СИЦИЛИЙЦЫ

      Утро добрым не бывает, но, проснувшись засветло, в обнимку с любимым человеком, который мирно посапывает у тебя на груди, как следует выспавшись впервые за месяц, поневоле почувствуешь себя счастливым. Марко осторожно вынырнул из-под руки Даниэля, стараясь не разбудить его — пусть ещё немного побудет в сладкой дреме. Он подошел к окну, легонько отодвигая едва колышущиеся занавески, взглянул на просыпающийся город. Марко ещё не понимал всех радостей обрушившейся на них свободы. Покидать родные места, даже подумать об этом, было для него горько, но перспектива спокойно прожить остаток жизни не оглядываясь назад, была слишком заманчивой. Он готов был перешагнуть эту незримую грань, после которой уже нельзя будет повернуть вспять. Сонные ларьки и кафешки только-только начинают открываться, чтобы подготовиться к наплыву туристов. Через пару часов здесь будет не протолкнуться. Но пока что, город был тих, словно желая о чем-то сказать Марко, попрощаться. Ему вдруг захотелось увидеть все ещё раз… набережную, свою квартиру, мастерскую, «Бистро» напротив и приветливые глаза тамошнего продавца, почувствовать легкий соленый бриз на своем лице, вдохнуть этот ни с чем не сравнимый запах Палермо, пропитанный пряными ароматами трав, цветов, пыли, бензина, хорошего кофе, сыра, духов… больше всего ему хотелось хоть издали увидеть Паоло. В такую рань он уже всегда был в мастерской, смотрел новости и вливал в себя кружками черный крепкий кофе. Возможно, они больше никогда не увидятся. Мысли о Паоло снова защемили ему сердце.       Даниэль сонно поморщился и перевернулся на другой бок, с головой уходя под одеяло. Без прикрытия осталась только торчащая сбоку пятка. Марко улыбнулся. Его всегда забавляло смотреть за тем, как тот спит. Он был таким безмятежным и невинным во сне, совсем как ребенок. Иногда морщил нос, иногда что-то пытался прошелестеть губами, словно вел с кем-то оживленную беседу, иногда громко вздыхал. Наверняка ему тоже будет трудно без всего того, что придется оставить здесь — подумалось Марко.             «Чем придется им заниматься в Испании? Выращивать овощи? Ходить в колледж? Дани не сможет без танцев… а я без машин. Я ничего больше не умею. Да и какой из меня фермер?! Ничего… ко всему привыкаешь».       Накинув первое, что попалось под руку, Марко бесшумно выскользнул из номера.

***

Утро. Паоло ненавидел утро. И несмотря на то, что он даже в выходные вставал ни свет ни заря, утро всегда было для него пыткой. Тишина, одиночество. Он плохо переносил их и поэтому торчал в автомастерской дни напролет. Среди молодежи и снующих клиентов ему некогда было думать о том, что в его скромной берлоге на окраине города его никто не ждет. Только в мастерской он был на своем месте и чувствовал свою нужность, и хотя он слыл человеком с не самым приятным характером, его очень ценили за его мастерство и желание помочь.       Сегодня же он ненавидел это место всеми фибрами души. Место, где он работал на протяжении почти трех десятков лет, вдруг опостылело ему настолько, что хотелось все здесь сжечь к чертовой матери. Что он здесь делает?! Зачем?! Марко больше нет. Все вдруг потеряло свой смысл. Он и сам не знал, нафига притащился так рано, словно ему есть дело до работы. Привычка…       Все как всегда. Пустые проходы, машины на пандусах, аккуратно сложенные инструменты. Какой-то придурок забыл закрыть банку с готовой шпатлевкой и теперь она засохла насмерть, вместе с металлической лопаточкой. Раньше бы Паоло ворчал до вечера, только увидев подобное, а сейчас, отпихнув банку подальше, молча прошел мимо. Он хотел было зайти в кабинет, куда обычно заходил и видел уже корпящего над бумагами Марко, но сегодня… рука не смогла даже коснуться ручки двери. Он поджал губы и спустился в подсобку, тут же пожалев об этом. Он был готов к тому, что всюду будут напоминания о Марко, но что всякий раз, видя его перекинутую через спинку дивана рубашку или личные инструменты, у него будет подступать комок к горлу, он не ожидал. Разбитый и подавленный, он достал свою заначку — недопитую бутылку шотландского виски, подаренную Марко на прошлое Рождество. Большой глоток приятно обжег горло, тепло полилось по телу, и он расслабленно осел в диванные подушки, уставившись в неработающий телевизор. Он даже не заметил, что он уже не один.       — Так и думал. «Кот за двери — мыши в пляс…»       Паоло аж вздрогнул. Бутылка выскользнула и покатилась по полу, проливая драгоценный нектар на немытый пол. Он обернулся и не поверил своим глазам. В дверях стоял Марко и недовольно косился на бутылку.       — Помереть спокойно не дашь… — заулыбался Марко, уже сгребая в охапку обезумевшего от удивления старика.       — Марко….? — Паоло сперва думал, что окончательно сошел с ума, или успел напиться до чертиков и все это ему кажется, но когда парень его обнял, и его руки ощутили тепло его тела, он понял, что это не глюк и не больная фантазия. — Но как же так? Я же… мы же… ты мертв! Я видел! — он отстранил от себя мальчишку и начал ощупывать, потом заглянул в глаза и что-то промелькнуло в его морщинах такое, что Марко уловил, что он наконец-то все понял. Испанец едва не расплакался. — Ах, паразит! Я чуть не двинулся на твоих похоронах! — он пихнул Марко в грудь, но потом прижал к себе чуть нежнее обычного.       — Прости. — Прошептал Марко, сам едва сдерживая накатившие слезы. — Я не хотел, чтобы ты через это прошел, но не было другого выхода. Я не хотел уезжать, не повидав тебя ещё хоть раз.       Паоло насторожился и отпустил его, внимательно изучая лицо и ловя каждое изменение.       — Уезжать? Куда? Все, кого хоронили… они тоже… ну…       — Нет. К сожалению не все.       — А этот, звездопляс твой?       — В порядке. Сегодня мы улетаем. Возможно навсегда. В Италии нам нельзя оставаться.       Паоло понимающе кивнул. Он был все ещё взволнован.       — С похоронами это вы дельно придумали, но все же мог бы и предупредить.       — Не мог. За мастерской наверняка следили, это было бы рискованно для тебя.       — Нашел кого жалеть. Так куда уезжаешь?       — Не могу сказать.       — Вот как.       — Прости. Мне пора, у меня мало времени. Не дай бог Тони поймет, что я отлучался. Тогда меня точно придется хоронить второй раз, — попытался шуткануть Марко, хоть немного сглаживая гнетущий момент расставания. Как он хотел взять его с собой!       — Я хочу с вами.       Марко растерялся. Он, конечно, думал о таком варианте, но отмел его как несостоятельный. А с другой стороны — почему нет?! Но внутренний голос уже дал ответ — нет. Паоло не может сорваться просто так, это будет слишком явное бегство, Тасканьо сразу заподозрит неладное.       — Тебе безопаснее пока остаться. Хотя бы на какое-то время. Потом я сам тебя заберу. Идет? — Марко жаль было ему отказывать, но так будет правильнее.       — Только попробуй забыть меня здесь! — испанец погрозил ему пальцем и по-отечески крепко обнял. — Ладно, иди. Скоро придут первые работники. Тебя не должны тут увидеть. Незачем рисковать, — он снова стал серьезным.       Марко с благодарностью похлопал его по плечу и улыбнулся.       — Я не забуду о тебе. Потерпи немного и, пожалуйста, будь осторожен, — Марко покосился на бутылку на полу.       Паоло было неловко, он не привык к сантиментам.       — Ха! Не учи старика как жить, сопляк! — хмыкнул он беззлобно. — Вали уже, пока я не передумал тебя отпускать. И на-ка вот ещё, — он залез в свой тайник среди инструментов, доставая банку с шурупами, под крышкой которой была спрятана заначка.       — Держи.       — Нет, Паоло. Не надо. Зачем?       — Я сказал — бери! Вы теперь бездомные и нищие, так что не вороти нос от честно накопленных. Мне их все одно не на кого тратить.       Спорить было бесполезно. Марко сунул деньги в карман и смущенно засуетился.       — Через выход на мойке. — Подсказал Паоло. — Там открыто. Поторопись.       — До встречи, Паоло.       — До скорого, сынок. С богом!       Марко ушел не оглядываясь, чтоб ненароком не передумать. Он не видел, как Паоло на дорогу перекрестил его, как часто делала его собственная матушка. Теперь его душа была спокойна. Покачав головой, он поднял пустую бутылку и швырнул её в мусорку. Пора было начинать рабочий день. Ох, влетит сегодня кому-то за банку со шпатлевкой!

