НИЦЦА

- Что? - недоумённо произнесла я, поднимая голову и замечая стоящего передо мной и насмешливо улыбающегося Марка. - Я спросил, уверена ли ты в том, что не совершила ошибку, выбрав профессию парфюмера? По тому, как ты вот уже пятнадцать минут рассматриваешь свои шпильки, я мог быть смело заявить, что работа модельера обуви тебя интересует куда больше. - заявил он с сарказмом. Я тряхнула головой и выдавила улыбку. - Прости, я отвлеклась. - растерянно произнесла я, разворачиваясь к столу, на котором были разложены ольфакторные образцы будущих ароматов. - На чем мы остановились? - с ложным энтузиазмом спросила я, наблюдая за тем, как Марк снова садится напротив меня. - Мы остановились на твоих описаниях образцов, которые ты принесла к сегодняшней встрече. - всё так же насмешливо произнёс Марк, картинно откашлявшись. - Возьмём, например, «Латинскую ночь», для которой я разработал соединение пачули, сандалового дерева и кожи. - Марк медленно взял страницу с моим описанием, медленно надел очки, снова откашлялся и насмешливо произнёс: - В описании к этому аромату ты пишешь… «дерево». - он снял очки и внимательно и серьёзно посмотрел на меня. - «Дерево»? «Дерево», Лера? Без шуток? - он снова надел очки и уставился в страницу с моим описанием. - А вот и другой аромат: «Восточный шлейф». Речь идёт о бергамоте, абсолюте флёрдоранжа и марокканском жасмине. Ты пишешь: «цветочный». Он нетерпеливо поднял голову и недоумённо уставился на меня. - «Цветочный», Лера? Мне продолжать? - Я замерла от стыда и, конечно, ничего не ответила. Марк снял очки, бросил листок на стол и сложил руки в замок. Выглядел он угрожающе. - Ты отдаёшь себе отчет, что с такими описаниями твоя кандидатура не имела бы ни единого шанса на поступление в Высшую школу парфюмерии уже на этапе досье? А ведь ты - Президент парфюмерного Дома «Годар», черт возьми! - воскликнул Марк нетерпеливо. - Объяснишь мне, что происходит? И уж тем более, что происходит за две недели до пресс-конференции по случаю выхода «Малахита», на которой мы должны представить все эти будущие ароматы? А? - он резко поднялся и подошел ко мне, угрожающе смотря на меня сверху вниз. Я боязливо подняла голову. Казалось, я вся сжалась и в мгновение превратилась в маленькую пугливую кошечку. - Прости. - пролепетала я. Он вскинул бровь. - «Прости?» И это всё? Просто «прости»? - произнёс он раздраженно. - Месяц, Лера! Я работал над ними месяц! Без выходных! У тебя была неделя, чтобы изучить образцы. Создаётся впечатление, что ты прослушала ароматы наспех, в день, когда тебе ВООБЩЕ было не до этого! - крикнул он, всплеснув руками. Я замерла, а потом отвернула голову, чтобы не встречать его взгляд. Мне было очень стыдно. - Когда, Лера? Когда ты над ними работала? - тихо спросил он. - Вчера. - еле слышно ответила я. - В воскресенье… - он помолчал. - В течение какого времени? - напряженно спросил он. - В течение двух часов. - ответила я упаднически и посмотрела на Марка. Мне хотелось провалиться сквозь землю, но я должна была взять ответственность за свои безумные поступки. Марк разочарованно покачал головой. - Значит, так. Я хочу полный отчет по этим ароматам на своём столе. Завтра в 17:00. И ни минутой позже. - сердито произнёс Марк, внимательно посмотрел на меня еще раз и быстро прошел к выходу. Он было взялся за ручку двери, но потом снова развернулся. - Лера, я не позволю тебе провалить запуск «Малахита». Я этого не допущу. - повелительно произнёс он, сердито посмотрел на меня в последний раз и покинул кабинет. Я уронила голову на стол.

