НИЦЦА

Когда утром следующего дня я пришла в офис, Клэр сообщила мне, что звонил Марк и просил передать, что до понедельника он взял небольшой отпуск: 15 августа - праздничный день, и пусть в этом году дата и пришлась на воскресенье, многие французы в этот период традиционно устраивают себе нерабочий «мост» в несколько дней. Я было пожала плечами, но когда обнаружила на своём столе коробку моих любимых шоколадных конфет с запиской от Марка, гласившей «Ты отлично справишься и без меня», то тепло улыбнулась, приготовила себе чашку кофе и в течение двадцати минут просто смотрела в окно, решив, что, если уж в эти дни шеф - это я, то имею право вести себя соответственно. Рабочий день проходил спокойно и размеренно. Я просмотрела все отчеты, связанные с пресс-конференцией по случаю выхода «Малахита»; разузнала у химиков о данных Марком указаниях о композиции новых ароматов, которые мы должны будем там представить; обсудила с главным инженером наших парфюмерных плантаций, расположенных в городе Грасс, возможность установки дополнительных ирригационных систем; подписала договор о продаже наших творений с крупным парижским универмагом. Я была очень довольна собой и своей ставшей неожиданной за последние три дня продуктивностью. Когда Клэр, по моей просьбе, напомнила о том, что часы возвестили 18:00, я тотчас же выключила компьютер и, с чувством выполненного долга, покинула офис «Годар». Сегодня я желала не опаздывать на собрание добровольцев Красного Креста: моя предыдущая встреча с Женевьевой, по моей вине, оказалась крайне конфликтной, и мне отнюдь не хотелось усугублять ситуацию. Мне было стыдно за своё непристойное поведение, и прийти вовремя было минимальной ценой за столь скандальный демарш. К зданию фонда я шла очень быстрым шагом: так, будто приди я чуть-чуть раньше, это могло бы хоть на долю искупить мою вину. Однако, я отдавала себе отчет в том, что рискую встретить там Аврору: зная Женевьеву и её страсть к регламенту, не было сомнений в том, что она сделает всё возможное, чтобы нашего нового - светловолосого, пугающего, неоткуда взявшегося, вызывающего противоречивые чувства, волнительного, сбивающего с ног - добровольца обучал начальник центра по подготовке волонтёров. То есть… я. Быстрым шагом я шла к офису Красного Креста, не имея ни малейшего представления о том, что мне принесёт этот вечер, но наказав себе руководствоваться (для разнообразия!) исключительно волей и здравым смыслом. Когда я подошла к зданию фонда, Женевьева стояла на крыльце и медленно потягивала свою тонкую сигарету. Увидев меня, она дружелюбно помахала. Её поза не казалась мне напряженной, однако я знала, что серьёзного разговора о произошедшем между нами в понедельник мне не избежать. - Видишь, сегодня ты не только пришла вовремя, а даже заранее. Вот теперь-то я тебя узнаю! - проговорила она ласково, аккуратно затушив сигарету и, поморщившись, затолкала окурок в пачку. - Фу, ненавижу холодный табак. От него смердит как от скунса. - Я рассмеялась. - Тем не менее, ты упорно куришь по половинке сигареты. - будто «умно» заметила я очевидное и усмехнулась. Женевьева всплеснула руками. - Я не виновата в том, что мой врач запретил мне курить более одной сигареты в два дня! Приходится выкручиваться, знаешь ли! - проговорила она обидчиво. Я снова рассмеялась. - Кто когда смел что-то запрещать тебе, Женевьева? - произнесла я вкрадчиво, дразня её. Она вспыхнула. - Может быть, и никто. Но своего врача я слушаю! Он заботится обо мне, и мне это нравится. - произнесла она, защищаясь, и скрестила руки на груди. Я же подошла ближе и тихо и играючи произнесла: - О, я уверена, что тебе также нравится, что он вдовец, красивый мужчина, предан своей работе, постоянно рассказывает тебе о новых кулинарных рецептах, а также то, что вы оба без ума от орнитологии и травяных чаёв. - Я рассмеялась, видя, как глаза Женевьевы распахнулись в немом вопросе «Откуда, черт возьми, ты всё это знаешь?». - Ну, я умею слушать