СИЦИЛИЙЦЫ

Корсика, пролив Бонифачо Этой ночью Тасканьо спал как младенец. Давно он так не высыпался, и разлепив поутру глаза, вслушиваясь в мерный шелест моря, он сладко потянулся и подумал о том, какой сегодня прекрасный день! Какой он судьбоносный, важный, и должен пройти идеально. Уже к закату он и только он — Леонардо Тасканьо, будет безраздельно владеть всей Сицилией!       У него были грандиозные планы относительно дальнейшего развития своего бизнеса, как он запустит свои руки дальше, в сторону материковой Италии и кто знает, быть может, в ближайшие несколько лет его влияние распространится и за её пределами. Но это потом. Сейчас он небрежно накинул на плечи халат и вышел на балкон верхней палубы, расправив плечи и делая глубокий вздох, наполняя легкие морской свежестью, созерцая рассвет. Мимо его затуманенного взора стрелой пронеслась чайка. Она бойко выхватила из воды маленькую рыбку и понеслась прочь. Он засмотрелся на неё. Даже птицы берут свое. Это природа, естественный отбор. Или ты съешь, или съедят тебя. Он решил не спорить с законами природы и взять наконец свое. Все, что сможет. Его мысли прервало появление личной охраны. Ему доложили, что все готово к приезду гостей, и пока повара готовят праздничный стол, люди Тасканьо заняли свои позиции вокруг яхты так, чтобы не бросаться в глаза, но по сигналу смогли бы прийти на подмогу, если в том будет нужда. Небольшие катера и маленькие яхты легко затерлись среди множества других суденышек, дрейфовавших сейчас по акватории. Съемные катера, дорогие яхты, рыбачащие туристы. Где-то среди тех же судов была небольшая яхта, принадлежащая полиции острова Сицилия. Светлая, с немного помятым правым бортом, проржавевшими в некоторых местах перилами и бессильно повисшим выцветшим флагом Италии, она ничем не выдавала своего статуса. Сейчас на яхте было шесть человек, один из которых только что получил четкие указания от самого Легара и смотрел в бинокль в сторону «Морского льва». Тасканьо принесли легкий завтрак. Личная охрана не упускала хозяина ни на миг из поля своего зрения. На нижних же палубах ещё около двадцати вооруженных до зубов наемников. Леонардо разморило на солнце и он задремал в шезлонге, словно начисто забыв какой сегодня день. Ему некуда спешить. Он уже владеет ситуацией, диктует правила. Все будет так, как он хочет.

* * *

      — Конти… Конти!       Марко вздрогнул от резкого шепота и распахнул глаза, уставился в нависшее над ним лицо Альдо. От него разило перегаром. Весь помятый, глаза безумно горят. — Наконец-то, мать твою! — прошипел Альдо, зажимая ему рот.       Марко убрал его руку от своего лица.       — Ты чего творишь? Охренел?!       — Тише ты! Вставай!       — Пусти. Или я пересчитаю тебе зубы.       — Ой, да нужен ты мне.       И все же Альдо отпрянул, озираясь на дверь.       — Где Микко?       — Полагаю что у себя. — Марко глянул на часы — почти семь утра. — Сегодня выходной, он будет спать до обеда. А что?       — Отлично. Пошли. Ты мне нужен. Это срочно.       — Что случилось-то? И почему мы шепчемся как дети?       — Одевайся и выходи, я жду тебя на улице. Потом поговорим.       — Хорошо. Дай мне минуту.       Марко все это не нравилось. Он наскоро умылся и оделся, выскочил из дома через заднюю дверь, так, чтоб не издать ни единого лишнего звука и не разбудить Микко. У ворот на выезде его уже ждал Альдо в машине. Он был явно взволнован.       — В чем дело? — теперь можно было не шептать.       — Садись в машину. Поехали.       — Нет, пока не скажешь в чем дело.       Альдо запсиховал, он поджал губы, раздумывая, стоит посвящать во все свои планы Конти или ограничиться только просьбой? Он понимал, что без него он не справится. Ему не покинуть страну даже по новому паспорту и вовремя не оказаться в нужном месте. Он корил себя за глупость и промедление. Он потерял столько драгоценного времени! Надо было чухнуться сразу, после разговора с Райлем!       — Говори.       — Хорошо! — сдался он, — мне нужна помощь.       — В чем? Что случилось?       — Ты знаешь, что сегодня за день? Микко не говорил тебе?       Марко напрягся.       — Нет.       — Сегодня берут Тасканьо и Олонцо.       — И что? — Конти никак не понимал, почему Альдо так разнервничался.       — У них сегодня встреча на яхте Тасканьо, полиция будет их брать. Сегодня, наверное, будет самая большая операция за последние годы по зачистке мафиозных кланов.       — Ну и отлично. Давно пора разогнать всю эту пОгань.       — Ты не понимаешь!       — Ты прав. Я не понимаю, каким образом эта полицейская операция может касаться нас? Ты уже не полицейский, и для всех мертв. — Напомнил он Альдо.       — Я должен быть там!       — Ты спятил?!       — Нет. И ты мне поможешь вылететь туда как можно скорее. Тебе же ничего не стоит вскрыть систему аэропорта и устроить меня на ближайший рейс до Палермо… И не ври мне что, ты не хакер. Я знаю, ты это можешь.       Марко захлопал глазами, открывая и закрывая рот в немом мате. Он не нашел нужных слов.       — Я?! Помогать тебе в этом безумии?! Да ты в своем уме?! Таких трудов стоило вывести нас всех в другую страну, создать новые ксивы и построить новую жизнь, а ты из-за своих амбиций готов положить и свою и наши жизни под нож?! Да пошел ты!       — Я ДОЛЖЕН быть там!       — Ты должен быт здесь! И ничего не делать, чтоб тебя не раскрыли.       — Нет! Мне нужно попасть туда, как можно скорее. Это вопрос жизни и смерти!       — Вот именно, Альдо! Это вопрос жизней! И я не позволю тебе наделать глупостей.       — Марко выхватил мобильник и нажал кнопку дозвона.       — Кому ты звонишь?       — Тони.       — Нет! — Альдо попытался выхватить мобильник из его руки, но Марко оказался проворнее. Альдо пихнул его в грудь, повалил и начал вырывать злосчастный телефон, но Марко в долгу не остался. Завязалась драка. Марко оказал достойный отпор и довольно быстро уткнул лицо Альдо в дорожную пыль, усевшись на него сверху и заламывая руку. Звонок скинулся.       — Пусти! Сволочь!       — Остынь. И смирись. Ты никуда не поедешь.       Альдо взвыл. Это был не крик физической боли, а стон души.       — Пусти… Дай мне уехать. Я не стану тебя просить, я поеду сам… только не говори Тони. Умоляю… — он уже не дергался.       — Зачем тебе надо быть там?!       — Потому что Тасканьо убьет ЕГО!       — Кого?! — не понял Марко, но ослабил захват.       Несколько секунд Альдо молчал.       — Райля.       Марко удивило не то, что он назвал это имя, а то, как именно он его назвал. Столько было нежности и беспокойства… ошибиться он никак не мог. Это многое объяснило. Он отпустил Альдо и помог ему встать, заставил посмотреть в глаза.       — Ты готов рискнуть всем из-за него?       Глупый вопрос, но нужно было удостовериться. Альдо скрипнул зубами, как зверь, загнанный в угол. Глаза гневно сверкнули на Марко, он хотел огрызнуться, защититься очередным выпадом или ложью, но не смог. Он стоял и смотрел мальчишке в глаза и не мог произнести простое слово «да».       Марко покачал головой. Он получил ответ.       — Черт.       Альдо отвернулся.       — А он знает, что ты…       — Знает. Я все ему рассказал.       — Даже то, что ты родной сын Леонардо Тасканьо?       Альдо ошарашенно обернулся, глядя на Марко как на инопланетянина.       — Откуда… откуда ты это знаешь?       — Пф. Ты сам назвал меня хакером. К тому же не забывай, кем был мой отец.       — Это Канторини тебе рассказал? А он откуда знает? Я просто… об этом не знал никто, кроме Орески!       — Нет. Канторини тоже не знал. Орески растрындел об этом одному из своих людей. Полагаю, держал эту информацию как свою страховку, на случай, если Тасканьо будет к нему не благосклонен. Наверняка надеялся шантажировать его тобой, если будет такая необходимость.       — Наивный идиот.       — Я как-то случайно перехватил переписку его и одного из его информаторов. Так я узнал о тебе.       — А… Тони в курсе? Кто еще знает об этом?       — Успокойся. Это не мой секрет, а твой. Захочешь — расскажешь сам. Когда будешь готов.       Альдо с благодарностью посмотрел на Марко.       — Спасибо тебе… – и снова зародился огонек надежды. Пожалуй, только Марко и мог понять его, он сам сын не того отца, хотя, в отличие от Альдо, этот мальчишка умудрился остаться кристальным. Даже с таким родителем. Даже работая на него и его людей и крутясь во всем этом дерьме, которое засасывает любого, словно зловонное болото. Он понял, что завидует ему. Его чистоте и незамутненности восприятия. Сможет ли он однажды отмыться и стать хоть на толику таким же, как Марко?       — Так ты… поможешь мне?       — Это очень опасно.       — Да, я знаю.       — Даже если мы сможем все это провернуть, и ты окажешься там вовремя, нет никакой гарантии, что ты сможешь помочь, а не погибнешь сам. Что ты вообще оттуда вернешься. А если тебя возьмут люди твоего отца, то вся наша конспирация плакала горькими слезами. Он спустит на нас всех своих собак и обязательно найдет. Ни одна страна не укроет нас. Ты это понимаешь?       — Понимаю. Но я не собираюсь возвращаться. Я прекрасно понимаю, что это большой риск и поверь, я сделаю все, чтобы оградить вас всех от опасности, но я должен поехать. Я один знаю, что это за тварь, я знаю коды, номера машин и сотовых всех его людей, координаты, расположение охранных судов, маневры, на случай бегства. Все. Там будет Олонцо и его люди. Ты видел их. Это головорезы. Райль зря решил брать сразу обоих, это большой риск. Он не справится в одиночку.       — Он будет не один, с ним наверняка будут другие полицейские.       — Он полезет в самое пекло, я его знаю. И он не выживет там.       — Без тебя.       — Да. Без меня. И пока мы с тобой тут спорим, теряя драгоценное время, он уже в опасности, а кто-то из этих пауков наверняка вывернется и сбежит. Я дам зуб! И все начнется сначала! Скажи мне, Марко, неужели тебе нравится все это? Эта липовая жизнь? Быть тут, вдали от дома, от друзей, от того старика из твоей мастерской? Я знаю как он дорог тебе. Думаешь прятаться так всю жизнь? Думаешь, Даниэль в восторге от того, что он тут, у черта на рогах, якобы в полной «безопасности»? Пойми. Вы никогда не будете жить просто так, как обычные люди, не оглядываясь на каждый шорох у себя за спиной и не вздрагивая при каждом упоминании об Италии, мафиозных кланах или слове «семья». Не будет Тасканьо — будет Олонцо. Не будет их обоих — придет еще какой-нибудь Дон. Дело уже не только в нас или в них, а в Италии в целом. Пора положить конец этой гидре с тысячей голов. Пора не рубить головы, создавая две новых, а заколоть её в самое сердце.       — Красивые слова, но ни тебе, ни мне не под силу это. Даже твой комиссар, со всем его влиянием и положением, его связями бессилен. Одному человеку такое не под силу, а большинство ваших полицейских и карабинеры давно подкуплены. Станут они вредить своим хозяевам? Нет. Ты это знаешь. Полиция активно ведет аресты, уличает «Семьи» в принадлежности к мафии, но этого всегда будет недостаточно. «Семьи» крепки, они просто уходят в тень и оттуда ведут свои грязные дела, уходят из бизнеса в политику.       — Ты прав, Марко. Да, чтобы не делалось, этого всегда будет недостаточно. Но… Ты хочешь так жить?! Хочешь до конца своих дней прятаться и бояться, что тебя или Дани вдруг раскроют?! Что вас убьют из-за вашего положения и бросят гнить в канаве или выловят в бетоне в собственном чистеньком бассейне? Ты прав. Это не закончится. Никогда. Но у нас есть шанс убрать эту грязь с улиц и из наших жизней. Разгрести хотя бы эту, конкретную кучу говна, которая мешает жить вам и вашим близким. Если мы поможем Легару и его людям, ни у Тасканьо, ни у Олонцо не будет шанса уйти. Это будет сокрушительный удар по мафии. Несколько лет, а может десятилетий, в Италии будет спокойно.       Марко тяжело вздохнул.       — Ты забываешь о семье Олонцо. Она слишком многочисленна. Кто даст гарантию, что никто из них не будет мстить?       — Если ты про Массимо и его сынишку, то ему насрать на дела отца. Он только вздохнет легче. Олонцо уж слишком хотел пристрастить к своим делам своего любимого внука.       — Есть еще много кланов, которые с радостью захотят занять пустующие места.       — Это будет нескоро. После такой облавы, у них долго не будет такой возможности. Они разбегутся как тараканы и будут сидеть по своим норам, боясь показать нос.       Марко крепко задумался. Его перехлестывало волнение. Он уже успел осознать, что Альдо был где-то прав и это никогда не закончится, как бы ему не хотелось. Их в покое не оставят. Линия крови в Италии слишком важна и пока есть законные наследники, их жизни всегда будут висеть на волоске. Сейчас они для всех мертвы, но есть еще Камилла. Он не мог не думать и об её безопасности. Сестра теперь прямая наследница и она не в безопасности там, совсем одна, без поддержки. Надо что-то решать.                         Немедленно. Пусть все закончится раз и навсегда.       Он подобрал с земли свой мобильный и стал набирать номер.       — Кому ты звонишь? — заволновался Альдо.       — Дани.

