НИЦЦА

- Вы сегодня очень… спортивны, Валерия. - с загадочной улыбкой сообщила мне Клэр, внимательно разглядывая мои джинсы и ботинки, когда утром я вошла в приёмную дирекции «Годар». Трудно было разобрать, комплимент ли это. Я рассмеялась. - Спортивна - не знаю, но неформальна - точно. - я подмигнула. - Я еду сегодня в Грасс. - объяснила я и направилась в сторону своего кабинета, но остановилась и обернулась. - И, Клэр, пожалуйста, отмените все мои встречи после 13:00. Звонки, по-возможности, тоже. Хотя, если будет что-то срочное, Вы всегда можете переадресовать их на мой мобильный… - Клэр отмахнулась. - Не стоит, Валерия. - скучающе ответила она и стала рассматривать свой маникюр. Я вскинула бровь. - В каком смысле? - В том смысле, что я уже десять дней как возглавляю эту компанию, веду переговоры, отвечаю на звонки. Я разве что документы не подписываю. Так что, откровенно говоря, Вы мне здесь сегодня не нужны… Я справлюсь. - не то с обидой, не то с гордостью произнесла Клэр. Я рассмеялась. - Что бы мы с Марком без Вас делали, Клэр? Спасибо Вам. За всё. - сердечно произнесла я и улыбнулась своей самой обезоруживающей улыбкой. Клэр зарделась, а я вошла, наконец, в свой кабинет. И приступила к интенсивной работе. Клэр принесла мне на подпись множество документов. Мне пришлось провести несколько длительных телефонных переговоров, в том числе и с нашим юристом. Десятидневное отсутствие давало о себе знать, и дел было невпроворот. В полдень Клэр любезно напомнила о времени обеда, но я проигнорировала ремарку. Когда же в час дня она снова постучала в мой кабинет и открыла дверь, я, не отрываясь от бумаг, быстро произнесла: - Благодарю, Клэр, но у меня нет на это времени... - К Вам госпожа Бауэр. Она сказала, что ей назначено. - извиняющимся тоном пролепетала Клэр. Пальцы разомкнулись, и ручка с громким лязгом упала на стол. Моё сердце часто забилось. Я резко вскинула голову, а затем и встала. - Конечно. Я жду её. - мой голос дрожал. Клэр отошла, пропуская Аврору, и учтиво исчезла, закрывая за собой дверь. Я обошла стол и вышла на середину комнаты. Я жутко нервничала. - Здравствуй. - хрипло сказала я и откашлялась. Аврора положила руки в задние карманы джинсов и чуть растерянно рассматривала мой кабинет. Она тоже была одета «неформально»: черная кожаная куртка, такого же цвета водолазка, голубые джинсы и черные, до блеска начищенные высокие ботинки делали её опасной и чертовски сексуальной. - Здравствуй. - она застенчиво улыбнулась, коротко посмотрела на меня и продолжила рассматривать мой кабинет. - Хочешь кофе? Ты обедала? Я могу приготовить тебе чай. Хотя, в это время суток … - сбивчиво пролепетала я, и Аврора рассмеялась. - Нет, спасибо. Я обедала и уже выпила кофе. - она вопросительно посмотрела на меня, нервно трущую ладонью ткань джинсов. - Да, я тоже уже обедала и тоже выпила кофе. - поспешила солгать я. - Если ты готова, то можем ехать. - сказала я сбивчиво, отчего-то краснея, и уставилась в пол. - Я готова, Лера. - тихо и многозначительно произнесла Аврора. Я ощущала на себе её проникновенный взгляд, но не решалась встретить его.