женщин, Женевьева. Ты даже не представляешь, сколько ты - вскользь и того не ведая - рассказала мне о Господине Самом-Лучшем-Докторе-в-Мире! - смеялась я, и Женевьева легко ударила меня в плечо. - Всё это тебя не касается, моя дорогая. Тебе ли не знать, что у женщины должны быть секреты! - произнесла она с улыбкой и подмигнула. - А вот травяные чаи… Хорошо, что напомнила. У нас как раз есть время их отведать. У меня для тебя сюрприз! - быстро произнесла она и потянула меня ко входу в Красный Крест. Я, конечно, была абсолютно убеждена, что «сюрпризом» станет Аврора, должная присоединиться к нашему чаепитию. Было очевидным, что Женевьева без ума от зеленоглазой блондинки, и что она не оставит меня в покое, желая лишь одного: чтобы Аврору обучала именно я. Однако, эта мысль уже не казалась мне столь сумасбродной: воспоминания о моей сверхэмоциональной, недопустимой реакции перед собранием добровольцев в понедельник не вызывали ничего, кроме жгучего стыда и сожаления. Я прекрасно понимала, что моё поведение - пусть и движимое непостижимыми для меня, глубоко сокрытыми мотивами - было крайне неприемлемым. И, разумеется, я страстно желала исправить положение. А это означало лишь одно: я была согласна обучать Аврору, чего бы мне это ни стоило. Однако, вышагивая за Женевьевой по коридору Красного Креста - там, где сорок восемь часов назад я визжала раненой ланью - я не могла игнорировать ощущение крайнего волнения, граничащего с нервозностью. Была бы я честна с собой, то просто сказала бы: «Ты боишься. Боишься увидеть её». - Проходи, присаживайся. Какой чай? Вербена, липа, облепиха? - заботливо и улыбчиво пролепетала Женевьева, когда мы вошли в её кабинет: просторное, но крайне скромно обставленное помещение с одним окном, выходящим на парковку. Я опустилась на стул напротив рабочего стола и вежливо улыбнулась. - Вербена, пожалуйста. - просто сказала я. Женевьева рассмеялась и направилась к чайнику. - Кто бы сомневался! А ты знаешь, что вербену еще называют «растением Венеры»? - весело воскликнула она, вытаскивая из жестяной коробки сухие и ломкие листья вербены. Я покачала головой. - Нет, я не знала. Не хватало еще, чтобы и в моём выборе чаёв усматривался эротический подтекст… - пробурчала я, краснея. Женевьева расхохоталась, ставя на стол чайник и чашки. - Усматривается не эротика, моя дорогая, а твоя любовь к женщинам! - весело воскликнула она, но через мгновение посерьёзнела. - Или, в некоторых случаях, нелюбовь… - она смутилась. Я заёрзала на стуле, избегая её взгляда. - Женевьева, то, что произошло позавчера… - начала было я, но она подняла руку и ласково произнесла: - Подожди, не говори ничего. Сперва я налью тебе чашку вербены. - и она медленно, грациозно исполняя каждый жест, налила нам чай, поставила передо мной блюдце с моим любимым печеньем с лепестками розы и устроилась напротив. Она тепло улыбалась. - Знаешь ли ты, что происходит между тобой и Авророй? - просто, тихо и ласково спросила она после некоторой паузы, внимательно наблюдая за мной. Я опешила. Она не спросила, что именно происходит между Авророй и мной. Она не спросила также, происходит ли что-либо. Как не спросила она, почему я повела себя столь отвратительно два дня назад. Она спросила: знаю ли я, что происходит между нами? И этот вопрос… Казалось, она заглянула мне в самую душу. Так, будто она знала это. Так, будто она знала, что я не скажу «да». Я покраснела и опустила голову. - Ты не знаешь, верно? - тихо спросила она. Я ощущала на себе её нежный, но внимательный взгляд. Я чувствовала, как ногти средних пальцев обеих рук впиваются в подушечки больших, больно нажимая и царапая. Мне хотелось, наконец, проснуться. Я прикрыла глаза. И молчала. - Что ты чувствуешь, Лер? - сказала она еще тише. Шепотом. Я ощущала её дружеское присутствие, её безраздельное, безусловное сочувствие, и мне захотелось растерзать себя за то, что в понедельник я посмела повысить на неё голос. Что я посмела кричать на