СИЦИЛИЙЦЫ

      Альдо выволокли на палубу. Он не показывал своей радости от того факта, что ему не связали руки. Не сопротивлялся, но прикинул свои шансы. Они были довольно высоки. Мимо него люди Олонцо пронесли тело Карло, завернутое в шелковое покрывало и стали подгонять катер. Альдо понимал, что пока на яхте ничего не происходит, полицейские не увидят тела и не имеют права брать её штурмом. Он уже пожалел о глушителе на своем пистолете. Нужен был шум… много шума!       Воспользовавшись моментом, пока тело Карло еще не загрузили на катер, он напал на одного из своих конвоиров и выхватил его револьвер, открывая беспорядочную стрельбу по телохранителям Олонцо и Тасканьо. Он действовал так стремительно, что пока те стали отстреливаться в ответ, он успел снять четверых. На яхте началась перестрелка. Патроны быстро закончились и Альдо нырнул в первое попавшееся укрытие, чертыхаясь и молясь Деве Марии о том, чтобы Легар поспешил.       Он не ошибся. Со всех сторон раздался вой сирен полицейских катеров, им вторили частые автоматные очереди и одиночные выстрелы снайперов. Его преследователи тут же забыли о нем, и теперь отстреливались от полиции.       — Прекратить огонь! Немедленно! — гаркнул Лео на своих людей, видя, как несколько его лучших телохранителей падают навзничь, истекая кровью. Он сразу смекнул, чем все может обернуться для него самого.       — Сдаваться, Лео, ты с ума сошел?! — Олонцо не верил своим глазам. Его людей отстреливали, а он должен сдаться?! — ты готов посидеть в тюрьме лет так сорок?!       — Если они продолжат сопротивляться — их всех перестреляют как котят! Там не только твои люди, Олонцо, но и мои! А полицейские не разбираются кто из них кто! Отзови их, немедленно!       Лео был крайне взволнован. Адреналин хлестал по венам как сумасшедший, а мозг лихорадочно просчитывал варианты, и их было совсем немного. Чертов ублюдок загнал его в угол! Если… а точнее когда полиция ворвется на яхту, они перевернут все вверх дном и его «коллекция» не останется без внимания! Альдо знает где находится сейф! Но станет ли он выдавать его? Надо перестраховаться и все уничтожить, немедленно! Также он понимал, что сейчас не успеет этого сделать. Но он был бы не собой, если бы сдался вот так просто.       — Прикажи им опустить оружие, слушай, что я сказал!       Олонцо сжал кулаки, но все же дал знак своим людям немедленно прекратить огонь и поднять руки.       Группа захвата сработала слаженно, как единый организм. Одного за другим брали они катера Олонцо и яхту Тасканьо. Кого не убили — тех арестовали, яхта Тасканьо была под прицелом, но огонь, наконец, прекратился. Вооруженный Легар поднялся на палубу, в сопровождении нескольких десятков человек. Он был очень доволен, но собран, как всегда.       — Ну что, сеньор Тасканьо. Я не напрасно столько ждал, и мы оба доживем до момента, когда ты окажешься в тюрьме. Скузи… ВЫ окажетесь в тюрьме. — Это адресовалось теперь еще и Дону Олонцо и Джаромо, которых взяли на прицел.       Лео понадобилось все его самообладание.       — А чем собственно обязаны, сеньор комиссар? Почему вы врываетесь на мое судно? Это, между прочим, частная собственность, к тому же находящаяся на нейтральной территории. У вас есть ордер?       — Патрульным службам не нужен ордер, если речь идет о вооруженной перестрелке и риске для жизни.       — Что ж, перестрелка действительно была. Признаю. Но я могу все объяснить и готов всячески сотрудничать с правоохранительными органами.       — О, даже так. Неужели?       — Да будет вам известно, сеньор Легар, что перестрелку на яхте начали не мои люди и не люди сеньора Олонцо.       