***

Мы ехали молча. Внедорожник «Гримальди» был просто огромен, но в близком присутствии Авроры мне не хватало воздуха. Она вела автомобиль сосредоточенно, плавно, мягко, тем не менее, при каждом повороте мне казалось, что я вот-вот свалюсь в кювет. Меня трясло. Те полтора часа, что мы ехали в Грасс, были для меня невыносимыми. Я выпила целый литр воды, разделась до футболки, и мне постоянно не хватало места. Аврора тайком посматривала на меня, что только усугубляло ситуацию, а уже на середине пути я ёрзала так очевидно, что она даже предложила сделать остановку. Я отказалась и приложила все усилия, чтобы высидеть спокойно до конца маршрута. Приезд на нашу ферму чуть облегчил моё положение. Когда мы вошли в главный флигель, я показала Авроре ванную комнату, а сама отправилась в беседку и надела резиновые сапоги. Предупредительно оставив обувь для Авроры на видном месте, я отправилась на цветочные плантации. - Что, черт возьми, творится с тобой? - процедила я сквозь зубы, так, будто не имела ни малейшего понятия. К сожалению, иногда приходится цепляться за что угодно, даже за самообман. Оставшись одна, я вздохнула полной грудью. Я воспользовалась случаем, чтобы проинспектировать самочувствие наших роз, лаванды, тмина, оливковых рощ, нарциссов всех видов, ирисов, пионов, мяты, базилика, лесного ореха и прочего, и прочего, и прочего. Я любила это место. И я любила приезжать сюда одна и побыть хоть час-другой вдали от городской суеты и у самых истоков парфюмерии: среди ароматических растений. Когда я бродила по плантациям, любовалась цветами, ухаживала за ними, а затем слушала в ателье Марка ароматы, созданные на их основе, меня посещало чувство особенной, одухотворяющей гордости. Неожиданно я услышала вежливое покашливание за моей спиной и обернулась. Аврора застенчиво улыбалась, показывая на свои резиновые сапоги. - Тебе очень идёт. - произнесла я с нежностью и улыбнулась. Аврора весело поморщилась. - Ты не умеешь лгать. - беззаботно сказала было она, но спохватилась. Улыбка сошла с её лица. Очевидно, говорили мы уже не о сапогах. Я покраснела и уставилась в пол. - Покажешь, какие растения я могу взять? - очень тихо спросила она, наконец. Я кивнула. Мы провели в Грассе несколько часов. Сам выбор растений, срез и подготовка горшков и кадок заняла два часа, не более. Но остальное время… Мы просто слонялись по плантациям каждая сама по себе, щупая листья, стволы и лепестки и вдыхая ароматы. Не сговариваясь, мы будто решили, что это время наедине - но по-отдельности - нам жизненно необходимо: я была счастлива знать, что Аврора находится на одной со мной территории, но что я могу спокойно и ровно дышать, а также слушать пусть не размеренный, но и не бешеный стук моего сердца. Меньше всего на свете мне хотелось быть сейчас в Грассе одной, без неё, и незримое присутствие Авроры, волнуя каждый капилляр моего тела, удивительным образом успокаивало мою мечущуюся душу. Наконец, мы приняли решение уезжать. Мы погрузили цветы и растения во внедорожник и прошли во флигель, чтобы вымыть руки. - Вот, возьми. Это чистое полотенце. - сказала я Авроре, выходя из ванной. Она взяла его, и наши руки соприкоснулись. Словно почувствовав жжение, я невольно одернула руку и покраснела. - Нужно ли тебе что-то еще? - очень тихо спросила я. Она посмотрела на меня… странно. Было очевидным, что она чертовски напряжена. Она сжимала и разжимала челюсти, теребя в руках полотенце. Моё сердце оглушительно билось. - «Что-то еще?» - переспросила она голосом, который я не узнавала, грустно ухмыльнулась и медленно покачала головой. Пока она находилась в ванной комнате, я вышла на воздух. Что-то должно было случиться. Этот вулкан должен был взорваться. «Боже мой, не нужно иметь высшего образования, чтобы понимать, что «что-то, черт возьми, должно произойти», - скажете вы! И вы будете абсолютно правы: высшего образования, может быть, и не нужно. Но вот смелости и честности с самой собой?... В Ниццу мы возвращались в абсолютной тишине. Я не ёрзала и не дышала. Так, будто меня вовсе не существовало. Я смотрела в одну точку через боковое стекло, и все два часа нашего путешествия - из-за пробок - не пошевелила и пальцем. Аврора стойко выдержала наглые оскорбления южных водителей и до конца поездки не произнесла ни звука. Гнетущая атмосфера между нами казалась нереальной и, в то же самое время, такой знакомой: ведь, положа руку на сердце, мы не знали ничего иного.