человека, который, возможно, понимал меня лучше других. Лучше меня самой. - Я не знаю, что происходит. Я не знаю, что происходит со мной. - произнесла я одними губами. Но она услышала. Женевьева - мой близкий друг - не нуждалась в том, чтобы я ответила, глядя ей в глаза. Её чуткое, внимательное присутствие будто позволяло ей предощущать не только мои чувства, но и мои мысли. Она протянула руку и мягко, невесомо положила на моё плечо. - Что ты чувствуешь, Лер? - шепотом повторила она. Я снова прикрыла глаза. Мы обе знали, что это вопрос означал: Что ты чувствуешь к ней? - Я не знаю. Я ничего не понимаю. Мне всё кажется, что это - сон. И, что, когда я, наконец, проснусь, то всё будет как прежде. Но этот сон… Он длится уже четыре дня. И я не знаю, что мне делать. - прошептала я, роняя лоб в руки. Женевьева ласково погладила меня по спине. Она молчала. - Она вызывает во мне чувства, которых я не знала ранее… Так, будто я совсем не знала себя. Я не узнаю себя, Женевьева. И мне очень страшно. Мне очень страшно потерять себя. - прохрипела я, ощущая, как слёзы беспощадным остриём застревают в горле. Несколько долгих мгновений мы молчали. Она гладила меня по спине, а я водила ладонями по лицу, наивно надеясь, что мои вызывающие стыд слёзы впитаются в кожу рук, не оставляя улик моего фиаско. - Авроры сегодня не будет. Она позвонила и сказала, что раньше понедельника она здесь не появится. У неё много работы. - словно читая мои мысли, тихо проговорила Женевьева. - Я попрошу Эстель поработать с ней. - Я отняла руки от заплаканного лица, резко подняла голову и посмотрела на подругу. - Нет, Женевьева. Это моя работа. - как можно более уверенно произнесла я и отвела взгляд. Пришло время взять ответственность и за свои поступки, и за ту должность, которую я занимала в этом фонде, и за необъяснимый хаос, который творился в моей душе. Женевьева заботливо положила руку на моё плечо и наклонилась ко мне. - Лер, ты всегда можешь поговорить со мной. Я всегда буду здесь. Для тебя. Я всегда буду рядом. - произнесла она с чувством, затем встала, подошла ко мне и обняла сзади. Я прикрыла глаза, нащупала её руку и крепко сжала. - Спасибо тебе. За всё. - прошептала я. Казалось, я отдавала ей часть невыносимого груза, сковавшего моё сердце. Прозвенел звонок на собрание, и Женевьева ушла первой, оставив меня допивать чай и осознавая, что мне нужно время, чтобы успокоиться. Когда слёзы, градом катившиеся по моим щекам, наконец, высохли, я прошла в ванную комнату, привела себя в порядок и, полностью готовая, вошла в конференц-зал.

***

Собрание прошло великолепно. Казалось, Женевьеве удалось снять тяжёлый камень с моего беспокойного сердца, и я смогла-таки подарить коллегам и будущим стажерам своё безраздельное присутствие и профессионализм. Казалось, я снова становилась собой: той, какой я знала себя, и какой меня все эти годы работы в фонде знали другие. После моей еженедельной презентации и официальной части все мы решили выпить по бокалу вина, и шутливая болтовня и сообщничество с коллегами были столь приятными, что я даже была немного разочарована, когда пришел охранник и объявил, что здание пора закрывать. Когда я попрощалась со всеми, обняла Женевьеву, вышла на улицу и включила телефон, то обнаружила голосовое сообщение от Вики: они с Жераром устраивали большую вечеринку в воскресенье 15 августа и приглашали меня присоединиться. Я опешила и остановилась посередине тротуара: не было сомнений, что подобное приглашение получила и Аврора, а это означало, что наша запланированная встреча могла быть под угрозой. Что-то болезненное кольнуло меня в сердце, и я удивилась сама себе: я считала своё контр-приглашение если не вынужденным, то продиктованным исключительно вежливостью. Однако же, одна мысль о том, что Аврора может предпочесть нашему совместному дню дружескую вечеринку, была мне неприятна. Не желая снова пускаться в болезненные размышления, притупившиеся после разговора с Женевьевой, я решила узнать о