СИЦИЛИЙЦЫ

      Это было потрясающее утро, первое в своем роде, когда, раскрыв сонные веки, Даниэль медленно повернул голову вправо и его губы растянулись в блаженной улыбке. Это было похоже на сон, но все же явь. И чтобы в этом убедиться он осторожно провел кончиками пальцев по спине Марко, мирно сопящего рядом лицом в подушку.       «Он здесь… все по-настоящему…»       ​Первое утро, когда они просыпаются в одной кровати, когда никто их не преследует и не гонится, когда солнце через легкие занавески мягко гладит кожу и хочется тут быть целую вечность. Дани чувствовал, как внутри оживает его забытый мир, как его тело просится в движение, впервые за несколько месяцев. Он прильнул губами к плечу Марко, щекотнув его кожу кудрями длинных волос и встал с кровати, на цыпочках покидая комнату, пока тот не проснулся. Распорядился приготовить завтрак на двоих и накрыть в небольшом саду рядом с бассейном. Ждать он больше не мог, тело, словно покалывало без движения. Даже не умывшись, в одних трусах он вошел в танцевальный зал, занимавший весь третий этаж, включил музыкальный центр и самозабвенно погрузился в танцы. В это время у кровати в комнате затрезвонил его сотовый.       Марко вздрогнул и раскрыл глаза. Дани рядом не оказалось и Марко это не понравилось, как бы прекрасно все ни было, в его душе все равно останется беспокойство за него, он-то прекрасно понимал, что все это лишь передышка, ещё не конец. Голова раскалывалась от количества выпитого вчера спиртного. Марко попытался воспроизвести в памяти полностью события двух последних суток, но от этого ещё больше заломило виски.       — Дани, — позвал он, — телефон. Данька!       Никто не ответил и Марко решил ответить сам, выдавая в трубку хриплое:       — Алло.       Тони поморщился, понимая, что ответил ему не крестник, а тот, кто вчера посмел ему указывать.       — Марко. — С досадой констатировал Блэк-джек. — Почему ты еще у него? Где Даниэль? Передай ему трубку.       Марко поморщился. Он никак не ожидал услышать этот голос с утра пораньше.       — Я не знаю где он, может в ванной. Я только что продрал глаза. Поискать его?       Недолгая пауза.       — Подожди. Раз уж так сложилось, хотел поговорить и с тобой. Что ты задумал? Почему не оставишь его в покое даже теперь? Не осознаешь всех рисков?       — Задумал? — не сразу понял суть вопроса Марко, — я задумал быть с ним, и плевать на все. Он сам хочет того же. Тебе не переубедить его, можешь не стараться. Я рад, что ты печешься о нём, все же он твой крестный сын, но теперь я тоже могу о нём позаботиться. Все риски я разделю с ним и с тобой.       — Разделишь риски? Парень, ты не двинулся умом случайно? До тебя до сих пор не донесли кто ты и кто он? И что именно твое присутствие рядом с ним всегда будет создавать проблемы для всех. Ты столько лет работал на своего отца, видел всю эту грязь, знал политику Семьи. Раз ты его так любишь, подумай о том, чтобы оградить его от результатов этого необдуманного решения — быть с тобой. Не потакай… ты ведь знаешь, что скорее всего его убьют из-за тебя. Это того стоит? Вы ведете себя как дети. Беспечны. — Тони вздохнул. — Я говорил с Тотти. То, что было в Рождество… все это только начало, со смертью твоего отца ничего не закончилось, а только усугубилось. Я знаю, что ты наследник. Но я не знаю точно, что у тебя на уме. Если ты на стороне своего дядюшки Тотти, и, как и он, собираешься требовать ломоть обещанный Даниэлем Ангелу, я сам лично вырежу твое поганое сердце. Держись от Даниэля подальше, понял?       — Мне ничего не надо, я не собираюсь ни на что претендовать и уж тем более, становиться на место своего отца. Мне плевать, что будет с кланом, меня это больше не касается. Что до твоих советов, то я приму их к сведению. Это все, что ты хотел мне сказать?       Тони неоднозначно хмыкнул в трубку и в этот момент в его голове зародились кое-какие мысли.       — Ты откажешься от прав наследования… занятно. Посмотрим. Перстень, откуда бы он не появился на твоем пальце, сними его, или его снимут с тебя вместе с пальцем. Не я. Люди сейчас довольно нестабильны в управлении. В Семьях полный хаос. И еще, не афишируйте ваши отношения, какими бы они ни были. Это значит, ты не должен объявляться на этой вилле. Я попробую уладить кое-какие дела. Даниэль уедет вскоре ненадолго из страны. Без тебя.       — Ты мне угрожаешь? М… Не стоит, Блэк-джек. Я уже наслушался угроз. Хватит. С сегодняшнего дня я буду делать так, как решу сам, без чьей бы то ни было указки, и пусть кто-то из ваших шестерок, что остались от клана отца, только сунутся сюда или ко мне домой, моя рука не дрогнет. Но надеюсь, что это не будешь ты. Я не желаю тебе смерти. Что до кольца, то мне его подарил Дани, в знак глубины своего чувства, и не тебе его с меня снимать. И мое кольцо не смей отнимать у него.       — На твоем месте я бы подумал, прежде, чем отказываться от твоего «места». Если бы ты поразмыслил как следует, то понял бы, в каком именно положении смог бы сделать больше для Даниэля… как Глава «Лимите», или как дворовый механик, не способный противостоять толпам мафиози на своем хвосте. Что до колец, это было неверным решением. Я и не собирался отбирать их у вас, я лишь советую НЕ афишировать так глупо, как ты сделал это вчера. Если бы это был не я, или если бы там не было Даниэля, ты был бы уже трупом, Марко. Так же, как если кто-то из «Лимите» приметит твое кольцо на его руке.       Марко только сейчас припомнил, как вчера набрался наглости и указал Тони на дверь, как продемонстрировал кольцо Дани. «А я думал, мне приснилось. Вот черт! Но я был пьян, он всерьез подумал, что я возомнил себя его Доном только потому, что Данька дал мне это кольцо? Спадя, куда катится мир. Я же, в конце концов, не «Владыка Саурон!»       — Мое место рядом с ним.       Марко нажал на сброс звонка и бросил телефон на постель, он был зол.       — Твою мать, да чтоб вас всех! Достали! Испоганить такое утро!       Но когда дыхание пришло в норму, и гнев перестал душить его, он набрал в грудь побольше воздуха, выдохнул. «Никому не позволю испортить мне жизнь и мешать нам. Хватит, набегались, пора защищать то, что имеешь, а не безропотно отдавать и служить.»       — Дани, — он натянул первое, что попалось под руку из вещей Даниэля и пошел искать его.       Даниэль, конечно не откликался. Однако, через некоторое время Марко несмело окликнула молодая, миловидная девушка в униформе служанки.       — Сеньор Даниэль распорядился о завтраке в саду для двоих. — Она источала фальшивую доброжелательность, ведь тот факт, что хозяин перекинулся на мальчиков, вовсе ее не вдохновлял. — Но сам он сейчас наверху. — Она указала на винтовую лесенку, ведущую на третий этаж. — Только он не любит, когда его беспокоят во время занятий.       — Хорошо, спасибо.       Марко сделал вид, что идёт в сад, но стоило служанке уйти, он вспорхнул вверх по лестнице на третий этаж. Из-за двери лилась бойкая танцевальная музыка. Марко всегда нравилось смотреть, как Дани двигается. Сразу вспомнилось, как он впервые увидел Данькины пляски на капоте его красной «Феррари», возле мастерской. Марко осторожно приоткрыл дверь, улыбаясь. А улыбаться было от чего. Дани танцевал уже порядка тридцати минут без остановки, его тело покрылось испариной и соблазнительно поблескивало под искусственным красным светом прожектора. В комнате царил полнейший мрак. Тут не было ни единого окна и все было устроено так, словно ты находишься на сцене или в никому не известном измерении. Вместо стен — зеркала, которые улавливали каждое движение со всех сторон, размножая изображение. Различные шесты и веревки, лесенки и чего тут только не было для акробатических трюков, которые рождались сами собой под высоким потолком. Дани извивался до тех пор, пока не заметил пробившийся сквозь щелку приоткрытой двери свет.       — Эй, я же просил не соваться, когда я здесь! Неужели так сложно запомнить?! — возмущенно рыкнул Дани в сторону шпиона.       — Запомнить не сложно, а вот оторваться… — Марко прикрыл за собой дверь, — я не смогу оторвать от тебя глаз всякий раз как ты танцуешь. Ты меня гипнотизируешь своим телом. Продолжай… пожалуйста.       — А… это ты. — Дани заулыбался. Он думал, что это вновь назойливая прислуга, но сюрприз оказался приятным. — Я проснулся сегодня вдохновленный благодаря тебе, не смог удержаться. Иди сюда. — Он подманил его пальцем, а сам утомленно облокотился спиной о зеркальную стену. Его тело пышало жаром как печка.       Дважды просить Марко себя не заставил. Подошёл, обнял. Отвести глаза от прекрасного лица было невозможно. В его руках Дани был таким хрупким, податливым. Рука сама потянулась смахнуть крупинки пота с милого лица, а губы словили мякоть его губ. Дани довольно промурчал, руки его спустились к бедрам Марко. Как раз зазвучала мягкая романтичная музыка и Дани неназойливо заставил бедра возлюбленного покачиваться в такт мелодии, затем он перевернулся, так что теперь к зеркалу был прижат Марко. Медленно извиваясь как плющ вокруг дерева, он очерчивал дорожки поцелуев на его теле, от губ к шее, от шеи к груди, далее к животу и наконец, к ободку брюк, которые ранее Марко спешно натянул, как первое попавшееся под руку.       — Кажется, они тебе тесноваты… — шаловливо произнес Дани, смотря теперь на Марко снизу-вверх, он стоял перед ним на коленях.       — Тогда сними их, — игриво заулыбался Марко.       Дани послушно, но нарочито медленно расстегнул ширинку брюк, проходя губами, едва заметными касаниями и горячим дыханием от пупка к самому началу естества Марко. Он не освобождал его полностью, не давая сразу ощутить столь желанного наслаждения. Он играл с ним, то приближаясь, то вновь отдаляясь от живота влажными губами. Но сладостный для Марко момент наступил чуть позже, как вознаграждение за терпение. Дани приспустил брюки с бедер и жадно вобрал в рот член своего возлюбленного. Для него это было в новинку и потому он с интересом испытывал новые ощущения, экспериментировал с ласками, примечая реакцию Марко. Однако, как мужчина, он заведомо знал слабые местечки, и как именно следовало на них воздействовать. Его теплая ладонь чуть сжала напряженную мошонку парня и продвинулась за нее. Губы уже привыкли и не переставали обнимать член Марко, энергично обхаживая его. От всех этих манипуляций он и сам уже был возбужден, о чем красноречиво говорила оттопыренная ширинка его облегающих трусов, и постанывал, прикрыв от наслаждения глаза.       Марко уже изнывал от желания, но игры Дани были слишком приятны, чтоб попытаться останавливать его. Когда тело перестало его слушаться, и он стремительно приближался к оргазму, он опустился на колени, заваливая Даньку, и в бешеном порыве стал срывать с него белье. Так странно было видеть свое отражение в зеркалах, много тебя самого, краем глаз, смотрящего за собственным отражением, видеть, как напряжен каждый мускул, как лоснится влажная от испарины кожа, как Данькины руки обхватывают его. Дальше Марко уже почти не соображал что творит, его, словно подхватило волной, превозмочь которую он не мог, не имел ни желания, ни сил сопротивляться ей, и он слился с Дани, словно это был их первый или последний раз. Тело двигалось само, окутывая гибкое стройное тело Даниэля, руки ласкали его, путались в его длинных волосах, ноздри раздувались, жадно втягивая такой родной запах его кожи.       Дани уже не сдерживал стонов, от такой неожиданной напористости Марко, его голова кружилась, а тело горело огнем, особенно там, где они сливались воедино. Он даже не смог проконтролировать или как-то отдалить столь быстро накативший оргазм, после которого наслаждение нисколько не стихало, заставляя его тело тут же разгораться вновь. Ни с кем прежде он не испытывал такого непрерывного наслаждения и страсти, как с Марко. Дани самодовольно замечал, как освободил из этого сдержанного мужчины скрытого зверя, чьи глаза горели безумной похотью, направленной только на него. И он втягивал в себя его порывы полностью, ему нравилось и хотелось быть растерзанным им без остатка, когда вторая мощная волна оргазма полностью поглотила его разум, оставляя на спине Марко глубокие царапины, когда тот входил в него глубоко, будто стремясь проникнуть в самую его душу всем своим естеством.       Марко застонал, закусывая губу и делая последние несколько самых важных толчков. По позвоночнику пробежалась легкая судорога и кончики пальцев на ногах занемели, грудь свело от нехватки воздуха, а под кожей вдруг разлилось горячее марево, которое окутало его всего от макушки до стоп. Через двадцать минут, когда они, счастливые и измотанные страстью, сидели обнявшись в джакузи, Марко вспомнил про неприятный утренний разговор.       — Тони звонил. Хотел с тобой поговорить. Обо мне. — Марко придал лицу как можно более равнодушное выражение, но голос был натянут как струна, тема не самая приятная, — он не в восторге от того, что я здесь, и просил вернуть тебе твое кольцо. Я отказался. Но, признаться, — Марко прижался щекой к волосам Даньки и обнял его, — я думаю, что он прав, мы играем с огнём. Не думай, что я не хочу быть здесь, с тобой. Что я сомневаюсь. Дело в другом. Сейчас оба клана практически разбиты, шестерки попрут вверх, и будет много отщепенцев, будет царить хаос, каждый будет пытаться оторвать кусок побольше, от нас. Мы будем в самом эпицентре. И Тони прав, мы ведем себя беспечно, забывая, что наш главный враг все ещё жаждет нашей крови. Надо быть предельно осторожными. Послезавтра похороны отца… у меня дурное предчувствие. Марко гнал от себя тяжелые мысли, ему было слишком хорошо прямо сейчас, он был счастлив, но за ним словно постоянно маячила тень, сотканная из угрозы и неизвестности. И он никак не мог увидеть её. Стоило повернуть к ней голову, как тень тут же исчезала, и лишь краем глаз он мог знать, что она все ещё здесь, что она дышит ему в спину, обдавая своим мерзким дыханьем.       Дани тяжко вздохнул. Ему не нравилось то, что их никак не оставят в покое даже теперь. А что бы было, если бы Тони погиб от того выстрела? Может тогда их больше никто не доставал бы? — такая мысль грешным делом сейчас посетила Даниэля, и он почувствовал себя предателем. До сих пор он не объяснился с Тони лично, а вчера прогнал его как плешивого пса, хотя он не заслуживал такого обращения, особенно после оказанного Даниэлю доверия, которое парень сам так необдуманно растоптал. Но что было делать? Он не хотел и не мог участвовать во всем этом, и всячески противился неизбежному душой, даже когда разумом пытался принять.       — Я не знаю, сколько людей еще должно погибнуть, чтобы мы обрели право быть свободными и счастливыми. Сейчас я, кажется, счастлив. Мне не нужно больше, чем есть, чем ты, чем право быть с тобой вот так просто, без оглядки. Почему они этого не понимают? Что еще, кроме своей жизни я могу им отдать? Мне хочется уехать отсюда подальше с тобой, и больше никогда не возвращаться. Я готов оставить все: дом, деньги, связи и даже «Танцующего Дьявола». Но всего этого им недостаточно. Я чувствую, что это не конец, не думай, что я слишком беспечен, просто хочу впитать эти маленькие осколки счастья прежде, чем… «чем они убьют нас?», чем может случиться неизбежное. Меня это пугает - ощущение, что нас убьют, что по-другому быть не может, и я стараюсь не думать об этом сейчас. Какая в итоге разница, зачем быть осторожными и лишать себя этих минут, если итог все равно один. — Дани повернулся к Марко лицом. — В ту ночь… когда я увидел, что Канторини умер, увидел горе Камиллы, я вдруг понял, что я ничем не отличаюсь от них, я убиваю все самое ценное для людей даже не касаясь оружия. Даже если не хочу этого. — Он горько усмехнулся и отвел лицо в сторону, не будучи уверенным, что способен выдержать сейчас взгляд глаза в глаза с Марко. — Словно это у меня в крови, передалось от отца… тогда, почему моя жизнь должна заканчиваться иначе? Я думал должен ли я быть на похоронах твоего отца. Я понимаю, это большой риск, и Тони будет всячески препятствовать. Но, к черту, я должен быть там с тобой и с ней, даже если это приведет к плохому итогу для меня. Понимаешь, я думаю, я должен когда-то за это заплатить. Этого не исправить. Потому сейчас мне плевать на то, что будет, я просто хочу дожить этот остаток с тобой, не в страхе. Похороны. Марко ненавидел похоронные процессии и мессы с тех самых пор, как погибли его родные. Все эти лживые соболезнования, люди, которых ты едва знаешь, и которые в большинстве своем даже толком не общались с покойным, перемешанные запахи цветов, парафина, сладковатый запах свежего лака и церковного воска. Он только подумал об этом, как голова пошла кругом. Снова проходить через этот притворный Ад. И да, там будет много народа, в том числе Орески и Тотти. Марко не доверял никому из них. Он их не знал. Да он, по-хорошему, вообще не знал никого из их так называемой Семьи. Никого. Кроме Арно. Он знал, что на него может рассчитывать. Камилла. Она, несомненно, будет там и ей, как и самому Марко, просто необходима будет его поддержка. Марко хотелось, чтобы и рядом с ней был такой человек, которому она могла бы доверять в такое уязвимое для юной девушки время.       — Приходи. И приводи Тони или Микко с собой, как телохранителей, я думаю, что проблем с этим не будет. Но не усердствуйте с людьми, все слишком раскалено, не будем провоцировать никого из этих шакалов. — Он окунул Дани в воду, заставляя погрузиться полностью, а потом привлек к себе. — Мы их всех порвем, вот увидишь!       «Мне бы твою уверенность» — подумал Дани. Он не был таким оптимистом, но точно знал, что никогда не опустит руки, пока есть Марко.       — Мне кажется, наше присутствие примут за насмешку, и это еще больше раскалит обстановку. Но я попробую убедить Тони. А вот Микко… Лучше пусть постоит в сторонке, если что, кому-то надо будет вытаскивать нас из очередной передряги. — Хохотнул Даниэль. Но ему вовсе не было весело. — Ладно, нас ждет завтрак, а потом мы должны прокатиться до твоей квартиры и по магазинам, тебе совсем нечего одеть, и Чеза заждалась. Ты будешь жить у меня, это не обсуждается, тут безопаснее всего, Тони выставил целый полк охраны.       — Я тут подумал и решил, что мне пора обзавестись своим оружием. Арно выпускают завтра, под залог. Орески таки удалось убедить Легара. Вот он мне и поможет. Ну что, идем?       — Оружием… — Дани на минуту застыл, вылезая из ванной. — Кажется, я оставил его там свой пистолет, который мне подарил Тони. Черт!       — Оставил? На вилле?       — Да. Но вот что странно, я прочел отчет этого предателя, Альдо, когда Легар оставил меня одного, там же был список изъятых улик. Мой пистолет именной, на нем выгравировано мое имя, но его не было в списке, и следователь не упоминал ничего об этом. — Дани протянул полотенце Марко.       — Странно. Нам надо его найти. Если его пока не нашли, надо сделать это раньше полицейских, — меж бровей Марко пролегла глубокая морщинка, совсем как у Ангела, когда тот был чем-то обеспокоен и пытался найти варианты решения, — скажи Микко об этом, это важно. Я слазаю туда, как стемнеет, поищу. Где ты мог его оставить? Может выронил, когда мы лезли из окна? Вспоминай.       Он завернул бедра в полотенце и кое-как промокнул волосы. Они теперь смешно топорщились во все стороны.       — Ты вообще стрелял из него?       — Слазаешь? Да ни за что! Я сообщу Микко, и он все уладит, пошлет людей или еще что… в конце концов, может быть он сам его забрал. — Дани протянул Марко халат. — На вот, нечего соблазнять мою прислугу. — Сам он одел свежую футболку и шорты. — Я стрелял. — Мрачно сообщил он. — Но не помню, чтобы кого-то хоть ранил, там было не разобрать. После падения я выпустил последнюю пулю в окно, где маячил Канторини, а дальше… дальше я помню уже как оказался в машине рядом с Эстель, но уже без пушки. Странно, что Альдо не указал в отчете вообще, что у меня было оружие, и что я им пользовался. «Может он прикрыл меня, и то чувство дружбы не было обманом?»       — Не нравится мне это. Или ты чертов везунчик, и оно ещё валяется где-то там, а значит мы его найдём, или Альдо не просто стукач.       Второе Марко совсем не понравилось. Если Альдо знал о существовании Данькиного оружия, а его не могли не найти, шанс был, но он был не велик. Столько народу было на вилле… его, конечно, могли определить, как один из пистолетов кого-то из гостей. Но оставался вопрос. Если Альдо знал, мог ли он потом найти пистолет и скрывать этот факт от своего начальника? Но зачем? Что он ещё удумал? Уже на завтраке Даниэль набрал Микко и рассказал о пистолете. Тот обещал послать «своих» людей из полиции на поиски немедленно, и чтобы сам Даниэль ни в коем случае не совался и вообще не покидал дом, пока Тони не уладит дела с его отъездом из Италии на время, пока все не уладится.       — Я никуда не поеду один!       — Даниэль, — послышалось в трубке, — об этом не может быть и речи.       — Да к черту ваши речи! Или я еду с Марко или я вообще перееду жить к нему, подальше от вашей чертовой опеки, направленной только на то, чтобы меня изолировать от всего мира, как чумного! — Дани разозлился, звонко треснув стаканом с соком об стол.       Марко вытаращил на него глаза, не донеся до рта гренку с джемом.       — Куда ехать?! — прошипел он. — У нас же подписки о невыезде!       — Ты конечно волен переехать к кому угодно, — спокойно продолжал Микко, — но уехать из города ты можешь только без него. К сожалению. Марко сейчас под пристальным наблюдением полиции, на вилле его отца произошло массовое убийство. Не сегодня-завтра полиция может передумать относительно его статуса свидетеля и сделать подозреваемым, как Арно.       — Но и я под подозрением не меньше. Ведь это я спровоцировал перестрелку! И если вы можете отмазать меня, то потрудитесь и на его счет! Это приказ! — он бросил трубку и гневно поджал губы. — Какой смысл быть Доном, если за тебя все равно все решают другие. Тони планирует мой отъезд из страны. Что-то мутят с документами. Я никуда без тебя не поеду. И вообще, мне надоели эти… — он запустил булочкой со стола близ стоящего охранника, тот даже не дрогнул. — Мы как в клетке.       — Я не хотел бы уезжать сейчас. Отсиживаться за границей не выход, — Марко хлебнул чаю, — не хочу, чтобы тот же Легар думал, что мы скрываемся, что мы в чем-то виноваты. Я ещё не готов принять какое-то решение, но, если от моего мнения будет хоть что-то зависеть… Дани, я всерьез подумываю насчет слияния кланов.       — Как? Хочешь, чтобы мы с тобой соединили кланы, и остались в этом дерьме? Быть всю оставшуюся жизнь вне закона? Ты хочешь принять пост? — Дани нахмурился. — Ты же сказал, что не хочешь иметь ничего общего с мафией.       — В этом дерьме мы с тобой не останемся, но нам нужен серьезный план, чтобы скинуть все это с себя, а значит, надо придумать что со всем этим делать. Как «дворовый механик», — повторил Марко слова Тони, — я вряд ли смогу хоть на что-то повлиять. Поэтому я думаю, надо официально передать все кому-то… пока меня не убили.       Дани расплылся на стуле как сдутый шарик. Его лицо напоминало выражение капризного ребенка, который не хотел мириться с обязанностями.       — Я не уверен, что это что-то даст. Лео не было столь важно, что я готов был отказаться от поста, он хотел подавить меня или убить, чтобы быть уверенным наверняка. И я думаю в твоем случае то же самое.       — Посмотрим. Сперва, надо похоронить отца. «Отца… я стал называть его отцом?»       Дани молча кивнул, и добавил.       — Может и правда лучше уехать на пару дней после похорон. Ладно, там видно будет. Поехали к тебе, заберем Чезу.       По дороге Марко позвонил Тотти. Сказал, чтобы Марко ни о чем не тревожился, организацию похорон Канторини он полностью взял на себя. Он был не многословен и дал ясно понять, что знает, где Марко сейчас находится. Марко сразу смекнул — за ними наблюдают. Чуть позже, когда они уже забрали кое-какие его личные вещи и переноску с Чезой, Марко заприметил темно-синий «Седан», который неотрывно следовал за ними через все Палермо, то появляясь в потоке машин, то словно исчезая.       Дани не приметил слежки кроме той, что отправилась следом за ним на черном «Мерсе». Как ни крути, а охрана, навязанная Тони, следовала за ними неотступно, информируя его обо всех передвижениях. Даже в магазине, люди в черном находились в непосредственной близости.       — Я тут видел небольшой отдел… — заулыбался Дани легонько кивая в сторону секс шопа, — не хочешь заглянуть?       — О, нет! Я пас, — смущенно хмыкнул Марко.       В подобных заведениях он был ещё реже, чем в ночных клубах…, то есть, можно сказать никогда. Одна из его пассий как-то завела его туда, так он не знал, куда деваться от смущения, когда к нему подошёл тематически переодетый консультант в кожаном костюмчике. С тех пор, Марко предпочитал туда не заглядывать.       — Я прикупил тебе пару рубашек и нижнее белье на свой вкус, вдобавок. А еще решил сменить нашу кровать вон на ту… — он указал на огромную круглую кровать со встроенным музыкальным центром и подсветкой, — зато не придется думать, кому на какой стороне спать. А еще, вот эти часы. — Он протянул ему бархатную коробочку с фирменным золотым «Ролекс», — и так, по мелочи. Я не знал, чем ты предпочитаешь пользоваться из шампуней и косметики, потому накупил всякого. — В этот момент его речь прервало сообщение в торговом центре:       — Хозяина красной «Феррари» номер b68739, припаркованной возле входа в торговый центр, просьба срочно подойти к своему авто.       — Это же моя машина! — Дани рванул к выходу, и охрана побежала за ним. Выбежав на улицу, Даниэль заметил, как тут стало оживленно. Его машину обступили, а полиция и охрана уже скрутили какого-то мальчишку.       — Пропустите! — Дани пробился сквозь толпу, обнаружив свою драгоценную машину с побитыми стеклами и помятым капотом. Он так и встал, как вкопанный, открыв рот от изумления.       — Ничего себе! — охнул подоспевший следом Марко.       Прекрасная машина превратилась в инвалида. На неё было жалко смотреть, не говоря уже про чуть не плачущего Дани. Марко стало его жалко.       — Что случилось? — спросил он одного из полицейских.       — Попытка угона.       — Какого угона, когда колеса спущены! — возмутился Марко, поворачиваясь к Дани, — только спокойно. Я все починю, правда… стекло, скорее всего, придется заказывать, а из-за капота всю её заново перекрашивать. Ну, в общем… на полный ремонт уйдет примерно неделя… может две, или месяц.       — Сеньор, это ваша машина? — поинтересовался полицейский у Марко.       — Нет. Это моя… была… — обреченно прервал его Даниэль, он уже разглядел парнишку, которого скрутила полиция, и, отодвинув в сторону полицейского, направился быстрым шагом к нему.       — Зачем ты это сделал?! — рявкнул он на молодого парня.       Но тот в ответ только скорчил брезгливое лицо и плюнул под ноги Даниэлю. На что Дани, рассвирепев, кинулся на мальчишку, его едва успели ухватить.       — Сеньор! Сеньор, успокойтесь! Этот парень немой, вы знакомы?       Даниэль попытался утихнуть, полицейских с него сняла охрана. Он присмотрелся, но лицо парня было ему не знакомо.       — Нет, я его не знаю.       Мальчишка надменно заулыбался.       — Я тебя прикончу, засранец! Какого хрена?! — вновь рванул на него Дани, во второй раз его сдержала охрана.       — Сеньор Винчи, прошу вас… не надо.       — Сеньор, не могли бы вы проехать с нами, составить протокол и предъявить обвинения задержанному. — Спросил полицейский.       — Дон, отпустите парня, — пробубнил один из телохранителей прямо в ухо Даниэля. — Вам сейчас не нужны проблемы с полицией. Он все равно от нас не уйдет.       Протянулась пауза, народу вокруг становилось все больше. Дани медлил, он бы ни за что не отпустил, у него так и чесались кулаки лично прикончить этого мелкого говнюка, но…       — Нет… — нехотя выдавил он из себя. — Отпустите его. Я не буду предъявлять обвинения. — Внутри все прямо-таки противилось произносить эти слова.       Мальчишка рассмеялся.       — Вы уверены? — удивленно, уточнил полисмен.       Дани конечно хотел заорать — «НЕТ! Засадите его пожизненно!»       Но упреждающий взгляд телохранителя, заставил его сказать всего лишь:       — Уверен. — Он нервно вывернулся из ручищ охраны и направился от этого вандала.       Но тут, внезапно, в спину от уже освобожденного от наручников, якобы немого, парня он услышал:       — Тебе все равно конец, Гаттиньо! — парень резко вытащил у одного из полицейских пистолет и уже направил дуло в Дани, когда прозвучал выстрел и мальчишка, выронив оружие, упал на асфальт с дырой в голове. Люди в панике разбежались кто куда. А полицейский, застреливший парня, слишком хладнокровно убрал пистолет обратно в кобуру. На секунду на его лице можно было разглядеть самодовольную ухмылку прожженного киллера, которую он быстро скрыл под суровой маской полисмена, пытавшегося разрулить сложившуюся ситуацию.       — Я же сказал, что не уйдет. — Холодно приметил телохранитель, подхвативший Дани за локоть. — Дон, прошу вас, уходим. Машину заберут наши люди.       — Но там Чеза! Марко! — он пытался сопротивляться, здоровяк тащил его уже против воли. — Марко! Отпусти меня! Это приказ! Я не поеду без него! Да что ты… почему не слушаешься?! — он вырывался как мог, но телохранитель молча уводил его все дальше от Марко, к черному мерседесу охраны.       — У меня приказ охранять вас. Здесь люди «Лимите», о вашем друге позаботятся. — Он кивнул на синий седан.       — Да пошел ты! — Дани умудрился выкрутиться из рук и рвануть к Марко.       — Эй, отвали от него, пусти! — Марко, все это время старавшийся не вмешиваться, не удержался от такого обращения с Данькой и отшвырнул назойливого охранника как котенка. Он и сам не понял, как смог хотя бы сдвинуть эту ходячую груду мышц.       — Прекратите немедленно! Или я вас всех сейчас же арестую!       Уязвленное самолюбие Данькиного охранника затмило его разум и он, не думая о том, что вокруг все ещё народ и тут полиция, выхватил свое оружие, направляя Марко в грудь. Марко замер, не без легкого испуга смотря на направленное на него оружие. «Хватит ли у этого козла духу убить меня на глазах у стольких свидетелей? Ох, как бы Даньке все это не вышло боком. Он же в его «свите». Кто только набирает в «Корону» этих дебилов? Он такой же, как Алессио. Шкаф без мозгов. Но и Тони молодец…я слышал именно он нанял Умберто, то есть Альдо, да ещё приставил его к Даньке. Чем он думал?! Как он, с его-то опытом и чуйкой не понял, что перед ним полицейский?! Трудно поверить. Может он как раз-таки знал? Почему мы никогда не берем его в расчет, он может быть в сговоре с Тасканьо? У него наверняка есть в полиции свои люди».       — Опусти пушку.       Марко аж вздрогнул, когда услышал ледяной голос у себя над правым плечом. В грозящего ему амбала метился сам Орески, а ещё двое стояли за спиной у Дани, один из них стоял слишком близко, Марко готов был поклясться, что Даньке в спину ткнули пистолетом. «Суки, что они творят?!»       — Всем успокоиться! Я сказал, все опустили оружие, полиция!       Повисло долгое напряженное молчание. Каждый ждал, когда отступит другой. Марко нервничал.       — Перестань в него целиться! Опусти оружие, идиот! — заорал Даниэль.       Но тут в его спину действительно уперся ствол пистолета. Дани напрягся и приподнял руки.       В голову же угрожавшего Дону Гаттиньо уже был направлен прицел пушки телохранителя, из рук которого Даниэль недавно выпутался.       — Тише, ребята, забирайте своего ушлепка, мы заберем Дона, и все тихо и мирно разойдемся… не за чем устраивать грызню, никому это не выгодно.       — У меня предложение получше. — Подал голос Дани. — Вы все уберете свое оружие, сядете в свои машины и оставите нас с Марко, мать вашу, в покое!       — Марко, в машину. Быстро. Мы уезжаем. — Орески опустил оружие, но все ещё был готов при надобности пустить кому-то полю промеж глаз, палец его все ещё лежал на курке.       — Нет.       — Нам не нужны неприятности накануне похорон твоего отца. Так ведь? Забирайте Гаттиньо, и чтоб я вас не видел больше возле моего Босса. Что до тебя, Дон, — Орески брезгливо зыркнул на Дани снизу-вверх, — не думай, что со смертью Ангела что-то изменится. Ты и твои люди… держитесь подальше, если не хотите неприятностей, — многозначительный взгляд. — По машинам.       Марко мрачно посмотрел на Дани. Он не желал, чтоб все усложнялось ещё больше. Не сейчас.       — Я позвоню тебе, — одними губами сказал он и пошёл к синему «Седану», в котором их уже ждал, как всегда, хладнокровный Тотти.       Из Данькиной машины забрали все вещи, принадлежащие Марко, включая перепуганную шумом и криками Чезу, бедное существо сжалось в комок в глубине переноски и вытаращив испуганные глаза на Марко, жалась теперь к его рукам, пряча мордочку в теплоту его ладоней.       Дани ничего не оставалось, как сесть в «Мерс» своей охраны, пока часть из них решали вопрос с побитой «Феррари» и полицией.       Телохранитель молчал всю дорогу, как и Даниэль, пока его как провинившегося школьника везли «в кабинет директора» — к Тони.

* * *

      — Каким ты видишь будущее клана? — Тони поставил перед Даниэлем откупоренную бутылку с дорогим пивом и сел напротив него за длинным столом. Они были одни, даже без Микко. Дани привезли около получаса назад, но к его разочарованию, никто не собирался отчитывать его или учить жить. Тони сразу начал с самого главного.       Дани нахмурился и отвернулся от Тони.       — Какое угодно, только без меня. От меня тут ничего не зависит. — Он взял бутылку пива и сделал большой глоток, поморщившись от горьковатого вкуса.       — Зависит. Но не когда ты подставляешь себя и других ради забавы. Посмотри мне в глаза и скажи, ты всерьез так увлекся этим юношей? Если это лишь прихоть, ты должен забыть его, вычеркнуть из головы и никогда больше не видеться с ним. Ради своей и его безопасности. Но… если ты все же… каким-то невероятным образом влюбился, то это совсем другое дело.       Дани серьезно посмотрел в глаза Тони.       — Я не влюбился, я люблю! Я уже сделал для «Короны» больше, чем от меня ожидали, не так ли?! Ангел мертв, не об этом ли тут все грезили? Что еще вы от меня хотите?! Почему не оставите в покое? — Даниэль вспылил и даже поднялся со стула, упершись ладонями в стол.       — Успокойся. Сядь. — Чуть мягче сказал Тони, — все рады, что Ангел мертв, но вместе с ним полегли и наши люди… много людей, важных и нужных. И именно этот факт омрачает всеобщую радость. Внутри клана зреет недовольство, отчасти потому, что ты общаешься с этим мальчиком. Он для них враг, теперь первостепенный, как ты не понимаешь. Он для наших людей как алая тряпка для быка, как богатей с чемоданом денег в борделе. От него не отстанут пока не уберут, потому что второй Ангел никому не нужен и «Лимите» сейчас как никогда уязвима. Лидера там пока нет. Клан так же разрознен как наш и все ждут, кто же сделает шаг в сторону «трона». Кроме Марко там ещё как минимум четверо претендентов, но он главный, потому что пусть и незаконнорожденный, но родной сын Канторини. Его будут травить, за ним уже идет охота, как ты не понимаешь. Оставаясь с ним, ты подвергаешь себя опасности и никак не помогаешь ему. Развернуться и уйти нельзя. Вы оба должны это понимать и рассуждать здраво, если хотите в будущем быть вместе. Сейчас это невозможно. Но так не будет всегда. Как только все утрясется и схлынет волна, я обещаю, я лично позабочусь о том, чтобы вы были вместе, если к тому времени ваши чувства будут так же сильны, как сейчас.       Дани осел обратно на стул.       — А кто пообещает мне, что к тому времени мне и ему будет кого любить, кроме, может быть, надгробного камня на ближайшем к Палермо кладбище? Мы с ним живем сейчас, и я не уверен, что будем жить потом. Что и ты, тот, кто мне так смело обещает светлое будущее, тоже будешь жив. — Дани замолк, затем сделал еще глоток пива и продолжил еще тише. — Отец тоже собирался жить долго и счастливо. Что ты хочешь от меня? Чтобы я был как мой отец. Во мне наверно не хватает его закалки, мудрости и хладнокровия. Ты же изначально знал, что ничего хорошего из меня в роли Дона не выйдет. Теперь ты выписан из больницы, почему снова не возьмешь бразды правления, если тебе это так нравится? Для меня это слишком тяжелая ноша.       — Я никогда не рвался в дамки. К тому же это было желанием твоего отца… что бы ты в свое время занял его место.       — Значит, он ошибся. Желание отца не всегда совпадает с желанием сына. Я больше так не могу. Чем больше я нахожусь на этом месте, тем больше я становлюсь похожим на вас. — Дани зло посмотрел на Тони, словно это он во всем виноват. — Я становлюсь убийцей! Разве ты не понимаешь, умирают люди! Вы все как будто слепые, не видите, не цените жизни людей, так просто их убиваете. Я тоже становлюсь таким, мое сердце ожесточается. В какой-то момент я с облегчением думал о том, что Ангела больше нет, что мой отец не дожил до моего позорного восхождения, я даже думал, что лучше бы и ты не выжил…- он вдруг замолк, понимая, что сболтнул лишнего, хотя все это и было правдой. — Сегодня я хотел убить того парня, который испортил мою машину. Хотел прикончить его собственными руками, за машину… Ты понимаешь, о чем я?! Во что я превращаюсь, по-твоему, Тони?       — В мужчину, который может защитить свое.       — Ты шутишь? Да вы все сбрендили тут! Уткнулись в свои дурацкие смертельные игрушки. Знаешь что, Тони…- он встал из-за стола. — Пошли вы все нахрен со своими «Семьями»! Вы мне осточертели! Пусть меня грохнут лучше, я не хочу быть частью ЭТОГО! НЕ ХОЧУ! Сунешься еще ко мне, или кто-то из твоих обормотов и я грохну вас нафиг, без колебаний! Я серьезно! Не приближайтесь больше ко мне, и убери этих ублюдков, которых ты ко мне приставил! Я, блин, буду жить, как хочу! — он хотел было чем-нибудь запустить в стену, но вместо этого просто показал Тони средний палец руки, с сапфировым перстнем. — Так понятно?       