СИЦИЛИЙЦЫ

      Долгая рождественская ночь в Палермо в этом году и правда пестрила сюрпризами, для кого-то приятными, для других не очень, но на вилле «Дольче Вита» в эту ночь пред Господом предстало, в общей сложности, девятнадцать человек из «Лимите», «Сакра Короны» и несколько гостей из других мелких Семей, включая троих приглашенных глав других итальянских Семейств. Всю ночь там работала следственная группа и скорая помощь. В итоге в участке за решеткой оказалось всего шесть человек, из них особо ценным уловом оказался Арно — племянник почившего Ангела и Альваро Карро — ценный кадр «Сакра Короны». Остальные четверо были всего лишь охраной, обычными головорезами, не обладавшими весом больше, чем пушечное мясо.       Даниэль, Марко, Эстель и Камилла тоже были задержаны, но в качестве свидетелей. Все они сейчас сидели в комнате ожидания под присмотром сотрудников полиции.       Камилла никак не успокаивалась, все еще всхлипывая в объятьях Даниэля — единственного, кому она здесь могла доверять. Он до сих пор относился к ней по-дружески тепло, не отказывая в поддержке в такой тяжелый для девушки момент. Хотя с большим желанием, он сейчас подсел бы к Марко, а так, ему оставалось просто посматривать на него, иногда вздыхая или чуть хмурясь, все еще ощущая свою вину в произошедшем.       Марко был тих. Он молчал уже больше часа, весь погрузившись в собственные мысли. Рассеянным взглядом он провожал проходящих мимо полицейских, задержанных. Присутствие Камиллы, казалось, его совершенно не смущало, но всякий раз, когда его взгляд вдруг пересекался с Даниэлем, он хмурился и отворачивался. Марко до сих пор не верилось, что все произошедшее не сон, что они все это пережили и остались живы. Ещё больше не верилось, что Ангела больше нет. Марко много раз возвращался мыслями к тому, что произошло. Его не волновало, что именно будут выспрашивать у него копы. Он знал, что к его закулисной деятельности подкопаться практически невозможно, а что до родства, то тут он ничего поделать не мог. Скрывать этого он тоже был не намерен, хотя сегодня он не переставал этого стыдиться. Он чувствовал некое облегчение, но вместе с тем в нем поселилась необъяснимая тревога. Ангел мертв. Что дальше?       Его плеча осторожно коснулась Эстель. Она видела, как переживает Марко, при всей его видимой хладнокровности и спокойствии. Она неплохо успела его изучить и видела, что происходит в нём на самом деле. Ей хотелось поддержать его, но никакие слова не смогут передать, как ей жаль, что так получилось, что она искренне сочувствует его разочарованию и потере. Марко был благодарен ей за это, ответив смазанной улыбкой. Он взял её за руку и крепко сжал, словно говоря — «Все будет хорошо… »       Не задерживаясь для лишних слов, мимо них проскользнул Альдо, направляясь в кабинет шефа с отчетом о заварушке, и своем героическом поведении. Этот отчет он писал с удовольствием! «Он меня теперь на руках должен носить! Может, повысит? Да, в один прекрасный день, я мог бы сесть в его кресло, сместив его старую задницу!» — с самодовольной ухмылкой он постучал в кабинет Легара, и не дожидаясь ответа вошел.       — Шеф, это я. — Как обычно он присел в кресло напротив начальника, скинув ему на стол папку с отчетом.       Райль Легар уже ждал его. Он опустил приветственные церемонии и перешёл сразу к делу, взял папку и пробежался глазами по тексту. Когда он закончил, он поднял глаза на Альдо.       — Не понимаю, чего ты такой довольный? — он раздраженно швырнул папку на стол, поднимая голос до крика, что уже само по себе было большой редкостью и говорило о том, что Легар не просто зол, он в бешенстве. — Ты завалил мне все дело! Убил Канторини! Почему не позвонил раньше, когда вся эта шарашкина контора ещё не перестреляла друг друга?! Почему не сделал все, чтобы не началась беспорядочная резня, я тебя спрашиваю?! Нахрена мне трупы, когда мне нужны были заключенные?! Я конечно рад, что мы наконец прижучили сливки обеих кланов, но у нас под арестом должны были оказаться как минимум человек пятнадцать «сливок», а не двое. Ещё, ты должен был известить патрульных, когда с виллы стартовала машина с одним из членов «Лимите». Где он, я тебя спрашиваю?! Где сейчас Сильвиан Росетти? Он нам нужен! И мне нужны были Сивори и Микко Столетти, а не отпрыск Ангела и новоиспеченный Дон, который в делах клана ещё ничерта не шарил!       Самодовольство Альдо сначала смялось, превращаясь в неоднозначную улыбку недовольства, а потом и вовсе испарилось. Ему-то казалось, что он сотворил невозможное! Никогда прежде, никто не мог задержать даже одного из этих самых «сливок». А тут он припер даже сыночков главарей на блюде. Своей шкурой рисковал! А теперь ему еще и предъявляют.       — Если бы я мог, то позвонил бы! У меня не было возможности! Все произошло очень неожиданно. Да я там сам чуть не помер! А у тебя в лапах теперь сам Арно и Карро, да еще и Канторини мёртв! Я думал это не плохой результат, разве нет?! — Альдо злило такое отношение, он нахмурился, сжал губы от гнева, смотря Легару прямо в лицо.       — Да, просто праздник души. Крупная операция коту под хвост!       — Да без этой операции мы бы тут еще десятки лет сидели, чтобы только выписать штраф за парковку кому-нибудь из этих головорезов! Что им наши прослушки?! Их этим дерьмом не возьмешь! Их надо брать сразу за яйца, тепленькими! — и тут он заметил, что орет на шефа так же, как он на него, а потому замолк.       Легар сейчас уязвил самое больное место Альдо. Молодой следователь более всего ненавидел, когда его труды не замечали, или, что еще ужаснее, превращали все его результаты в грязь, тыча ему на его несостоятельность.       Легар сразу смекнул, что к чему и немного смягчился. Что и говорить, а Альдо расстарался. Надорвал зад, но все-таки провернул эту сомнительную аферу с двойным агентом. Надо было признать, что он прав, все что смогли — они предприняли, и он, несомненно, отличился. Другое дело, что Легар не хотел, чтоб молодой следователь теперь воображал, что он Супермен и может лезть под пули и задирать нос перед другими сотрудниками. Баловать подчиненных было не в правилах Легара, да и любимчиков он не держал. Но Альдо заслужил свои десять секунд славы.       — Ладно. Будем считать, что все так и было задумано. Перед начальством я твои косяки отмажу, но с тебя рапорт о том, почему не связался с отделом раньше и подверг свою шкуру опасности, когда этого можно было избежать. Сегодня можешь отдыхать.             Твоими свидетелями займутся другие. Есть у тебя соображения, куда подевался Росетти? Мне доложили, что машина, которая увезла его и люди Канторини, которые были в ней, как испарились. Их не могут найти. Если Росетти убит, что вероятнее всего, то мы можем не найти его труп. Люди Ангела умеют избавляться от неугодных людей.       — Да, его вывели из дома как раз в тот момент, когда обнаружили сыночков глав в страстном поцелуе. — Альдо, получив порцию признания, также смягчился и хохотнул, наблюдая за реакцией Легара на такие новости.       — Да, я видел твои отчеты, уже в курсе, что они оба «нетрадиционные».       — Ты бы видел эту картину маслом! Я и подумать не мог, что малыши крутят роман за спиной своих надсмотрщиков. Росетти не выдержал таких новостей, ну и… выругался на свой манер, его скрутили и вывели. Потом юный Дон грохнулся в обморок. У меня не было ни минуты прозвониться тебе и сказать о Росетти. Так что, думаю, Сильвиан уже точно не жилец.       Легар закурил, крутя в длинных пальцах сигару, размышлял вслух. Клубы ароматного дыма окутали его и Альдо.       — То, что молодняк обоих кланов у нас, это очень кстати, и их показания надо будет записать самым тщательным образом, ничего нельзя упускать. Этим я сам займусь, чуть позже, пусть посидят, подумают. Жаль, что нельзя и их посадить больше чем на трое суток. Мнда… как раз будут похороны Ангела. Я жопой чую, что приедут не только шестерки, но и наши беглые «друзья». Там мы их и возьмем под белы рученьки. Тебе надо быть там, возьмешь небольшую группу захвата и рассредоточитесь по кладбищу, не особо афишируя свое присутствие. Только на этот раз без самодеятельности.       — Есть, Босс! — оживился парень. Ему выдали очередную не малую квоту доверия, и он был нескрываемо доволен этим. — Только я бы допросил этих парней прямо сейчас, пока их покровители не заткнули им рот каким-либо образом. По крайней мере, не уверен, что в другое время из них получится вытащить больше.       — Этим займусь уже я. Свободен.       Альдо помолчал несколько секунд, а потом добавил.       — Ну, ладно, вам виднее.       Вновь проходя мимо задержанных, он на мгновение встретился взглядом с Даниэлем. Как показалось Дани, в его взгляде промелькнуло сожаление, а может даже капля жалости. Дани отвернулся от него как от предателя. Хоть тот и спасал им жизни, все же, все это время он ему лгал, притворялся и рассказывал небылицы, стал почти другом, и все это опять ложь.       Альдо вышел из участка и направился домой, и хотя Рождество он обычно проводил в одиночестве, в этот раз его ожидал сюрприз. Оставшись один, Легар докурил сигару, жадно втягивая трепещущими ноздрями терпкий пряный запах табака, подождал, пока остатки её не обратятся в горстку пепла, а потом вызвал одного из своих людей, велев привести к нему в кабинет Даниэля Да Винчи, а остальных ребят пока перевести в комнаты для допросов и рассадить поодиночке, никого не подпуская к ним, кроме него. Ну и угостить горячим кофе.       — Сеньор Да Винчи, пожалуйста, пройдите в кабинет для допроса. — Сообщил полицейский, жестом приглашая парня.       Дани осторожно отнял от себя только задремавшую на его плече Камиллу. Переглянулся с Марко, и скрылся за дверьми зловещего кабинета начальника следственного отдела. Остальных задержанных тоже развели по комнатам, оставив каждого в полном одиночестве.       Даниэль приветственно кивнул Легару, но присесть не решился, пока тот не указал ему на место перед собой. Дани заметно нервничал, что было очевидно по тому, как он потирал пальцы своих рук и отрывисто оглядывал обстановку. Прежде, когда еще был жив Габриэль, Дани оказывался в участке за проделки своего друга, и вместе с ним проводил в нем не более часа, после чего их освобождали как ни в чем ни бывало, за залог или благодаря связям их отцов. Конечно, позже им за это влетало от недовольных родителей, но никогда в жизни он еще не был на допросе, и знать не знал, что следовало тут сообщать, а о чем умалчивать. Стоило ли вообще говорить? Теперь он был сам себе хозяин, за его спиной не стоял всемогущий Гатто, а рядом не было неунывающего Габриэля. Дани был изрядно измотан и побит, но держался, решив про себя, что не скажет ничего лишнего, а когда их выпустят, то встретится с Тони, которого впредь будет слушать, как собственного отца и тот, как более опытный, даст ему дельные советы по поводу дальнейшего. Впрочем, что там ожидало дальше, не мог предугадать никто. Ангел мертв, а значит, никакой сделки не было, более того, многие могут подумать, что Даниэль специально задумал всю эту аферу, чтобы под шумок избавиться от ненужных людей и вместо того, чтобы отдать бизнес, заграбастает и долю Ангела. Так могли подумать многие, кроме тех, кто знал правду.       — Здравствуйте, сеньор Да Винчи. Располагайтесь. — Легар с интересом разглядывал миловидного юношу, примечая про себя все мелкие детали его поведения и реакции. Он много раз видел его на фото, которые прикладывал к отчетам Альдо, но вживую юноша показался ему куда интереснее. Телосложение профессионального танцора, плавные, пусть и немного нервозные движения, прямой темно-карий взгляд. «Интересно, он будет отпираться? Скажет, что проходил мимо, или ещё какую-то глупость? Посмотрим, на что ты способен, мальчик. Что ты мне сейчас споешь.»       — Здравствуйте, сеньор.       — Позволите на «ты»?       — Как угодно.       — Наслышан о твоих приключениях, Даниэль. Знаю, ты устал и наверняка ждешь, что кто-то из «ваших» вот-вот тебя отмажет, и ты поедешь баиньки. Но пока этого не случилось, нам с тобой надо прояснить кое-что.       — Я не буду ничего говорить без моего адвоката.       — Ты, конечно, имеешь право на адвоката. На тебя никто не давит. Но, я почему-то уверен, да и ты думаю тоже, что твоему адвокату ты не особо нужен. Нужны лишь твои бабки. Как выяснилось, твои люди тебя бросили там и сбежали, спасая собственные шкуры. Все… и Микко, и Энцио, а ведь они ваши ЛУЧШИЕ люди. Но это потом.       Он обошел стол, открыл хрустальный графин с минеральной водой, налил в пустой стакан и поставил его подле руки Даниэля, пристроившись рядом с ним.       — Мне доложили, что инцидент начался с тебя и сеньора Конти. Что произошло?       Даниэль даже не прикоснулся к стакану, хотя пить очень хотелось. С Легаром ему было не по себе, и не только из-за того, в каком положении сейчас он перед ним находился, но и потому, что создавалось ощущение, будто этот блюститель правопорядка просвечивает своим пристальным взглядом все внутренности. Даниэль молчал, слова о людях, сбежавших от него посреди шумихи, нисколько не тронули его, он прекрасно знал, что именно там происходило и как Микко, да и Энцио позаботились о нем, и теперь были в бегах из-за него. Конечно, они найдутся, и его не смогут упрятать за решетку. Да и прочих Микко легко вытащит.       — Ничего особенного. — Наконец произнес Даниэль. — А что, ваш подсадной сотрудник не рассказал вам все в деталях?       — Мне хотелось бы услышать твою версию.       — Я приехал по приглашению сеньора Канторини на Рождественский ужин. Конечно, не один, а со своими телохранителями и другими приглашенными.       — С кем? Назови мне фамилии.       — Я не помню всех.       — Не помнишь людей из собственного клана?       — Какого клана? Не понимаю, о чем вы. Я был с деловыми партнерами моего отца и не обязан знать их всех поименно. Там вообще было много народу, в том числе из друзей и родственников сеньора Канторини. Мы все были в большой столовой зале, было душновато и мне стало плохо.       — А Конти?       — А что Конти?       — Он все время был в зале или выходил?       — Выходил со мной. Когда мне стало дурно, он поддержал меня. Вызвался помочь, проводил на воздух, на балкон.       — Мне сказали, что был неприятный инцидент с сеньором Росетти.       Даниэль помялся, но не найдя ничего опасного для себя и Марко в этом нюансе, все же ответил:       — Был. Эстель — бывшая девушка Марко, вошла в неподходящий момент, увидела, как мы… ну… короче увидела нас в обнимку. Раскричалась, все сбежались. Наделали шума из ничего. Канторини, конечно был зол, что… поползут слухи о связи его сына со мной. Сеньор Росетти был крайне груб со мной и обозвал Марко. Охрана вывела его вон.       — Куда?       — Откуда же я знаю.       — Его не могут найти. Ты знаешь где он может быть?       — Нет, я не знаю. Я лишь видел, как его проводили.       — Хорошо. Перестрелка началась сразу после ухода Росетти? Из-за ваших обжимашек?       — Нет. Тогда все замяли. Мы поговорили отдельно с сеньором Канторини, все выяснили, пришли к согласию. Кажется, почти установили дружественные отношения. Все началось за праздничным ужином. Я произносил поздравительную речь, когда началась стрельба.       — Что послужило поводом?       — Не знаю. Все произошло быстро, я едва успел опомниться, как был уже на полу, была стрельба.       «Ну как я и предполагал» — подумал Легар, заливается соловьем, что он там ни при чем. — «Молодец, парень».       — Понятно. — Легко согласился Легар с его словами. — То есть другие гости неправильно поняли ваших с Канторини «дружеских отношений», раз подняли такой хай. Девятнадцать трупов Даниэль. Девятнадцать человеческих жизней. Мерзких, грязных, продажных, но жизней. Кланы друг друга не пощадили. Кроме того, эта перестрелка коснулась и других Семейств, и это уже не шутки. Они могут начать мстить.       — Мстить за что? Я не понимаю, к чему вы ведете? Я был таким же гостем, как и остальные.       — Да, ты всего лишь пырнул Канторини ножом в руку. Кстати, за что?       Дани поджал губы и опустил глаза.       — Послушай, Даниэль. Думаю, ты и сам сыт по горло всем этим. Я вижу, ты человек из другого теста, нежели твой покойный отец. Благороднее, дальновиднее, — закинул Легар удочку, — нам надо положить конец мафиозным разборкам, и нам очень нужна твоя помощь. Твоя и сеньора Конти. А для этого, полиция должна арестовать всех, кто там был. Без исключения. Пусть это даже были те, кто тебе важен и дорог. Они преступники, Даниэль, покрывая их, ты навлекаешь беду и на себя и на других жителей Палермо. Поэтому я еще раз спрашиваю тебя — кто был там кроме тебя? Перечисли мне всех, кого вспомнишь, своих и чужих. Сколько было человек, охраны, месторасположение каждого на момент перестрелки, расскажи все что помнишь, все может быть важно.       — Я не знаю, может кто-то что-то неправильно понял, а может я просто персона нон-грата в этом месте. — Слова Легара не задели Даниэля, за исключением количества жертв… ему плевать было на выгораживание его натуры, как более «благородной», «не из того теста», он прекрасно знал правду, и что в эту ночь он оказался ничуть ни лучше любого из этих убийц. — Я плохо помню, что там происходило после первого выстрела, Марко вовремя повалил меня на пол, спас мне жизнь. Помню, Микко, он указал нам куда бежать, кажется… а может и не он. Наверно, я ударился головой, или был так шокирован, что почти не помню дальнейших событий. Кажется, я выпал из окна, да, в меня кто-то стрелял, потом мы бежали… или меня несли. — Даниэль сделал вид, что усиленно пытается вспомнить события и людей, но это ему почти не удается. — Да разве можно было понять, кто там и что делал, было темно, дымно, крики… я помню только финал …смутно. Просто кошмар. Кажется, я ничем не смогу вам помочь. Может быть со временем, я вспомню какие-нибудь детали. Тогда точно сообщу вам.       — Понятно, — снова повторился Легар. — Пойду я в таком случае проведаю твоего друга, сеньора Конти. Посмотрим, что он нам скажет, и какую версию выдаст, а ты пока попей водички, ночь впереди долгая.       Он вышел, приказав никуда мальчишку не переводить, до его личного возвращения, даже если придут с приказом от начальства… якобы. Допрос Марко также не дал толком никаких результатов, кроме более точного описания дома, количества охраны по дому и списка гостей. Марко, как оказалось, многих знал по именам и счастливым стечением обстоятельств, эти самые многие, были сейчас мертвы. Легару показалось, что парень выдал это нарочно. Об Арно Монсавельи говорил скудно, словно он его там почти не видел, а по словам Альдо, Арно в перестрелке был не последним, о чем свидетельствовало найденное у него оружие, из которого, Легар был в этом уверен на сто процентов, был убит не один человек. Кроме присутствия Марко там и попытки скрыться, когда началась заварушка, ему нечего было предъявить. За родство с криминальным авторитетом, к сожалению, сажать пока не научились, так что Легар поблагодарил Марко, попросил не покидать город и при первой необходимости сразу явиться в участок для дачи показаний, а пока что тот может идти. Марко отказался, решил дождаться окончания допроса Эстель, как он сказал, но Легар понял, что дело совсем не в девушке, а в Даниэле.       Дани наконец отпил предложенной ему воды и после некоторых колебаний, все же решился просмотреть папку с отчетом Альдо, беспардонно оставленную на столе Легаром. Конечно, Легар оставил её намеренно. Чтоб мальчик просмотрел её и не обольщался, чтоб понял, что им все известно.       В папке были все детали происходившего, разве что упущены некоторые диалоги, да и речь Даниэля была выложена весьма кратко. Дани не сомневался, что Марко сообщит не больше его самого, Камилла и вовсе, кроме момента своего появления ничего знать не могла, но вот что касалось Эстель… Впрочем, она почти никого из присутствующих не знала. Дани надеялся, что за ним скоро придут, и что Марко не задержат дольше положенного. Другое дело, что Даниэль не был силен в плане законов.       И вот тут в здание полиции вошел Микко. Он уже был при параде. Ни следа от былой схватки, с кейсом бумаг, как прожженный адвокат, он незамедлительно потребовал, чтобы его отвели к его клиенту — Даниэлю Да Винчи, на что ему сообщили, что начальник запретил пускать к парню кого-либо до его возвращения.       — В таком случае, отведите меня к вашему начальнику.       Легар как раз заканчивал снимать показания Эстель, когда ему доложили отличную новость — появился сам Микко Столетти! Легар был просто счастлив. Он вылетел из кабинета как ошпаренный и перехватил Микко перед комнатой, где пока ещё держали Даниэля.       — Какие люди, Столетти, собственной персоной. А я все ждал, когда ж ты, наконец, появишься, старый лис. Задержать его!       — О, вот так сразу? — заулыбался Микко. — Тише, тише, я ведь пришел сюда сам и не думал скрываться или бежать. Я тут не только с целью дать показания, но и как адвокат сеньора Винчи. Задержать вы меня можете, только предъявив обвинения, ведь они у вас есть? Я не прочь их узнать прежде, чем меня заключат в наручники противозаконно. — Последнее он твердо и четко высказал полицейскому пытавшемуся его скрутить.       — Незаконно? Ты был на вилле Канторини, есть свидетели. И ты адвокат Гатто, и ты один из его первых людей, сторожила, если угодно, заправляешь многими его делами, этого более чем достаточно для задержания как минимум на трое суток до выяснения обстоятельств. Так что тебе придется сегодня провести ночь со мной, в комнате для допросов, как простому смертному. — Промурлыкал Легар. — Быстрее сдашь свое начальство — быстрее пойдёшь домой. — Он лично застегнул наручники у него на запястьях, выворачивая адвокату руку с какой-то особой радостью.       Они давно были знакомы, Легар не раз почти наступал Микко на хвост, но тот, словно угорь, вечно ускользал у него из рук, к глубокому разочарованию. Вражды они друг к другу никогда не питали, скорее это была негласная игра в кошки-мышки. Микко эта игра забавляла, а Легара больше выбешивала.       — О, Райль, ты, как всегда, грубоват в таком тонком инструменте как закон. Но ладно, будь по-твоему, идем, поговорим. Потом в суде мне уже есть что тебе предъявить, мой друг, и Дани тоже.       — Микко! — Дани как раз выглянул из кабинета следователя.       — Не переживай, Дани подожди меня, попей кофейку, пока я сдеру пару шкур с этого мужлана. — Микко улыбнулся и проследовал в комнату допросов.       Уже внутри он сел на стул и скучающе начал разговор.       — Серьезно, Легар. У тебя нет на меня или Дани ровным счетом ничего. Давай сразу отвечу на твои вопросы. Был ли я на вилле «Дольче»? Да, был. Участвовал ли я в перестрелке? Нет, ты же знаешь, что я не сторонник оружия. Ушел ли я оттуда?       Разумеется, мне нужно было спасти свою шкуру от этих обезумевших паяцев. Если ты нашел что-то на меня больше, чем я тебе рассказал, то ты меня удивишь, а если нет, то прошу… сними наручники, и можешь продолжать этот бессмысленный допрос.       Легар сел напротив него, вальяжно и довольно закинув ногу на ногу.       — Ты хотя бы не отпираешься, что ничего не было, как в тот раз, когда ваших обормотов застукали за сбытом краденых тачек. Это уже прогресс. Что до твоего клиента, я, разумеется, отпущу его, держать его у себя мне нет резона. Он не самая важная рыба в вашем прогнившем пруду. Не он мне нужен. А Блэк-джек, ты и Тасканьо. Росетти скорее всего преставился… все меньше мороки. А ты… давай так… - Легар подался к нему, внимательно и теперь уже совершенно серьезно смотря тому в лицо. — У меня на тебя действительно ничего нет, тут ты прав, но обязательно будет, Микко. Я посажу твою лилейную задницу за решетку лет так на сорок, что для тебя равносильно пожизненному сроку, ты ведь уже не мальчик. Скажи мне только две вещи и можешь идти. Первое — где, по-твоему, может быть Тасканьо? Есть у него счета или дома, о которых ничего не известно полиции и налоговой? Ты наверняка в курсе таких вещей, даже не пытайся меня разубедить, что нет, не поверю. Учти, это в твоих интересах. И прежде в интересах Даниэля. Я должен его найти раньше, чем он вернется мстить вам всем. Поверь, так будет лучше. И второе — что произошло между Ангелом и Даниэлем до того, как началась потасовка? О чем шла речь? Детали.       Микко раздосадовано вздохнул, все еще ерзая запястьями в наручниках.       — Как там вам положено говорить при задержании — «Можете сохранять молчание, все сказанное может быть использовано против вас в суде», как-то так… Мой добрый старый друг, если бы я даже что-то знал, по-твоему, я стал бы рыть себе могилу? Не расстраивай меня такой наивностью. О чем Ангел говорил с Даниэлем, разве сам Дани тебе об этом не рассказал? Да и имеет ли это значение, когда Канторини уже сыграл в ящик, слова мертвеца не имеют более никакой силы. — Микко так же подался ближе к лицу Легара, с ухмылкой смотря ему в глаза. — И, если найдете вдруг эту крысу — Тасканьо, будь любезен, дай знать и передай ему горячий привет в виде пули в голову при попытке побега при задержании, например. Ваши вопросы иссякли, сеньор комиссар?       — Ты зря ерничаешь, Микко. Повторяю, это в твоих интересах быть со мной откровенным. Не хочешь — твое дело, но учти, Тасканьо матерый мафиозо. Он очень жесток и расчетлив, хитер как черт, у него везде свои глаза и уши, свои шестерки, да по сравнению с ним все вы — детишки в песочнице и не сегодня — завтра, он придет за твоим подопечным и перережет ему горло, как ягненку. Я знаю, что Ангел предложил Даниэлю сделку по объединению кланов, и именно это привело к кровопролитию. Дани хотел как лучше, я понимаю, но погибли люди. Как думаешь, когда до Тасканьо дойдёт, что хотел сделать Даниэль, он погладит его по головке? Это подстегнет его, я уверен, он скоро объявится. И ты ничего не сможешь сделать, кроме как сожалеть, что не сдал мне всех ваших стукачей, чтобы я нашел его раньше! Вот так-то! Сотрудничайте с нами! Это в ваших интересах.       — А я и понятия не имел, что ты такой заботливый. — Микко откинулся на спинку стула. Была в словах Легара доля истины. — Только все, что вы копы способны найти, так это собственный член в своих же трусах, не больше. Нам незачем иметь с вами какие-либо дела. Мне больше нечего тебе сказать. Стало быть, я могу идти, с Даниэлем? И сними уже эти чертовы наручники с меня, развел тут цирк.       — Можешь юлить, сколько хочешь, но я могу задержать тебя как свидетеля, ты был там — этого достаточно. Или просто задержу на сутки до выяснения. Хочешь провести ночь в участке?       — Свидетелем? — Микко посмотрел на него долгим скептическим взглядом, полным вопроса «ты это серьезно?!».       Легар подошёл к нему и сам снял с него наручники, звякнул ими об стол, покрутив на пальце, и повернулся к Микко. Он не был зол или расстроен, в нём поселилась твердая уверенность, что они друг друга отлично поняли.       — Хорошего дня, родной. Ты знаешь, где меня найти.       — Несомненно. — Подтвердил Микко. — Раз уж пошла такая свистопляска… я, пожалуй, задержусь тут, хотел бы ознакомиться с основанием задержания Альваро Карро, и представлять его интересы. Это значит, я требую встречи с моим вторым клиентом, так как с первым вопрос уже решен. — Он вышел из комнаты допроса и деловито направился к кабинету Легара, где недавно видел Даниэля.       Тот, разумеется, по указу так и сидел на месте, ожидая своей участи. Но когда дверь кабинета открылась, и вошел Микко, Дани буквально вскочил с места. Микко был без наручников, спокоен и решителен как обычно.       — Микко, я ничего не…       — Тш-ш-ш! — прошипел Микко, поднеся указательный палец к своим губам. — Не здесь.       — Спасибо, что ты здесь.       — Моя работа заключалась в том, чтобы тебя больше не задерживали. Я ее выполнил. — Официальный и сухой тон буквально сжал все внутренности парня.       — Микко, я…       — Поговори с Тони. — Оборвал его Микко. — А теперь уходи из участка, пока еще чего-нибудь не случилось. Машина у входа.       — Спасибо, Микко.       Дани был слегка потерянный внутренне и внешне, глаза его искали Марко и Камиллу, двое, о которых он сейчас переживал более всего.       — Дани. — Несмело окликнула его Камилла.       Она выглядела ужасно. Девушка сидела в коридоре одна, такая потерянная и уязвимая, что невольно сжималось сердце. Растрепанная, с потекшей от слез косметикой на лице. Она не знала, что делать дальше, не могла вернуться в отцовский дом, а потому цеплялась за Даниэля, как за единственного и самого близкого друга, даже после их столь болезненной разлуки. Долгое время в поездке во Францию она размышляла об их отношениях, но навязываться не хотела, несмотря на то, что еще питала к нему теплые чувства. Возможно, она даже надеялась, что однажды у них еще может все сложиться, когда Даниэль переживет все перипетии с ее отцом и окончательно оправится. Она не знала ничего о том, что происходило в Палермо и Венеции. Арно и отец по телефону рассказывали о том, что все у них прекрасно, пригласили ее на Рождество, говорили, что скучают. Она ехала сюда полная радости и надежд, которые теперь превратились в горе. Он подошел к ней и сел рядом, взял её за руку.       — Я здесь. Все в порядке.       — Можно, я останусь сегодня у тебя? — спросила она с надеждой. — Я не могу… там…- глаза ее вновь наполнились слезами.       — Конечно. — Без колебаний ответил Даниэль. — Прости меня. — Он обнял ее, хотя Камилла еще не могла понять за что он просил прощения, она просто тихо заплакала.       — Можем мы уже отсюда уехать? — Прошептала она. — Пожалуйста, увези меня.       Даниэль промолчал, он хотел дождаться Марко, но разве мог он и дальше пытать Камиллу, нахождением в этом месте?       — Хорошо. Внизу, около участка стоит машина. Пожалуйста, подожди меня там. Мне нужно выяснить тут только один вопрос. Я скоро приду, и мы сразу поедем.       Камилла молча кивнула и направилась к машине.       Даниэль несколько минут метался от офицера к офицеру, пытаясь выяснить судьбу Марко. Ему говорили, что он еще на допросе. Когда он направился к комнате, то встретился лицом к лицу с Легаром и еще парой незнакомых людей в костюмах.       — Сеньор Винчи, вы еще здесь? Мне казалось, ваш адвокат уладил все вопросы и отправил вас домой. — Недовольно поинтересовался Легар.       — Да, но я жду Марко.       Один из спутников Легара чуть вышел вперед.       — Не стоит, сеньор Винчи. Я его адвокат. Марко устал и подавлен, так что после улаживания всех вопросов, хочет отправиться прямиком к себе домой со своей девушкой, и больше ни с кем сегодня не встречаться. Надеюсь, вы понимаете.       Даниэль слегка растерялся.       — Понимаю. — Только и ответил он, еще задерживаясь на месте. Ему было странно, что человек никак не представился.       Незнакомец немного нахмурился, а затем добавил.       — Сеньорита Камилла решила побыть сегодня в вашем обществе. Позаботьтесь о ней как следует. Кажется, вам тоже стоит отдохнуть, до свидания.       Даниэль только кивнул, смекая, что ему дают понять о том, что пора бы и честь знать.       — Всего хорошего.       Расстроенный пуще прежнего, он направился за Камиллой.

