НИЦЦА

Я стояла у окна своего кабинета и завороженно смотрела на бушующее море, нещадно разбивающее пенистые волны о скалы мыса Раба-Капеу. На побережье было объявлено штормовое предупреждение. Похолодало, и шел сильный дождь. Шквалистые порывы ветра словно впечатывали в стекло окна крупные капли. Я была защищена, но вот Женевьева в её хиленькой палатке рисковала ощутить на себе все последствия шторма. Так как Мадам, видите ли, всё еще не желала иметь мобильный телефон, то этим утром я первым делом позвонила в Красный Крест: к счастью, Женевьева провела ночь там, прихватив с собой пару десятков наших подопечных. «У нас тут ТАК весело, Лер!», - лепетала она в трубку, и я даже слышала, как кто-то играет на гитаре. Улыбнувшись и успокоившись, я приготовила кофе и вот уже которую минуту смотрела в окно, погруженная в размышления, значение которых не могла постичь. Дверь в кабинет резко распахнулась. Со стола полетели бумаги. Я вздрогнула и пролила кофе на свой новый костюм. - Ты даже не представляешь, кто мне только что звонил! - воскликнул Марк и будто замер. - Оооооу. - пролепетал он и присвистнул. Я бросила на него гневный взгляд, стараясь смахнуть капли кофе с юбки. К счастью, мой костюм был тёмно-синего цвета, но приятного, всё же, мало. - Когда, черт возьми, ты научишься стучать?! - рявкнула я и потянулась за бумажным полотенцем. Марк осторожно подошел ко мне, поднимая руки в знак примирения. - Прости. - он пощупал рукав моего пиджака и снова присвистнул. - Шелк и кашемир? Вау. Тебе очень идёт. Обожаю, когда ты надеваешь юбку. - он чуть нахмурился. - Почему я не видел этого костюма раньше? - Он новый. - всё еще недовольно пробурчала я. Марк рассмеялся. - Не этим ли ты занималась в прошедшие выходные, пока я прекрасно проводил время в объятиях знойной красавицы? Работой и шоппингом? - я закатила глаза. - Очень смешно. - и видя, как загадочно он рассматривает меня с ног до головы, нахмурилась: - Что опять? - Ты мне очень нравишься в таком виде. Мечтаю пригласить тебя на свидание. - слащаво проговорил он, прищурившись. Я фыркнула, но всё-таки улыбнулась. - Тогда тебе стоит пофантазировать и о том, как феерично я тебе откажу. - я подмигнула ему, но он снова мечтательно оглядел меня, а потом поморщился. - Только вот мне совсем не нравятся твои каблуки. Да, они шикарны, модны, очень тебе идут и бла-бла-бла, но у них есть один главный недостаток: они делают тебя выше меня. - произнёс он разочарованно, и я рассмеялась, возвращаясь за рабочий стол. - Как быстро ты сдаёшься. - насмешливо произнесла я, а потом посерьёзнела. Эта легкомысленная и пустая беседа среди рабочего утра стала меня утомлять. - Так для чего ты пожаловал? - деловито спросила я и жестом предложила ему сесть, но Марк остался стоять, опираясь обеими руками на мой стол. Его глаза сверкали от восторга. - Ты даже не можешь представить, кто мне только что звонил! - воскликнул он с той же чуть пьяной интонацией, приведшей к проливанию кофе на мой привлекательный синий костюм. - Не могу. Но ты же скажешь мне, не так ли? - как можно более вежливо сказала я, силясь скрыть нетерпение. - Антуан Гримальди! - произнёс он так, будто это имя было заклинанием. Я кивнула. - И? - Представь себе: «Бушар» окончательно вышел из игры! У «Гримальди» престижная выставка на носу. Им срочно нужна парфюмерия. Понимаешь, что это значит, Лера?! - как пьяный лепетал Марк. Я снова кивнула. - Да, прекрасно понимаю. - ответила я спокойно. «Бушар» - самый крупный Парфюмерный Дом юга Франции и наш главный конкурент. «Бушар» работал с аукционным Домом «Гримальди» на постоянной основе уже много лет. Мы с Марком - то есть парфюмерный Дом «Годар» - всегда участвовали в создании ольфакторных инсталляций для выставок «Гримальди» только как субподрядчики «Бушар». Другими словами, мы всегда работали на «Бушар» и никогда - на «Гримальди». Фраза «Бушар» окончательно вышел из игры» означала лишь одно: по той или иной причине «Гримальди» расторг договор с «Бушар», и это - буквально накануне выставки. А это значит, что контракт достается нам. А о таком мы не могли и мечтать. - Каковы их условия? - задумчиво спросила я, скрещивая руки на груди. - Подожди, Лера, ты не знаешь главного… - Марк распрямился и лучезарно улыбнулся. - Ты никогда не догадаешься, кто будет курировать эту выставку… - Марк подмигнул и стал гипнотизировать меня таинственным взглядом. Я вскинула бровь. - Кто же? - спросила я так, будто и вправду не имела ни малейшего понятия. Марк засиял и восторженно произнёс: - Аврора! Наша Аврора! - он был воплощением восторга и восхищения. Я усмехнулась. - «Наша»? Ты хочешь сказать, твоя Аврора, верно? - я скривила губы в нечто похожее на вежливую улыбку. Но мне было не смешно. Черт дернул меня произнести эту глупую фразу вместо того, чтобы просто проигнорировать ремарку. И я тотчас же пожалела об этом. Но было поздно. Марк смутился и даже чуть-чуть покраснел, переминаясь с ноги на ногу. - Не скрою, что мне нравится эта женщина… Очень нравится. - произнёс он застенчиво, а потом посмотрел на меня и продолжил с энтузиазмом: - Боже мой, Лера, ты видела её? Она… - и он обратил свой взор в небо (то есть, в потолок), вознёс руки и торжественно произнёс: - Она божественна. Я замерла. «Она божественна… Она божественна… » - повторяла я про себя, и эта фраза будто ломала лобную кость и вырывалась наружу, тотчас же устремляясь в сердце болезненным ударом, чтобы снова свирепо врезаться в голову. Я опёрлась о стол, закрыла рукой нижнюю часть лица и вперилась в Марка невидящим взглядом. Он же смотрел на меня с недоумением. - Что? Разве нет? - спросил он, разводя руками. - Это не имеет отношения к делу. - очень тихо произнесла я и чуть опустила голову. - Каковы их условия? - Ты же знаешь, как хорошо платит «Гримальди»… - довольно пропел Марк. Я покачала головой, взяла со стола ручку, резко откинулась в кресле и стало крутить её. Я остро нуждалась в предмете, посредством которого смогла бы выразить охватившее меня состояние. - Я говорю не о деньгах, Марк. Я говорю о сроках и запросах. - негромко, но очень твёрдо произнесла я. Я отдавала себе отчет в том, что мой тон агрессивен, и причины тому - далеко не профессиональные. Я давно знала Марка, но никогда его глупейшие фразочки не вызывали во мне столь сильного раздражения. И я должна была это скрыть. Я должна была держать себя в руках. - О сроках могу сказать тебе прямо сейчас… - он почесал затылок. - Выставка произведений Марка Шагала из частных коллекций открывается через десять дней. Не мне тебе говорить, что это неимоверно мало… Но! - он с энтузиазмом поднял палец вверх. - Ты так хорошо поработала, что у «Годар» теперь никаких срочных дел, кроме, конечно, пресс-конференции по случаю запуска «Малахита», и все десять дней мы можем целиком и полностью посвятить «Гримальди»! - воскликнул он и опустился на стул. Я кивнула. - А запросы? - А о запросах они расскажут сами. Антуан приглашает нас завтра на рабочий обед. С Авророй, разумеется. Мы сможем увидеть, как идёт подготовка к выставке. Там-то мы и будем работать в ближайшие дни. - пояснил он, сияя. - В Монако? - спросила я, догадываясь. У «Гримальди» было две площадки: в Ницце и Монако, но престижнейшие выставки всегда проходили в Монте-Карло. - Именно! - воскликнул Марк, улыбнулся, потёр руки, а потом внимательно посмотрел на меня. - Ну, так что? Что думаешь? - Это прекрасно. - почему-то без тени радости произнесла я и снова опёрлась о стол. - И что, ты даже не возразишь? Пусть и для формы? Ты же просто обожаешь возражать! - поддразнил он. Я вздохнула и пожала плечами. - Я же знаю, насколько это важно для Дома. А то, что важно для «Годар» - важно для меня. - решительно ответила я. - Остальное не имеет значения.