***

Я вверила Клэр, нашему секретарю, все насущные дела и отменила на ближайшие два дня все встречи. Я закрылась в своём кабинете и часами, напрочь позабыв про обед, снова и снова прослушивала созданные Марком ароматы. Я владела этой компанией вот уже несколько лет, и мне казалось, что перешла ту самую грань, когда работа с ароматами оказывается невозможной из-за вихря обонятельных воспоминаний, которые вызывают парфюмерные эссенции. Я всегда была крайне чувствительна к запахам. Я могла ходить по пятам за абсолютно незнакомой женщиной в фойе театра, только бы лишь продлить на мгновение восхитительный плен её аромата. Также, я была способна сойти с поезда на незнакомой станции, только бы лишь не погибнуть под невыносимой тяжестью болезненных воспоминаний, вызванных ароматом, носимым кем-то из пассажиров. Профессиональная парфюмерия стала для меня своего рода терапией, позволяющей совладать в борьбе за контроль и влияние на мою жизнь и психологическое благополучие с невидимым, но мощным соперником, главное оружие которого - тончайшие и посему опаснейшие эмоции. И, казалось, благодаря работе в «Годар» и партнёрству с Марком - выдающимся парфюмером -, мне это удалось. Я, действительно, была убеждена в этом. До сегодняшнего дня. Сегодня, заперевшись в своём кабинете и оставшись наедине с потрясающими сознание, мощными, яркими эссенциями, я остро ощущала, будто мои нос, эпителий и все органы обоняния, получая информацию о запахах, не передают её в височный отдел мозга - как положено -, а будто дерзко минуя критикующего и осторожного стражника, посылают ароматы в в самую душу, ни сколь не заботясь о том, способно ли моё беспокойное сердце выдержать столь сильную и напряженную атаку. Я умирала. Мускусная ли терпкость пачули, перечная ли древесина сандала, опьяняющая ли свежесть жасмина, бодрящая ли сладость флёрдоранжа, - каждая эссенция, каждая нота, каждый тончайший шлейф высвобождали из глубин моего сердца и представляли взору образ этой прекрасной, грациозной, невыносимой, незнакомой, непостижимой светловолосой женщины. - Аврора… - хрипло прошептала я в отчаянии, отодвигая колбы с ароматами и закрывая лицо руками.

***

- Ты снова опоздала! - недовольно воскликнула Женевьева, когда я влетела в здание Красного Креста, стараясь восстановить дыхание. - Прошу прощения. У меня было много работы. Я не могла уйти раньше. - протараторила я. У меня не было сил спорить. - Ладно уж. - протянула Женевьева с царской щедростью и взяла меня под руку, проводя в зал, где мы должны были раздавать купленные накануне продукты. - У меня для тебя сюрприз. - сказала она заговорщически. - Тебе обязательно понравится. - я нахмурилась. - Знаешь, когда так говорят, то обычно это означает противоположное. - ответила я настороженно. Но Женевьева продолжала загадочно улыбаться. - Поверь мне, этот сюрприз, действительно, замечателен. - довольно протянула Женевьева, подмигнула мне и распахнула дверь в зал раздачи провизии. - Вот, смотри! - воскликнула она, очень довольная собой. Я вскинула бровь. Зал раздачи был таким, каким он был всегда: множество бездомных и нуждающихся людей выстроились в очередь перед столами, на которых располагались банки и коробки с едой, а также шампуни и прочие предметы первой необходимости. За столами, как и всегда, стояли наши добровольцы. И я всё силилась понять, что такого могло перемениться, что вызвало столь сильный восторг Женевьевы. Я еще раз осмотрела добровольцев, и… мои глаза расширились. - Не может быть… - произнесла я сдавленным голосом, не в силах поверить в происходящее. - Здорово, правда? Аврора сама выразила желание стать нашим новым добровольцем! - радостно воскликнула Женевьева. Я же просто не верила ни своим ушам, ни своим глазам. - Что? Нет! Ни в коем случае! - воскликнула я так громко, что раздача моментально приостановилась, и все посмотрели на нас. Женевьева нахмурилась. - Но, почему? Это же замечательно. - ответила она в замешательстве. Но я была не в силах сейчас с ней объясняться. - Потом поговорим. Мне нужно идти работать. - буркнула я и двинулась к своему столу раздачи, по пути сдержанно поприветствовав несколько знакомых подопечных и