Давно Блэк-джек так не смеялся, как сейчас. На его глазах аж проступили слезы.       — Ну, ты даешь, уморил старика, — он поморщился и закашлялся, рана давала о себе знать, — эх, несмышленыш… ладно, хер с тобой, я позвоню Тотти, посмотрим, что можно сделать для вас с твоим красавцем. За ним должок, к тому же если Марко сложит полномочия на него или Орески, они особо кочевряжиться не будут. Только чтоб до похорон я тебя возле него не видел, иначе сам поотрываю тебе ноги и скажу, что так и было, — глаза его все ещё улыбались, наивность Дани его умиляла. Он любил его как сына, но, в отличие от Гатто, никогда не баловал, у мальчика и так было все, о чем он только мог пожелать. Мальчик вырос, и его желания стало исполнять все труднее. Новая задачка оказалась практически непосильной… но не невозможной для Тони. Спровадив Даньку, он набрал нужный номер и долго вслушивался в гудки, прежде, чем голос Джованни Тотти на другом конце провода раздраженно сказал — «Алло».       — Тотти. Есть разговор.       — О чем?       — Ты знаешь.       — Я уже сказал. Исключено.       — У тебя не так много вариантов, Джованни.       — Как и у тебя, Тони.       — Именно. Не вижу смысла, зачем нам все усложнять. Рождества более чем достаточно.       Молчание.       — Дело не в этом. Сорок минут назад звонил Олонцо.       Теперь пришла очередь Тони промолчать. «Вот это новости. Только его не хватало. Хотя, этого стоило ожидать».       — И?       — Предложил Карло.       — В качестве кого?       — Миротворца, — усмехнулся на другом конце провода Тотти.       — Старая акула почуяла кровь…       — Именно.       — Ты дал ответ?       — Дал. Сказал, что мы разберемся своими силами.       — Но он все равно дал время… так?       — Так.       — Сколько?       — Пару дней.       Тони выругался про себя. Как они могли забыть про Олонцо? Конечно, до него не могли не дойти вести о кончине Ангела и о беспорядках внутри обоих кланов Палермо. Он не мог упустить возможность и не воспользоваться ситуацией себе на руку. Карло… он хочет пихнуть сюда этого психованного пижона, который сперва стреляет, а потом думает. Хотя нет… он вообще не думает.       — Хорошо. Давай встретимся после похорон, надо все обсудить и принять уже решение насчет ребят.       В трубке долгое время дышали, потом глубокий вздох.       — Ладно. Но на этот раз на нейтральной территории… и без оружия.

* * *

Похороны Франческо Канторини пришлись на среду. На кладбище, несмотря на то, что это был будний день, было много народу. Как и предполагал Марко, сюда стянулись десятки незнакомых ему людей, которые так или иначе имели отношение к «Лимите».       Помимо Марко и Камиллы, которую привез Арно, здесь были Тотти и Орески, несколько посредников, с которыми Марко работал, пока делами заправлял Ангел и удвоенная охрана. Марко было даже смешно. В кои-то веки на кладбище собралось больше людей живых, чем мертвых.       Тотти, как и обещал, устроил все по высшему разряду. Подобной роскошью мог похвастаться, пожалуй, только Президент. Красивая месса длилась не долго, не была утомительной, ангельские голоса хора лились под своды, пробивая на слезу. Церковь вся утопала в цветах, запах которых был на удивление нейтральным. Нежные фрезии, изысканные каллы, изящные орхидеи. Большой лакированный двухкрышечный гроб из королевской ольхи и ясеня, стоял возле алтаря. Тело Канторини покоилось в нем, на постели, украшенной вышивкой из глади и отделкой из велюра и светло-кремового бархата. Дорогой темно-синий костюм, светлый галстук, уложенные волосы. Он выглядел умиротворенным, но грустным. Черты лица слегка заострились, потеряв свою привлекательность, он выглядел многим старше своих лет.       Марко осторожно наблюдал за Камиллой, стоящей по правую руку от него. Она не плакала, но не сводила сухие, но красные после бессонной ночи глаза с отца. Ей хотелось подойти, погладить его руку, прошептать ему как сильно она его любит, и как ей плохо от того, что его больше нет рядом. Марко бережно взял её за руку и к его удивлению, она не воспротивилась. Так они и стояли, взявшись за руки до самого конца отпевания.       После молитв и небольшой проповеди, у каждого появилась возможность подойти, выразить соболезнование, произнести слова сочувствия, постоять в тишине и молча проститься с умершим. Желающих было немного. Марко надеялся, что Блэк-джек запретит Дани появляться здесь, хотя он всем сердцем жаждал его сейчас увидеть. Так и случилось. Даниэль рвался на похороны как мог, но по приказу Тони его просто заперли дома, наставив повсюду охраны. Он звонил Тони и возмущался, но тот был непреклонен. Ему ни к чему были романтические уговоры о том, что Даниэль обязан быть рядом с Марко в такой тяжелый момент, чтобы поддержать… или, что это он виноват в смерти Ангела и должен хотя бы почтить присутствием похороны. На кону стояла жизнь Даниэля, и потому Тони не позволял себе смягчиться. Разговор был закончен твердым «нет» — и сброшенным звонком. Дани чувствовал несправедливость и то, как должно быть Марко и Камилла сейчас нуждались в нем. Звонить во время мессы и похорон было бы неуместно, потому он просто послал смс Марко: «Тони не пустил меня на похороны, как я не рвался. Прости. Как бы я хотел сейчас быть с тобой. Не бросай Камиллу, для нее это вдвойне тяжело, она очень любила отца.» Это все, что он мог сейчас сделать… и ждать окончания домашнего ареста.       Камилла же была молчалива все время похорон, и только когда гроб был опущен в могилу, она поинтересовалась у Марко:       — Почему не пришел Даниэль? Разве вы уже не вместе?       На самом деле она надеялась, что Дани придет поддержать именно ее, что он, как и раньше будет чувствовать, когда он ей нужен и появляться из ниоткуда, даже если все что он сможет — это обнять ее. Она долго думала о словах Марко, что Дани теперь с ним и не особо-то верила в подобную связь. Может быть развлечение или какая-то безысходность, но точно не любовь. Может быть, он просто оказался рядом, когда они с Камиллой расстались. «Или он держался Марко, вспоминая меня. Но это точно не та любовь, которая была меж нами» — Думала она. — «Но теперь я здесь, может быть… еще есть шанс? Пока не заявился Марко, Дани был так внимателен и нежен…»       — Он хотел. Блэк-джек не пустил его. Он прислал смс… очень сожалеет, что не смог поддержать тебя в такую минуту.       — Может так и лучше, — грустно вздохнула Камилла, принимая чьи-то очередные соболезнования, благодарно улыбнувшись.       Не было ни причитаний, ни слёз, спокойно и достойно… иногда даже с улыбкой. Не раз слышались слова о том, что жизнь продолжается, никаких упоминаний и разговоров о том, что случилось. Грустное событие больше напоминало встречу родственников, друзей, которые давным-давно не виделись.       Поверх свежей могилы уже устанавливали мраморную мемориальную доску, на которой золотом горело: Лучиано Франческо Канторини…1973-2020. И чуть ниже «Умирают только за то, ради чего стоит жить». Эту фразу Антуана де Сент-Экзюпери Орески выбирал сам, и выбор был не случайным. Марко сразу понял суть. Это было своего рода послание и для него.        Сорок семь лет. Много ли это для мафиозного Дона, управлявшего жизнями других людей, не раз решавшего чью-то судьбу?       Могилу сразу обставили подаренными венками и сдержанными скорбными букетами. Среди моря цветов, взгляд Марко выцепил один, к которому была прикреплена маленькая открытка, на которой значилось: «С искренними соболезнованиями от Дона Олонцо».       Арно заглянул Марко через плечо.       — Твою мать.       