***

Марко надеялся, что Дани ещё спит. Он прокрался в номер, радуясь, что никого не встретил по дороге и никто его не видел. Руки оттягивал огромный букет сочных красных роз, которые он купил в гостиничной лавке внизу.       — Ты сумасшедший! Ты знал об этом? — Данька заулыбался и обнял Марко прямо так, с цветами, целуя. Он и сам был весь сияющий. Никак не мог дождаться момента, когда они окажутся далеко отсюда. Он понятия не имел, как они будут жить новыми жизнями, что их ждет, но сам факт того, что за ними больше не будет никаких кровожадных преследователей… — у нас есть пол часа до отбытия, — намекнул он и сполз по телу Марко как банный халатик, — наверно, нужно поторопиться… — пальцы его быстро справились с ремнем и молнией на джинсах Марко.       Марко совсем не возражал, наоборот, он распалился мгновенно, едва шаловливые руки Даниэля коснулись его кожи. Одно прикосновение, томный игривый взгляд. Столько времени он не мог себе позволить прикоснуться к нему по-настоящему, что сейчас даже не пытался сопротивляться желанию овладеть его телом.       — Как же я скучал по моему…       Но когда штаны с Марко слетели на пол и Дани уже был готов согрешить, в дверь постучался и тут же беспардонно вошел сонный Альдо, возвестив о том, что через пару минут Тони велел всем быть в холле гостиницы. Однако он застыл и мгновенно проснулся, когда узрел голый зад Марко и лицо Даниэля выглянувшего из-за него. Секунды молчания показались Дани вечностью.       — Оу… — только и сумел произнести Альдо. — Инцест значит… Скузи, — и вышел за дверь, предварительно втюхавшись в косяк, так и не сумев отвести глаза от этой «цветастой сценки».       Марко заполошно натянул было джинсы. Он весь раскраснелся от смущения и был раздосадован одновременно. «Черт… Да что ж так не везет-то?! Да и такси я в таком виде не смогу сесть… две минуты… холодный душ? Да к чертям! Подождут!» Он запер дверь изнутри, подхватил Даньку за руки и поволок его в ванную, где их точно никто не побеспокоит!