добровольцев. Раздача еды длилась чуть больше часа. Я приказала себе сосредоточиться только на работе. Согласно протоколу, я должна была узнать как можно больше о положении и условии жизни новых подопечных, а также расспросить о нуждах тех людей, которые обращаются к нам с давних пор. Я смотрела только перед собой, общалась с бездомными и нуждающимися и никак не участвовала в традиционном и всегда приятном обмене шутками с добровольцами. Я смотрела только перед собой, но могла поклясться, что повсеместно ощущала на себе прожигающий взгляд зелёных глаз. Она смотрела на меня. Я была уверена, что она смотрела на меня. И этот невидимый, невстреченный взгляд, украдкой скользящий по моему лицу, по моему силуэту, взгляд, ловящий каждое моё движение, будто берущий в плен каждый жест моего тела, приводил меня в состояние волнительного замешательства. Невыносимого. Я должна была сбежать оттуда, и как можно скорее. Когда продукты были розданы, а последние подопечные покинули фонд, Женевьева пригласила всех на еженедельное собрание добровольцев. Но я не могла этого вынести. - Женевьева, к большому сожалению, сегодня я не могу. - решительно ответила я, избегая, однако, смотреть в её глаза. Она недовольно скрестила руки на груди. - Нет, ты пойдешь. Как и каждую неделю ты предоставляешь отчет о работе добровольцев. Кроме того, сегодня мы принимаем в команду нового добровольца. И ты должна договориться с Авророй о времени и месте вашего курса обучения. - произнесла она повелительно. Я вспыхнула. - Что?! Нет! Я не буду её обучать! Это исключено! - воскликнула я и попятилась назад как от удара. Женевьева угрожающе вскинула обе брови. - Что значит «не будешь»?! В этом фонде обучать добровольцев - это твоя задача. Аврора - новый доброволец. И обучать её будешь ты! - прорычала она. Но я не собиралась сдаваться. - Пусть её обучает Эстель! Когда я не могу обучать, я передаю стажеров Эстель. В чем проблема? - развела я руками. Внутри меня всё кипело. - Эстель УЖЕ обучает пять твоих добровольцев! А всё почему? А всё потому, что у Мадам Парфюмера очень много работы. - съязвила Женевьева. - Но это нормально. Я это понимаю. Мы все это понимаем. Но теперь есть один-единственный доброволец, который нуждается в твоём обучении, и, я уверена, даже с твоим министерским графиком ты способна обучить Аврору в краткие сроки. Тем более, вы обе говорите по-русски. Для тебя это будет куда проще, чем для Эстель! - парировала Женевьева, буравя меня взглядом. - Я не буду её обучать! - буркнула я так, как это могут делать только капризные дети. И женщины. Капризные женщины. Повисла пауза. Женевьева испепеляла меня взглядом. - Почему, скажи на милость, ты не будешь обучать Аврору? Назови хоть одну причину! - медленно и спокойно произнесла она. Но это спокойствие, естественно, было ложным. Атмосфера между нами была крайне напряженной. - Потому что она не должна быть здесь! Потому что она совершенно не подходит этому месту! Потому что ты совсем не знаешь её! Я уверена, что для неё всё это - игра в благотворительность. Потому что для неё это баловство, не более! Мы обучим её, а после первого ночного дежурства на улице, там, где алкоголизм, наркомания, нищета, нужда, она просто сбежит! Потому что она - из другой жизни, понимаешь? И ей нечего здесь делать! - зло кричала я, наблюдая, как после каждого моего слова глаза обескураженной Женевьевы увеличивались в размерах. Она явно не узнавала стоящего перед ней человека. За моей спиной скрипнул пол. Женевьева посмотрела за моё плечо, и её глаза расширились еще больше, но теперь уже - от ужаса. Я быстро обернулась, и… моё сердце перестало биться. Аврора стояла в двух метрах от нас, беспомощно опустив руки. Её прекрасное лицо исказило болезненное выражение грусти. «Боже мой, только не это», - думала я в отчаянии. Она всё слышала. Конечно же, она всё слышала. Я страстно желала перестать существовать. Я прикрыла глаза, тяжело вздохнула, а потом просто… направилась к выходу. Мне срочно нужно было уйти. Сбежать. Я не могла этого вынести. - Мы еще не закончили, Лера! - сердито крикнула мне вслед Женевьева, но я проигнорировала этот оклик и просто покинула здание фонда. Возможно, навсегда.