* * *

Гости прибыли точно ко времени. Леонардо лично вышел встречать их на палубу и приветствовал с самой лучезарной улыбкой, на которую только был способен. «На устах мед, а в сердце лёд», как говорят в Италии. По лицу Дона Олонцо было видно, насколько все это мероприятие ему не по вкусу, но он пожал протянутую руку.       — Господа, прошу сдать оружие. — Попросил один из телохранителей Леонардо.       — Это всего лишь формальность, — констатировал Лео. — После встречи вам все вернут. Ну же, Дон Олонцо. Вы мне настолько не доверяете?       — Тебе? Нет.       — И, тем не менее, вы же здесь. Так что…       Олонцо легко кивнул Карло и тот ни секунды не колеблясь, отдал все свое оружие.       Так же поступил и Джакомо.       — Прошу вас. — Расцвел Тасканьо и лично проводил дорогих гостей в каюту, где уже был накрыт шикарный стол.       — Лео. Скажу сразу. Мне очень не понравилась твоя форма приглашения, но ты прав, все же я здесь.       — Да. Прошу простить за дерзость, Дон Олонцо, но я не хотел бы, чтоб нам кто-нибудь помешал. В свете недавних событий, о которых вы наверняка читали в прессе, я предпочитаю перестраховаться. Моя яхта — наиболее безопасное место для подобной встречи. Думаю, вы со мной согласны.       — Что ж, не будем ходить вокруг и около. Ты умный человек, Леонардо, думаю, каждый из нас прекрасно понимает позицию другого и нам лучше сразу перейти от приветствий к делу, ради которого мы проделали столь долгий путь. Итак, я слушаю твои предложения.       — Мои предложения очень просты. — Лео лично налил по бокалу вина гостям и себе. — Я не настроен на продолжение нашей вражды. Сейчас, когда я остался один… Весь свет Сицилийской семьи…- он кашлянул в кулак. — Ну, вы в курсе, что с ними стало. Так вот, все легло на мои плечи, точнее, я единственный, кто мог бы вынести весь груз этой власти, не считая вас, дорогой Дон Олонцо. Но вы — материковые акулы, и вам, простите, некогда обуздать сицилийский дух. При всем уважении, я долго варился в этом котле, я тут рожден, и знаю все изнутри. Мне не хватает всего одной детали, чтобы приступить к делу, — он свел указательный и большой пальцы своей изящной кисти, показывая насколько незначительно мала эта самая деталь. — Вашего одобрения на мою «коронацию». Это лишь формальность, но что делать… кодекс.       — Говоришь складно. — Дон Олонцо от души улыбнулся. А Лео быстр, как понос! С другой стороны он прекрасно понимал, что отчасти Тасканьо прав. Но если Карло не будет присутствовать на Сицилии, то контролировать Лео будет некому, а этого он допустить не хотел. — Я понимаю и принимаю твои амбиции, Леонардо. Ты прав, лучше тебя здесь никто не справится, но не забывай и о моих интересах. Канторини был мне должен, и я считаю себя вправе потребовать после его смерти свою долю. У меня всего два условия: первое — я бы хотел, чтоб Карло работал с тобой, а второе — я хочу получить то, что в свое время забрал у меня Ангел. И еще. Не забывай, что «коронация» нового Дона проходит с согласия и других крупных итальянских «Семей». Голос моей «Семьи» — это Венеция и Лацио — уже твой. И как бонус, я могу предложить тебе еще голоса Дона Симона — Пьемонт, Дона Аризио — Сардиния, и Дона Витто — Апулья. С ними я уже обсуждал твое становление. Они согласятся с моим мнением. Но тебе остается еще заручиться поддержкой Ломбардии и Тосканы. Но учти, что Дон Урцы сам не прочь отхватить сицилийский кусок, а Дон Биджи тебе…скажем так, глубоко не симпатизирует.       — Дон Олонцо, я говорю с вами именно потому, что прекрасно понимаю настроения моих противников. И я уверен, что вы способны повлиять на их нравы относительно меня. — Леонардо закурил ароматную сигариллу. — Это ведь и в ваших интересах. — Он легким мановением руки подозвал своего подручного, и тот передал Леонардо папку. Лео легко плюхнул ее на стол перед Олонцо. — Здесь только часть долга Ангела. Считайте, это моим вам подарком в честь нашего грядущего союза. Разумеется, я оставлю остальную часть у себя, на случай, если вы вдруг передумаете или не сумеете договориться с главами Семей. Вы же понимаете, что мне нужна страховка от любого «форс-мажора». Что до вашего Карло, — он оценивающе окинул взглядом парня. — Пусть. Если в нем достаточно опыта и выдержки, чтобы не мешать мне строить новый порядок на Сицилии, я буду только рад научить молодежь чему-то новому, правильному. Буду относиться к нему как к любимому сыну, которого у меня никогда не было. Олонцо поджал губы. Ему крайне не нравилось то, как держался теперь с ним этот наглец. Из заискивающего лизоблюда он превратился в настоящую акулу, поворачиваться к которой спиной крайне опасно для жизни. Ему не нравилось, что теперь не Ангел, а Тасканьо держал его за яйца и диктовал свои условия. Но и у него было пару козырей в рукаве.       — Что ж, твое право. — Олонцо откинулся на спинку и деловито закинул ногу на ногу. — Только учти, что даже после твоей «коронации», Я остаюсь главой самой влиятельной из «Семей» Италии и именно к моему слову будут прислушиваться все остальные. Не к тебе. И не забывай также, что все еще остается незакрытым вопрос о том, что будет с дочерью покойного Ангела? Она — его единственная законная наследница. Это несколько усложняет наши с тобой совместные дела. Я бы не хотел марать руки в крови безвинного ребенка, но сам понимаешь… за ней могут пойти оставшиеся в живых люди Ангела и его племянника. Мы не можем себе позволить лишний риск. Не сейчас, когда полиция в оба глаза следит и за твоими, и за моими делами. А Карло… Карло станет твоим «Капо». И это не обсуждается. Таково мое решение.       — Камилла?! — Лео хохотнул и фривольно перешел на «ты». — Полно тебе, Олонцо! Эта девчонка не могла разобраться со своей собственной жизнью, а ты говоришь о «семейных» делах… Она получит свою долю с официальных счетов Ангела, его наследство, так сказать, продаст дом, на сколько я знаю. И я слышал она крутит шашни с твоим внучком Тото, порезвится с ним вдоволь и укатит к лягушатникам, как то было с Даниэлем. Она совершенно не относится к делам Ангела, всего лишь дитя. А если каким то чудом она решит втиснуться в дела «Семьи», то боюсь, ее ожидает участь моего бедного племянника, так же избалованного и изнеженного в свое время Гатто. Они с Ангелом совершили величайшую ошибку решив оградить своих детей золотой клеткой от правды жизни, тем самым, лишив их будущего и заочно даже жизни. Вот ты, Олонцо, я одобряю то, как ты вырастил своих детей и внуков… — он кивнул на Карло. — Мужчина должен уметь обращаться с оружием, чтобы защитить себя и свою семью. Хотя… И в твоем стаде не без паршивой овцы… — последнее, он, конечно, говорил о Массимо. Джакомо, пока главы Семей разговаривали, занялся папкой. Он перенял её из рук Олонцо и начал бегло просматривать все, что было в ней, и чем больше он просматривал, тем больше хмурил брови.       — Что поделать. Мы не можем заставить их идти по нашим стопам. Однако, даже не занимаясь нашими делами, наши дети могут помогать нам. — Олонцо многозначительно переглянулся с Карло. Тот оскалился в улыбке. Карло незаметно сунул руку себе в карман и нежно поглаживал кнопку на брелоке от ключей. Сигнал должен был поднять по тревоге людей Дона, когда он прожмет ее, но Дон пока не давал ему знака, а палец так и чесался надавить на нее чуть сильнее. Джакомо закончил с папкой и кивнул Олонцо в знак того, что он остался доволен.       — Что ж, Лео. Я принимаю твое предложение. Можешь рассчитывать на мою помощь и всякое содействие. Карло я оставляю с тобой. Он будет служить тебе верой и правдой. Не так ли?       — Да, отец!       — А теперь не плохо бы откушать и выпить за наш грандиозный союз!       Леонардо отсалютовал бокалом, расплывшись в хищной улыбке. Зверь попался в его силки, и осталось только ждать пока он обессилит, чтобы окончательно его добить. А щенок Карло так кстати будет под рукой, что в любой удобный момент в случайной перестрелке его могут смертельно ранить недовольные остатки бунтарей Ангела, например.       Ужин прошел без приключений. Они бойко беседовали, потягивая дорогие напитки и смоля сигары на открытом воздухе, потом Дон Олонцо решил откланяться, расцеловавшись с Лео, как с закадычным другом.       — Карло, дорогой, проводи меня на катер. Лео ты не против?       — Ну что ты.       — Доброй ночи Лео, был рад нашей встрече. И еще раз спасибо за ужин.       — До скорого, Олонцо. На связи.       — Разумеется.       Им с Джакомо помогли перейти на яхту, и когда охрана Лео, что сопровождала их, отвлеклась, Дон притянул к себе сына за рукав и шепнул ему на ухо:       — Узнай, где оставшиеся документы и уничтожь их, а после… позаботься о Лео.       Карло усмехнулся. Эта просьба ему была ой как по душе!       — Все сделаю, отец! Можешь на меня положиться!       — Я знаю. — Дон легонько похлопал сына по щеке, на прощание махнул рукой и маленькая яхта, что привезла их на встречу, отчалила, держа курс на сицилийский мыс Сан-Вито, где остановилось семейство.       Едва яхта отплыла на почтенное расстояние, как Джаромо словно прорвало:       — Брат, это немыслимо! Мало того, что мы приняли все его условия не моргнув и глазом, так еще оставили там Карло! Он практически его заложник!       — Не кипишуй, Джаромо. — Дон Олонцо был раздражен, но согласен с возмущением брата, — этот лис связал нам руки. Пусть думает, что у него все под контролем и мы приняли его сторону, так он быстрее приблизит свой конец. А Карло. Карло не мальчик, Джаромо. Он не заложник, он страховка, — губы Олонцо растянулись в кривой полуусмешке.       — И все же, опрометчиво было соглашаться на все его хотелки. Ты и правда замолвишь за него слово перед Донами?       — Конечно нет. Я же не идиот! Я скорее сдамся полиции, чем позволю этому прохвосту стать мне ровней!       — Родившийся ослом, не умрёт лошадью.       — Именно! Но нам нужно немного времени. Небольшая отсрочка даст нам возможность изъять у него все, что он может использовать против нас, а уж потом… избавимся от него раз и навсегда.       Джаромо успокоил и устроил его ответ, он улыбнулся и согласительно кивнул.

* * *

      — Черт! — выругался Легар. — Похоже, они решили мило пообедать, вместо того, чтобы учинить кровавую баню и покормить акул!       — Что будем делать, шеф? Олонцо уплывает… А у нас нет оснований для задержания.       — Пусть плывет. — Нервно сплюнул Легар. — Еще подежурим ночь до утра, мало ли…       Если Тасканьо решит вернуться на Сицилию, значит наши дела совсем плохи. Сообщи всем постам, чтобы не отходили пока что. — Тяжелый вздох. — Нам нужен всего лишь маленький, крошечный повод.       — Шеф, вам нужно хоть немного поспать.       Легар молча кивнул и ушел в каюту.

* * *

Катер несся на предельной скорости, разрезая темные волны. Уже совсем стемнело, когда Альдо наконец смог добраться до места, где стояла на якоре яхта его отца. Он узнал бы её из тысяч. К его удивлению, вокруг было совершенно тихо. Под ночным небом качались с двадцаток судов, а в иллюминаторах «Морского льва» мирно горел свет. Неужели операцию отменили?! Он не опоздал?       Не без труда он вычислил и лодки, принадлежащие полиции. Он не был уверен в том, что Легар где-то там, но был крайне осторожен. Он отключил фонари и переключил на самую низкую скорость. Катер поплыл почти бесшумно, снуя между рыбацкими лодками и катерами, прячась за яхты побольше.       Бросив наконец якорь, он всмотрелся в темноту, по силуэтам опознавая личную охрану Леонардо. Если уж они здесь, то и тот здесь, тут не надо было быть гением. Альдо был в смятении. И что теперь? Идти туда, рисковать, не сказав ничего Легару? У Тасканьо всюду свои люди, даже если Легар устроит облаву — это ничего не изменит. Отец — как ядовитый угорь, он найдет способ выкрутиться и все начнется сначала. Он не остановится, как и Легар.       Альдо цепко всматривался в темноту, ловя малейшие передвижения людей вдоль палуб. Никто не знает что он здесь, сейчас он призрак, и если будет осторожен и быстр, то сможет убрать отца сам и тем самым, возможно, спасти Легару жизнь. До яхты он добрался вплавь. Выждал удобный момент и по якорной цепи вскарабкался на нижнюю палубу, тут же замерев в тени. Оружия у него с собой не было, не считая ножа.       Мимо него прошел вооруженный охранник. Он был один и это решило его судьбу. Альдо пригнувшись проследовал за ним, подкрался вплотную и одним точным ударом вонзил нож по рукоятку ему в шею. Брызнула кровь. Мужчина тихо всхлипнул, захрипел и осел у него на руках. Альдо забрал у него пистолет, а тело и рацию тихо скинул в воду. Откуда-то сверху, видимо из капитанской рубки, послышалась бойкая речь и смех. Альдо незаметно миновал группу из троих курящих охранников, и нырнул в темный проем двери, ведущей в кампус. Здесь было темно и тихо, но стоило ему пройти чуть глубже, как из боковой двери, прямо перед ним, появилась девушка в форме официантки. От неожиданности она едва не вскрикнула, но Альдо успел закрыть ей рот рукой, зажал в угол и прошипел на ухо:       — Тихо. Я тебя не обижу. Но если только пискнешь — перережу тебе горло. Договорились?       Девушка тут же согласительно закивала и Альдо медленно убрал ладонь от её лица.       Девушку он в лицо не знал. Новенькая?       — Сколько человек на яхте? — все так же шептал он.       — 12 охранников и 5 членов экипажа, включая капитана.       — Молодец. Весь день было тихо? Ничего не происходило?       — В-вроде нет. — Непонимающе пожала плечами девушка.       — Гости были?       — Да, уплыли около двух часов назад.       — Хм. Вот как. Где сам хозяин? Он еще на яхте?       — Да. Он сейчас в сауне. Сеньор, я…       Договорить она не успела, Альдо оглушил её, аккуратно заволок в комнату, из которой она вышла, и закрыл дверь. В столовой и кабинете тоже было пусто. Лестница вниз, на цокольный этаж, туда, где в конце коридора заветная дверь в персональную хозяйскую сауну. Сердце бешено заколотилось, в горле стало сухо, как в Сахаре. Альдо буквально чувствовал, как адреналин ударяет ему в голову, и тело перестраивается на режим опасной охоты. Дверь. Еще дверь. Тихий разговор, совсем близко, где-то за дверями, в бильярдной. Вся охрана наверху? Отлично!       