* * *

Тони был крайне недоволен их непунктуальностью. Не сказать, чтобы они сильно задержались или опаздывали на рейс, но Тони не хотел задерживаться и лишний раз рисковать шкурами. Вот сядут в самолет — и пусть делают что хотят. Для Тони все эти любовные игрища были слишком… глупыми, детскими, наивными. Он считал, что они уже пережили тот нежный возраст, когда надо осыпать цветами, вздыхать под луной и сдувать пыль с предмета обожания. Но глядя на то, как они оба, немного смущенные и бесконечно счастливые, вываливаются из стеклянных дверей отеля, Тони сразу забыл, как именно хотел выразить им свое негодование, и хотя всячески ворчал всю дорогу до самого аэропорта, он был рад видеть счастье Даниэля. Ему повезло, он нашел того, кому готов подарить свою любовь и нежность, с кем готов разделить все тяготы жизни, с кем состариться. Он сам на такую роскошь уже не рассчитывал. Пусть хоть мальчик будет счастлив, и никогда не узнает что это за мерзость — одиночество.       Альдо всю дорогу загадочно улыбался, глядя на Марко и Даньку и всячески подтрунивал над тем, как они хорошо смотрятся вместе и какие из них получится муж и жена, учитывая, что они теперь кузены. Микко предпочитал помалкивать и лишний раз не бесить Тони, который и без того, казалось, готов был дышать огнем. Данька реагировал спокойно, уже было плевать на все, он уютно нежился на плече Марко и улыбался неизвестно чему… просто так. Счастье мягко обволакивало все внутренности и выдавалось в его глазах.       Прибыв в аэропорт, у стойки регистрации, к ним подошла симпатичная женщина с маленьким чемоданом. На вид ей было не больше тридцати пяти, красивые пшеничного цвета волосы до плеч, голубые глаза, пухловатые губы, длинные ноги… если бы не простая одежда, в виде джинс, приталенной рубашки и сдержанный макияж, ее вполне можно было бы приписать к моделям. Она довольно просто подплыла к компании мужчин, чмокнула Тони в щечку и произнесла:       — Доброе утро мальчики, я Габриэлла, теперь я ваша мачеха, — это было Дани и Альдо, — и твоя жена, — к Тони. — Мы будем играть натурально, но предупреждаю, если кто-то из вас распустит руки и слишком войдет в роль… я быстро остужу ваш пыл, — затем она мило улыбнулась и взяла под руку Тони.       Дани смотрел на это, едва сдерживая приятное удивление и рассматривая красотку так, что Марко стоило ему дать подзатыльник ревности. Но тот сам не мог оторвать удивленных глаз от незнакомки. Тони едва не уронил на пол нижнюю челюсть. Он не ждал никого в спутники до самой Испании, к тому же, по словам Легара — это женщина-полицейский, мало того, она их надсмотрщик, и он ожидал увидеть громоздкую некрасивую женщину-бойца, давно забывшую, что надо за собой ухаживать и укладывать волосы, готовую порвать его за малейшую оплошность. Ну, или в крайнем случае, широкоплечую мужебабу, у которой с трудом можно было бы найти грудь, а тут. Глаза Тони, против его воли нырнули, девушке в декольте, на глаз определяя четвертый размер. Он был сражен наповал.       — Очень приятно, дорогая. — Масляным голосом проворковал Тони, преображаясь на глазах. Он сунул сумки не менее пораженному Альдо, потом словил на себе немного завистливый взгляд Микко, он почти кричал — ну почему мне так не прет?! Тони довольно ухмыльнулся. Похоже, поездка обещает быть интересной. Он тут же перестал думать об Италии и брошенных делах, мысленно представляя их «семейную» жизнь в мельчайших деталях.       — Ну что, дети мои. Подбираем слюни и пошли, уже объявили регистрацию.       Он галантно повел жену к стойке регистрации пассажиров, под бойкое перешептывание Марко и Даниэля. Микко понуро плелся сзади, справляясь сразу с четырьмя сумками, которые ему по-дружески сбагрил Альдо. Он сказал, что пробежится за сигаретами, но дьюти фри был совсем с другой стороны и только один Даниэль сразу догадался, почему Альдо занервничал. Он так ждал, что к их проводам присоединится ещё кто-то… но этот кто-то не звонил и не приехал, хотя Альдо ждал его, то и дело поглядывая в сторону центрального входа в аэропорт. В каждом новом потоке людей он пытался угадать знакомые черты и бойкую четкую походку. Он жадно ловил чужие взгляды, с замиранием сердца встречая чужие карие глаза. Осталось всего несколько минут, и остальные уже тянули его на посадку.       — Да иду я, иду! «Ещё минутку. Вдруг он опаздывает? Пробки, срочные дела. Какие могут быть срочные дела, если я уезжаю?!»       Ещё одна горстка вновь прибывших людей рассыпалась по аэропорту, но ЕГО среди них нет. «Как же так?! Он же сказал, что любит меня. Что я ему дорог и… мое видео. Он, должно быть нашел его и… блин, теперь он возненавидел меня и не хочет видеть. Ну конечно. Я кретин, почему я сразу все не рассказал ему?! Все как есть! А потому, что прекрасно знал — он другой. Он не сможет быть с человеком столь морально разложившимся, как те, кого он всю свою жизнь пытается засадить за решетку.»       — Чучо, мать твою! Прости, Габи… — Тони сверкнул глазами. Их уже буквально пинками заталкивали пройти на посадку. Дружное семейство осталось последним и всех задерживало.       «Он не придет… Прощай, Райль.»       Альдо молча пошёл за остальными и больше ни разу не оглянулся.

* * *

Легар долго рыскал по дому в поисках кабеля для видеокамеры. Настрой оставлял желать лучшего, а ночь обещала быть долгой. С утра он не сможет поехать в аэропорт, чтобы проводить Альдо… теперь он должен просто отпустить и забыть.       «У парня будет новая жизнь. Он ее заслужил. Чего ты еще хотел? Долгой и счастливой жизни вместе?! Ты ищейка без шанса на «долго и счастливо».       — Да куда же я его дел?! — Легар рылся на полках и в ящиках, переворачивая все вверх дном, и за одно, по пути запивая свое настроение Брэнди прямо из горла бутылки. Наконец он нашел шнур среди горки носков в одном из ящиков.       — Вот он! «Как я умудрился его туда засунуть?»       Не с первого раза, но он подцепил штекеры к камере и телевизору, и наконец, включил.       Альдо смотрел на него с экрана своими красивыми темно-карими глазищами, по пояс нагой, немного смущенный. Он сидел на том же месте, где сейчас был Легар.       — Надеюсь, эта древняя штука работает… тебе, наверное, ее отец на пятнадцатилетие подарил. — Альдо хохотнул, но затем быстро принял серьезное выражение лица. Непривычно серьезное. — Ладно, к делу. Райль, я благодарен тебе за все, что ты для меня сделал. — Альдо нервно провел по волосам и лицу. — И вот поэтому я должен тебе рассказать все. Ты должен это знать… знать, кого ты спас. Так будет правильно. — Он на мгновение замолк.       Легар нахмурился и сделал глоток Бренди.       — Я участвовал во всех делах Тасканьо. Во всем, что произошло в последнее время в рядах мафиозных кланов. Взрыв машины Гатто… да… — Альдо потупил взор и вздохнул. — Я был в машине с теми людьми, которые шантажировали Конти, заставив его установить устройство в автомобиль. Я контролировал это дело, информировал Леонардо обо всем. Я забрал часть найденного взрывного устройства и… палец… обугленный палец Гатто, для коллекции Тасканьо. Я убирал людей, неугодных Лео. Не только мафиози… помнишь, Мартинеса, офицера из нашего отдела? Его труп нашли в закоулке. Он слишком рвался до правды, не давал мне прохода, пытался конкурировать и накопал кое-что лишнее. Это моих рук дело. Я тасовал множество улик по делам мафиози, потому, им так часто удавалось уплыть из твоих рук. Да… Райль, я предавал тебя снова и снова. Но это уже закрытые дела. Есть кое-что, что важно именно сейчас. Ты этого не оставишь, я знаю. Арно Монсавельи. Он был убит в тюрьме, ее директором, но этого старика шантажировали. Лео приказал похитить его внуков. Два мальчика, им около пяти лет… — Альдо опять прервался, было заметно, что он нервничал, что ему было стыдно. — Они находятся и сейчас на его яхте. Найди их, и если успеешь, то спаси. По делу Росетти… это тоже я… но если честно, мне было не мучительно убивать эту скотину, а потом расчленять его труп. Мне жаль, что я подставил парней. Но так было нужно, в этом и была суть. Орески, Компито, Тощий Джо — это только часть из тех, кого я убил лично.       Легар поставил на паузу запись на этом моменте. В его груди так билось в истерике сердце, что даже больно стало дышать. Он кинул бутылку в стену, стекло со звоном разлетелось вдребезги. На время он затих, даже замер, уложив голову на ладони. Но собравшись с силами, он снова нажал «плей».       — Теперь о самом главном. У Лео есть одна особенность… мания… он фетишист… он хранит куски из каждого дела, которое творит. Палец Гатто с куском взрывного устройства, мобильник Арно, именные запонки Росетти, которые были на нем в тот день… Да… Луциана Виничетти он убил лично, и забрал его дневник. Много чего. Все эти вещи он хранит в большом сейфе на своей яхте. Тебе нужно туда пробраться. Я даже знаю код, запиши — 1458621. В нем ты найдешь все, чтобы засадить эту змею пожизненно. А потом… ну если ты… — Альдо опустил голову. — Ты мне действительно дорог, потому я не смог ни предложить тебе перебраться на эту сторону, ни убить за отказ. После просмотра этого видео, ты больше не захочешь меня видеть. Или захочешь засадить вместе с Тасканьо. Я приму любое твое решение, как справедливое. Просто хотел, чтобы ты знал это. — За кадром слышался шум воды из ванной комнаты и голос самого Легара: — Альдо! Принеси мне полотенце, пожалуйста! Оно в шкафу на верхней полке… — Альдо грустно усмехнулся. — Ну вот и все. Теперь ты знаешь, что делать.       Запись прервалась.       Легар еще долго сидел в немом шоке, голова была пуста. Руки немного дрожали. Но в определенный момент, он отсоединил камеру от телевизора, вынул из нее карту памяти, сжал в кулаке так, что она хрустнула пополам, и кинул обломки в пепельницу, а потом поджог первое, что попалось под руку и устроил небольшой костерок. Легар медленно курил сигару, уставившись в пустую стену, пока в пепельнице догорала бумага и плавилась карта, выдавая едкий неприятный запах, который, казалось, он не замечал.