решении Авроры из первых уст. И это - прямо сейчас. Набирая номер, я с удивлением отметила, как увлажнились ладони моих рук. Я задержала дыхание. - Валерия… - услышала я ласковый голос в телефонной трубке и невольно прикрыла глаза. - Здравствуй. - просто ответила я, стараясь объяснить себе охватившее меня странное волнение. - Я беспокою тебя? - Аврора мягко рассмеялась. - Если бы я не могла говорить с тобой, то я бы не ответила. Ты так не думаешь? - игриво спросила она, и я улыбнулась и кивнула. Так, будто она могла меня видеть. - Да, конечно. - пролепетала я сконфуженно. - Я не отниму у тебя много времени… - я сделала паузу, отдавая себе отчет в том, что опасаюсь ответа на еще незаданный вопрос. - Я получила сообщение от Вики, где она говорила о том, что… - но Аврора поспешила закончить за меня. - … где она говорила о том, что в воскресенье они устраивают вечеринку. Я знаю. Она пригласила меня. - просто сказала она. Я нервно потёрла переносицу, не решаясь задать вопрос. - И ты… согласилась? - пролепетала я, зажмуриваясь. Я никак не могла понять, почему одна мысль о возможной отмене нашей встречи была мне столь неприятна. Я надеялась, что Аврора рассмеётся, произнесёт какую-нибудь шутку или колкость: что угодно, могшее разрядить обстановку. Но она молчала. Она молчала так долго, что я подумала, будто нас разъединили. - Аврора? - тихо позвала я. - Я не меняю своих решений, Лера. Уж тем более, когда эти решения продиктованы моими желаниями. - ответила она крайне серьёзно. Я снова была сконфужена. - Хорошо. - только и сумела пролепетать я, чувствуя необъяснимое облегчение. - Увидимся в воскресенье? - мягко произнесла она, и я разочарованно подумала о том, что три с половиной дня - это чертовски долго. - Я зайду за тобой в восемь утра. - тихо проговорила я, будто желая, посредством этой простой фразы, выразить сложнейшую гамму чувств, которую она вызывала во мне, и которые я не могла объяснить даже самой себе. Так, будто я надеялась, что она… поймёт. Поймёт то, чего не понимала я.

***

В четверг и пятницу я много и сосредоточенно работала. Я переделала не только все свои - руководительские - дела, но и, пользуясь отсутствием Марка, сунула нос - буквально выражаясь - во все его парфюмерные заготовки. За два дня я провела анализ потенциала компании по выпуску новых ароматов на месяцы вперёд, встретившись и поговорив со всеми нашими химиками, технологами, агрономами, маркетологами. Пресс-конференция «Малахита» была полностью готова к проведению. Так, что её вполне можно было было проводить прямо сейчас! Первые два вечера я провела в клубе крав-мага. Я вернулась туда впервые после скандальной сцены, которую устроила в прошлое воскресенье, и оба раза я посетила коллективные занятия по технике отражения нападений с ножом и оборонительных ударов ногой в голову. По правде сказать, я всегда снобировала групповые занятия: я считала, что мой уровень во многих видах единоборств куда выше того, который демонстрируют другие спортсмены (даже мужчины). Однако справедливо брошенная Уиллом фраза о моём неспортивном поведении заставила меня задуматься. Я испытывала жгучий стыд от того, как отвратительно я повела себя со своим тренером, и смиренное возвращение к самым основам рукопашного боя, наравне с новичками, представлялось мне единственно правильным. - Ты не обязана была приходить на групповое занятие, Лера. То, что мы отрабатывали сегодня, ты отрабатывала… когда? Четыре года назад? - озадаченно произнёс Уилл, почесывая затылок, после того, как догнал меня у входа в раздевалку. Я улыбнулась и пожала плечами. - Мне это полезно, Уилл. Есть вещи, которые кажутся давно усвоенными и навсегда закреплёнными, однако, стоит лишь на секунду забыть об основах, как ты оказываешься в капкане всезнайства. Спорт не прощает почивания на лаврах. Как и жизнь. - я грустно улыбнулась. Уилл внимательно посмотрел на меня, а затем положил руку на моё плечо. - Я горжусь тобой, Лера. - произнёс он с теплом.