***

Но приходилось констатировать, что «остальное» всё-таки имело значение. Весь день я не могла избавиться от навязчивых мыслей о том, что в ближайшее время мне предстоит бок о бок работать с Авророй. Знаете, мне казалось, что, если бы мне предстояло копать с ней котлован, рубить дрова, вышивать, убираться, мыть машины, стенографировать, перекладывать паркет, собирать картошку, штопать наволочки и прочее, и прочее, и прочее, - это было бы куда более лёгким занятием. А, главное, - куда менее интимным. Моя работа - насколько я понимала её, исходя из прошлого опыта, а также из моей собственной этики - должна была заключаться в том, чтобы осознать, постичь и пережить самое глубокое и сокровенное значение, которое представляет для Авроры творчество Шагала, и помочь Марку перевести его на язык парфюмерии. Такой подход к созданию ароматов для индивидуального клиента или мероприятия я считала единственно правильным, и он давно стал моей «визитной карточкой». Даже работая с парфюмерами «Бушар», я часто - и без всякого зазрения совести - опережала их, устанавливая глубокие, доверительные отношения с заказчиками, страстно желая лишь одного: выразить в создаваемом аромате их самые искренние, неподдельные устремления. Так, я всегда работала на заказчика, кто бы, при этом, ни платил нам деньги. Классическая музыка играла важную роль в моей жизни, и самым близким к ней искусством - и не менее абстрактным - я всегда считала парфюмерию. Запахи обладают невиданной властью вызывать в нас ощущение узнавания пережитого, но, казалось бы, давно забытого. Не само по себе физическое событие, а сопровождавшие его - тончайшие, неуловимые - эмоции способны в одночасье воскреснуть спустя годы, десятилетия, благодаря одному лишь дуновению аромата. Я всегда была заинтригована этой бесспорной властью запахов, которой они обладают над человеческой природой психического, и акт воссоздания в аромате некую третью - не физическую, но и не вымышленную - действительность представлялся мне подлинно творческим. Я это обожала. И я знала, что как бы мне это ни было трудно, я не смогу солгать: русское искусство и, в частности, творчество Марка Шагала, представляют некое важное, глубинное значение для Авроры. Может быть, впервые у меня появилась возможность узнать о личных, сокровенных, потаённых устремлениях заказчика до начала работы. Это огромный шанс: участвовать в создании интерпретации субъективного интуитивного впечатления от произведения искусства посредством творческого акта обонятельной материи, и это - благодаря человеку, всецело осознающему и щедро выражающему своё призвание. Именно поэтому я согласилась на эту работу: Аврора была способна научить меня видеть и выражать глубину самых сложных феноменов искусства. Это бесценно. Как бы то ни было трудно.