***

- Ты не обязана... - тихо проговорила Аврора, когда мы подъехали к её дому. - Мы вместе загрузили их, Аврора, и мы вместе доставим их до места назначения. - повелительно произнесла я. На следующий день к Авроре за внедорожником должны были приехать коллеги из «Гримальди», а заодно забрать и растения. Но я посоветовала ей не оставлять их на ночь в тёмном и душном гараже, поэтому она приняла решение взять цветы к себе. Квартира Авроры располагалась на пятом этаже без лифта, и ей было крайне неудобно «просить» меня о помощи. Я объяснила ей, что она не «просила» меня, а вызвалась я сама, и что уже много лет мечтала побывать в этом шикарном здании с самыми красивыми панорамными окнами города. Зная, что я говорю правду, она отстала от меня со своей вежливостью, и мы внесли, наконец, все растения в дом и установили на балконе. Я замерла. Я не знала, арендует ли Аврора эту квартиру, или же она находится в её собственности, но это была её квартира. В ней жила она. И она каждый день видела эти непритязательные, но очень милые книжные полки; каждый день она завтракала за этим гладким белым столом; каждый день она прикасалась к этой смешной чашке из Диснейленда; каждый день она смотрела в это окно; каждый день она садилась на этот мягкий и широкий диван… - Где я могу вымыть руки? - прохрипела я, краснея. Стало трудно дышать, и мне необходимо было срочно остаться одной. Аврора внимательно посмотрела на меня. - Прямо и налево. - тихо ответила она. Я кивнула и быстро проследовала в ванную комнату. Она не пошла за мной. Я умыла холодной водой руки и лицо, обнаружив, что дрожу и никак не могу унять озноб. Я прекрасно понимала, что не смогу взять себя в руки, пока нахожусь в этом доме. Я выключила кран, высушила лицо и вылетела из ванной. Аврора стояла у кухонной раковины с полотенцем в руках и напряженно глядела на меня. - Что ж, если моя помощь тебе больше не требуется, то я пойду. Позвони, если что-то еще понадобится. Хорошего вечера, Аврора. - невнятно протараторила я весь этот душещипательный бред и бросилась ко входной двери. Когда я уже обхватила ручку, то услышала за своей спиной уверенный голос: - Как долго ты будешь отрицать это? Моё сердце в мгновение оглушительно забилось, и я медленно развернулась. - Отрицать что? - спросила я сдавленным голосом. Аврора медленно и уверенно подошла ко мне. - Ты поцеловала меня. - хрипло произнесла она, остановившись в метре от меня. Я решительно покачала головой. - Я не целовала тебя, Аврора. Это ты поцеловала меня. - я хотела, чтобы мой голос звучал твёрдо, но сама не верила в то, что говорила. Аврора и бровью не повела. Она лишь еще ближе подошла ко мне. Слишком близко. Опасно близко. - Ты ответила на мой поцелуй, Лера. - чертовски властно произнесла она и, видя, что я застыла, продолжила: - Ты ответила на мой поцелуй так, что лишила рассудка нас обеих. - она говорила хрипло, но отчеканивала каждое слово. - Так как же долго ты будешь отрицать это? Мне казалось, что я схожу с ума. От её близости, от звука её хриплого голоса, от этих потопляющих слов у меня закружилась голова. Всё моё тело вмиг охватил снедающий пожар. Казалось, что вот-вот вокруг меня воспламенится воздух. Я сходила с ума. Аврора подошла еще ближе, наклонилась к моему уху, обжигая его, и прошептала: - Ты не можешь отрицать, как невыносимо сладко это было, Лера. Ты не можешь отрицать, как восхитительно соприкасались наши языки, даря нам обеим неимоверное удовольствие. Ты не можешь отрицать, как ты наслаждалась дрожью, которую вызывали на моей коже твои прикосновения. Ты не можешь отрицать, как протяжно я стонала, без слов умоляя тебя не останавливаться… - Хватит! - силилась закричать я, но мой голос превратился в сдавленное хрипение. Я зажмурилась, с силой сжимая кулаки, но Аврора была беспощадна. Она властно положила руку на мою грудную клетку, и я почувствовала, как она завибрировала под бешеными ударами моего сердца. - Нет, я не прекращу! - угрожающе зарычала она мне в ухо. - Я не прекращу говорить правду, которую ты