***

Утро субботы я провела в офисе «Годар», а во второй половине дня мы с Женевьевой ездили за покупками для фонда. Когда мы вышли из супермаркета, я предложила ей выпить кофе, но она отказалась, сославшись на важный визит к Господину Самому-Лучшему-Доктору-в-Мире. Я пожурила её, будучи абсолютно убеждена, что медицинская цель этого визита - надумана, и что ей просто хотелось провести с ним побольше времени. Она справедливо вспыхнула, заявив, что это «не моего ума дело», и после того, как мы завезли покупки в Красный Крест, я, в искупление вины, предложила подвезти её к кабинету врача. И «конфликт» был благополучно исчерпан. Мне не хотелось идти домой. Я испытывала странное волнение перед встречей с Авророй в воскресенье, и мне отнюдь не хотелось, черт возьми, оставаться наедине с опасными мыслями. Я на секунду подумала позвонить Вике, но вовремя спохватилась: если я, действительно, не желала сейчас думать о сводящей меня с ума блондинке, то встреча тет-а-тет с её младшей сестрой не была самой блестящей идеей. Если я по-настоящему не желала думать об Авроре, то я должна была избежать всего, пусть даже косвенно её касавшегося. - Что-то давно тебя не видно, Лера. - наклоняясь ко мне из-за барной стойки, довольно пролепетала коротко стриженная эффектная брюнетка в облегающей белой майке, здорово контрастирующая с тёмными татуировками, покрывавшими всю поверхность её обнаженных рук. Бар «Престиж» - главный лесбийский бар Ниццы - одно время буквально служил мне штаб-квартирой. Я никогда не приходила сюда в поисках знакомств или отношений: «Престиж» был по-настоящему культурной площадкой, принимавшей самые неординарные, самые оригинальные события. К примеру, этим вечером здесь проходила выставка абстрактной живописи, имя автора которой гремело уже не один месяц. - Много работы, Джен. - Я пожала плечами. - Могу попросить тебя сделать мне коктейль на твой выбор? - подмигнула я. Джен расплылась в улыбке: она была очень талантливой бармейд и всегда любила радовать постоянных клиентов своими творениями. - К Вашим услугам, Мисс Парфюмер. - подмигнула она. Я оглядела бар. Время было раннее, и посетителей было еще немного. Я была рада прийти к открытию, что позволило мне неспешно и внимательно осмотреть выставку и ознакомиться с каждой из работ, довольно, на мой скромный взгляд, ярких, красноречивых и глубоких. Почти все столики в баре были еще свободны: больше всего посетительниц собралось в выставочном зале, в ожидании, вероятно, скорого прибытия главной виновницы торжества, а именно художницы. - Твой «Закат в Ницце», Мисс Парфюмер. - приятно пропела моя бармейд, ставя передо мной красивейший бокал с не менее эффектной розовой жидкостью. - Благодарю, Джен. - улыбнулась я и полезла за бумажником. Но Джен наклонилась ко мне через стойку бара и мягко схватила мою руку, останавливая. - Не стоит. Это комплимент от знойной блондинки в трёх часах справа от тебя. И, кстати, я тебе завидую. - заговорщически шепнула она. Я неспешно повернула голову. В нескольких метрах от меня, с другой стороны почти пустой барной стойки, восседала, действительно, очень красивая молодая блондинка в струящемся белом брючном костюме, красиво оттеняющем её чуть смуглую кожу. Она грациозно перекинула одну ногу на другую, опасно и дерзко демонстрируя высокие тонкие шпильки. Я вежливо и сдержанно улыбнулась и кивнула ей. Она загадочно и соблазнительно улыбнулась в ответ. Я провела за стойкой бара не менее получаса, потягивая крепкий коктейль и повсеместно ощущая на себе хищный и властный взгляд блондинки. Посетительниц в баре всё не прибавлялось, но Джен была занята подготовкой напитков к вернисажу, и я не имела возможности заговорить с кем-либо, чтобы отвлечься. Мне было не по себе, но я, тем не менее, предпочитала статус-кво, опасаясь, что знойная блондинка в любой момент нарушит своё навязчивое рассматривание и подойдёт ко мне. Но она не подходила. Жидкость коктейля в моём бокале стремительно уменьшалась, и я, выпив залпом остаток, решительно