Альдо узнал голос Легара сразу. Он медлил с выходом из укрытия, но не отсиживаться же здесь как ребенку! Его все равно найдут. Он медленно вышел и его, как и остальных наемников, тут же взяли на мушку.       Легар изменился в лице.       — А вот и наш герой. — Оскалился самодовольно Лео, упиваясь моментом и еще больше реакцией комиссара. — Кстати, может вы мне объясните, почему он еще жив, а?       — Какого черта ты тут делаешь?! — Легар не произнес его имени, но большинство полицейских его узнали и были удивлены не меньше. Что вообще тут происходит?!       — Я… я хотел…       — Этот человек напал на меня, — констатировал Леонардо. — Точнее убил ни в чем не повинного человека, приняв его за меня, — он кивком указал на куль с телом Карло.       — Он застрелил моего сына! — подал голос Олонцо.       — Мы ничего не нарушали, сеньор комиссар, — мягко поддакнул Джаромо. — Сеньор Олонцо лишь приехал за телом сына, когда ЭТОТ человек, которого мы, кстати, хотели сдать в полицию, вырвал оружие у одного из охранников и открыл стрельбу. Он убил несколько человек! Вот кого вам нужно арестовывать.       — Даже если так, то ваши люди стреляли по полицейским. Сопротивление при аресте.       — Они лишь защищали меня и моих гостей.       — Разберемся. А пока идет следствие, вы все находитесь под арестом, а это судно будет конфисковано и отбуксировано в Палермо. Не советую мешать задержанию и расследованию. А этого… — Легар краем глаз зыркнул в сторону Альдо, — на катер и не спускать с него глаз. Я лично допрошу его.       — Что вы, комиссар, — Лео показушно вскинул руки, показывая полное повиновение, — я и мое судно в полном вашем распоряжении. У меня только один вопрос.       — М?       — Даниэль тоже жив? Ведь так?       Легар ничего не ответил ему, но это было и не нужно. Лео и так уже все знал, чувствовал нутром. Даниэль жив. Он сунул руку в карман пиджака и сжал маленький телефон-раскладушку, противно впившуюся в пальцы обилием выпуклых страз. Он обязательно узнает, где Даниэль, пусть даже придется ради этого перетрясти всю Италию, весь мир!

* * *

      Дани отказался от чая. Ему было как-то неспокойно.       — Не знаю, Марко. По-моему, это все чрезвычайно бессмысленно и опасно.       Марко молча кивнул. Он уже успел пожалеть о том, что позволил Альдо себя уговорить.       — Прости, я осёл. Не представляю что будет, если прознает Тони.       — Не если, а когда. А он узнает. И убьет тебя.       — Ты сердишься?       — Еще бы! — всплеснул руками Дани. — О чем ты только думал?! Как это было глупо!       — О нас.       — О нас?       — Да. Я знаю как тебе нелегко здесь, как тебе все надоело. Это все не твое, и не притворяйся, что ты всем доволен.       — Не буду. Но за себя я буду решать сам. Да, мне тут не сладко, и я скучаю по всему тому, что мы оставили там. Но это не повод рисковать как нашими жизнями, так и жизнями наших друзей!       — Ты прав. Я облажался. — Марко сокрушенно провел по волосам и присел за стол, — Альдо хотел помочь нам избавиться от Тасканьо, он так ярко все расписал… что я… вдруг подумал, что его план может сработать, и мы сможем вернуться домой.       Даниэль нахмурился. Этот разговор ему не нравился. Он беспокоился за Марко и его свернутую шею, когда Тони прознает о том, что именно он помог Альдо уйти.       — У нас больше нет дома, кроме этого. Забудь. Даже если Тасканьо арестуют, в чем я лично сомневаюсь, мы для всех мертвы. Как раньше уже никогда не будет.       — Программа защиты свидетелей — это не навсегда.       — Ошибаешься, Марко. Это навсегда. Если мы вернемся в Палермо, и Лео к тому моменту будет мертв или за решеткой, что, по-твоему, будет?       — Даже не представляю.       — А я вот могу представить — начнется грызня за территории, оставшиеся без хозяина. И я более чем уверен, что теперешняя ситуация покажется нам отпуском по сравнению с тем, какие маневры устроят другие итальянские Доны в борьбе за права над Сицилией.       — А причем там мы? Мы же не претендуем! Пусть забирают и подавятся ею!       — Все не так просто. Один неверный шаг и все полетит к чертям. Даже если Альдо там не засветится и все пройдет хорошо, а Лео посадят, мы не сможем вернуться в Палермо.       — Ну и ладно. Почему ты решил, что мы не сможем остаться в Италии? Рим, Флоренция, Неаполь, Солерно — мы можем выбрать любой город и осесть там! И начать все сначала!       Дани хотелось в это верить, но он давно перестал фантазировать и надеяться на авось. Мечты — это слишком эфемерная материя. Куда они поедут? Снова переезды, новые люди, новые лица… нет уж. Лучше пусть так, как есть.       — Пока мы по-настоящему живы, мы всегда будем в эпицентре. Я не хочу вновь бояться потерять тебя или Тони, заново ко всему привыкать. Мы останемся здесь и ты…       В комнату вошел Микко и они прекратили разговор, что не осталось незамеченным.       — У вас все в порядке? — Микко перевел взгляд с одного на другого, чувствуя явное напряжение.       — Наверное. — Обронил Дани и отошел к окну.       — Я не могу найти Альдо. Вы его не видели?       — Нет. — Соврал Марко под неодобрительный взгляд Дани. — А зачем он тебе?       — Он взял мою «раздолбайку», сказал ему надо срочно сгонять куда-то, и пропал. Сказал ненадолго. А мне уже пора ехать в город, чтобы забрать заказанные детали для трактора.       Марко поджал губы. Дани пожал плечами.       Дверь на кухню распахнулась, впуская пышущего гневом Тони. Следом за ним ворвалась не менее злая Габриэлла.       — Марко! Засранец! Я тебя …       — Нет, милый, — начала она сахарным голосом, а потом резко перешла на рык, — я его сама пристрелю!       — Какого дьявола ты это сделал?! Ты соображаешь что наделал?! — орал Тони.       Марко не стал изображать невинность и не сопротивлялся даже тогда, когда Тони вытянул его за грудки из-за стола и запыхтел в лицо гневом.       — Тони не надо, отпусти его, — вмешался Даниэль. — Дело уже сделано, чего зря сотрясать воздух?       — Эй-эй! Что случилось-то? — один Микко до сих пор ничего не понимал.       — Что случилось?! Этот гаденыш помог Альдо вернуться на Сицилию! Вот что случилось! Даже не знаю как это вообще было возможно, но мне сейчас на это глубоко наплевать!       — Зато я знаю. — Проворчала Габриэлла, деловито складывая руки на груди. — Он связался по телефону с местной нелегальной фирмой по перевозке фруктов и арендовал быстроходный катер, за весьма кругленькую сумму.       Марко опустил глаза, а Блэк-джек тут же вспыхнул пуще прежнего. Будь у него оружие под рукой — он точно прострелил бы Марко руку или ухо, чтоб было не повадно.       — Чертов умник! Да какая теперь разница как?! Хоть пешком по воде! Главное — Альдо вернулся! И мало того, его там тут же арестовали за убийство!       — Убийство?!       — Да, он поехал прямиком к Тасканьо на яхту и там грохнул сынка Дона Олонцо, Карло!       — Что?! — в один голос переспросили Дани и Марко.       — Черт! — Микко был в глубоком шоке.       — Да! Прикиньте теперь в какой мы все оказались жопе! Прости, дорогая. И все благодаря этому… — Тони никак не мог выплюнуть нужное слово, чтоб не материться при Габриэлле, — козлу, — наконец выдал он, давая Марко звонкую затрещину.       — Боже… Тасканьо наверняка догадался. — Охал Микко, хватаясь за голову.       — Ну, разумеется, он же не дурак, как некоторые! — шпилька Тони снова полетела в адрес покрасневшего от стыда Марко.       — Ты понимаешь, что вы теперь все в опасности? — Габриэлла немного остыла, видя как Марко и сам не рад тому, что случилось.       — Не вы, а мы. Ты теперь с нами, дорогая.       — Простите. Я не хотел никому проблем.       — Но ты их устроил! — бушевал Тони.       — Я говорила с Легаром. Он велел всем сидеть тише воды и ниже травы. Альдо украл мой сотовый, а в нем есть ваши контакты. Поэтому, во избежание проблем, вас всех перевезут в другое безопасное место, но для оформления новых документов Легару нужно немного времени.       Дани нервно кусал губы.       — И сколько ждать? — спросил он.       — День. Может два. А пока из дома ни ногой. Никто не должен вас видеть.       — Блеск.       — Ладно. — Попытался смягчить удар Микко. — Мы затаимся, будем готовиться к отъезду.       Дани покачал головой, переглянулся с Тони, который прекрасно понял его мысли:       — Зная Лео, я уверен, что он будет искать нас.       — Ты прав, Дани. У него в полиции есть свои кроты.       — Программа защиты свидетелей строго засекречена. Доступ есть у единиц. Он не сможет получить данные такого рода.       — О, дорогая, какая ты наивная. С такими связями как у него, можно все.       — И что теперь?       — Будем готовы.       — Мальчики, собирайте вещи, — сказала Габриэлла, — берите только самое необходимое.       — Хорошо.       — И еще. Сдайте мне все свои сотовые.       — Зачем? — не понял Марко.       — Затем, чтобы не навредить себе еще больше.

* * *

К утру следующего дня «Морской лев» уже почти причаливал в западной части бухты порта Палермо, расположенном в самом сердце города.       Утро выдалось солнечным и ясным. Ничто уже не напоминало Лео о трудной ночи, кроме полицейского патруля и снайпера, что беспрестанно следил за передвижениями его и братьев Олонцо. Им не надели наручники, но перевели на полицейский катер и никуда не пускали, за исключением небольшого пятачка на палубе. Лео был благодарен и за это. Не хотелось ему возвращаться в родной город в виде арестанта, с заломленными за спину руками, скованными наручниками. Ничего, надо потерпеть. Надо делать хорошую мину при плохой игре, иначе тебя растерзают. Адвокаты быстро разрулят ситуацию и его отпустят, но… к его великому сожалению, он так и не смог уничтожить свой схрон! Полиция обшарила ночью все, они перерыли все палубы и каюты, но так ничего и не нашли. Лео знал это. Иначе его давно бы обвинили. И он помалкивал, наслаждаясь видами сонного Палермо и последними минутами своего вояжа, ловя лицом свежий морской бриз.       Первыми показались очертания горы Монтанья-Гранде и конусообразная вершина Куччо с замком Кастеллаччо-ди-Монреале, притаившимся почти возле самой её вершины. Они высились на заднем плане, укрывая город с разных сторон, словно заботливые объятия самой Святой Розалии — покровительницы Палермо и Сицилии. В северной части порта высятся краны судостроительной верфи; прямо над однотипными кирпичными крышами величественно возвышается темный купол оперного театра, увенчанный большой вазой, а рядом, словно соперничая с ним за внимание, залитые мягким утренним солнечным светом купол кафедрального собора и здание астрономической обсерватории. Лео невольно залюбовался. Он очень любил этот город. Всегда. И он знал, что эта любовь взаимна. С его деньгами он мог себе позволить поехать и осесть где угодно: Штаты, Бразилия, Мексика, Европа. Но никакие города мира не могли сравниться с уютным Палермо — городом, где он родился, где стал мужчиной и обрел себя. Леонардо сейчас ощущал то же. Его пытаются взять