Сауна. Дверь открылась без единого звука. Сразу обволокло густым и приятным теплым ароматом средств для ухода за телом. Отец всегда очень тщательно выбирал подобные вещи и был крайне требователен к качеству, поэтому всегда пользовался только лучшим и натуральным. Альдо проскользнул внутрь. Стена — ширма, вот все, что отделяло его сейчас от Леонардо, намурлыкивавшего себе под нос Тарантеллу. Трудно решиться. Альдо был не из пугливых. С детства он умел постоять за себя. Никто не смел обижать его…никто…за исключением отца. Альдо иногда казалось, что он ненавидит его больше, чем того же Канторини. Это больно ранило его, но все же он оставался ему верен, как сын и как личный помощник. Он всегда был окружен роскошью, он был избалован деньгами и вниманием женщин, но единственное, чем он был обделен — отцовская любовь и внимание. Да, Лео ему доверял и это ему льстило, но все равно это не прибавляло в их отношения ни тепла, ни искренности. И тем не менее, Альдо любил отца.       Он вышел из своего укрытия. Клубы белого пара почти полностью укрывали от него фигуру отца. Так было даже лучше. Он не хотел смотреть в его лицо. Пусть будет так. Пистолет с глушителем трижды выпустил пулю и все как одна попали в цель. Без единого вскрика тело рухнуло на кафельный пол.       Альдо подошел к нему, чтоб сделать контрольный в голову, но обомлел — это был не его отец! Это был сын Дона Олонцо — Карло!       — Черт! Вот дерьмо!       Он попятился к двери.       Но тут в его затылок уперлось твердое холодное дуло.       — Так-так… — прошипел Леонардо. — Я так и думал, что Олонцо пришлет мне подарок, но мое гостеприимство к его сыну оказалось как нельзя кстати! — но тут взгляд Тасканьо остановился на крошечной родинке в виде полумесяца справа, у самой мочки уха киллера. Точно такая была у Альдо. Мурашки пробежались по его коже в этот момент.       — Медленно повернись! — скомандовал он киллеру, отойдя от него на несколько шагов. Альдо так и сделал. Повернулся и с нескрываемой злостью посмотрел на отца.       — Привет, папуля. Сюрприз. От неожиданности или испуга, рука Тасканьо дрогнула, и палец сам нажал на курок. К счастью Альдо, выстрел пришелся в правое плечо. Пуля черканула по кости и прошла навылет, но не задела артерии.       — Ты мертв! — растеряно произнес Лео, но живая кровь Альдо говорили об обратном. Пистолет выпал у раненого киллера и Лео немедля отшвырнул его ногой в сторону. — Ах, ты… Как это возможно?! Я тебя закопал!       — Видимо плохо закапывал. Мать послала меня за тобой, — попытался съязвить Альдо.       Было жарко. Альдо было больно, но не настолько, чтоб стенать перед отцом. Он выпрямился и с вызовом посмотрел в глаза отца.       — И что ты намерен теперь делать?       Неожиданный поворот событий сначала сбил Леонардо с толка, но потом словно роем в его голове пронеслись все факты.       На его корабле труп Карло, и оживший Альдо… Избавляться от тела сыночка Олонцо, а потом придумывать байки было бы крайне неудобно и опасно, в конце-концов не Лео убил его. В итоге все сложилось куда лучше, чем он сам планировал… Одна загвоздка, если Альдо стоит перед ним живой и почти здоровый, то мертвы ли остальные?! Или этот мелкий гаденыш работает на Олонцо? Тасканьо нажал на кнопку крошечного брелока на своем ремне, который мгновенно оповестил его охрану о необходимости явиться на помощь. Уже через считанные секунды в сауну пожаловали несколько бугаев. Лео небрежно кивнул в сторону Альдо и те безропотно скрутили парня.       — Кто тебя прислал? Ты переметнулся к Олонцо? Где остальные мертвецы? Они тоже живы?!       Альдо молчал, даже когда его хорошенько избили. Люди Тасканьо, которыми раньше руководил он, теперь смотрели на него с пренебрежением и непониманием. Как он мог предать своих же?!       — Что с ним делать, Босс?       — Что ж… — задумчиво причмокнул Лео. — Заприте его в техническом помещении, и глаз не спускать.       Что было делать теперь? Если этот гаденыш работает на Олонцо, то он крупно оплошал. Теперь, когда он убил Карло, Олонцо с ним мешкать не будет, главное… Лео быстро набрал номер Дона.       — У меня плохие новости относительно Карло.       — Что случилось?       — Олонцо, боюсь, тебе придется вернуться и забрать труп твоего сына. А также решить участь его убийцы. Я задержал его, и был весьма удивлен… Соболезную.