* * *

Пол года спустя. Испания. Обустройство, быт, дела, дни полетели как сумасшедшие, и Марко давно потерял им счет. Хозяйство, навязанное им с Микко, оказалось куда больше, чем они могли предположить изначально, и в большинстве своем оно было в сильно заброшено. Просторный и уютный с виду дом, на поверку оказался настоящей рухлядью, со скрипучими полами, щелями, размером с руку, перекошенными окнами и не закрывающимися до конца дверями. Сельхоз техника, предназначенная для обработки большого участка земли и сада — давно устарела и проржавела, конюшни требовали ремонта.       Марко не знал, за что браться. По новым правилам — он был вроде как безработный фермер, но дел хватало, и они на пару с Микко, который до этого времени в руках ничего тяжелее перьевой ручки не держал, принялись приводить хозяйство в порядок, вставая с первыми лучами солнца и ложась глубоко за полночь.       Дела шли. Марко с головой погружался в хозяйство, хотя каждый новый день все больше укреплял его в мысли, что это не его. Все это было ему также чуждо, как, наверное, были чужды Даниэлю мысли о возвращении в школьные стены, и только мысли о том, что это лишь временно, не позволяли опускать руки. И он старался, делал что мог, осваивая новые навыки.       С Даниэлем они виделись реже, чем хотелось, Марко старался не злоупотреблять ситуацией и осторожничал, как настоятельно велели им Габриэлла и Тони, но совсем одинокими ночами, он не выдерживал и пробирался в дом Тони, оставаясь у Дани до самого утра. Иногда их с «отцом» звали в гости, и тогда, они не таясь обсуждали свои дела и планы: Тони хвастал открытием новой пиццерии и успехами Дани, Марко трындел про лошадей и починку тракторов, Микко радовался тому, что, наконец, смог выспаться всласть и пристрастился к садоводчеству, а Альдо, каждый день осторожно пытался выведать у Габриэллы как обстоят дела с расследованием Легара, но получал минимум информации. Она предпочитала это не обсуждать… для «вашей же безопасности…». Они знали лишь, что Легар почти каждый день выходит на связь и справляется о них, практически ничего толком о своих делах не рассказывая. Габриэлла знала, что Легар распорядился установить слежку за Массимо Олонцо и его сыном Сальваторе. Но это было не самое важное. Из последнего их разговора Альдо понял, что Легар до сих пор не арестовал ни Олонцо, ни Тасканьо, однако есть информация, что он затевает какую-то очень важную вылазку на днях. Альдо это насторожило. «Какого лешего он не воспользовался видеозаписью?! Там же было все, и даже больше! Лео можно было упечь в тот же день, причем на очень долгий срок, к тому же, все веревочки к Олонцо у Легара так же есть, чего он медлит?! Почему?!». И только в глубине души он понимал почему — Легар просто не хотел, чтобы он был под ударом. Он, как наивный дурак, его попросту выгораживает, решил сам все провернуть, не втягивая Альдо.       Габриэлла так же обмолвилась вскользь, что Легару через прослушку, которую ещё перед отъездом ему помог наладить через спутник Марко, стало известно о грядущей встрече Олонцо и Тасканьо на какой-то яхте, и вот тут Альдо запаниковал. Он без труда сложил два и два — Легар решил поймать сразу двух зайцев, устроив большую облаву. Альдо аж бросило в жар. «О чем он думает?! Там же будет Ад. Его разорвут на части ещё на подходе, у отца надежные тылы, да и Олонцо не промах, на него работают одни головорезы, да бывшие военные. Это не те люди, это бездумные вооруженные до зубов животные, тупо исполняющие приказы. У Легара и его людей нет никаких шансов против них. Да и кто с ним пойдёт? Наверняка, отец уже удосужился переманить добрую половину полицейского управления Палермо, если не всех».