***

Я сидела в своей машине, стараясь успокоить сердечный и дыхательный ритм. Мои руки тряслись, и я даже не была способна вставить ключ в замок зажигания. Так, я всеми силами старалась вернуть себе самообладание: встреча добровольцев могла окончиться в любой момент, а я не могла сейчас позволить себе снова встретиться с Женевьевой или Авророй. Констатируя, что успокоиться мне не удаётся, я вышла из машины, оставила её на стоянке фонда и просто пошла пешком. Я обещала этим вечером ненадолго зайти в ресторан Вики, так как Жерар пожелал дать всем нам возможность продегустировать новое блюдо, которое он вот-вот должен был представить на гастрономический конкурс. Я шла туда без особого удовольствия, желая как можно скорее остаться одной. Однако, я знала, что для Жерара наше дружеское присутствие было крайне важным. Кроме того, пропустив обед, я была зверски голодна. Когда я пришла в ресторан, Марк и Пенелопа уже были там. Также, там были и друзья Жерара и Марка, с которыми я не была знакома ранее. Вика была очень рада нашему присутствию. Она сияла. Не знаю, было ли это связано с новым появлением сестры в её жизни, но с тех пор, как Аврора взошла по трапу на их катамаран два дня назад, Вика - в личной встрече или по телефону - была преисполнена восторга и счастья. Чего, конечно, нельзя было сказать обо мне. Марк сдержанно кивнул издалека, но за этот вечер мы не обмолвились ни словом. Я надеялась только, что результат работы, который я завтра должна буду ему представить, поможет разрядить напряженную обстановку между нами. Марк был моим другом, но он также был и моим партнёром, разделявшим со мной многочисленные риски, и я не могла позволить, чтобы из-за необъяснимой сумятицы, творящейся в моей жизни, пострадало наше общее дело. Почти всё время аперитива я болтала с Пенелопой. К счастью, всегда крайне любопытная Пе-Пе, будто чувствуя моё состояние, не задала мне ни одного мучительного вопроса (а любой вопрос о моей жизни был бы именно таким), и всё время говорила только о себе. Когда она, в общих чертах, рассказывала мне о её новом уголовном досье, раздались радостные крики, и я повернула голову. Аврора вошла в зал ресторана, очаровательно улыбнулась всем и, ненадолго задержав на мне взгляд, быстро прошла к сестре. «Просто прекрасно», - удрученно подумала я. Так, будто было что-то сверхъестественное в том, что Аврора, старшая сестра Вики, обязательно будет присутствовать на дегустации блюда, созданного её зятем! Так, будто раньше мне не приходила в голову шальная мысль, что отныне я буду встречать Аврору повсюду. Все приняли Аврору с большой радостью. За столом Марк сел рядом с ней, выиграв «схватку» с Пенелопой, и бесстыдно, но очень галантно ухаживал за нашей новой знакомой. Во время дегустации Жерар попросил Аврору первой рассказать о своих впечатлениях, и она крайне, на мой взгляд, искренне и трогательно описала свои вкусовые ощущения. И эта гастрономическая рецензия была столь точна, столь близка к тому, что все мы почувствовали, но не смогли подобрать верных слов, что Аврора, за свой блестящий кулинарный отзыв, получила от нас взрыв оваций. Она выглядела очень довольной и расслабленной. Я обратила внимание, что во время ужина Аврора несколько раз пыталась втянуть меня в долгий зрительный контакт, но я всеми силами старалась игнорировать её. И это было нелегко. Чертовски нелегко. Я приказала себе слушать рассказы Пенелопы и Вики, а также ответы Жерара на разнообразные гастрономические расспросы