* * *

Марко устал от однообразных вопросов, которые задавал ему назойливый следователь. Его упрямство и пристальный, цепкий взгляд, уже вызывали в нём подступы тошноты. Следователь был хорошо осведомлен, его подсадной агент сработал четко, но были моменты, которые его очень интересовали, и которые Марко счел нужным не освещать. Словно чувствуя это, Легар наседал на парня сильнее.       — Я устал повторять вам… я не в курсе, что именно планировал сеньор Канторини, приглашая столько людей к себе на Виллу. Я приехал на ужин, как любой из его гостей.       — Как его сын и член семьи.       — Родственников не выбирают. К сожалению.       — Гости были до зубов вооружены, и все они члены вашего и враждебного вам клана.       — Какого клана? Канторини был бизнесменом, а не каким-то там мафиози. — Включил «дурочку» Марко.       — Сеньор Конти, мне кажется или вы решили провести под следствием несколько недель? Вы должны сотрудничать с нами. Отвечайте на вопрос.       — А что, собственно говоря, вы можете мне предъявить? — Марко начинал терять терпение. — Меня привезли сюда с остальными в качестве свидетеля. Мы там чуть не отдали богу души, когда все началось, и оружия при мне не было. Так что не надо мне угрожать, сеньор Комиссар.       — У вас не было, а у того, кого задержали с вами было. И по предварительным данным, он застрелил несколько человек.       — У Арно есть лицензия на ношение оружия, он же был телохранителем Канторини. — Парировал Марко.       Легар набычился.       — Вас привезли с виллы, где была перестрелка. — Напомнил он. — И не просто перестрелка, а настоящая бойня.       — Да, я знаю. Я там был. Был гостем, как и остальные. Когда началась стрельба, я и ещё несколько человек попытались сбежать.       — Это я слышал. Меня интересует другое… Даниэль Да Винчи, на правах Дона, собирался на празднике передать власть твоему покойному отцу. Почему? Правда ли, что вас и сеньора Винчи связывают интимные отношения? Как давно вы работаете на мафию? Какая у вас там функция?       Марко едва сумел скрыть свое раздражение. Он не успел ответить, как в дверь постучались, и заглянул дежурный офицер. Он был явно озадачен. Легар предпочел не говорить с ним при Марко и вышел за дверь, а спустя несколько минут вернулся уже не один, и был явно зол.       Одного из них Марко сразу узнал. Высокий, худой, с зализанными назад длинными волосами, схваченными в хвост, в строгом костюме, дорогой кейс. В общем, типичный адвокат. Это был Джованни Тотти — человек-тень. Марко видел его всего несколько раз, когда был на вилле отца. Они были представлены друг другу мельком. Канторини всякий раз уединялся с Тотти у себя в кабинете. Они были дальними родственниками, кажется, Канторини он приходился троюродным братом. Этот «седьмая вода на киселе» занял место Луциана, едва приехал из Америки, всего несколько месяцев назад. На рождественских мероприятиях Джованни Тотти не было. Марко вообще думал, что он за границей, выполняет какое-то поручение Ангела. Арно не очень лестно отзывался о нём, но понять, что это за человек, глядя только в его беспристрастное, лишенное эмоций лицо, было невозможно. Все, что знал о нём Марко, так это то, что он юрист, поэтому его появление здесь прямо сейчас было воспринято Марко с большим облегчением.       — Марко. Здравствуй.       Марко кивнул в ответ, переведя взгляд на второго. Этот человек был ему не знаком, но кажется, он его где-то видел. Он был пониже Тотти на добрую голову. Практически седой мужчина, несмотря на свой возраст, который Марко определил как сорок лет. Крепкого телосложения, с мощной челюстью, тоже по-деловому одетый, этот второй на Марко даже не взглянул.       — Сеньор Легар, мое почтение. Рафаэль Орески — финансовый директор и помощник покойного сеньора Франческо Канторини. — Представился он, протягивая руку для рукопожатия. — Это Джованни Тотти — семейный юрист и адвокат сеньора Конти и сеньориты Камиллы.       Тотти сдержанно кивнул.       — Мы здесь, чтобы заполнить все необходимые вам для протокола бумаги и забрать Марко домой.       — Допрос ещё не окончен, вам придется обождать.       — Допрос? Марко только свидетель по делу, а не подозреваемый. К тому же, смею напомнить, что юноша только что пережил тяжелую утрату, погиб его отец.       — Он свидетель по важному делу, и я настаиваю на проведении косвенного допроса с другим задержанным. Арно Монсавельи.       — Кстати о нём. — Тотти расположил кейс на столе подле локтя Марко и четким движением вынул из кипы папок, файлов и бумаг то, что искал, протягивая Легару.       — Что это?       — Документы на покупку оружия сеньором Монсавельи, лицензия на хранение, договор о найме на работу в качестве личного телохранителя сеньора Канторини, медико-психологическая справка о состоянии здоровья и …       — Я понял. — Огрызнулся Легар, бросив папку на стол, заметив, как уголки губ Марко дрогнули в улыбке. — Но речь сейчас о Конти. Я его не отпускаю до выяснения всех обстоятельств дела.       — Напоминаю вам, сеньор Легар, мой клиент только свидетель по делу. Его показания будут предоставлены вам сейчас же в письменном виде. Если он вам понадобится для выяснения, каких-то дополнительных фактов, вы всегда можете связаться со мной, и мы незамедлительно подъедем к вам в участок.       Тотти придвинул к Марко пару чистых листов и серебряный «Паркер».       «Как все просто у этих людей. Надо было пойти на юридический. Интересно, Дани уже отпустили? Он уехал или дождется меня?»       Легар матернулся. Ему ничего не оставалось, как согласиться.       Марко минут за семь накатал целое сочинение. «Паркер» порхала по бумаге, как зачарованная. Тотти иногда посматривал ему через плечо, словно учитель в школе, проверяющий усидчивость своего ученика. Видимо ему все нравилось, поскольку он ни разу не подал никакого знака о том, что Марко описывать не стоило бы. Марко и не усердствовал, он лишь указал то, что можно было рассказать, и опустил самые неприятные скабрезные детали. Плевать, что там был шпион, его слова мало значат, если конечно, они не снимали все на камеру. Тогда всем им кранты. И остается надеяться, что Эстель не слишком разоткровенничается с перепугу.       Закончив с писаниной, Марко поставил подпись и передал листки Легару. По его взгляду он сразу понял, с каким наслаждением тот сейчас сомкнул бы свои руки на его шее.       — Свободны. Но чтоб из города ни ногой. И я оставляю за собой право заявиться к вам в мастерскую, сеньор Конти… осмотреться. — С едва уловимым намеком.       — С ордером — хоть сейчас, сеньор Легар. — Не растерялся Марко.       — Вам есть что скрывать, сеньор Конти?       — А должно быть? Не разочаруйтесь.       