* * *

Олонцо с семьей находился в Палермо вторую неделю, только потому, что их встреча с Лео то и дело откладывалась по инициативе Тасканьо. Дону это не нравилось, но он был не на своей территории. Пока что не на своей, так как в недалеком будущем он планировал прибрать к рукам осиротевший кусок Сицилии. Оставалась самая малость — убрать Тасканьо. И он бы давно это осуществил, если бы эта «крыса» Лео, который пропал из всеобщего обозрения сразу после похорон, хоть раз высунул свою голову. Олонцо мог бы уже покинуть Сицилию, но жажда наживы не давала ему покоя. Легар установил прослушку в номере Олонцо еще неделю назад, и теперь его люди неустанно записывали все, что происходило в мафиозном логове. Но до сих пор не удавалось выйти на что-то стоящее. Он мог бы давно взять Олонцо и засадить его пожизненно с теми материалами, которые предоставил Тони перед «смертью». Райль ждал только одного — встречи двух Боссов, где он сможет взять обоих, тепленькими, и даже Лео не сможет отвертеться. Дети, о которых в видеозаписи говорил Альдо — внуки директора тюрьмы, были найдены почти сразу после нашумевшего расстрела. Точнее они вернулись в свою семью живыми, никто не заявлял об их пропаже, а теперь семья делала вид, что ничего и не происходило, радуясь возвращению чад. Хотя один из детей почему-то вдруг перестал говорить, но ведь главное он был жив, остальное поправимо. К этому случаю не подкопаться, люди были запуганы.       Легар сейчас сидел в комнате прослушки. Усталый, небритый, среди множества пустых стаканчиков из-под кофе, когда парень в наушниках вдруг воскликнул:       — Кажется что-то есть! — и включил разговор, происходивший прямо сейчас в номере Олонцо. Легар встрепенулся и вслушался.       — … на нейтральной территории, где вам не смогут помешать. — произнес мужской незнакомый голос. — Это координаты.       Олонцо возмущенно хмыкнул.       — Он что, держит меня за дурака?! Это координаты его яхты, какая это к дьяволу нейтральная территория?! — он смял бумажку и видимо швырнул ею в парламентера, — если ему нужна встреча, он будет играть по моим правилам. «Corso Dei Mille», завтра в 19:00. Я сниму весь ресторан, чтобы нас не побеспокоили. И передай ему, чтоб приехал только с личной охраной, в противном случае, я буду очень недоволен. И пусть не опаздывает, я не люблю ждать.       — При всем уважении, Дон Олонцо. — Визитер терпеливо изображал спокойствие, но голос его дрогнул. — Я был предупрежден о возможности такого ответа. Позволю себе настоять. Территория нейтральная, так как находится за пределами Италии, в нейтральных водах. И именно там вас с Доном Тасканьо не сможет побеспокоить полиция. Ведь по некоторым данным… — голос его стал тише, а до Легара донес лишь неразборчивый шелест. — У местной полиции на вас есть огромный зуб… Мы бы не хотели рисковать. Честно говоря, если вы откажетесь, мы немного потеряем, а вы ничего не приобретете.       Долго стояла тишина. Видимо Дон Олонцо задумался. Какое-то время Легар не слышал буквально ничего, кроме его размеренных шагов, потом он вздохнул, и уже более спокойно продолжил беседу с гостем.       — Хорошо, передай ему, что я буду. Буду не один, а со своим сыном Карло и братом — Джаромо. Надеюсь, это ЕГО устраивает?       — Разумеется, будем рады вас видеть, можете прихватить с собой и второго сына с внуком, слышал, они тоже еще здесь. Будем ждать вас завтра. За вами прислать катер?       — Благодарю, — послышался тихий скрип кожи — Дон очевидно уселся в кресло, — это лишнее, доберемся сами.       — Как угодно. Значит, до встречи. — Звук шагов, хлопок дверей.       — Отлично. — Оскалился Легар, глаза его заблестели совершенно по сумасшедшему.       — Донни, подряжай группу, проследи чтобы все были готовы, мы выдвигаемся туда ночью. Я достану неприметную лодку. Завтра мы возьмем их тепленькими.       — Но как? В нейтральных водах?       — Когда мы их возьмем, это уже не будет иметь значения, да и что нам мешает отвести лодку на пару метров поближе к Италии и произвести официальный арест там…       Парень только кивнул с довольной улыбкой.       — Я ушел. И чтобы ребята были готовы к 22:00. Я позвоню тебе и сообщу, куда им прибыть. — Легар выскочил из комнаты, как ошпаренный. «Осталось совсем немного! Я их прищучу!»       Олонцо тоже был доволен. Едва двери за гостем закрылись, как его лицо просияло, морщинки разгладились, он велел позвать Карло, Джаромо и Массимо. Массимо было приказано забрать Сальваторе и немедленно возвращаться в Венецию, ожидая его дальнейших указаний. Джаромо необходимо было устроить все так, чтобы их люди, которые уже давно присматривали за яхтой Тасканьо, оказались как можно ближе, но продолжали не бросаться в глаза. Рыболовное судно не первой свежести, кого оно может насторожить? «Лео даже не понял, что его «пасут», самовлюбленный идиот… »       — Он думает, что прижучил мне хвост, — радовался Олонцо, — пусть считает, что у него все нити к влиянию на меня, а мы в это время сделаем свое дело. Этот глупец даже не понял, какую услугу нам оказывает.       — Думаешь, все же стоит провернуть все там, среди его людей? Это риск, Винченцио.       — Разумеется, Джаромо, я так думаю. Более того, я уверен. Это идеальное место, чтобы стереть Тасканьо с лица земли.       — Я вырву ему кишки и пущу на корм рыбам пока он ещё будет харкать собственной кровью! — Карло уже рвался в бой.       Этот пыл Дону понравился. Карло хоть и не обладал умом и чутьем Массимо, зато он всегда был готов убивать ради своего отца, готов был исполнить любой приказ не задумываясь и сиюминутно, достаточно было легкого движения бровей старого Дона, одного его взгляда, слова.       — Будь наготове, сын. Собери всех, кто приехал с нами и всех, кто успеет приехать, они должны быть там. Все пройдет идеально, и уже завтра МЫ будем диктовать Сицилии свои условия и доить её, как корову.       — О, да! — поддакнул Карло и лицо его перекосил звериный оскал убийцы.