друзей. Однако, я совершенно не могла сосредоточиться на беседе, и мне оставалось лишь надеяться, что мои повсеместные кивания и вежливые улыбки адекватны тем или иным моментам разговора. Мне было крайне неуютно. Признаюсь, после произошедшего сегодня в Красном Кресте я не надеялась увидеть Аврору более никогда, но по самой что ни на есть наивнейшей глупости я запамятовала, направляясь в ресторан Вики и Жерара, что сестра моей подруги, естественно, будет приглашена. Я не подумала об этом. Кажется, я не подумала ни о чем, как вор сбегая с территории фонда, бросив, к тому же, и свою машину. «Боже мой, что за ужасный день… Какой позор», - думала я в отчаянии, рассматривая стоящий передо мной пустой бокал. - Лера? Всё в порядке? - услышала я и резко подняла голову. Аврора смотрела на меня со странной, непривычной для меня и уводящей из-под ног почву ласковой обеспокоенностью. Наши друзья о чем-то бурно спорили и, казалось, существовали в ином, неведомом и отдалённом мире, нежели мы вдвоём. Я тряхнула головой. - Да. Ты что-то спрашивала? - силилась я произнести как можно более нейтрально, избегая, однако, смотреть ей в глаза. Я чувствовала себя как провинившаяся перед директором школы отличница. Я остро ощущала на себе внимательный взгляд Авроры и… покраснела. Мне захотелось тотчас же исчезнуть. - Я попросила тебя передать мне бутылку воды. Пожалуйста. - чуть хрипло произнесла она, не сводя с меня глаз. - Конечно. - пролепетала я, схватила бутылку и передала сидевшей напротив меня Авроре. Я не успела поставить её, как Аврора потянулась к бутылке, и наши пальцы соприкоснулись. Меня словно пронзил удар тока, запустивший учащенный ход моего сердца. Мне стало трудно дышать. Мне показалось, что глаза Авроры на мгновение потемнели. Я не выдержала. Я спешно поставила бутылку, разорвала этот странный контакт и резко встала. - Извините. - пролепетала я неизвестно кому и быстро направилась к выходу из ресторана. Мне нужно было побыть одной. К счастью, на террасе ресторана, выходящей на Английскую набережную, было занято лишь два столика. Я быстро пересекла террасу и остановилась у красивого панорамного парапета, из-за которого открывался очень красивый вид на море. Вокруг меня не было никого. Я облегченно вздохнула и потянулась в карман пиджака за пачкой сигарет, предусмотрительно взятой ранее из машины. Мне срочно требовался табак. И мне было плевать на Марка и его увещевания. Сейчас мне было плевать на всё. Я сделала первую затяжку, глубокую и горячую, и у меня закружилась голова. Я оперлась двумя руками на парапет, чуть наклонилась и закрыла глаза. Я чувствовала себя вымотанной. Мне хотелось плакать. Мне хотелось расплакаться от всех этих тяжелых, болезненных, сложных, а, главное, непостижимых эмоций. Казалось, у меня больше не осталось сил. «Два дня…». Всего лишь за двое суток от меня ускользнула моя жизнь. Я ничего больше не понимала. И была чертовски измотана. Вдруг я почувствовала какое-то движение за спиной, но так как мне было абсолютно наплевать на всё и на вся, то я с удовольствием сделала вторую затяжку, но куда более скромную. Я медленно повернула голову. Аврора вышла из-за моей спины, встала у парапета чуть поодаль и принялась рассматривать пейзаж. Несколько мгновений мы молчали. - Я не нравлюсь тебе. - тихо произнесла она, наконец, всё еще смотря в сторону моря. Сперва я опешила, а потом усмехнулась, приказав себе наслаждаться исключительно своей тлеющей сигаретой. - С чего ты взяла? - протянула