Марко также заметил, как Арно переглянулся с Тотти, словно они знают нечто, о чем он не был в курсе. Он не стал напрягаться и думать об этом. Сейчас не самое подходящее время, чтобы мусолить дела Клана. Разговора, который сложился у них с Тотти и Орески после инцидента на автостоянке, был более чем исчерпывающим. Его поставили перед фактом — первый наследник, и подобного рода неприятностей больше быть не должно. Как и люди «Сакра Короны», так и люди «Лимите» сейчас находились в состоянии холодной войны. Мелкие стычки стали более частыми уже с появления нового наследника у Ангела, о его амурах с молодым Доном Гаттиньо не сплетничал только ленивый, и это, само собой, сильно подточило как репутацию Марко, так и авторитет клана в целом. «Лимите» сейчас находился не в самом лучшем положении, чтобы спекулировать внутренними распрями между остатками костяка Семьи. Кладбище потихоньку пустело. От массивных кованых дверей подъездной аллеи медленно, одна за одной, тянулись черные машины, пока не осталось три.       Надо сказать, это были не единственные похороны в этот день. Сегодня кладбище получило как минимум 15 новых мертвых тел, волею судьбы скончавшихся в один злополучный день и даже на одной территории в Рождество. Остальные четверо по тем или иным причинам, все еще находились в морге у судмедэкспертов. По причине специфичной принадлежности мертвецов к криминальным группировкам на кладбище дежурили и полицейские. Когда гости уже разъехались и у могилы остались только Марко, Арно, Камилла и Тотти, к могиле поднесли еще один венок из белых лилий, с лентой «Скорбим и помним», некто из охраны отдал в этот же момент Марко небольшую записку: «Я буду скучать по твоему отцу, но не долго. Печаль так подходит к твоему смазливому личику, птенчик, рад, что могу наблюдать такое прекрасное явление лично. Л.Т.»       Если бы Марко мог осмотреться, он бы заметил, как стекло в окне одной из оставшихся машин поднялось, скрывая хорошо знакомое лицо. Машина в тот же момент тронулась с места, покидая кладбище.       Марко как по голове ударили, когда он увидел эти слова. На короткий миг вся кровь отхлынула от лица, он стал смертельно бледен.       — Что такое? — спросила Камилла, видя в глазах Марко одновременно испуг, удивление и гнев.       Арно, который также прочел послание, стиснув челюсть, уже озирался по сторонам, в поисках Тасканьо. Одна Камилла, которая не очень понимала, что случилось, недоуменно смотрела по сторонам, пытаясь понять, что же такого они оба ищут. Марко сообразил первым. Он увидел отъезжающую машину. Понять, кто сидит в ней было невозможно из-за тонированных окон, но Марко почему-то был уверен — Лео там! И он уходит!       — Арно! Та машина!       Марко рванул следом за набирающей скорость черной машиной. Он перемахнул через несколько надгробных плит и высокие, аккуратно стриженные кусты шиповника с легкостью атлета, Арно тоже старался не отставать, но «Мерс» двигался слишком быстро, хотя водитель явно не считал нужным уехать как можно скорее. Он словно дразнил их, Марко даже показалось, что на какие-то секунды он притормозил, и когда они уже почти нагнали его, увеличил скорость, оставляя раздосадованных мужчин далеко позади.       — Черт!       — Ты видел его? Он там?       — Нет, не видел. Но чую, он в этой машине.       — Где твоя машина?       — Мы не успеем, он скроется!       — Твою ж мать!!!       — Спокойно. Я запомнил номер.       — Думаешь, это что-то даст?       Марко с досады пнул ни в чем не повинные тюльпаны, высаженные яркой клумбой вдоль выездной дорожки, ведущей в центр города.       — Мне надо в мастерскую.       — Нахрена? Тасканьо уходит, а ты спешишь на работу?! — Арно уже набирал номер телефона, — надо поднять ребят. Пусть перехватят его!       Марко не был так оптимистично настроен, Тасканьо далеко не дурак, он наверняка скоро сменит авто, но был шанс узнать, куда он поехал. Марко посмотрел по сторонам, что-то выискивая на стволах деревьев у самого выезда с кладбища. «Так и есть…» Марко заулыбался. «Конечно… Легар не мог не поставить видеонаблюдение».       На похоронах Марко не видел ни одного полицейского. По крайней мере ни в одном из гостей не угадывалась принадлежность к полиции. Это был плюс к работе Легара. Его люди не светились, никак не влияя на ход похоронной процессии. Марко за это был благодарен. Но прожженный ищейка Легар не мог не поставить камеры, чтобы заснять всех, кто приехал на кладбище. В поле их зрения не могла не попасть эта машина, как и все прочие. А если у полиции есть записи, он их увидит. Для этого надо лишь добраться до мастерской и через свой «закрытый» комп подключиться к базе полицейского управления. Для Марко это было не впервой.       — Я в мастерскую, а ты отвези Ками домой. Нагонишь меня.       — Хорошо, — согласился Арно. Марко вел себя прямо как настоящий Босс. Арно неосознанно стал сравнивать его с Ангелом. Тот тоже всегда соображал быстро и четко, хотя не отличался терпеливостью, — я предупредил Орески и Тотти, они отправили людей в нашу сторону, вроде эту машину видели возле Виа Трабья.       — Лишь бы он не поехал к заливу. Если он пересядет на катер или яхту, мы его потеряем.       — Погнали.       Всеобщего оживления не могли не заметить и Легар с Альдо. Альдо недовольно скорчил лицо мол, «ну только не сейчас!».       — Я за машиной, ты за нашими гавриками, согласен? — предложил Альдо уже на пути к машинам.       — Уверен? — спросил Легар уже у самой машины.       — Когда я был не уверен? — фыркнул Альдо, заводя мотор.       — Осторожней там, чтоб без перестрелок, понял?       — Именно так я и планирую, — хохотнул молодой следователь и угнал прочь, оставляя на Легара слежку за Арно и Марко. Легар даже не догадывался, что именно произошло, что «скорбящие» ребята так резко вынуждены были покинуть кладбище. Но он точно знал, что ничего хорошего. Он проследовал за ними, почти не скрываясь до самой автомастерской, но так как ордера у него не было, проникнуть в подсобные помещения он не мог, оставаясь снаружи и для вида отогнав машину на автомойку. В это же время к мастерской подогнали знакомую ярко-красную «Феррари» Даниэля. Она была изрядно побита, со спущенными колесами. Пара людей о чем-то договаривались с местными механиками. Легара это заинтересовало. Он не упускал из вида выходы с автомастерской, чтобы при случае не упустить «беглецов», но все ж подошел поближе к спорящим, чтобы попытаться услышать их разговор.       — Хозяин просил, чтобы его машиной занялся лично Конти! — упорствовал один из парней, пригнавших машину.       — Ничего не могу обещать, он сейчас занят и не так часто бывает в мастерской. Ею могли бы заняться другие, не менее искусные механики. У нас отличные специалисты. Вот, например, Федерико. — Парень указал на копающегося в моторе старого «Ситроена» работника автомастерской. Тот, заметно оживившись, оторвался от работы и подошел. Он сразу приметил дорогую, но изуродованную машину и смекнул, что с нее удастся «срубить» неплохие деньги.       — Ага, я могу ей заняться! Все по высшему разряду. — Гарантировал Федерико, утирая замасленные пальцы тряпкой. — Может быть, пару тройку недель, и она будет как новая.       Парень сплюнул и скривился.       — Где я могу найти этого Конти? Он здесь?       Легар, налил себе стакан кофе в ближайшем к месту действа автомате и как совершенно случайный прохожий медленно приблизился к машине, якобы оценивая причиненный ущерб. Он не понимал одного, как «Корона» могла позволить привести машину Дона в мастерскую «Лимите», после всех перипетий и смерти Гатто от взрыва. Могли ли они быть столь беспечны? И это было подозрительно. Может тут затевалось нечто грандиозное? В любом случае он знал, что оказался тут вовремя.       