* * *

Даниэль, за две недели под видом новичка в школе, успел обзавестись статусом отшельника и впасть в немилость местных «мачо», ввиду того, что невольно привлекал внимание местных девочек, как весьма симпатичный, таинственный и на вид более зрелый юноша, старающийся держаться в стороне от всякого сброда. На их нападки он старался не обращать внимания, а когда дело доходило до рукоприкладства, он вполне должно отвечал на них, после чего оказывался вместе с Тони в кабинете директора, и на дополнительных занятиях после уроков. Учеба на удивление давалась ему легко. А все от скуки. Он пробовал помогать Тони и Габриэлле в пиццерии, но после нескольких неудачных попыток готовки, решил не лезть. Его грели визиты Марко — единственная отдушина в этой деревне. Несколько раз он и сам к нему наведывался.       После очередного дня занятий, перед выходными, Даниэль спешил домой, чтобы сбросить школьную дребедень и рвануть к Марко на ферму, провести там с ним все выходные к ряду и хоть как-то развеять тоску. Тони, Габриэлла и Альдо уехали туда еще в обед.       На ферме Дани нравилось, если не считать того, что поездки такого рода проходили всей «семьей». К Альдо он так и не сумел привыкнуть. Потому, каждый из них просто старался жить своей жизнью, и не пересекаться лишний раз. Но сейчас ему было все равно. Он не собирался жевать барбекю и пиццу за семейным столом, а поскорее отвести Марко подальше, чтобы побыть с ним подольше.       Ехать было недалеко, а так как машина была одна на всю семью, Дани взял велосипед. Он стал его любимым транспортом, так как Альдо, по праву «старшего брата», часто оккупировал машину для своих «нужд». После броской «Феррари», для Марко, Даниэль верхом на велике — это был повод поржать, но он делал это осторожно, чтобы ненароком не обидеть его. Марко прекрасно понимал, что это лишь временное неудобство и Даниэль как был, так и останется балованным богатеем, любящим комфорт и роскошь. Ему так хотелось вытащить его из этой вынужденной, чужой для него жизни, но всем приходилось ждать. Ожидание затянулось на долгие месяцы и оба уже изнывали здесь, вдали от дома и привычных вещей.       Марко взялся обучать его езде верхом. Это была дикая затея, но Марко хотелось отвлечь Даньку от серости будней и непонятного ожидания, это было весело. Лошади были к Дани крайне расположены и быстро привыкли к его вниманию и ласке. Он никогда не приходил пустой: то сахарок приносил из дома, то яблоки. Животные охотно носили его и даже иногда слушались. Марко же держался в седле на удивление комфортно. Это, конечно, не гоночные машины, и к живому существу надо было найти свой подход, но он успел освоиться. Сейчас они на пару неслись галопом вдоль границы поместья.       — Как дела в школе? — Марко уже знал ответ, но это было не простое любопытство.       Три дня назад он увидел на руке Дани синяк от чьей-то пятерни и буквально клешнями выудил у него имя того, кто посмел это сделать. А потом навестил этого буйного крепкого школьника с самым своим любимым «разводным ключом», навсегда отбив у мерзавца охоту даже смотреть в сторону Даниэля.       Дани слегка притормозил коня, поравнявшись с Марко. Верховой езде он был уже давно обучен, но умолчал об этом, ему было приятно и интересно то, как Марко его обучал, заботился о его настроении и сохранности. Это стоило такой маленькой недоговорки. А вот про школу он говорить не любил. Конечно, на месте Марко он бы поступил также, если бы кто-то посмел хоть волос на его голове тронуть, но статус совсем никчемного неженки ему тоже претил. Может быть, именно потому в последнее время он все чаще добивался в отношениях с Марко равенства, по крайней мере пытался.       — Все нормально. — Коротко ответил он, и чуть выдержав паузу добавил. — Ты ведь не думаешь, что я совсем не способен за себя постоять? Что не могу справиться с обычным школьником.       — Нет, не думаю. — Марко похлопал лошадиную шею, животному не терпелось рвануть дальше. — Но у тебя просто талант наживать себе врагов и завистников. Ты же красавчик, к тому же не без мозгов.       — То есть, синяки на лице Жозе, и выбитый передний зуб — не твоих рук дело? — укоризненно покосился Дани.       Марко не стал отнекиваться, тем более, что этот самый Жозе оказался настоящим психом.       — Зато теперь он будет держать свои руки подальше. Прости. Я не хотел выставлять тебя слюнтяем. Но я не могу оставаться в стороне, когда какая-то шушера косо на тебя смотрит. Или ты хочешь, чтобы не дай бог, об этом Жозе узнал Тони? Думаю, тогда Жозе обзаведется бетонным макинтошем.       — Боже, Марко, он просто ребенок!       — Ага. Этот ребенок весит за стольник и носит с собой нож, с лезвием, шириной с мою руку.       Дани нечего было ему возразить. Он предпочел сменить тему.       — А у тебя что нового? Микко тебя не эксплуатирует? Наверно все хозяйство на тебе, скучать не приходится?       Марко хотелось рассказать Дани не про то, как он управляется с хозяйством, а про то, как Альдо на днях, упившись вусмерть, нагрянул к ним с Микко в гости, и дело дошло до приставаний. Конечно, Марко понимал, что тот всего лишь напился и ему было очень одиноко, но, не настолько же! С другой стороны, он опасался, что Альдо повторит это дома, с Дани.       — Нет, все хорошо. Он тоже трудится. Скажи… как у вас с Альдо?       Дани подозрительно нахмурился. С Альдо они почти не общались, а когда приходилось сталкиваться или находиться вместе, то по обычаю Альдо язвил и пытался унизить Даньку, что вполне соответствовало издевкам старшего брата, но Дани все больше игнорировал его. В последние дни они и вовсе не встречались.       — Ему, кажется, совсем нечем заняться, пьет, гуляет, буянит… пока Тони его не усмирит на денек другой. С чего это ты о нем? Ревнуешь?       — Беспокоюсь, — поправил Марко, — скорее бы уже закончилась эта ссылка и мы смогли бы уехать куда-то вдвоем. Только ты и я.       — Не переживай, он не в моем вкусе. — Улыбнулся Даниэль. — Вот если ты меня бросишь, я, может, и подумаю, о том, чтобы поблудить. Думаю, он будет не против, — Дани ехидно с вызовом посмотрел на Марко.       — Смотри мне, — Марко покачал головой, улыбаясь, — поехали, Габриэлла ждет нас на ужин. Кстати, я успел заметить, что она уже не против общества Тони и они как-то очень хорошо ладят. Я видел, как они целовались!       Дани повернул в сторону дома.       — Ну, я не буду тебе описывать, что я слышал из их комнаты однажды ночью…- рассмеялся Даниэль и пришпорил коня, да так резво. Он держался в седле не хуже любого ковбоя из вестерна. — Догоняяяяй!

