное. Цена велика, но лишь относительно. Гораздо ценнее для Канторини, естественно, была своя семья. И мысль о том, что кто-то из них сложит свою жизнь за чужого сына, казалась недопустимой, чудовищной в своей нерациональности. Потому, при всей не героической перспективе, выбор Ангела был очевиден — ждать возвращения Леонардо, одного или с Даниэлем. Было горько от того, что таковые уроки приходится усваивать и Марко. Он слишком молод и пылок для таких решений, слишком много боли могут причинить они ему, ожесточить его справедливое сердце. Но только так, можно научиться расставлять приоритеты, и ценить то что имеешь, без лишней бравады, выполняя свой долг. Долг — защищать свою семью, порой и ценой чужих жизней. Сейчас этот выбор сделает за Марко Канторини, пресекая огрехи его молодых порывов.       — Все решено. Мне больше нечего тебе сказать, Марко. Даниэлю не повезло с семьей. Но рисковать своей семьей из-за этого я не стану, — Канторини переглянулся с Паоло, ведь тот наверняка знал Марко гораздо лучше и в то же время, понимал Ческо, как никто другой. — Я знаю, что тебе может показаться это жестоким решением. Но поверь мне, оно единственно правильное сейчас. Ты остаешься здесь, а мы подождем возвращения Тасканьо. Что бы не произошло, я обещаю тебе, что он заплатит за все свои дела. Даниэль прав, тебе незачем туда соваться. «Что ж, Гатто только за это твой сын достоин уважения… но если бы ты не был так слеп в свое время… »       Мысли о том, какие отношения были у Марко с Даниэлем не оставляли Канторини, но говорить об этом при посторонних, он конечно, не стал. И тут им овладевали противоречия — чувство стыда за сына, избравшего столь нетрадиционный путь, и желание найти объяснения всему этому, желание оправдать вопреки всему, было необходимо верить в то, что Марко лишь запутался по молодости лет, или решил попробовать нечто новое. Все эти надежды таяли, стоило вспомнить то, как парень рвался защитить Даниэля. Но об этом Ческо подумает потом. Сейчас следовало только защитить свое.       Марко стало невероятно тошно. Он вдруг понял — спорить бессмысленно. Пытаться сейчас достучаться до Канторини было сродни попытке выжить после выстрела в голову — без шансов. Другого он и не ожидал, а каждое новое слово, только подтверждало его догадки — тот не станет рваться ради человека из другого клана, если в том нет для него выгоды. Убить Тасканьо он сможет и потом. И Паоло с ним заодно.             «Остается давить на Арно…хотя, о чем это я…он не пойдёт супротив Босса. Преданный племянник, он теперь не отойдёт от моей двери ни на шаг. Он и Паоло. Боже… Что мне делать?! Да к черту всех, я все сделаю сам!»       — Ладно. — Прозвучало коротко и холодно.       Марко, кинув суровый взгляд сперва на отца, потом на Паоло, подошёл к двери и приоткрыл её, — я устал. Слишком много новостей на сегодня. Хочу поспать. Будут новости — дадите знать.       Испанец сразу просек его маневр. Он знал мальчика слишком хорошо, чтобы поверить в то, что тот будет просто сидеть и ждать, пока что-то случится. Марко явно что-то удумал и вряд ли теперь с ним поделится своими планами.       — Если что понадобится…       Марко смолчал, а Паоло, покачав головой, вышел вон.       Канторини напоследок кинул Марко упреждающий от глупостей взгляд и молча вышел из комнаты. Поразмыслить было, о чем на весь оставшийся день. И хотя Франческо принял твердое решение, в душе у него творился кавардак. Во-первых, от осознания себя отцом Марко, во-вторых, от того что сын его не совсем оправдал ожидания, в-третьих, от скребущей изнутри совести за решение кинуть Даниэля на волю рока. Как ни крути, а за долгие годы дружбы Даниэля и Камиллы, а теперь как оказалось и Марко, Канторини настолько привык к Даниэлю, что чувствовал ответственность за его жизнь, особенно после смерти Гатто. Он относился к нему почти как к члену своей семьи.                   «Почти… И все же он не сын мне!» — и только этот аргумент служил формальным оправданием перед самим собой. Оправданием, которое от чего-то не работало по назначению, о чем свидетельствовало распитие крепкого алкоголя до ужина, отмена назначенных на сегодня встреч, и затворническое уединение в собственном кабинете. Мысли… «я ничем ему не обязан» и «о нем больше некому позаботиться, а стал бы Гатто заботиться о Камилле, если бы не стало меня?» и «Безопасность моей собственной семьи на первом месте» — чередовались одна за другой. Так завершился этот долгий для всех день: Марко обдумывал побег, Паоло — как этот побег предотвратить, Арно… в его голове было только слепое следование приказу. А Великий Канторини впервые начал сомневаться в собственном решении, мучимый проблесками совести.