***

- Я так рад, что все вы согласились прийти на нашу «тайную» встречу. Вика, если бы мы не скрывались от неё, была бы счастлива вас видеть. Сами знаете, как она обожает вечеринки в начале недели! - весело закончил Жерар, когда все мы собрались за столом в его ресторане. Времени у нас было немного: Вика должна была отсутствовать только три часа. - Предлагаю вам отведать закуски, которые я для вас приготовил. Официанты также принесут вам, если пожелаете, пиво, вино, воду и прочие напитки… - деловито сообщил Жерар. - Еще как пожелаем! Особенно вино! - воскликнул Марк, которого весело одёрнула сидящая рядом Пенелопа. Я пришла последней: мне нужно было еще заехать к Женевьеве и убедиться, что её палатка благополучно пережила шторм. Так, я сидела с краю, одна, тогда как по правую руку от Жерара сидела Аврора, а по левую - Пенелопа, Марк и другие друзья. Марк и Пе-Пе очень веселились и старались то и дело втянуть Аврору и Жерара в свой милый балаган. Не знаю, как реагировала Аврора, так как я избегала смотреть на неё, но вот Жерар то и дело старался унять шутников: время организованной им встречи было ограничено, и он был немного взволнован. - Раз по поводу еды и напитков разобрались, предлагаю вам обсудить главное. Как вы знаете, очень скоро моя дорогая и горячо любимая супруга Виктория справляет своё 30-летие… - всё зааплодировали, и Жерар жестом поблагодарил, но пригласил не перебивать. - Я очень хотел бы сделать ей особенный подарок, такой, какой бы она помнила всю жизнь. Но, честно говоря, я не приложу ума, каким такой подарок мог бы быть. Поэтому я и пригласил вас, членов семьи - он с улыбкой посмотрел на Аврору, и она немного покраснела. - И близких друзей. - собравшиеся снова коротко зааплодировали. Жерар опёрся руками на стол и загадочно оглядел всех нас. - Итак, друзья мои, каковы будут предложения? В зале ресторана поднялся шум, как во время обсуждения знатоками ответа на вопрос в игре «Что?Где?Когда?». Каждый выдвигал свою версию, и все говорили - галтели - одновременно. Было ясно, что такая организация ни к чему не приведёт. Жераром было решено выслушать каждого, а затем провести голосование. Он справедливо оставил за собой право принять или отвергнуть финальное решение группы. Пенелопа вызвалась говорить первой. Она предложила подарить Вике подарочный сертификат на курсы дельтапланеризма, но эта идея была тотчас же отвергнута Жераром, заявившим, что его супруга вряд ли успеет преодолеть боязнь высоты, чтобы в срок воспользоваться презентом. Тогда Пенелопа - кажется, уже немало выпившая - предложила «по блату» устроить для Вики посещение морга во время одного из своих адвокатских расследований, уверенно заявив, при этом, что «такого она уж точно никогда не забудет». Все рассмеялись, а бедный Жерар лишь нетерпеливо призвал собравшихся к порядку и к выражению более реалистичных и менее криминалистических идей. Мы с Марком предложили создать аромат специально для именинницы и оформить его во флакон из богемского стекла. Эта идея вызвала одобрительные вздохи. Два близких друга Жерара выразили готовность подарить супругам неделю отдыха в шикарном отеле одного из заморских департаментов Франции, а третий даже вызвался оплатить кругосветное путешествие на яхте. - Всё это очень заманчиво… - с благодарностью произнёс Жерар, почесав затылок. - Но тридцатилетие бывает только раз в жизни, и я очень хотел бы, чтобы этот подарок предназначался только для Вики, а не для нас двоих. Решено было сделать перерыв. Конечно, все ждали предложения самого близкого Вике человека: её сестры. После перерыва Аврора должна была поделиться с нами своей идеей, поэтому я воспользовалась этими пятью минутами, чтобы