* * *

Их действительно уже ждали. Стол был накрыт. Белоснежная кружевная скатерть уставлена блюдами традиционной итальянской кухни, а посреди стола красовался шикарный букет цветов. Габриэлла была восхитительна в новом приталенном платье нежно-голубого цвета с открытыми плечами. На шее у неё красовалось бесподобное жемчужное ожерелье. От неё нельзя было оторвать взгляда. Она словно только что сошла с обложки глянцевого журнала, но была куда лучше любой размалеванной модели, потому что не злоупотребляла косметикой. У неё и так были пушистые густые ресницы, ровный цвет лица и изумительная красивая кожа. Она вся сияла изнутри. Марко невольно засмотрелся. Блэк-джек тоже был одет не как обычно. Домашняя одежда сменилась дорогим костюмом, он был выбрит и причесан, совсем как до отъезда из Палермо.       — Ого, а что у нас за повод сегодня?       В дверях показался трезвый Альдо и следом за ним не менее нарядный Микко.       — У нашей Габриэллы сегодня день рождения.       Девушка заулыбалась и переглянулась с Тони, но очень аккуратно, однако не осталось незамеченным то, с какой нежностью она посмотрела в его глаза.       — О, мои поздравления! Я не знал… прости, я без подарка, — смутился Марко, зато сразу понял кто купил букет и ожерелье.       — А почему мы не в курсе… мам? — отозвался Альдо. — С Днем рождения, мамуль! — он обнял Габриэллу, когда она совсем этого не ожидала, но под вспыхнувшим гневом взглядом Тони отступил, усаживаясь за стол.       — С Днем рождения… Габриэлла, — чуть смущенно произнес Дани. Ему было стыдно, что он тут без подарка, но ведь и другие тоже…       Тони любезно отодвинул стул, предлагая Габриэлле присесть. А когда она села, он так же послушно разлил вино по бокалам.       — О, а школота сегодня тоже пьет?! — шутканул Альдо, наблюдая как Тони налил и Даниэлю.       — Чучо! Угомонись хоть на сегодня! — пресек его Тони.       — Ну хоть среди своих меня так не зови… — потускнел Альдо.       — Друзья мои! — постучал вилкой по поднятому стакану Тони. — Семья. Ближе вас, у меня никого нет, пусть мы не родня по крови, но… — добавил он, уже более тепло, обведя взором собравшихся за столом. — Хотел бы вас всех поблагодарить, за то, что вы сейчас здесь. Но, думаю, вы согласитесь, что без этой прекрасной сеньориты у нас бы ничего не получилось. Возможно, уже на второй день, мы поубивали бы друг друга. Сами знаете, я никогда не подпадал под такое чуткое женское руководство, для меня это необычно. Но с Габриэллой, я только рад такому стечению обстоятельств. — Он с нежностью посмотрел на нее и улыбнулся.       — Уоу… — только было начал Альдо, но Микко немедля отвесил ему подзатыльник, затыкая, мол, молчи, тут такой момент!       — Она не призналась до самого вечера, что у нее сегодня день рождения, но возможно это судьба так сложилась… ведь я…- Тони весь покраснел.       Даниэль смотрел на него глазами, полными удивления. Тот ли это Тони, которого он знал? Смущенный как подросток.       — Я никогда не был женат. — Блэк-джек поправил тугой узел дорогого галстука. — Если честно, думал, что это больше похоже на рабство. Но, вот я встретил Габриэллу, и она заставила меня усомниться. В общем… — он достал небольшую коробочку из кармана, отодвинул стул и торжественно встал перед Габриэллой на одно колено. — Этот подарок останется у тебя в любом случае. Наверно я спешу, но… у нас уже взрослые дети. — Он нервно усмехнулся и открыв коробочку протянул ее Габриэлле. В нем было кольцо, усыпанное бриллиантами, стоимостью явно не меньше сотни тысяч евро.                   — Будешь моей настоящей женой?       Дани чуть не уронил челюсть на стол от удивления, Микко покраснел как рак, подумав, что Тони сбрендил, и еще… «Ну почему на его месте не я?!»       От неожиданности и Марко потерял дар речи, но поняв, что это все серьезно, а ни розыгрыш, ни часть их конспирации, он благоговейно уставился на Габриэллу, надеясь, что она не откажет и скажет «да» этому мужчине, который так преобразился за эти несколько месяцев, став совершенно иным человеком: более мягким, снисходительным, душевным. Он не стал слабее, он стал мудрее, и это Марко очень нравилось. Каменное сердце в груди Тони превратилось в распустившийся цветок. Все ожидали ответа Габриэллы.       Девушка была застигнута врасплох. Она не ожидала такого подарка. Несмотря на все разногласия, которые возникали между ними при первом знакомстве и переезде, Габриэлла понемногу открывала для себя Тони как мужчину и друга. Он никогда не навязывался ей, вел себя крайне сдержанно, и всегда готов был помочь, это так отличалось от привычного для нее обращения. Она была красива, и мужчины, как правило, не могли остаться безучастными. К ней часто приставали, добивались её любви, пытались затащить в постель. Все без исключения, кроме него. Тони ни разу не воспользовался ситуацией, хотя она иногда нарочно их провоцировала, чтоб лишний раз убедить себя в том, что нельзя привязываться к мафиозо и он такой же самец, как любой мужик. И её сердце дрогнуло. Она, сама того не осознавая, влюбилась. Несколько дней назад она даже нарушила все правила, окончательно убрав всяческие барьеры между ними и ничуть об этом не жалела. Но чтоб выйти замуж… такого она не ожидала. Габриэлла стояла как громом пораженная, переводя изумленные глаза то на Тони, то на кольцо в коробочке. «Боже, где он его взял?! Откуда у него столько денег?! Украл?! Нет, он обещал. Он не мог. Тогда откуда деньги? Да какая разница. Что мне делать?! Черт… Легар меня убьет… меня уволят! С другой стороны, да наплевать на все, я люблю его!»       Она взяла колечко из коробки и надела на палец, взяла Тони за руку, заставляя подняться с коленей.       — Я выйду за тебя, — она улыбнулась так обворожительно, что можно было ослепнуть, — но при одном условии.       — Каком же?       — Ты никогда не вернешься к своему прошлому.       — Обещаю.       — Тогда… ДА.       После этих слов сердце закоренелого мафиозо готово было выпрыгнуть. Он встал и обнял ее. Публика за столом рукоплескала, когда он мягко и тепло поцеловал ее в губы. И только Микко с загадочной, чуть грустной улыбкой кивнул Тони, понимая, что этот человек решил поменять свою судьбу раз и навсегда в этот момент, единственное… «Легар посадит его за решетку пожизненно и эта цветущая роза, найдет себе другого садовника. Печально.»       — А теперь давайте приниматься за ужин! Пицца фирменная, я лично готовил! — сообщил Тони.       Ужин продолжился в веселой обстановке, эти люди выглядели теперь настоящей, сплоченной семьей, где каждый был, по-своему, необходимой частью одного механизма. Здесь царила любовь. И даже Микко за это время успел прикипеть к Марко, как к собственному пасынку. Он оценил и его трудолюбие и терпеливость. И хотя понимал, что Марко давно не дитя, ему было приятно чувствовать себя отцом и частью семьи, которой у него никогда не было. Окна этого дома горели еще несколько часов, пока ночь не погасила их. 2 часа ночи, тот же день.       