* * *

Дон Олонцо и Джаромо вернулись сразу, как только смогли. На этот раз сопровождение яхты Босса не стало скрываться в акватории, а обступило «Морского Льва» со всех сторон. Дон влетел на яхту как ураган.       — Что произошло?! Как такое могло случиться, Лео, ты дал мне слово, что позаботишься о моем сыне! — набросился Олонцо и если бы не охрана, то наверняка схватил бы Лео за грудки.       — Как это произошло?! Кто посмел?! — Даже Джаромо с трудом сдерживал брата, чтоб тот не наделал глупостей. — Веди меня к нему! Сейчас же! Леонардо ожидал этого бурного всплеска, дал распоряжение своим людям привести виновника, а сам проводил Дона к сауне, где в растекшейся луже собственной крови, холодный и мертвый лежал некогда неугомонный Карло. Лео заботливо обернул в платок орудие убийства и передал его Джаромо как на вид более вменяемому в данный момент.       — Ей богу, Олонцо, я и знать не мог, что ко мне кто-то так нагло подошлет убийцу. Более того… — в этот момент завели Альдо, изрядно избитого и ослабленного. — Что этим убийцей окажется мертвец. — Он указал на Альдо.       — Как так получилось?! Боже! Карло! Мой дорогой!       — Его целью был я, и это недоразумение лишило жизни твоего сына, хотя метило в мою грудь. Я оставлю его участь на твое усмотрение, но мне так и не удалось узнать ни на кого он работает, ни как ему удалось обставить свою смерть… — Лео поморщился наблюдая как Олонцо пытается обнять мертвое тело своего сына, казалось бы почти не слушая его. Омерзительно, и сладостно одновременно. О, какой точный удар нанесен по этому сухому старику! На что-то Альдо да сгодился.       — Так просто ты не отделаешься! — прошипел Олонцо в сторону Альдо. — Я порву тебя на крошечные кровавые куски, ты заплатишь мне за каждую каплю крови моего сына!       — Простите, Дон Олонцо. — Сплевывая кровь и осколок сломанного зуба, пробормотал Альдо. Не то, чтобы он очень печалился из-за участи Карло. Ему было на него глубоко плевать. Но он надеялся, что его не убьют прямо здесь. Ему нужно немного времени и возможность подать какой-то сигнал Легару. — Это нелепая случайность. Я перепутал его.       — Перепутал?! — взъелся Дон Олонцо, бережно опуская тело сына на пол, всецело переключаясь на Альдо. Он попер в его сторону как таран. — Это я перепутаю …твои глаза и кишки. Просто вырву их, перепутаю и скормлю тебе же! Отвечай, кто послал тебя?!       Альдо поджал губы, но остался нем.       — Дорогой Олонцо, только не здесь. — Настойчиво, но деликатно вклинился Лео. — Довольно крови на моей яхте. Можешь делать с ним что хочешь. Но не здесь.       — Выведите его отсюда, чертовски душно. Лео, распорядись, чтобы тело моего сына перенесли на мою лодку, я забираю его и этого…       — Как пожелаете, Дон Олонцо.       Альдо пересекся взглядом с отцом. Всего на секунду-две, но они длились достаточно, чтобы каждый взглядом сказал другому все, что хочет сказать. Лео отвернулся первым.

* * *

      Молоденький сотрудник, отвечавший за слежку и прослушку яхты Тасканьо влетел в каюту Легара с горящими глазами, тяжело дыша.       — Шеф! Там что-то происходит!       — Что?! — подскочил тут же Легар.       — Вернулся Олонцо!