остаться одна, и вышла подышать. Порывы ветра всё еще были столь сильными, что мне так и не удалось покурить: я никогда не любила курить на ветре. Поэтому, я просто отошла в самый дальний угол террасы ресторана, опасаясь, вероятно, что кто-то посмеет прервать моё одиночество. Но никто из приглашенных не вышел. В этот день ресторан был закрыт для посетителей, а погода не располагала к прогулкам. Английская набережная была пуста. Терраса ресторана Жерара не освещалась. Я стояла у парапета и заворожено смотрела на волнующееся море, и мне казалось, что беспокойство стихии будто способствует зарождению глубоко внутри меня тревожному смятению, с каждой секундой нараставшему всё больше. Ранее мне не было знакомо это чувство. Я всегда - и успешно - боролась с тревогой посредством работы. Деятельность - интеллектуальная, профессиональная, спортивная - была замечательной панацеей против любых форм парализующей взволнованности. И если сверхактивность может считаться защитным механизмом психики, то я никогда не обдумывала эту свою реакцию: стоило мне интуитивно ощутить зарождение внутри меня нечто похожего на смятение, я тотчас же приступала к работе. И работала не покладая рук. Именно эта неоткуда взявшая способность помогла мне закончить университет, оплатить все мои годы жизни в Париже, добиться успеха в единоборствах, основать свою компанию и выстоять перед лицом всех трудностей и рисков, связанных с новой для меня предпринимательской деятельностью. И это срабатывало. Всегда. До прошлой недели. Внезапное появление в моей жизни Авроры напрочь лишило меня способности не только контролировать свои эмоции, но и осознавать и понимать свои чувства. Никогда ранее мне не приходилось задаваться вопросом, что же, черт возьми, я чувствую, даже если обстоятельства подталкивали к поведению, идущему вразрез с глубинным переживанием. Я лгала. Да, как и многие люди, я лгала, выказывая эмоции, имеющие мало общего с моими истинными чувствами. Не это ли и называется социализацией? Как бы то ни было, эта моя способность - не искусственная, а самая что ни на есть интуитивная и спонтанная - была эффективной. Всегда. И нужно быть слепой, чтобы не признать, что её хвалёная результативность была разнесена в пух и прах. На прошлой неделе. Я покачала головой и печально улыбнулась сама себе. Еще вчера утром камни пляжа Ниццы - те, что у самого берега - спокойно полёживали, опасаясь лишь бросающих их в море восторженных детей. Но вот уже двадцать четыре часа как мощные волны нещадно сталкивают их друг о друга, а затем бесстрастно засасывают в свои бездонные недра. Навсегда. А я? Будет ли прежней моя жизнь? Этим утром я обдумывала идею продать Марку свою долю в компании. По сути, кроме «Годар» ничего меня в Ницце не держит. Я также могла бы сперва взять продолжительный отпуск, вроде академического: на год. Я хотела уехать. Я хотела сбежать. Почему? Я не знала. Я не знала и не понимала ничего, но нутром чувствовала, что присутствие Авроры в моей жизни было для меня невыразимо опасным. Столь опасным, что я готова была бросить всё. Всё, над чем так упорно работала, всё, что так долго создавала, только чтобы не ощущать её сводящий с ума мускусный запах, не смотреть завороженно в её малахитовые глаза и не слышать, дрожа, как сладко и хрипло она произносит моё имя… - Лера… - услышала я тихий голос, вздрогнула и медленно развернулась. Аврора стояла в дверях ресторана и смущенно улыбалась. - Мы начинаем. - всё так же тихо произнесла она, не сводя с меня глаз. Я кивнула и улыбнулась. - Я сейчас буду. - Аврора кивнула, задержала на мне взгляд еще на пару мгновений и вернулась в ресторан. Я глубоко вздохнула и прикрыла глаза.