* * *

Часы перемахнули за десять. Уже почти стемнело. За все это время никто так и не побеспокоил его. Ни единого звонка, ни стука в дверь. Меряя комнату нервными шагами, Марко тщательно вслушивался всякий раз, когда на лестнице слышались чьи- то шаги, надеясь. Но надежда таяла с каждой минутой. Никто так ничего и не предпринял и не собирается. Арно забил на его просьбу. Ну конечно, сам Ангел велел в это не лезть! «Хватит ждать. Это ни к чему не приведет, я только зря теряю время и свое, и Данькино. Жив ли он ещё? Эта скотина запугала его. Чем? Дани не тот человек, кто будет такое терпеть только под угрозой жизни. Чем он прижучил тебя?!» Одеяло на кровати было скомкано по форме человеческого тела и укрыто. Полумрак хорошо скрывал детали, делая полную иллюзию его присутствия в комнате. Марко прислушался. За дверью переговаривалась охрана. Трое. Верные псы отца.       «Третий этаж…не так уж и высоко, пока не высунешься из окна. Однако, совсем рядом выступ крыши, можно попробовать. А как с охраной, гуляющей по периметру? А собаки?»       Не издавая лишнего шума, Марко открыл окно и прислушался. Прямо под ним стояло двое. Они курили и о чем-то переговаривались, бойко жестикулируя как все урожденные итальянцы.       Сердце в груди юноши замерло, а потом пустилось вприпрыжку. В его голове уже сложился план побега — козырек, через окно в другую комнату, если окно не будет закрыто, а если не повезет, то спускаться ниже по плющам и прыгать вниз, пробираясь через цветники, разбитые вдоль ограды. Если все сделать осторожно — его не должны заметить.       Швы на запястьях вчера сняли. Раны за эти дни хорошо затягивались, хвала небу, не были повреждены сухожилия и пальцы нормально сгибались, но руки все ещё его подводили. Сейчас о покушении на его жизнь ему напоминали только модные кожаные напульсники, подаренные Арно, и быстро слабеющие пальцы. Марко прекрасно понимал, что долго своего веса не вытянет, значит надо все делать очень быстро. Козырек крыши нижнего этажа располагался справа от его окна. Всего каких-нибудь полтора метра. Но при данных обстоятельствах это была настоящая пропасть.       Он легко перемахнул через подоконник и замер на узком карнизе, огибавшем угол здания в качестве декоративного элемента.       Мужчины под окнами все так же премило беседовали. Цепляясь руками за выступы стены, Марко стал продвигаться к карнизу. Кеды неприятно скользили по покатой поверхности, норовя соскользнуть в любой момент. Понемногу он переместился к заветному козырьку, осталось сделать последний шаг, но где-то совсем рядом послышались ещё голоса и быстро приближающийся собачий лай. «Только не это!» Марко повернулся туда, откуда шли звуки, и левая нога стала съезжать в никуда. «Мадонна-мия!» В последний момент он смог удержаться, но от стены отвалился маленький камушек, который полетел в голову одного из стоящих под карнизом. Марко едва успел пригнуться на козырьке, прежде чем услышал брань.       — Твою мать!       — Что там?       — Не знаю.       В стену направили яркий луч от фонарика. К счастью для Марко, его не заметили.       — Гребаный дом. Разваливается.       В этот самый момент Канторини стоял у распахнутого окна своего кабинета, находящегося вдоль той же стены, через два пролета. Сон к нему не шел, да и за последнее время он привык к прогрессирующей бессоннице. Это не лучшим образом сказывалось на немолодом организме мужчины. Он уже забыл, когда в последний раз проводил время в объятиях женщины или посещал развлекательные мероприятия. Думая о Марко, он ностальгировал по своей молодости. Тот же пыл и жажда справедливости, некогда были присущи и этому, теперь довольно черствому главарю «Лимите.» «Что произошло, куда это все делось?». Просто прибавилось ответственности, а вместе с тем исчезло право быть слишком чувствительным ко многим вещам. Однако, люди — не вещи. Об этом ему тоже приходилось часто забывать. Но не в этот раз. Сейчас он четко осознавал, что на кону жизни людей не безразличных ему.       «Может Марко и прав. Ну, а если трезво оценить риски? Сунуться на территорию Олонцо = 99% получить пулю в лоб. И, все-таки, есть 1% того, что удастся выудить из лап Лео Даниэля, и возможно даже убить предателя, убрать его с дороги навсегда. Но Дон Олонцо невзлюбил «Лимите» с тех пор, как утратил довольно ощутимую долю с «бизнеса». Луций довольно ловко подсуетился в нужное время. Мы приобрели дополнительный доход и очередных недоброжелателей " — Ангел нервно затушил недокуренную сигару, допил разбавленный виски, рассматривая что творится под окнами.       — Заткните этих тварей! — крикнул он охране. Лай собак раздражал, но и тишина не успокаивала. Комок колючих нервов во плоти, он с силой захлопнул окно, так, что-то растрескалось и осыпалось острыми осколками на карниз и землю. Шум под окнами стал стихать. Сжавшись на козырьке у самой стены, весь усыпанный осколками стекла, Марко осторожно осмотрелся. «Псих. Как меня угораздило?! ну, мама, подкузьмила ты мне. Родила бы от Паоло, и работал бы сейчас себе преспокойно, ан нет, потянуло на приключения! Черт, за шиворот набилось. Колется. Что там у нас с собаками? Уходят… Это хорошо. А псих где? Блин, не знал, что это его окна, надеюсь, что он меня не видел. Надо осторожнее. Так, сейчас или никогда! Пошел!» Момент был самый что ни на есть подходящий. Марко ухватился за сетку для густо разросшегося плюща — легкие деревянные перегородки-ромбики, достигавшие второго этажа. Тут было легче всего приспуститься и наконец спрыгнуть на мощёную дорожку, огибающую дом по периметру.       Подошвы кед мягко амортизировали его прыжок, делая его почти бесшумным. Никто не бежал к нему, камер в этой части дома не было, что не могло не порадовать. Кисти рук сильно ныли, он сжал зубы и быстро кинулся к кустам, ныряя в них и растворяясь среди зелени сада.       Собаки услышали движение и дёрнулись было в сторону, откуда слышался шум, но охранники крепко держали поводки. Снова дом был растревожен лаем.       — Что такое?       — Да заткни ты их уже, шеф не в духе. Я не хочу ещё раз получать от него торжественный пендель.       — А мне слишком хорошо платят, чтобы я игнорировал сигнал.       — Если ты хочешь, чтобы он пустил тебе пулю в зад — милости прошу. Иди.       — Ну не знаю, — охранник крепче сжал собачий ошейник. Зверь норовил вырваться, брызжа слюной.       Канторини и правда был уже взбешен не на шутку. В следующий момент из разбитого окна высунулась рука с пистолетом, а через секунду послышалась серия быстрых выстрелов в сторону охраны с собаками. Ангел не целился и стрелял скорее наугад. Ему не нравилось предупреждать кого-то дважды, потому в его услужении люди не задерживались дольше пары месяцев, а то и меньше. Однако, он довольно быстро усмирялся после такой разрядки. Вот и сейчас он звучно выдохнул и откинул в сторону пустой «ствол». «Надо поговорить с мальцом, наверняка не спит… ненавидит меня, думает, как бы всадить на досуге пулю в лоб новоиспеченному папаше, а потом сбежать куда глаза глядят… Я бы на его месте именно так бы и сделал. » Канторини вышел из кабинета и направился к комнате Марко. Никто не встретился у него на пути. Могло создаться ощущение, что в доме никого больше не было и охрана, оставленная у дверей, вела себя как часть мебели, лишь бы не привлечь ничем внимания Ангела. «На его месте я бы не стал слушать приказы, взбунтовался бы… он спокойнее меня, послушнее… или разумнее? Воспитание Паоло.» Ангел застыл у дверей. Стук в дверь. Никто не отозвался.       — Марко? — ответа не было.       Ангел еще немного медлил, но затем осторожно открыл дверь комнаты и вошел. Было темно, на кровати он различил темный бугорок, укрытый одеялом. Пытаясь не шуметь, осторожно подошел к нему, присел на край кровати и на удивление спокойным тоном начал разговор.       — Я знаю, что ты не спишь. Я просто хотел поговорить немного… объяснить или, может… выслушать варианты… знаешь, мне все это не по нутру, — он осторожно положил руку на то место, где должно быть плечо Марко, но ладонь подозрительно легко провалилась в мякоть одеяла, — Марко? — Ангел отогнул край одеяла, и вот тут его сердце провалилось примерно в низ живота, а губы издали громкий почти нечеловеческий рык.       — АРНО!       Его крик Марко услышал даже на улице, через распахнутое окно, которое он после себя оставил. Надо было спешить, пока он не поднял на уши охрану. Последние несколько десятков метров до изгороди он проделал почти на пузе. Он забыл, когда в последний раз так дико уставал. Разве что в тот раз, когда Арно с его ребятами приволок к нему в мастерскую три паленые машины, в которых было три подарка — трупы людей Гатто, которых они уложили после очередной стычки в спальном районе города. Марко тогда с ног сбился, вычищать в одну харю все три тачки и перебивать номера. Руки тогда были стерты в кровь, но куда бы он делся?! Ему дали тогда всего пару часов. «Если бы не Паоло… Паоло. Он, наверное, расстроится, узнав, что я сбежал. И, пожалуй, он единственный, кто будет оплакивать меня, если вдруг что-то пойдет не так. Прости, Паоло. Но я должен хотя бы попытаться.»       У него уже созрел план. Сперва, надо было забрать документы. Естественно не свои. Он должен вылететь в Венецию первым же рейсом так, чтобы люди Канторини не вычислили его по регистрации. Это было довольно просто. Мастерская — документы — аэропорт.       Ограду он перелез быстрее, чем думал. Но в последний момент, когда он уже стоял по ту сторону забора, он обернулся на дом и увидел смотрящую прямо на него камеру наружного наблюдения. «А Черт. Да ну и фиг с ней, и так все понятно… » Он улыбнулся и помахал, пускаясь вдоль улицы прочь, растворяясь в темноте ночного Палермо.