В кармане завибрировал мобильник. Легар глянул на дисплей. Это был звонок из управления.       — Слушаю.       — Сеньор комиссар, — отозвался взволнованный голос молодого сотрудника, — у нас тут нечто странное. Легар глотнул ещё кофе и отошёл в сторонку, говоря тише.       — В чем дело?       — Несколько минут назад кто-то взломал нашу базу.       Легар молчал, сжимая мягкий бумажный пакетик. Кофе приятно грело пальцы.       — Рылись по архивам с записями с камер видеонаблюдения с сегодняшних похорон Канторини.       «Вот это сюрприз».       — Проследили сигнал?       — Да.       — И? Установили владельца ай-пи?       — Да. Айпи зарегистрирован на некую Патриссию Лейкид, проживающую в США, штат Висконсин, и ей шестьдесят семь лет.       — Бред. — Шикнул Легар. — У кого может быть такая защита? Перепроверьте! Из-под земли мне достаньте этого гения!       Он сбросил звонок, задумавшись. Вновь посмотрел на машину. В его голове с неподражаемой скоростью складывалась общая картина.       Все было слишком странно. Что могло заставить вернуться в мастерскую Марко посреди похорон собственного отца? Случайно ли в это же время была доставлена сюда машина Дона Винчи? И кто мог так искусно взломать базу полиции? За всеми вопросами он подошел ближе к машине, и почти коснулся рукой ее багажника. «Или в этой машине есть что-то особенное?»       — Эй! Отойди от машины! — резко окликнул его парень, пытавшийся разузнать о Марко. — Ты кто такой?       — Я? — невинно раскрыв глазища переспросил Легар. — Просто проходил мимо… красивая машина, жаль, что ее так изуродовали. Я уже ухожу. Не переживайте.       — Вали отсюда! — тявкнул напоследок парень и вновь обратился к своим собеседникам. — Свяжитесь с Конти, я его буду ждать здесь с машиной. И сделайте это сейчас, если не хотите проблем!       Марко обернулся на звук шагов и инстинктивно свернул страничку на экране монитора. Это был Паоло. Обеспокоенный, он без стука вошел в кабинет Марко.       — Сан-Марко. Тебя спрашивают какие-то люди.       — Знаешь их? Видел прежде?       Марко знал, что Паоло просто так не стал бы его тревожить. Когда Марко пригнал сюда, а позже заявился Арно, и как ошпаренный, без объяснений и приветствий, вбежал в кабинет, Паоло смекнул — у пацана проблемы и его сейчас лучше не трогать. Он взял на себя хлопоты по работе, никому не позволяя приближаться к кабинету шефа, в глубине души надеясь, что и в этот раз Марко со всем справится… как обычно. Но время тянулось, Конти и Арно слишком долго были наедине. «Что они там обсуждают?» Паоло это тревожило. Он не любил, когда Марко общался с дельцами своего отца, а уж тем паче с раздолбаем вроде Монсавельи. Арно вскоре спешно уехал. Он явно был чем-то доволен.       Когда пригнали знакомый «Феррари», Паоло смекнул откуда дует ветер. Наблюдал издалека, пока ситуация не стала накаляться и ребята, что пригнали авто, не стали слишком настаивать на присутствии Марко. Он счел нужным предупредить.       — Они пригнали раздолбанный красный Феррари и требуют… требуют, чтобы его принял именно ты.       — Понятно, — улыбнулся Марко, — все в порядке, скажи я сейчас выйду.       «Значит, Тони все-таки не смог отказать Даньке и позволил мне заняться починкой. Это добрый знак.»       — Даниэль с ними? — с надеждой спросил Марко, наскоро закрывая все «куккис» и стирая все лишнее.       — Плясун-то? Нет, его с ними нет.       — Хм. Жаль.       Федерико все ещё пытался договориться с гостями, когда Марко вышел к ним.       — Что тут такое? Вы меня искали?       — Да, эти идиоты сказали, что тебя нет. Это машина Дона Винчи, он дал указание привезти ее сюда и отдать на починку именно тебе. — Парень кинул Марко ключи от «Феррари». — И чтобы никто ее больше не касался. Головой отвечаешь, если что не так. — Парень был дерзок несмотря на то, что знал кто перед ним стоит. Как был шестеркой, так и останешься. — усмехнулся он про себя. — Уходим. — Кивнул он своему спутнику.       Легар в это время уже отошел на почтительное расстояние, он узнал все, что ему нужно было, забрал машину из автомойки и припарковался поодаль.       — Алло. Что у тебя там? Догнал ту машину? — поинтересовался Легар.       — Нет. Она ушла. Как сквозь землю провалилась.       — Ладно, это не важно, чую, основное назревает сейчас тут в автомастерской. Нужно установить непрерывное наблюдение. Уверен, что-то в ближайшее время произойдет. Сюда пригнали авто Винчи, с настоятельной просьбой, чтобы ею занялся Марко. Пока я не могу законно приступить к обыску этой шарашкиной конторы, но планирую достать ордер, в ближайшие несколько часов…       — Понял, я займусь наблюдением. — Тут же откликнулся Альдо.       — Да, гони прямо сюда и глаз не спускай с них. Я в управление. — Легар повесил трубку, приметив, как уезжали те, что привезли машину.       — Ты всерьез будешь её чинить? — буркнул Паоло, — не ты ли собирался завязать со всем этим говном?       Марко не без помощи Паоло загнал машину на свободную яму в отдельной мастерской, и сейчас осматривал её. «Феррари» сильно досталось. Паоло было жаль видеть, что сотворили с такой дорогущей и красивой машиной, но зная его владельца, это было неудивительно.       — Почему нет. Он мой друг, я лишь хочу помочь, чем смогу.       — Помочь? Марко, тот человек назвал его Доном! — возмутился Паоло, — я же не глухой! Не держи меня за дурака. Я не лез в твои дела никогда, но сейчас ты сам себе роешь яму, да ещё с улыбкой. Твой отец был такой же беспечный идиот, не повторяй его ошибки.       Марко продолжил осматривать салон, выкидывая осколки битого стекла, залез в багажное пространство за передними сидениями. Кроме нескольких бутылок пива, смятой одежды для танцев и кучки затертых дисков, там ничего не было. Он резко захлопнул крышку капота.       — Что ты от меня хочешь? Все меня учат, что мне надо делать. Позволь я решу все сам. Как именно мне жить, с кем общаться, с кем спать.       Паоло молча мял в руках ветошь. Он не хотел наступать парню на больное место, он лишь заботился о нем, боялся, что Марко перемелет эта адская мафиозная мясорубка, в которую он так наивно вновь сует свою руку.       — Скоро все закончится, — уже спокойнее добавил Марко. — Арно сказал завтра Совет, встреча с другим кланом. Будут решать, как быть дальше.       — Ты займешь место Франческо?       — Нет. Я не хочу. Не знаю.       — Понятно, — Паоло подошёл к нему ближе и заглянул в глаза, — сынок. Что бы там не было, слушай себя, свое сердце, оно не позволит тебе совершить ошибки. Этот парень для тебя что-то значит, я вижу, но мне тяжело видеть, как ты сам загоняешь себя в ловушку, из которой только начал вылезать. Не позволяй им вертеть тобой.       — Не позволю, — признательно кивнул Марко, — у меня к тебе одна просьба. Точнее две.       — Какие?       — Никого не подпускай к этой тачке. Я сам. Сделай сегодня же заказ на все, чего у нас нет на складе. Закажи самое лучшее, не смотри на цену.       Паоло фыркнул. Когда это он на цену смотрел?!       — А вторая?       — Уезжай из города, хотя бы на пару недель. И мне не говори куда. Считай, у тебя отпуск.       — Исключено, — проворчал Паоло, — я не оставлю тебя без присмотра.       — Паоло. Так надо. Мне будет спокойней.       — Нет.       — Упрямец! Это может быть опасно.       — Какой есть. Не опаснее чем ужинать в кафе у «МакМафлина».       Оба рассмеялись.       — Ладно. Только будь осторожен. Увидишь левых людей — сразу дай знать.       — Как всегда.