***

Жерар торжественно попросил Аврору говорить стоя. Она держалась очень грациозно и уверенно. Марк отпускал в её адрес какие-то шуточки, а друзья Жерара подбадривали начинать выступление, но Аврора, с нетерпением оглядывающая зал, приступила только тогда, когда заметила, наконец, меня, стоящую между колоннами поодаль от стола. Она вздохнула, улыбнулась и оглядела собравшихся. - Дорогие друзья, я хочу, чтобы вы знали, что все выдвинутые вами предложения крайне оригинальны и удачны. Я уверена, что все они очень бы понравились моей сестре. Однако, позвольте мне внести еще одно… - Аврора подняла голову и встретила мой взгляд. Моё сердце часто забилось. Я не шелохнулась, и она продолжила. - Когда Вике исполнилось десять лет, наши родители тоже ломали голову над тем, что ей подарить на юбилей. И я хорошо помню, как мы собрались с родственниками и друзьями, чтобы поделиться идеями. Наш дядя предложил устроить ей подарок в виде игры городского ориентирования или «квеста», как сейчас говорят. Уж простите. - смущенно произнесла Аврора, будто оправдывалась за неологизм, и все рассмеялись. - Тогда мы устроили контрольные пункты в самых разных местах Петербурга: в Михайловском саду, у Медного всадника, на одном из малых мостов через Мойку. Не помню уже, правда, на каком, но это неважно. - Аврора махнула рукой, улыбнулась и продолжила. - Так, в игре участвовали и подруги-ровесницы Вики, и их родители, которые дружили с нашими, и даже мои друзья-подростки. Весь день Вика с папой шастала по городу, собирая загадки и подсказки, а когда достигла конечного контрольного пункта, то там её ждал конверт с импровизированным сертификатом на курсы бальных танцев. Она была на седьмом небе от счастья! - все зааплодировали, Марк засвистел, но Аврора поспешила угомонить всех и закончить. - Так, ввиду того что Вика обожает Ниццу и всех вас, я предлагаю устроить ей такую игру, в которой бы участвовали и хорошенько повеселились все мы, а в конечном пункте, если хотите, можно положить каждый из озвученных вами подарков! Зал взорвался овациями. Это был её триумф. На мой взгляд, Аврора высказала очень удачную идею, и я была не удивлена, что она была тотчас же единогласно принята всеми, и Жераром - в первую очередь, без всякого обсуждения и голосования. Я улыбнулась. Все по очереди подходили к ней и хвалили. Марк и другие друзья-мужчины лобызали её руку. Было очень приятно видеть, как она наслаждается вниманием и тем фактом, что её идея была принята на ура. Аврора в одночасье стала королевой этого бала, затмив любую из находящихся здесь немногочисленных женщин, и она, бесспорно, была достойна этого. Я не сводила с неё глаз, ощущая восторженный трепет и ни с чем несравнимое тепло, которым он сопровождался. - Она не нравится тебе, верно? - услышала я над ухом и нахмурилась. Пенелопа стояла слишком близко, некрасиво ухмылялась, и от неё исходил сильный запах алкоголя. - С чего ты взяла? - спросила я, вскинув обе брови. Пенелопа нетерпеливо пожала плечами. - Я адвокат, Лера. Я умею отличать правду от лжи. - произнесла она развязно, буравя меня взглядом. Я силилась понять причину её столь агрессивного поведения. - Это не так. Аврора - сестра Вики. У меня нет причин не симпатизировать ей. - ответила я нейтрально. Пенелопа нетерпеливо повела плечами. - Кому ты это рассказываешь? Я же вижу, как ты на неё смотришь! - процедила она. Я растерялась. На мгновение мне показалось, что Пенелопа заметила трепет и восторг, с которыми я смотрела на Аврору еще минуту назад. Но почему тогда она говорит о враждебности? Видя, что я не отвечаю, Пенелопа злорадно ухмыльнулась. - Я, конечно, понимаю, что тебе нравятся такие прямолинейные и непритязательные барышни как Грета… - произнесла она, смакуя каждое слово и наслаждаясь недоумением, явно читавшемся на моём лице. - Твои вкусы - это твоё дело, Лера. Но Аврора - это совершенно другая женщина. Она деликатна, умна, восхитительна. И она нравится мне! - с пьяным триумфом завершила Пенелопа. Я на секунду прикрыла глаза. «Боже мой, вы все сегодня сговорились?», - думала я в отчаянии. Но Пенелопе этого было мало. - И мне не по душе, Лера, совсем не по душе, что ты посылаешь восхитительной женщине, которая мне нравится, такие… враждебные взгляды. Так что я настоятельно рекомендую тебе сделать всё возможное, чтобы Аврора не чувствовала в компании друзей сестры никакого неприязненного отношения. - прорычала она. Я с вызовом вскинула голову. - Это угроза, госпожа Адвокат? - парировала я, сжимая и разжимая челюсти. - Это предупреждение, Лера. - процедила Пенелопа. Мы сцепились в зрительной схватке на несколько мгновений, но нас прервал Жерар. - Девочки, пойдёмте, скоро будет десерт. - радостно сообщил он. Кажется, он был безумно рад идее, которую предложила невестка. Пенелопа метнула в меня еще один убийственный взгляд и удалилась. Я же сказала Жерару, что не смогу остаться на десерт, так как мне надо заехать в Красный Крест и проверить скрывающихся от шторма подопечных. И это было правдой. Жерар был разочарован, но проводил меня в кухню и сложил в большие пакеты еду, десерт, хлеб и напитки для немедленной раздачи бездомным. Я сердечно поблагодарила его, вышла из кухни и, ни с кем не прощаясь, покинула ресторан.