В вестибюле, никого кроме Эстель не было. Марко мрачно подошёл к ней. Словно прочтя его сомнения, она заговорила первой.       — Не волнуйся, я ничего им не сказала из того, что могло бы навредить тебе или Даниэлю.       — А что сказала?       — Что на виллу меня пригласил твой отец, как твою девушку, хотел со мной познакомиться. Когда началась перестрелка, я была уже порядком пьяна, ничего не помню до самой аварии. Кто в кого стрелял — я не видела, была без сознания. Все.       — Спасибо.       — Не стоит. Считай, что я вернула тебе долг за то, что ты спас мне жизнь.       Наконец подошли Тотти и Орески. Тотти поманил к себе Марко.       — Рафаэль отвезет тебя домой, можешь спускаться к машине. Мне придется немного задержаться из-за Арно. Покумекать с его залогом, там небольшие проблемы.       — Нет, спасибо. Сам доберусь. К тому же, мне надо подождать кое-кого.       — Кое-кто и сеньорита Камилла уже уехали. — Глазом не моргнув, сообщил Тотти.       — Что? Когда?       — Сорок минут назад.       — Ясно. Спасибо.       — До скорой встречи, Марко. Сеньора Росси. — Тотти откланялся и оставил их вдвоем. Повисла неловкая пауза.       — Тебя подвезти? — наконец выдал Марко.       Эстель задумалась, но потом все же кивнула.

* * *

Уже было раннее утро, когда они вернулись домой, на территории виллы их ждал целый полк вооруженной охраны.       — Что здесь происходит? Почему вас так много? — спросил Даниэль у одного из охранников.       — Поступил приказ усилить охрану.       — Приказ от кого?!       Охранник недовольно посмотрел на Камиллу и не ответил на вопрос, но Даниэлю это и не нужно было, он понимал, что Тони уже давно в курсе дел, и это была его инициатива. В любом случае ночь была слишком длинной, и они оба устали. Дани удивлялся, как Камилла еще держалась на ногах.       — Идем в дом, примешь душ, пока Мария подготовит комнату, тебе нужно поспать. — Дани осторожно приобнял ее за плечи и повел в дом.       Камилла нисколько не сопротивлялась его заботе, не задавала вопросов, которых у нее должно быть предостаточно, и Даниэль был ей за это благодарен.       Пока Камилла была в душе, парень тоже успел себя привести в более или менее божеский вид. Он переоделся в удобные домашние вещи, приметив огромный синяк от пули, расплывшийся на груди. Если бы он не догадался использовать тот поднос как щит, все было бы иначе. Ангел остался бы жив. Но он не хотел думать об этом сейчас.       Камилла вышла из ванной в рубашке Даниэля, как часто бывало в то время, когда они встречались, и она оставалась у него на ночь. Она любила спать в его вещах, а его забавляло, как нелепо она в них смотрится.       — Я буду спать здесь? В твоей кровати? — немного смутилась она.       — Это единственная по-настоящему удобная кровать в этом доме. Не волнуйся, я буду в одной из гостевых комнат.       — Нет. — Спешно ответила девушка, присаживаясь рядом с ним. — Я не хочу сейчас оставаться одна. Не хочу засыпать в одиночестве с этими мыслями. Мне нужно, чтобы ты был рядом. — Она умоляюще смотрела в его лицо, а он удивленно наблюдал за ней.       «Все это только потому, что ты не знаешь кто виноват во всем этом…» — подумал он.       — Камилла… хорошо, я останусь, пока ты не заснешь.       — Дани.       — Что?       — Спасибо.       — Ну что ты. Ложись. Я рядом.       Девушка легла, укутавшись в одеяло, попросила прилечь его рядом, хотя бы ненадолго, и он не смог ей отказать. Она осторожно погладила его лицо, когда почти засыпала, а затем тихо произнесла:       — Теперь я понимаю тебя… я не должна была оставлять тебя в тот момент, я просто не знала, каково тебе было, это невозможно пережить в одиночестве. Теперь знаю… прости меня.       — Ты ни в чем не виновата. — Так же тихо ответил Даниэль.       — Мне так тебя не хватало.       Она прильнула к его груди и уснула, слушая, как бьется его сердце. А Даниэль лежал так еще некоторое время, молча, застыв, чтобы ненароком не потревожить ее.       «Быть может, и Марко греет у себя на груди засыпающую Эстель» — глаза его сами собой закрылись, и он заснул. Дани разбудил тихий, но настойчивый стук в дверь. Это был один из его охранников. Извиняясь, что посмел растревожить сон молодого Дона, он коротко доложил о том, что четверть часа назад к воротам виллы подъехало такси, вышел молодой человек, и потребовал провести его к Дону Винчи. Они не стали бы беспокоить Дона, но парень изрядно пьян и немного на взводе, пытался задирать охранников, а когда дело дошло до рукоприкладства, охране пришлось остудить его пыл. Парня прогоняли, но он никак не уходит.       — Что прикажете делать, Дон Винчи?       — Что?! — он оглянулся на дверь спальни. Было тихо, Камилла все еще спала, потому Даниэль продолжил шепотом. — Почему сразу не сообщили?!       — Не хотели вас тревожить. Тео сказал, что видел его раньше, что это ваш приятель, но по распоряжению сеньора Морелло, нам строго запрещено пускать в дом посторонних, если только вы не приведете кого-то лично.       — Ведите его в гостиную, я буду ждать его там. И повежливее с ним. Без драк.                   Даниэль разволновался не на шутку. Пришел ли Марко, чтобы окончательно разорвать их связь или чтобы с ним остаться? А может, ему просто нужна поддержка, и Эстель не смогла ее оказать? Он спустился в гостиную, к камину. Всего через пару минут заглянул все тот же охранник.       — Дон Винчи, мы привели его.       — Не привели, я сам пришел, идиот. — Марко оттолкнул своих сопровождающих, их присутствие его раздражало.       Он действительно был пьян. Судя по бледности и темным кругам под глазами, он так и не ложился. Одежда на нем была все та же. Некогда дорогущий костюм был теперь серого цвета, местами в разрывах и грязи, а под распахнутыми полами пиджака, на рубашке, виднелись пятна запекшейся крови Канторини. Ко всему, Марко сейчас источал стойкий аромат из рома, текилы и пота.       — Привет, любимый. Не ждал меня?       Вот на этой сцене вся охрана и покинула гостиную немедля. Гнев Дона сменился на удивление и обеспокоенность.       — Боже мой, Марко, ты что так и не был дома? Твой адвокат сказал мне, что ты решил поехать домой. — Он втянул этот жесткий аромат и немного поморщился, подошел к нему еще ближе и легонько коснулся его щеки ладонью.       — Что мне было ещё делать, если вы без меня уехали? Мне не хотелось домой. Там слишком пусто. Я… хотел увидеть тебя. — Марко накрыл его руку ладонью.       — Мне сказали ты с Эстель. Я думал… «Какой же я идиот, что поддался на разговоры этого пижона!». Неважно. Тебе надо помыться и отдохнуть. Тут на первом этаже есть ванная. Идем! — Даниэль разволновался, это было впервые, когда никто не стоял за их спинами. По крайней мере, только сейчас он начал это осознавать. Теперь он мог жить так как хотел, быть с ним сейчас и потом, и столько, сколько захочет, если того же будет хотеть и сам Марко. Он потянул его за руку. — Идем, я покажу тебе ванную, а пока ты моешься, принесу тебе свежую одежду, эта совсем никуда не годится! — так это было странно и волнительно, он мог заботиться, мог дать ему что-то за все, что он для него сделал, мог быть с ним и знать, что тот в нем нуждается.       Марко охотно пошел за ним, но потом его вдруг как осенило.       — Погоди, погоди, — он как-то напрягся, а в затуманенных алкоголем глазах блеснули не добрые огни, — а почему на первый этаж? Почему не к тебе? У Тебя комната на втором, я же помню. Чем плоха та ванная?       И прежде чем Дани ему ответил, он развернулся и кинулся наверх, с ноги открывая дверь Данькиной спальни.       — Марко! — Дани рванул за ним, едва успевая.       Камилла вскрикнула, проснувшись от резкого звука, и инстинктивно укрылась одеялом по самый подбородок. Она впервые увидела Марко только этой ночью, а потому, пока не заметила в дверях Даниэля, была жутко напугана.       — Марко, что ты творишь?! — но тут он понял двоякость ситуации. — О, нет. Это не то… — кого стоило успокаивать, перепуганную девушку или взбесившегося Марко. — Камилла… Марко, она спала. Я не мог ее отправить в отель после всего, ты ведь понимаешь. Только спокойно! — он осторожно коснулся его плеча. — Ты ее пугаешь.       — Дани? Что… — пискнула перепуганная девушка, поежившись в кровати.       — Да нет, все в порядке, — нарочито спокойно отозвался Марко, но глаза продолжали гореть, — только две мелочи… она у тебя в постели, и она полуголая. Решил успокоить мою сестру и заволок её к себе в постель?! Ты совсем охренел?! — взорвался Марко, — а ты… тоже хороша, ничего не скажешь. Вся такая правильная, несчастная… думаешь, что теперь можешь под шумок снова с ним сойтись? А вот хрен тебе, он теперь со мной, — при этих словах он дернул Даньку к себе, обхватил накрепко руками и страстно поцеловал, прямо на глазах у перепуганной Камиллы.       Испуг девушки перешел в изумление и полное непонимание происходящего, она даже подумала, что все еще спит. Даниэль же в этот момент был настолько застигнут врасплох, что не сразу прекратил это вольное обращение с собой, которое, впрочем, ему иногда даже нравилось.       — Да… пр… ммм… прекрати же! Марко! — имя его было смято только потому, что меж произношением и попытками выпутаться, Марко то и дело вновь соединял их губы.       — Вы что… вы… я хочу уйти. — Камилла итак чувствовала себя жутко, а тут еще ей добавили новостей. Она встала с кровати, все еще укутанная в одеяло. — Может быть, позволите мне одеться?       — Да постой, куда ты пойдешь?! — упорствовал Даниэль.       Марко остался собой доволен, но все-таки ему было немного жаль Камиллу, она выглядела нелепо, косясь осторожно в его сторону, волнуясь, и щеки её пылали от смущения.       — Да пусть идет, почему ты её так опекаешь? В память о прошлом? Она уже не ребенок, — и все же Марко подошёл к Ками, останавливая её у дверей, заглянул в её лицо, и хотя она постаралась сразу отвернуться, он не позволил ей, — нет, стой. Я не хотел, чтобы ты вот так все узнала, но я устал врать и скрываться. Я много лет живу во лжи и мне все это до чертиков осточертело. Наш с тобой отец был мразью всю свою жизнь, но притворялся порядочным человеком, лишь с тобой он был любящим и нежным, и каждый из нас знал его лишь с одной стороны. Я не знал, что он вообще способен любить или сострадать. Я не знал, что у меня есть сестра, что у меня вообще есть другая семья, но сейчас, я хочу, чтобы ты не страдала, как я, хватит лжи… ты должна знать правду. Поэтому я говорю тебе — мы вместе. Мы любим друг друга. Черт возьми! Я подохну за него, но никому больше не отдам, даже тебе, сестра. Не смотри на меня так… иди сюда. — Растрогавшись, он обнял её прямо так, закутанную в одеяло, не менее крепко, чем прежде Даньку.       Даниэль смотрел на это широко раскрытыми глазами, но останавливать речь Марко даже и не думал. Не так часто тот говорил о чувствах, да еще и так искренне. Камилла смотрела через плечо новоиспеченного брата на Даниэля с немым вопросом — «Это что, все правда?!»       Дани так же молча опустил голову, показывая, что ему нечего тут отрицать. Девушка легонько попыталась отдалить от себя Марко, и Дани помог ей в этом, потянув Марко на себя.       — Знаешь что, Марко. Ты для меня практически незнакомый человек. Я понятия не имею кто ты и что ты… — она попятилась от него как от чумного. — Еще я не знаю, что там произошло, и кто в этом виноват. Так что давай повременим с объятьями и… — она глянула мельком на Даниэля. — С откровениями. — И все же ей было грустно и пусто внутри, оставалось чувство, что теперь ее лишили всего, ничего путного не предложив взамен. — Мне просто нужно немного покоя. Я хочу уехать отсюда, после похорон. Так что не переживай, я не собираюсь отбирать у тебя Даниэля. Да и если он любит, он и сам никогда не предаст. — Даниэль молчал, он слушал ее, и слушал Марко, и все это время не находил ни единого слова, чтобы что-то сказать.       Марко пожал плечами.       — Как скажешь, Ками, — он бесцеремонно перешёл на ласкательное обращение, — имеешь полное право, а доказывать тебе, что я охрененный чувак, я не собираюсь. Вон он знает, какой я урод, — он указал на Даньку, — ну так и где тут у вас бар? Мне надо выпить.       — Он редко такой, Ками, прошу не суди строго. Он тоже расстроен. — Наконец произнес Даниэль.       — Ладно. — Смягчилась девушка. — Но я правда хочу уехать сейчас.       — Куда?       — К дяде Джо. Не переживай за меня. Тебе есть о ком заботиться. Единственное если не сложно, вызови мне такси.       Даниэль наконец согласился ее отпустить, да и накалять обстановку не стоило. Марко был сам не свой, а это значило, что ему безумно плохо сейчас. И это беспокоило Дани более всего. Такси приехало быстро и им не пришлось долго находиться в совместном неловком молчании. Дани договорился созвониться с Камиллой попозже, если она захочет поговорить. Но на самом деле он облегченно вздохнул, когда она покинула порог этого дома.       — Ну, теперь ты доволен, Отелло? — Дани пытался немного разрядить обстановку. Марко в это время уже опустошал его бар, потягивая очередную порцию чудесного шотландского Скотча. Не сказать, чтобы он был рад всему, что сказал или сделал, но зато теперь между ними всеми все предельно ясно, никаких тайн, недомолвок, все открыто и прозрачно, и это было просто прекрасно! Наконец-то он может быть собой. И несмотря на то, что душа его сейчас саднила болью, он был рад, что теперь ничто и никто не встанет у них на пути, чтобы снова попытаться разлучить.       — Вполне. Ты не спал с ней. Мне приятно, что ты хранишь верность, — он подошёл к Дани и обхватил его одной рукой, вторая все ещё была занята стаканом. Он поднёс его прямо к самым губам Даниэля, принуждая его сделать маленький глоток.       Это пришлось вполне вовремя, ведь после всего Даниэлю действительно хотелось расслабиться, и вместо маленького глотка он выпил все, что оставалось в бокале.       — По-моему, тебе уже хватит сегодня пить. Ты ужасно выглядишь… и пахнешь так же, мой мавр.       — Тогда помой меня и переодень, — заулыбался Марко, легонько заваливаясь ему на плечи, — кстати, у меня есть для тебя подарок, — он порылся по карманам, — на, возьми, — он вложил в руку Дани золотое кольцо-печатку, с большим и очень красивым квадратным сапфиром. Камень был крупным, но блеск и глубина делали его похожим на бездонный океан, сквозь толщу вод которого, стремятся пробиться солнечные лучи. Дани видел его на руке Канторини. — Это тебе. Орески отдал его мне, — пояснил Марко, — но я хочу, чтобы оно было твое.       Дани внимательно рассматривал кольцо.       — Ты хоть понимаешь, что оно значит?       — Понимаю. И ты все верно понял. Бери, оно теперь твое.       — Нет, нет… Марко! Я не могу. Это слишком личное. — Парень был потрясен до глубины души. — Или это предложение быть твоим мужем? — попытался он пошутить.       Марко заулыбался.       — Почему нет. Считай, что я прошу твоей руки, как бы нелепо это не звучало. Хочу, чтоб ты был со мной. Навсегда, — он взял у Дани кольцо, сам надел ему на палец, но когда попытался ко всему ещё и придать обряду правильности и опуститься на одно колено, то пошатнулся, упал и рассмеялся.       Конечно, он понимал, что именно делает. Орески не просто так передал ему это кольцо. Ему, а не Камилле или Арно. Он передал его, как сыну Ангела, как наследнику. А уж как Марко поступит с ним — это будет его выбор, никто не решит за него. Но Марко нужен был лишь худой молодой красавчик-танцор, с этой игривой родинкой над губой, который так стремительно перевернул всю его жизнь с ног на голову.       — Ты псих! — рассмеялся в ответ Дани. — Но я согласен. — Теперь на обеих его руках блестели перстни. Возможно, любой мафиозо перерезал бы глотки за такую возможность паре сотен людей. Но сейчас этим побрякушкам было суждено стать символом совсем другого. — Подожди. — Он снял перстень с рубином со своей руки и опустившись на пол рядом с Марко, одел на его палец. — Тогда это должно быть у тебя. Пусть хоть раз эти кольца станут символом чего-то более ценного, чем власть.       — Тони тебя убьет, — хихикнул Марко, но потом вновь стал серьезным, — ты уверен?       — Да. Думаю, Тони переживет. — Он нежно прильнул к губам Марко своими, а после резко поднялся и потянул его за собой. — А теперь в душ! Вставай! Ты и так испортил мне дорогущий ковер. А так как ты сюда переезжаешь жить, то тебе придется относиться к этому дому более уважительно.       — Вот как? А знаешь… Я не против, только учти, тебе придется со мной вместе принять ещё в нагрузку мою кошку и… Паоло.       — Чезу, без проблем, у нее даже будет своя комната, но Паоло… — Дани поморщился. — Он что, с тобой живет?! — Дани затащил его в ванную комнату и осторожно принялся стягивать с него грязную одежду. Ему до сих пор не верилось, что это происходит с ними.       — Он мне как отец, всю жизнь он заботился обо мне, я ему многим обязан. Это единственный человек в этом мире, которому я доверяю… не считая тебя, разумеется. Так что, тебе придется смириться, что он будет появляться тут иногда и ворчать, ворчать, ворчать!       Марко сгрёб Дани в охапку и заволок в ванную, хлынула вода.       — Сумасшедший! — засмеялся Даниэль, кажется он был сейчас абсолютно счастлив, какими контрастными чудесами выдалось Рождество. «Лишь бы это не оказалось сном… не просыпаться!» СОГЛАСЕН! Я СОГЛАСЕН НА ВСЕ, ЕСЛИ ТЫ РЯДОМ! — закричал он, громко смеясь.       Раздался стук в дверь ванной.       — ПРОВАЛИВАЙТЕ!       — Вот как… — приоткрылась дверь, в проеме стоял Блэк-джек собственной персоной. Ухоженный, немного усталый от бессонной ночи.       Марко перестал ржать и плескаться, удивленно смотря на Блэк-джека, потом выдал:       — Привет, Тони, рад, что ты в добром здравии и даже на своих двоих… досадно конечно, что тебя уже выписали, я хочу соблазнить Даниэля и твое появление немного некстати… короче, свали минут на сорок, — и показал руку, на которой красовалось кольцо с рубином. — Это приказ.       На некоторое время на Тони наложилось заклятье «Остолбенеть», да так, что сам Гарри Поттер побагровел бы от зависти к мастерству Марко. Тони хотел было что-то возразить, но так и не найдя ничего кроме:       — Дани, я зайду к тебе завтра, предварительно позвоню, удостоверившись, что ты один. — Он уже развернулся, но услышал в свою спину.       — Но, Тони, я больше не буду один!       Ничего не ответив, он ушел, хлопнув дверью.       — На чем мы остановились? — заулыбался Марко, привлекая Дани к себе.       — На начале мафиозного Армагеддона. — Воды уже набралось достаточно, и Дани осторожно прикрыл кран ногой, меж тем пока жадно целовал Марко. Он не был пьян, но опьянен счастьем.

* * *

Микко ожидал Карро в комнате свиданий, и когда того привели, Микко поприветствовав Альваро за руку незаметно передал ему маленькую капсулу.       Альваро побледнел, испуганно воззрившись в спокойные глаза Микко.       — Нет… — растерянно произнес тот вжимаясь в спинку стула и сжав в кулаке злосчастную пилюлю.       — Ты знаешь, что это значит.       Альваро нахмурился и опустил глаза.       — Но почему?       — Это не мое решение, но это лучшее, что мы можем предложить тебе и твоей семье… ты ведь понимаешь, что отказ грозит более страшными последствиями.       — Почему?! Черт тебя подери! — рыкнул Карро, стукнув кулаком по столу и подавшись к Микко.       — Мне тебя не вытащить отсюда, я изучил твое дело перед нашей встречей.       — Но ты и Тони знаете, что я буду молчать как рыба! — упорствовал Альваро.       Микко молча и беспристрастно выдержал паузу и, наконец, взглянув в лицо Альваро последний раз, подвинул медленно к нему стакан с водой.       — Не знаем, Альваро. Ты потерял доверие Семьи. Я сожалею.       Карро сокрушенно выдохнул, со страхом смотря на стакан. Но выбора у него особого не было.       — Подумай о родных. Прощай. — Микко более не взглянул на растерянного товарища, он просто забрал свой кейс и вышел из комнаты.       На утро труп Альваро Карро с пеной у рта найдут в камере, без следов насилия.             Судмедэксперты заключат сильнейший приступ эпилепсии с летальным исходом. Так закончилась еще одна грешная жизнь.