в тиски, он чувствует отчаянную необходимость обороняться, бросить на свою защиту все силы и жестоко покарать всех, кто помог его врагам сделает его беззащитным, впервые за многие годы. Он ненавидел это чувство беспомощности. Злился. Но, ему приходилось улыбаться и делать вид, что он спокоен и расположен сотрудничать с полицией, потому что ему нечего скрывать и предъявить им ему совершенно нечего. И все же город был прекрасен. Он словно здоровался и что-то обещал ему. Что-то хорошее. Это его территория и он будет драться за нее до самой смерти!       Яхта мягко скользнула к пристани и наконец-то остановилась. Полицейские засуетились. Братья Олонцо тихо переговаривались чуть в стороне, но он видел каждый их жест и почти понимал, о чем они говорят, однако это мало его сейчас интересовало. Он словно залип. Лео вдруг вспомнилось, как ровно с этого места он отбыл вместе с Гатто на яхте Ангела, в тот самый день, когда шли переговоры о грядущей свадьбе их детей. О, что это были за прекрасные деньки!       — Вот я и дома. — Не сдержал он своего восхищения, но его спутники не особо разделяли его радость.       — Это ненадолго. Скоро твоим домом будет тюремная камера. Надеюсь, твои адвокаты так же хороши как мои. Я лично планирую уже сегодня к обеду быть дома, — проворчал Олонцо.       — Дорогой друг Олонцо, — Лео стоило труда не огрызнуться, но он все же сдержал порыв, — я понимаю твой гнев и глубоко сожалею о твоей утрате. Но не надо так со мной. Все, кто пытался оскорбить или напугать меня, давно мертвы.       — Ты мне угрожаешь?       — Нет. Но сейчас твои слова звучат как угроза, а я этого очень не люблю. Здесь не Венеция, дорогой Олонцо, здесь я Дон. И твоя власть и связи Джаромо здесь — ничто. Вы на моей территории, поэтому я призываю вас к уважению в мой адрес.       — Да. Каждый в своем доме король. Лео, я поражен твоему спокойствию. Это даже смешно. Тебя посадят, и надолго. Я уверен, что полицейские не просто так пасли твою яхту и им есть, что тебе предъявить. Ты и твои дни сочтены.       Лео решил предпринять последнюю попытку перетянуть Олонцо и Джаромо на свою сторону. Конечно, он прекрасно справится со всем и без братьев, но все же лучше иметь лишнего союзника, чем лишнего врага, ибо один враг может сделать больше вреда, чем сто друзей — пользы.       — Вся эта ситуация вбила большой клин между нами, меж нашими Семьями, чему я очень не рад. Поверь, Олонцо, если бы я только мог, я защитил бы Карло, клянусь тебе. Я бы принял пулю вместо него! Но так распорядилась судьба и уже ничего не исправить. Все так, как есть. И я скорблю вместе с вами о потере. Нам сейчас надо не грызть друг друга, а объединиться, чтобы быть сильнее и противостоять нашим общим врагам. Чтобы отбиться от всего этого и оплакать нашу утрату. — Он взглядом обратился прежде всего к Джаромо, как к более мудрому и рациональному из братьев, но он был также непреклонен как и Дон Олонцо:       — Беспокойтесь лучше о себе, дорогой друг. Каким бы не казалось прямо сейчас наше положение, мы найдем из него выход.       — Что ж, — Леонардо не стал скрывать своего разочарования. — Дело ваше. Я не буду предлагать свою дружбу дважды. Но с этого момента вам обоим надо быть крайне осмотрительными, и не дай вам Бог встать у меня на пути.       — Как это было с Гатто? — вдруг спросил Джаромо.       Лео вздрогнул, услышав это имя и отвернулся, не удосужившись ответить. К ним подошел Легар.       — Сеньоры, следуйте за мной. И прошу без глупостей. Любая попытка препятствовать моим людям будет расценена как попытка к бегству, а это мой шанс пристрелить Вас прямо здесь, на месте. Не искушайте меня.

