Отрешённость с привкусом любви

Три месяца назад, Рим. POV автор (об Оливии и Итане)        Уставшая, она плелась между людей, подняв руку со стаканом скотча высоко над их головами. Изначальная миссия «склеить красавчика» — была провалена, так сказать, по отмене правообладателя. Она просто осознала, что ей это не нужно. Пятый или шестой скотч, казалось, приятной тяжестью давил не только на руку, но и на мозг. Она продолжала двигаться среди поглощённых неоном людей, совершенно не церемонясь с чужими локтями и спинами. Добравшись до диванчика, устало плюхнулась в середину, отпивая из стакана. Слегка расфокусированное зрение давало ей возможность наслаждаться всем вокруг без зазрения совести, она ведь почти не видела, что происходит. Она ухмыльнулась своей смекалке — и откуда она только такая умная, что не надела линзы.        Оливия почувствовала тяжесть опустившегося рядом тела в ту же секунду, но головы не повернула. Она хотела чувствовать, а не смотреть. В течении следующих минут пятнадцати ничего не происходило. Два человека рядом сидели, как будто закаменев, лишь изредка отпивая содержимое своих стаканов. Тишину их «островка» нарушил женский пьяный голос, явно обращённый не к Оливии.        — Эй, красавчик, пойдём потанцуем?        — Нет, я занят.        Этот голос заставил Оливию прикусить губу и улыбнуться. «Хм, чем же он занят? Тем, что пялится на меня уже не понятно, сколько времени?» — задумалась она. Человек рядом наклонился к ней так, что она почувствовала запах виски и сигарет, исходящий от него, а потом он сказал:        — Итан, меня зовут Итан.        Сильнее сжав пальцы на стакане, Оливия нервно дёрнулась, поворачиваясь к нему. Всё произошло за долю секунды. Она не увидела его лица, только почувствовала прикосновение горячих губ к своим, и она ответила, закрывая глаза. Левая рука выронила стакан, стремительно приземляясь ему на плечо. В тот момент она не думала ни о чем, она будто знала, что так должно было быть, что это самое правильное, что должно было случиться. Вкус виски резко оказался у неё на языке, когда она «запустила» его к себе в рот. Они не сдерживали себя, кусая и облизывая губы друг друга. Это было сумасшествием, в клубе стало невыносимо жарко, а яркие пятна под веками расплывались не от неонового мерцания внутри помещения. Когда они, наконец, разомкнули губы, он крепко держал её за талию, а она до побелевших костяшек держалась за его плечи. Они упирались лбами, пытаясь перевести дыхание.        — Оливия, — ответила она, всё ещё с закрытыми глазами, улыбаясь.        — Я наблюдал за тобой всю ночь, Оливия.        — Похвально.        — Поехали.        Она медленно открыла глаза, встречаясь взглядом с уверенностью на его лице. Красивый как греческий бог, с идеально ровным носом, слегка раскосыми глазами и припухшими губами, он смотрел на неё, изучая.        — Ты — искуситель? — промямлила она.        Он на это встал, беря её за руку и ведя за собой через толпу к выходу. Она разглядывала его руку, за которую так крепко сама держалась. Идеальные изгибы, с заметно виднеющимися венами, шли от самой кисти к плечу. Он был в какой-то майке, мерцающий свет не давал разобрать, какого она цвета. И тут Оливия увидела пучок у него на голове. Как раз в тот момент, когда они выходили из клуба, она потянулась к нему рукой, стягивая с волос резинку. Черные как смоль волосы, рассыпались по его плечам, доставая до поясницы. Она опешила, останавливаясь в немом восторге, разглядывая его. Итан повернулся, улыбаясь уголком рта.        — Хулиганство.        — Ты…        И он снова притянул её для поцелуя, прижимая к себе. Воздуха катастрофически не хватало обоим, всё казалось наваждением. Её руки в его волосах, его губы уже скользившие по её подбородку и сдавленные стоны на выдохе, когда они смогли отпрянуть друг от друга.        «Хочу тебя», — одновременно прошептали они, и это сорвало крышу. Итан махнул таксисту недалеко от клуба, назвал адрес, и вот они уже едут по ночному Риму. На лице Оливии ни капли смущения, она открыто рассматривает его, сидя слишком близко на заднем сидении машины. Он пальцами, еле ощутимо, гладит её руку, двигаясь выше, смотрит ей в глаза со зверской ухмылкой. И она не отстаёт, приподняв бровь, изучает его: белая майка с какой-то непонятной надписью на груди, обтягивает его торс, позволяя любоваться телом, а чёрные кожаные брюки, в которые заключены изящные стройные ноги — просто сводят с ума. Оливия поднимает взгляд и ловит его на своих губах. Вспоминает, что её красная помада уже, вероятно, на лбу после всего и сдавленно хихикает.        — Что такое? — спрашивает он, слегка касаясь носом её уха.        — О, боже… — выдыхает она. — Просто вспомнила о своей красной помаде.        — Да, я её ещё не доел, — шепчет он, оставляя невесомый поцелуй на скуле. От самой шеи до поясницы бегут мурашки, она зажмуривается и чувствует, как поджала пальцы в туфлях. В мыслях успевает промелькнуть «Он уничтожит меня», но вот он уже тянет ее за руку на выход — приехали...