так отчаянно отрицаешь с самой первой секунды нашей встречи! Я не прекращу говорить, что знаю, что ты мечтаешь обо мне. Ты мечтаешь о нас. Каждый день. Каждую минуту. Только я знаю, как сильно ты хочешь этого! - прохрипела она, с силой сжимая футболку на моей груди. Я же не могла открыть глаза. Я не могла пошевелиться. Я тяжело дышала, сжимая кулаки. Эта сцена была похожа на осаду крепости. Неожиданно Аврора громко выдохнула и положила голову на мою грудь. - Неужели это настолько страшно?... Я больше не могу, Лера. Я больше не могу это выносить. Если ты хочешь, чтобы я умоляла… - она медленно отстранилась, и я открыла глаза. Несколько мгновений я сгорала в вязкой зелени её магических глаз. - Я готова умолять. - прошептала она. - Я готова умолять тебя, потому что я желаю этого так мучительно… - она на мгновение прикрыла глаза и покачала головой. - Я хочу тебя, Лера. Я безумно хочу тебя. Я хочу твои руки, я хочу твои губы… Я хочу слышать твои стоны. Я хочу тебя. Я хочу тебя всю. Но если ты скажешь мне «нет»… - её голос дрогнул. - Я соглашусь. Я соглашусь, потому что не могу заставить тебя признать… Я смотрела на эту потрясающую женщину, слушала её сводящие с ума слова и своё сердце, которое, казалось, громадным водопадом билось где-то вне меня, и что-то… оборвалось. Что-то взорвалось глубоко внутри меня. Взрыв внутренностей передавался каждому из физических - анатомических - слоёв моего тела, и всё моё существо воспламенилось вязким огнём. Я больше не принадлежала себе. - Возьми меня, Лера. Я умоляю тебя… Пожалуйста, возьми меня. Я так сильно хочу этого… Ты даже не можешь представить… - прохрипела Аврора, обжигая горячим дыханием мои губы. «О да, я могу», - прошептал какой-то доселе неизвестный мне внутренний голос, дерзко вырвавшийся из самых недр моего тела. И я потеряла голову.

***

Одним рывком я настигла её, положила руку на поясницу и резко притянула, с первобытным триумфом накрывая её губы. Я целовала её грубо, пожирая нежную кожу. Я властно раскрыла её мягкие губы и вторглась языком в её чувственный рот. Аврора сладко застонала, а я зарычала, и, проведя по шелковистой коже шеи, зарылась в её волосы, дразняще лаская. Почувствовав непрекращающиеся волны дрожи под моими пальцами, я победоносно улыбнулась, резко отодвинула ткань водолазки, и мои губы скользнули по её восхитительной шее. Аврора издала протяжный стон, откинула голову назад и властно положила руку на мой затылок, лаская. - Боже мой... - прошептала я, задыхаясь. Мои руки скользнули по потрясающим округлостям её ягодиц, и даже сквозь плотную ткань джинсов я чувствовала жар её тела. Не отдавая себе отчета, я втолкнула бедро между её ног, и Аврора протяжно зарычала. Я прижалась к ней и, придерживая за поясницу, стала подталкивать к дивану. Но не тут-то было. Неожиданно Аврора укусила меня за мочку уха, просунула бедро между моих ног и, перехватив руки, завела их за спину и твёрдо сковала, одновременно завладевая моим ртом. Она стала решительно наступать, подталкивая меня к стоящему за моей спиной столу. Но когда я ударилась о него, то ловко высвободила руки, схватив запястья Авроры и крепко удерживая и посасывая кожу шеи, снова стала подталкивать к дивану. Это была война. Мы были диким, противоборствующим тандемом, соревнующимся в страстном первенстве. То, что я в те минуты ощущала, нельзя назвать иначе, как абсолютное совершенство эротики, но это не отменяет того, что обе мы были похожи на вожделеющих львиц, стремящихся подчинить друг друга в своей страсти. Наша умопомрачительная и чертовски сексуальная схватка не была грациозной, как не была она элегантной: чувственная дикость двигала нами, и никогда ранее я не испытывала этого всепоглощающего пожара, вызывающего болезненные пульсации в самых интимных частях моего тела, и это - от одного лишь осторожного взмаха её языка. Где-то на середине пути, с каждой секундой заставляя капитулировать её сладкий и чувственный рот и сходя с ума от протяжных стонов, которые вызывали мои прикосновения, мне нестерпимо