я как можно более небрежно, но моё сердце почему-то оглушительно билось. - Это был не вопрос. - задумчиво ответила она, всё еще не смотря на меня. Её спокойствие заставляло меня нервничать. - У меня нет причин не любить тебя, Аврора. - парировала я, усмехаясь, и сделала еще одну затяжку. Но Авроре же было не до смеха. Она развернулась и внимательно и серьёзно посмотрела на меня. - Я не говорю, что ты не любишь меня, Лера. Я говорю, что не нравлюсь тебе. - медленно произнесла она, следя за каждым моим движением. Я замерла. Мне стало крайне неловко из-за произнесённой мной глупейшей фразы. Мне стало очень стыдно за произошедшее в фонде. И мне всегда трудно было выдерживать её прямой, изучающий взгляд. Я покраснела и опустила голову. Неожиданно, Аврора распрямилась и твёрдо произнесла: - Я приглашаю тебя на ужин. Сказать, что я была обескуражена, - это не сказать ничего. Я быстро подняла голову, вскинув обе брови, и уставилась на неё. - Что, прости? - спросила я так, будто ослышалась. - Я приглашаю тебя на ужин. - просто повторила она и спокойно посмотрела на меня. Я же отчаянно искала подвоха в её словах, а когда не нашла, то… нервно рассмеялась. Аврора же не сдвинулась. - Ты всегда приглашаешь на ужин людей, которым не нравишься? - съязвила я и зажгла еще одну сигарету. Меня всё это начинало здорово раздражать. Но Аврора не ответила. Она просто стояла и смотрела на меня. Внимательно. Проникновенно. Я снова не выдержала. Как и каждый раз с этой женщиной. - Зачем тебе это? - затравленно спросила я, наконец, глядя на неё исподлобья. Она пожала плечами. - У меня свои мотивы. А у тебя появится, наконец, возможность найти для себя причины, по которым я тебе так не нравлюсь. - ответила она непринуждённо. Я вскинула бровь. «А ты не так-то и проста, Аврора», - разглядывая её думала я, будто когда-либо мне приходилось в этом сомневаться. - Ну, так что? Да или нет? - спросила она, наконец, подходя ко мне и глядя, казалось, в самую душу. Я не была готова ответить на этот вопрос. Я не была готова сказать ей «нет». Потому что… я чувствовала себя виноватой за своё поведение в течение последних двух дней? Я чувствовала себя виноватой за произошедшее сегодня в фонде? Да, безусловно. Но поэтому ли я не могла сказать ей «нет»? Нет, не поэтому. А потому что… - Хорошо. - быстро произнесла я и отвернулась, уворачиваясь от проницательного и спокойного взгляда её потрясающих зелёных глаз. Я повернулась спиной, не в силах предстать перед ней во всей моей уязвимости. В ту минуту мне отчаянно хотелось разрыдаться. Но она не ушла. Она обошла меня, снова встала напротив и чуть наклонила голову, стараясь заглянуть мне в глаза. Её взгляд смягчился. Она смотрела на меня так, будто одним лишь взглядом прикасалась к моему подбородку, приподнимая мою в отчаянии опущенную голову. Её взгляд ласкал меня в нежном сострадании, будто она знала, что я в ту минуту ощущала. Эта женщина смотрела на меня так, будто точно знала, какая дикая противоречивая баталия разрывала в те мгновения мою душу. Она смотрела на меня так, будто сжимала меня в нежнейшем убаюкивающем объятии, прижимая к своей груди мою многострадальную голову. - Я позвоню. - тихо произнесла она, посмотрела на меня еще раз, а затем развернулась и пошла ко входу в ресторан. Я смотрела ей вслед, ощущая сильнейшую усталость, и предательски думала лишь о том, что если в этом мире есть место, где бы я смогла бы, наконец, заснуть, так это - в плену её нежных, сильных и горячих рук.