спустилась с барного стула. - До скорого, Джен. Спасибо за «Закат в Ницце». Шикарный рецепт. - крикнула я, но Джен, перебирая ящик с пустыми бутылками, не расслышала. И я, решив не повторять, стремительно направилась к гардеробу. Я не посещала «Престиж» последние несколько месяцев, и за это время у них произошли небольшие изменения: там, где раньше был гардероб - налево от входа - теперь красовались красивые винные шкафы из лучших бутылок заведения. Гардероб же теперь располагался справа от входа-выхода. Замешкавшись, я крутилась между двумя нишами, спрашивая себя, как же, черт возьми, выбраться отсюда. Наконец, я увидела свет и, повернувшись, снова оказалась в вестибюле. Но не успела я и шагу сделать в сторону гардероба, как была грубо прижата спиной к кирпичной стене. Я ахнула. Знойная блондинка схватила мои руки и нагло припечатала к стене, одновременно вдавив бедро между моих ног и прижимаясь всем телом. От неё исходил терпкий запах алкоголя и последний аромат одного из конкурирующих с «Годаром» парфюмерных Домов. Я вскинула обе брови. - Знаешь, что мне понравилось больше всего? Твой взгляд. Меня безумно заводит, когда женщина смотрит на меня... так. - хрипло прошептала она, бесцеремонно водя губами по моей щеке. - Боюсь, ты меня с кем-то путаешь. - спокойно произнесла я. Конечно, я прекрасно осознавала происходящее и его смысл. Намерения этой наглой особы были столь очевидны и столь бесцеремонны, что, на мой скромный взгляд, разгневали бы любую, даже самую фривольную посетительницу лесбийского бара. И мне достаточно было одного невинного движения, одного ловкого и лёгкого перемещения рук, чтобы не только вырваться из её нахального захвата, но и здорово напугать её, навсегда лишив малейшего желания впредь позволять себе подобные демарши. Но я не сдвинулась. Она нагло водила губами по моему лицу, впиваясь длинными ногтями в мои запястья, то и дело потирая бедром мой пах. Но я не чувствовала ничего. Я не чувствовала ни гнева, ни возбуждения, ни злости, ни сладострастия. Мой сердечный ритм не участился ни на секунду, а дыхание было глубоким и ровным. Я закрыла глаза, силясь постичь, почему эта эффектная молодая женщина, щедро предлагая мне своё красивое тело, не вызывала во мне ни малейшего, даже самого плотского, ощущения. Прошедшая неделя была эмоционально крайне трудной, и, казалось бы, не могло быть ничего лучше, чем получить долгожданное освобождение в наглых, требовательных объятьях знойной незнакомки. Но я не чувствовала ровным счетом ничего. Я не хотела быть здесь. - Так с кем же я тебя путаю, а? - соблазнительно прошептала блондинка мне на ухо, царапая ногтями мои ладони. Я снова прикрыла глаза. Перед моим взором невольно предстала насыщенная изумрудная пучина: прекраснейший тёмно-зелёный всплеск, плавно переходящий в восхитительный малахитовый водоворот. Нежное приглашение. Ласково и изящно протянутая рука. Эта оливковая бездна не соблазняла меня: окутывая, как самый драгоценный бархат, обволакивая каждый участок моей души, моего тела, она осторожно приглашала меня ощутить, пережить, почувствовать нечто восхитительное. Нечто столь божественное, сколь дарующее свободу. Подлинную, истинную свободу. Я не хотела сейчас быть здесь. Я хотела быть с… ней. - Аврора… - прошептала я и открыла глаза. Волнительная дрожь прошла по моему телу, а сердце оглушительно забилось. На меня внимательно смотрела... она. Своими прекраснейшими малахитовыми глазами она смотрела мне в самую душу. Она смотрела на меня с растерянностью, удивлением, грустью и… нежностью. Я не могла поверить тому, что видела. Я не могла поверить, что передо мной - она. - Что? Кто? - пробормотала знойная блондинка, оторвавшись от меня и нахмурившись. - Грета! Какой сюрприз! - услышала я удивлённый голос Пенелопы. Нахальная блондинка, которую, видимо, и звали Гретой, резко развернулась. - Пе-Пе! - воскликнула наглая особа и быстро подошла к Пенелопе. Они обнялись. Воспользовавшись моментом, я посмотрела на Аврору, но она отвела взгляд. - Какими