***

Когда я пересекла парковку и уже намеревалась открыть машину, то услышала за спиной до боли знакомый голос: - Тебе, определённо, идёт этот костюм. - я вздрогнула и выронила пакет с хлебом, внутренне ругая себя за чертову пугливость, которая преследует меня с самого утра. - Прости, я не хотела тебя напугать. Я помогу. - Аврора ринулась к лежащему на земле пакету, но я перегородила ей путь. - Не стоит. Я сама. Подожди, я уложу всё в машину. - тихо сказала я, избегая смотреть на неё. Мой голос дрожал. Я чувствовала на себе её прожигающий взгляд, пока открывала дверь и укладывала продукты на заднее сиденье. Когда всё было уложено, я выпрямилась и повернулась к ней, не в силах сделать и шага. Она медленно подошла ко мне. - Мы будем работать вместе. - тихо сказала она, проницательно смотря в мои глаза. Я не могла даже моргнуть. - Похоже на то. - хрипло ответила я. - Спасибо, что согласилась. - еще тише ответила она, и её взгляд медленно скользнул по моему лицу, пока она снова не взяла меня в изумрудный плен своих потрясающих глаз. - Я сделала это для «Годар». - просто ответила я, но мой голос дрожал. Она кивнула. - Конечно. - мне казалось, что она подошла еще ближе. Я не могла этого выносить. Я сделала шаг назад, к машине. - До свидания, Аврора. До завтра. - пролепетала я, надеясь сбежать. Но не тут-то было. Она ловко - твёрдо, но не грубо - схватила меня за запястье левой руки. - Лера, подожди… - прошептала она, и этот восхитительный шепот волной дрожи прошел по моей спине. Моё сердце оглушительно билось. Я отчаянно силилась не прикрывать глаза. - Не надо, Аврора. Пожалуйста, не надо. Отпусти меня. - прохрипела я. Еле заметная судорога боли исказила её лицо. Она грустно улыбнулась. - Если бы я могла. Если бы я только могла… - прошептала она, но всё же ослабила хватку. Я мягко высвободила руку. - Мы не можем этого делать, Аврора. - сипло проговорила я, надеясь, что она поймёт. Но Аврора была не из пугливых. - Чего «этого»? - тихо спросила она, внимательно наблюдая за мной. Мне всегда было крайне трудно выдерживать её взгляд. Я отвернула голову и прикрыла глаза. Я слышала, как она медленно подошла ко мне. Близко. Слишком близко. Аврора обхватила пальцами мой подбородок и повернула к себе. - Чего мы не можем делать, Лера? - хрипло прошептала она, с нежностью осмотрела моё лицо и уставилась на губы. Я готова была умереть на месте. Я чувствовала на своей коже её теплое дыхание. Её мускусный запах обволакивал меня, сводя с ума, и я слышала громкий стук её сердца. Находиться так близко к ней, снова и снова ощущая беспощадную борьбу внутри всего моего существа, но страстно желая лишь одного - чтобы её ласки длились вечно - было по-настоящему невыносимым. Я постаралась отстраниться, но Аврора почувствовала это, ловко положила руку на мою поясницу и резко притянула меня. Я ахнула. Она хрипло и чертовски сексуально прошептала на ухо, уткнувшись в прядь моих волос и вдыхая запах: - Чего мы не можем делать, Лера? Ну же. Скажи мне... Мощный поток сладострастной лавы пронзил всё моё тело. Я находилась на грани полнейшей