захотелось большего. Здесь. Сейчас. Я резко остановилась, завела за спину её руки и, удерживая запястья левой ладонью, правой вытащила из джинсов край водолазки и провела по потрясающей коже её живота. Я застонала, и этот неконтролируемый стон был воплощением сладострастного желания и неподдельного, спонтанного восхищения. Её кожа была такой шелковистой, такой горячей, что мне казалось, будто моя рука тонула в драпировке из драгоценной восточной ткани. Я была более не в силах удерживать Аврору. Я выпустила её запястья и положила на её живот вторую ладонь, с благоговением проводя по его бархатной гладкости. Я не могла насытиться ею. Неожиданно Аврора отстранилась и одним движением стянула с себя водолазку, представ перед моим сладострастным взором в одном лишь кружевном бюстгальтере. - Ахх. - вырвалось из моей груди. Глаза распахнулись, рот раскрылся, и я не могла более вымолвить ни звука. Я стояла истуканом и жадно впитывала каждый миллиметр её желанного торса. Она была похожа на изящное цветущее дерево, гордо вытянувшееся посреди выжженного поля. Ничего другого - вне её - для меня не существовало. Её тело было совершеннейшим из всех существующих произведений искусства. - Этого ты хочешь? - хрипло произнесла она, видя, что я не только не понимаю, о чем именно она спрашивает, но и не вполне понимаю, кто я сама, ибо моё тело существовало в той мере, в какой интенсивность её страстных прикосновений позволяла ему существовать. Она резко привлекла меня, властно накрывая губы и дерзко проникая языком в мой капитулирующий рот, и подтолкнула к столу. Она жаждала подчинить меня. Не власть надо мной была её целью: я остро ощущала, что она желала отдаться мне так же сильно, как и покорить меня, но первобытная дикость, которая овладевала этой женщиной в минуты страсти, была столь непреодолимой, что напрочь рушила её грациозный, элегантный, деликатный образ, которым столь многие восхищались. Сексуальное желание будто порабощало её, заставляя затмевающую сознание сладострастную волну безапелляционно овладевать и разумом, и телом. В минуты эротического натиска она становилась чувственно-свирепой, жаждущей моего поражения и, одновременно, страстно желая отдать мне всю себя. Это невыносимо сладкое, сводящее с ума чувственное исступление Авроры заставляло подниматься всё сметающей лавиной неизвестный мне ранее дикарский триумф. Так, будто каждым взмахом ласкающего языка, каждым нетерпеливым движением пальцев по коже она заражала меня своей примитивной страстью, и наши тела обречены были поддерживать нами же зажженный, непереносимый, но бесконечно восхитительный пожар вожделения. Рядом с ней я ни секунды не была той, какой знала себя. Я упёрлась поясницей в стол, и Аврора резко положила руки на мои бёдра. Я знала, что это означает: секунда промедления, и она усадит меня на стол. Она будет… первой. Она ахнула, когда одной рукой я притянула её за пояс джинсов, а другой нетерпеливо отодвинула кружево бюстгальтера и втянула губами нежный сосок. Она хрипло застонала, откинула голову назад и положила руку на мой затылок, прижимая. Я уже знала, что ей это чертовски нравится. Я уже знала, что она не сможет остановить меня. Не торопясь, я оттянула кружево и высвободила одну, и затем и вторую грудь и припала к ней, исследуя языком её сногсшибательный вкус, запах, текстуру. У меня кружилась голова. Аврора сжала в кулак волосы на моём затылке, когда я провела языком по всей длине ложбинки, отмечая вкус её парфюма. - Ты сводишь меня с ума… - прохрипела она и застонала. Я довольно улыбнулась. - О нет, милая, ты пока еще не знаешь, что значит сходить с ума… - дразняще парировала я, заглядывая в её ставшими черными глаза. Она снова издала хриплый стон и прижалась ко мне. И я уже знала… Я ловко подняла её, и она обхватила меня ногами. Я сделала еще, может быть, три или четыре шага и опустила её на диван. Я тотчас же схватила её запястья, не будучи уверенной, что она не захочет продолжить ею же начатую эротическую войну. Но она обмякла в моих руках и, ловко