судьбами в «Престиже»? - вальяжно пропела Грета. Пенелопа пожала плечами и посмотрела на Аврору. - Да вот, привела на выставку сестру близкой подруги. Грета, познакомься, это - Аврора. - представила их Пенелопа. С замиранием сердца и неким отвращением я наблюдала за этой сценой. Грета хищно оскалилась, бесстыдно обнажив свои белые зубы, и нахально подплыла к Авроре. Когда Аврора сдержанно улыбнулась и протянула руку, Грета вульгарно поцеловала её. Я ощутила тошноту. - Очень приятно познакомиться с такой красавицей. - нагло и хрипло произнесла Грета. Аврора коротко улыбнулась и постаралась высвободить руку, но Грета позволила ей сделать это только спустя несколько долгих мгновений. Мне нестерпимо захотелось ей врезать! Повисла пауза. Пенелопа посмотрела на меня и, замечая, вероятно, странность моей реакции и моей позы, произнесла: - А вы обе, значит, знакомы? - будто буднично спросила она, сделав, тем не менее, ударение на слове «значит». И я вполне могла её понять: трудно представить, что две застигнутые в такой пикантной позе женщины могли не знать друг друга. Я молчала. Грета же развязно посмотрела на меня, а затем лениво произнесла: - Еще нет, но мы как раз работали над этим. Когда вы нас прервали. - ухмыляясь, произнесла она и подмигнула, посылая мне соблазнительный взгляд. Повисла пауза. Пенелопа коротко посмотрела на меня, а, затем, смущаясь, посмотрела куда-то вглубь бара. Выражение лица Авроры прочесть было невозможно. Я не выдержала. - Мне пора идти. Всем хорошего вечера. Пенелопа, Аврора. - быстро произнесла я и стремглав направилась в сторону гардероба. Наглая же Грета с этим смириться не могла. - Жаль. А я думала, что этот хороший вечер мы проведём наедине. - слащаво произнесла она мне вслед. - Ты ошиблась. - бесцеремонно ответила я, не оборачиваясь. Я услышала, как она нагло рассмеялась. Когда я быстро спускалась по ступеням бара, в отчаянии ругая себя за очередное фиаско, я услышала голос Авроры за моей спиной: - Лера, подожди! - У меня перехватило дыхание. Я медленно развернулась. Аврора сбежала по ступеням и, избегая смотреть на меня, будто походя произнесла: - Я должна тебе кое-что отдать. Пойдём. Не дожидаясь моего ответа, она направилась к своей машине. Я шла за ней, ощущая необъяснимое волнение. Она открыла багажник и достала мой пиджак на вешалке, завёрнутый в пакет из химчистки. - Вот. Спасибо, что выручила тогда. - тихо сказала она, смотря куда-то в сторону. Казалось, её голос чуть дрожал. - Ты не обязана была отдавать его в химчистку, Аврора. - запротестовала я. Она резко повернула голову и посмотрела на меня. Её глаза сверкнули. - Мои обязанности - это только моё дело, Валерия. - немного сердито ответила она. Я кивнула и отчего-то потупила голову. Мне было трудно выдерживать её взгляд. Я была крайне взволнована. Атмосфера между нами была… интимной. Волнительной. Острой. Нежной. Обнажающей сердце. Неожиданно, она подняла руку, положила на язык большой палец, намочила его и, осторожно придерживая за подбородок, приподняла мою голову. - Эта женщина пожелала оставить на тебе свой след. - произнесла она как-то… странно, нежно стирая с моей щеки следы губной помады Греты. Аврора не смотрела на меня. Её пальцы ласкали меня, посылая волны дрожи по всему моему телу, а её взгляд задумчиво блуждал по моему лицу, тщательно избегая смотреть в мои глаза. Я издала стон. Больше всего на свете я желала сейчас оказаться в её горячих, нежных руках. Словно почувствовав это, Аврора убрала руку и сделала шаг назад. - До завтра, Лера. - хрипло произнесла она и, не дожидаясь моего ответа, быстро развернулась и бегом направилась ко входу в «Престиж». Я завороженно смотрела ей вслед, испытывая зияющее ощущение потери. Она уходила лишь на несколько часов - двенадцать, не более - но сейчас, смотря на её удаляющуюся грациозную, нежную, ласковую, тёплую, восхитительную фигуру, я ощущала необъяснимую, бездонную пустоту. Так, будто когда-то она уже уходила от меня. Так, будто она уходила от меня снова.