Когда все угомонились и разбрелись по своим комнатам, Альдо тихо подошел к закрытой двери в спальню Тони и Габриэллы, прислушиваясь к каждому шороху. Было тихо, похоже «родители», наконец, уснули, о чем говорило размеренное дыхание Тони. Точнее его громкий храп. Он осторожно нажал на ручку, приоткрывая дверь. Все так же, ни звука. Украдкой он вошел в спальню и прикрыл дверь ровно настолько, чтобы ретироваться в случае необходимости. Альдо старался не смотреть на постель, это было уже слишком. Да там и так все было ясно как день — они лежат обнявшись, и Габриэлла нежно обхватила грудь Тони своей тонкой рукой, а он уткнулся лицом в волны её длинных волос. Альдо аж перекосило. Это было как-то странно и малоприятно, словно он извращенец.       Но он здесь был не для этого.       Когда глаза окончательно привыкли к темноте, он нашел взглядом вещи Габриэллы и главное — её сумочку! Оглянувшись на звук шелеста ткани, он выдохнул — это всего лишь Габриэлла высунула голую коленку из-под одеяла. «Черт, не дай бог им проснуться. Тони меня пристрелит тут же, ничего не докажешь. Так, ну где он?! Куда она его подевала?! как можно носить в сумке столько ненужного барахла? Женщины! О, наконец-то!»       Он вынул её мобильный. Это была маленькая древняя «раскладушка», бледно — розового цвета, вся противно усыпанная стразами. Он сунул телефон себе в карман, и не производя ни единого звука покинул комнату, прикрыв за собой дверь.       Альдо уединился в саду, там, где из дома его нельзя было услышать или увидеть, и, глядясь в подсвеченную гладь бассейна, стал лихорадочно перебирать все контакты Габриэллы, пока не наткнулся на тот, который искал. Сердце кольнуло нетерпение и страх. «А что если он не захочет разговаривать со мной? Не возьмет трубку, ведь уже довольно поздно. Ну и ладно, я хочу его услышать… потерпит… »       Он нажал кнопку автодозвона и прижал телефон к уху, с замиранием сердца ожидая, пока ровные гудки оборвутся, и знакомый до боли голос произнесет:       — Габи, что случилось?! — голос был сонный, но взволнованный. Это были последние пару часов, в которые Легар позволил себе немного поспать на кочующем в море судне, пока ребята наблюдали за движениями на яхте Тасканьо. Они уже были на месте. В обед следующего дня на встречу должен был подъехать Олонцо.       — Нет, это не Габи. Это я. — Альдо был недоволен этими уменьшительными ласкательными обращениями. «Не важно, что они работают вместе столько лет и дружат, что это за Габи? Ещё бы назвал её — моя кошечка… »       — Ал?!.. Кхем… Какого?! Секунду. — Легар вышел из каюты в грузовой отсек, в котором не было никого, и если бы кто-то туда вошел, он бы это заметил. Говорить Легар начал полушепотом. — Почему ты звонишь с её номера? Где Габриэлла? Что у вас произошло? Кого-то раскрыли? — он был крайне взволнован, взъерошен, сон как рукой сняло, но голос Альдо добавил еще каплю и у него от волнения начало покалывать в груди.       — Да успокойся ты, все в порядке и всё нормально, все спят. — Альдо решил не рассказывать ему пока про помолвку, пусть его огорошит этим сама Габриэлла. — Я… просто хотел тебя услышать. Извини, что так поздно.       — Ничего… я все равно собирался вставать. — Легар уселся на пустой деревянный ящик.- Ты же знаешь, что опасно мне вот так названивать. Я запретил вам звонить самим.       — Да, я помню.       — Я должен был связаться с вами только завтра… ближе к вечеру. Как ты? Привык к новой жизни уже?       — Не особо, — честно признался он. — Не знаю куда себя деть. Я не привык к тому, чтобы меня так обхаживали, как это делает Габи…«как ты не понимаешь как мне тут одиноко!» но вообще все хорошо, — и все же голос дрогнул.       — Ты теперь в безопасности. Скоро сможешь жить своей жизнью, без этого театра. Строить свою жизнь, как сам того захочешь, потерпи.       — Ты ведь все видел, так? Запись.       — Да.       — Почему не воспользовался ею?       — Это мое дело.       — Она еще у тебя?       — Неважно. Я уничтожил её.       — Дурак ты, Райль.       — Я знаю. Уже нашел себе… друзей? — разговор не клеился, но Легар хотел его слушать, просто слышать его голос, он даже прикрыл глаза. Так хотелось ему встретиться с Альдо еще хоть раз, так непривычны были будни без его задорного голоса и издевок, без его улыбки.       — Друзей? В смысле сплю ли я с кем-то? — горько усмехнулся Альдо, словно поняв, о чем действительно идет речь, — нет, хотя я тут с пьяну кажется домогался до Конти, слава богу, что он слишком верный, и у него мощный хук справа. Обошлось. А ты… все ещё один?       Легар даже поджал губы, от колыхнувшейся ревности и хотел было уже наплести, что прямо сейчас он был с очередной женщиной, а не на работе, но вовремя себя остановил.       Все равно не поверит.       — Мне некогда кутить. Хотя… я думал об этом. — Признался он.       Повисла неловкая пауза.       — Я скучал. — Снова подал голос Альдо. — Знаю, я не заслужил твоего доверия, но… может быть мы… когда-нибудь снова… «ЧТО? встретимся? Наверное… будем встречаться или на пару работать как прежде? Ты же знаешь, такого никогда не будет. Он завершит это дело и наверняка получит повышение и не откажется от перевода куда-нибудь покруче, чем отделение Палермо. Может ФБР… Национальная безопасность… да куда угодно».       Вопрос доверия и правда был острым для Райля, он до сих пор с трудом мог воспринять все сказанное Альдо. Он то и дело проигрывал в голове как тот убивает, крадет, подставляет… но он гнал эти мысли, стоило ему вспомнить, как тот ему доверился. Может ли измениться человек? Легар теперь верил что может, благодаря Альдо.       — Это маловероятно.       — Ты не простишь меня? Никогда?       — Не знаю. Но дело не только в этом.       — А в чем?       — Не вижу смысла. Зачем я тебе нужен в твоей новой жизни? Ты теперь не обязан меня терпеть, — Легар печально хмыкнул. — Зачем тебе сорокалетний старик-трудоголик со странностями? Ты молод, красив, умен. Да любой… и любая, будут счастливы разделить с тобой не просто постель, но и жизнь.       — Наверняка это так, — задорно усмехнулся Альдо, — я знойный красавчик, но мне нравится сорокалетний трудоголик с тараканами в голове, который любит уходить в себя, ворчит, питается китайской лапшой и пиццей, и как морж храпит во сне. Я не могу его забыть.       Легар грустно улыбнулся.       — Я тоже скучал… — наконец признался он. У него взмокли ладони, — я позвоню завтра вечером. Возможно, у меня будут добрые вести для вас всех.       — Отмени все. Прошу.       — Это исключено.       — Хотя бы обещай мне, что не полезешь впереди всех в самое пекло! Я тебя знаю!       — Хотел бы я тоже самое сказать о тебе.       Альдо пристыженно замолчал, но потом все же произнес:       — Я хочу с тобой. Я могу помочь. Ты зря уничтожил запись. Там будет пекло, а я мог бы быть полезен. Я знаю каждого, кто у него на службе, все коды, пароли. Я могу вылететь через час, и уже через несколько часов я буду у тебя.       — Даже не думай! Ты подставишь всех, если ничего не удастся, понимаешь? Ты отвечаешь за их жизни! К тому же ты не успеешь.       Альдо сдался. Он правда не поспевал при таком раскладе, да и сорваться прямо сейчас было бессмысленно.       — Хорошо. Я буду ждать твоего звонка. Но чтоб сразу перезвонил, как только все произойдет.       — Перезвоню. Ну, мне пора, надо сменить Донни, ему тоже нужно поспать. — Он помедлил, но потом произнес, — до встречи.       — До встречи, Шеф, — усмехнулся Альдо, как делал это всегда и подождав, когда тот первый повесит трубку, отключил телефон и ещё долго сидел в одиночестве под звездами. В нем все ещё скреблось чувство беспокойства, которое он всеми силами пытался гнать прочь.