высвободив запястья, нежно положила ладони на моё лицо, лаская. - Ты победила… - прошептала она и посмотрела на меня со сжимающим сердце, обнаженным и обнажающим доверием. Я замерла. Эта великолепная женщина, еще секунду назад сжигавшая меня в своей страсти, теперь смотрела на меня со столь ранимой, обезоруживающей проникновенностью во взгляде, что я перестала дышать. Я не испытывала ничего, кроме всепоглощающей нежности. Я медленно положила ладонь на её красивое лицо и провела большим пальцем по скуле, утопая в заволоченной зелени её глаз. - Я никогда не боролась с тобой, Аврора. Не с тобой. - прошептала я и, не давая ей возможности ответить, поцеловала. Я целовала её медленно и нежно, осторожно лаская каждый миллиметр её сладких губ и будто силясь заживить мною же в порыве страсти оставленные укусы. Мой язык скользнул в её рот только тогда, когда она позволила это, в приглашении раскрывая губы. Я неспешно исследовала внутреннюю поверхность её горячего рта, будто просила прощения за раннее дикое вторжение. Мои руки медленно ласкали кожу её шеи, и только тогда, когда, казалось, Аврора привыкла к моим размеренным ласкам, я зарылась пальцами в её шелковистых волосах. Её протяжные стоны и нетерпеливые движения бёдер откровенно сообщали о моей излишней медлительности, но я была непреклонна: сейчас я хотела любить её медленно, жадно впитывая каждое мгновение. Я ласково облизала мочку её уха, неторопливо провела языком вниз по шее и остановилась на груди. Аврора выгнулась, и это позволило мне просунуть руки за её спину, расстегнуть лифчик и снять его. Её грудь, похожая на две драгоценные античные курильницы, была изумительно красива. Я с благоговением взяла её в руки, сакрально исследуя. Я была потрясена её великолепием. Выдохнув, я на секунду прикрыла глаза. - Когда ты смотришь на меня так, я чувствую себя единственной женщиной на Земле… - прошептала Аврора, и я распахнула глаза, ласково проведя пальцами по её губам. - Ты восхитительна, Аврора. Ты не можешь даже вообразить, как ты восхитительно красива. - прохрипела я, чувствуя, как на мои глаза наворачиваются слёзы. Не желая давать волю непрошенным эмоциям, я отвернула голову. Но Аврора положила ладонь на мою щеку и, не поворачивая к себе, прошептала: - Fais-moi l’amour. Я зарычала. То, как она выговаривала «R» в слове «любовь», то, с каким придыханием она произнесла глагол в повелительном наклонении, - вся эта сногсшибательная фраза заставила меня зарычать и сжать челюсти. Я не хотела быть грубой. Я не хотела быть дикой. Я хотела любить её нежно. Я хотела, чтобы мы никогда не забыли эту ночь. Я знала, что никогда её не забуду. Я снова накрыла её губы в нежном поцелуе, ласково успокаивая страстные порывы её языка. Я положила руки на её бёдра и крепко сжала, не давая возможности совершать конвульсивные, нетерпеливые движения, призванные разжечь во мне и без того неутихающий огонь. Когда, казалось, Аврора успокоилась, когда движения её языка стали менее свирепыми, а руки, ласкавшие мою голову, - менее требовательными, я потянулась к застёжке её штанов и ловко расстегнула каждый болт. Отстранившись, я скинула свои ботинки и быстро, вместе с бельём стянула с неё джинсы, бросив их на пол, и… замерла. Когда я была ребёнком, то верила, что от Господа при рождении мы получаем пустой сосуд, в который можем собирать радость и восторг, испытанные в жизни. И это магическое, божественное зелье пребудет с нами всегда. От нас же требуется только лишь испытывать это счастье и бережно собирать его в сосуд. И всё. Так просто. И теперь, смотря на эту великолепную обнаженную женщину, вызывающую во мне ни с чем не сравнимый, невиданный восторг, я осознала, что данный Господом маленькой Лере сосуд абсолютно, безусловно, безгранично переполнен. И что… - Иди ко мне. - прошептала Аврора, широко разводя прекрасные длинные ноги. Я ахнула, осознавая, что падаю в беспощадную бездну умопомешательства. - О Боже… - прохрипела я, распахнув глаза. Сердце гулко стучало в висках, и я не в силах была сделать и