потери рассудка. Кровь стучала в висках. Мои ноги подкосились, а дыхание стало рваным. Я готова была капитулировать. Я готова была отдаться этой потрясающей женщине. Я была истощена. Я знала, что больше не могла сопротивляться. Я не могла сопротивляться ей. Я больше не могла выдерживать это нечеловеческое напряжение. Я подняла обе руки и положила их на её тонкую белую бархатную шею и провела по ней вверх, зарываясь пальцами в её волосы, а подушечками больших проводя по скулам. Движения моих рук не были ласковыми. Я крепко держала её голову, массируя нежную кожу под шелковистыми волосами и чертовски наслаждаясь частыми волнами дрожи под моими ладонями. Она была великолепна. Чуть откинутая назад голова, прикрытые в удовольствии глаза и приоткрытые в немом приглашении алые губы, которые она то и дело облизывала кончиком столь желанного языка. Я смотрела на неё с наслаждением, вновь ощущая доселе неведомое мне чувство дикого, первобытного триумфа, которое она передала мне - заразила - во время нашего поцелуя. Я положила большой палец правой руки на её приоткрытые губы и провела по ним, не ощущая ничего, кроме всепоглощающего вожделения. Аврора застонала, и я еще сильнее сжала её волосы левой рукой. Мы обе часто и рвано дышали. Когда сквозь приоткрытые губы кончик её языка скользнул по моему ласкающему пальцу, я резко и протяжно выдохнула. Она распахнула глаза и посмотрела на меня ставшими черными и дикими глазами. - Поцелуй меня… Поцелуй меня, Лера. Или я сойду с ума. - прохрипела она. Я застонала. - Ты даже не представляешь, о чем просишь... - я покачала головой. Я не узнавала свой голос. - Я лишь прошу тебя сделать то, чего ты желаешь больше всего на свете. Я знаю это. Я чувствую это. - прошептала она. Этот ответ… Миллиарды горячих сладострастных копий в мгновение изрешетили моё тело, мучительно запульсировав внизу живота, и я почувствовала, как подкосились мои ноги. - Ты не можешь лгать себе вечно. Слышишь? Ты не можешь. - прошептала она, повернула голову и любовно прильнула к моей ладони, прикрывая глаза. Я издала протяжный выдох. Я смотрела на неё, и с каждой секундой она вызывала во мне чувство потопляющей нежности. И впервые эта потрясающая женщина в моих руках, моё безудержное желание обладать ею, отдаться ей, и осознание истощающей свирепой внутренней борьбы позволили ощутить, что, может быть, любить её - это не так уж и страшно. И я не знаю, что бы я сделала - что бы я могла сделать - если бы мы не услышали грозное: - Аврора! Мы давно ждём тебя. - прорычала Пенелопа. Она стояла на крыльце заднего входа в ресторан Жерара, скрестив руки на груди, и смотрела в нашу сторону. Парковка сегодня не освещалась, и трудно было сказать, что именно она видела. Аврора медленно убрала руку с моей поясницы, а я отняла руки от её шеи и сделала шаг назад. - Я сейчас буду! - с нетерпением крикнула она и снова повернулась ко мне. Но я, воспользовавшись тем, что Аврора выпустила меня из плена, быстро обошла её и села в автомобиль, не сказав ни слова, и как вор укатила в ночь, не дав ей ни единого шанса возразить.