* * *

Часом ранее Легар долго не мог найти в себе сил зайти в комнату, где заперли Альдо, но поговорить с ним было необходимо. Дверь неприятно скрипнула проржавевшим замком. Он вошел, стараясь лишний раз не смотреть ему в глаза, хотя понимал, что это бесполезно. Ему хотелось на него посмотреть, но он слишком был раздосадован и зол.       — Как рука? — сухо спросил он.       — Жить буду.       — Жаль. — И все же подошел, проверил сам, ощупал, не забыв сделать больно. — Рана не глубокая, как будем в участке — тебя осмотрит врач.       — Спасибо.       — А теперь к делу. Какого хера ты тут делаешь?! — Легар сел напротив и впился глазами. Плотину его самообладания прорвал жгучий поток гнева.       — Я хотел помочь.       — Да, ты охренеть как помог!       Альдо невольно тоже перешел на повышенные тона.       — Да, помог! Одним мафиози меньше, вы взяли двух Донов, которых никак не могли накрыть, разве это плохо?! Без меня вся ваша операция пошла бы коту под хвост! Ты должен быть мне благодарен!       — Да ты что?! Ну, спасибо, что поставил под удар не только свою шкуру, но и всю чертову программу! Как ты добрался? Тебя не приняли бы ни на один борт, во всех аэропортах, на дорогах из города и портах есть на всех вас ориентировки, я не понимаю.       Альдо не хотелось сдавать Марко. Он виновато опустил глаза, но его выдала едва мелькнувшая мальчишечья самонадеянная полуулыбка.       — Ну конечно. Конти. Кто ж еще. Я его убью!       — Боюсь, что это за тебя сделает Блэк-джек.       Альдо вкратце рассказал как он добрался, Легар громко выдохнул и осел на спинку стула, устало тряхнув головой.       — Ладно. С ним я потом потолкую. Вот ведь, проныра. Есть еще что-то, что я должен знать? Надеюсь, ты один приехал?       — Да. Я был один. Прости, я хотел сделать как лучше. Я хотел, чтобы все это поскорее закончилось. Я устал прятаться и ждать неизвестно чего. Устал лгать.       — Мнда. Зачем ты убил Карло?       — Это случайность. Не смотри на меня так, я понимаю, что я крупно облажался, но все же в результате обернулось арестом.       — Да, они задержаны до выяснения обстоятельств, но я более чем уверен, что адвокаты у них матерые и их всех выпустят уже к вечеру, назначив шестизначные суммы залога, которые все равно будут им по карману. Дело может затянуться на годы. Боюсь, что без прямых улик и показаний свидетелей у нас связаны руки.       — Я знаю места, где у Лео может быть тайник. Я назову их тебе. И ты уж, пожалуйста, на этот раз воспользуйся моей помощью.       — Хорошо.       — Что теперь будет со мной? — чуть помолчав, спросил Альдо.       — Трудно сказать. Теперь для всех ты такой же преступник, как и они.       — Понимаю. Карло хоть и был уродом, но все же…       — Именно так. И как ты понимаешь, программа защиты свидетелей для тебя теперь закрыта. Мне придется очень постараться, чтоб хоть как-то разрулить для тебя эту ситуацию.       — Прости. Я действительно хотел как лучше.       — Ладно. Проехали. Сделаю все что смогу. Но учти — еще одна такая выходка и я засажу тебя. Надолго. Очень.       Альдо кивнул.       — Ладно, мне надо звонить Габриэлле.       Легар вышел не обернувшись.