вдох. Я была уверена, что теряю сознание. Аврора, конечно же, не вошла в моё положение, так как протянула руку и чертовски сексуально прошептала: - Я знаю, как невыносимо ты хочешь меня. Так иди же ко мне и возьми… И я взорвалась. Разорвалась на тысячи осколков. Я не позволила ей договорить. Одним рывком я настигла её потрясающее тело, властно накрывая своим. Мои губы, мои зубы, мои руки, мой язык кусали, посасывали, ласкали, облизывали каждый миллиметр её тела. Когда она начинала выгибаться подо мной, рыча и больно сжимая в кулак мои волосы, я резко меняла ритм, заставляя бешеную страсть уступить место успокаивающей нежности. Но стоило мне потерять голову от волны дрожи, которую посылали взмахи моего языка коже её бархатной груди, и от умопомрачительного вида затвердевших тёмно-розовых сосков, я снова превращалась в сладострастную львицу, сжигавшую Аврору в огне своего экстаза. Казалось, это продолжалось бесконечно, пока я, не исследовав вдоволь её мягкий, подрагивающий живот, не спустилась ниже. Опьяняющий аромат её желания ударил в голову, и я громко застонала. Она была скандально мокрой. Не медля ни секунды, я опустилась на колени на пол, перед ней, полулежащей на диване, и, просунув обе руки через внутреннюю поверхность её бёдер ко внешней, чтобы смочь одновременно ласкать её живот, поцеловала. Я исследовала языком самые скрытые складки её вульвы, упорно проводя по ним по множеству раз, уходя и снова возвращаясь, желая лишь одного: чтобы каждый миллиметр этой восхитительной части тела Авроры не только не был обделён моими ласками, но и получил наивысшее удовольствие. Аврора то и дело нетерпеливо направляла мою голову в самый центр своей страсти, но я не хотела, чтобы клитор - пусть и главный распорядитель её наслаждения - затмил своим взрывом крайнюю чувствительность ближайших к нему участков плоти. Когда я убедилась, что каждая из областей её нежнейшей интимной кожи отзывается на мои ласки посредством импульсивных движений бёдер Авроры, которые мне стало трудно удерживать, я переместила губы ко входу во влагалище. Это было восхитительно: она выгибалась, рыча, а я, крепко удерживая её ноги и таз, с упоением продолжала сладкую пытку. Когда мой язык, плавно входящий и выходящий из её горячей узкой плоти, встретил сопротивление сокращавшихся мышц влагалища, я поняла, что она… готова. Готова принять меня. - Это невыносимо, Лера. - прохрипела она. Я улыбнулась, распрямилась и пододвинулась к ней. Аврора опиралась о спинку дивана, её голова была закинута назад. Её глаза были закрыты, грудь вздымалась. Она непрестанно облизывала губы кончиком языка. Она была чертовски сексуальна. Я приблизилась вплотную к её губам и прошептала: - Чего ты хочешь? Она распахнула глаза. Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Я утопала в её глазах. Близость с этой потрясающей женщиной… Испытывала ли я что-то более восхитительное в своей жизни? Аврора снова закрыла глаза и, немного раскрыв рот, стала осторожно облизывать мои губы, наслаждаясь собственным вкусом и то и дело издавая протяжные стоны. Сколько раз за этот вечер я должна была умереть? - Чего ты хочешь? - повторила я сдавленным голосом. Я была на грани. - Я… Я не знаю. - сбивчиво прошептала Аврора, тяжело дыша. Я соблазнительно улыбнулась. - О, дорогая, я думаю, ты знаешь. - хрипло и опасно произнесла я и провела пальцами по внутренней стороне её бедра. Она распахнула глаза и вцепилась в мои плечи, гипнотизируя. - Я хочу почувствовать тебя внутри. - прохрипела она. Я зарычала. Грубо, низко и протяжно. Это был мой триумф. Одним движением я положила её на диван и, обманчиво-нежно проведя ладонью по вульве и задевая пальцем клитор, резко вошла в неё. Её глаза распахнулись, а рот раскрылся в тягучем, сладостном стоне, который свёл судорогой низ моего живота. Аврора приподнялась на локтях и, не отрываясь, смотрела на меня, завораживая вязким мерцанием безумных глаз. Я мошенничала: то я входила в неё мягко и нежно, и несколько мгновений мои движения были плавными и ласковыми, то я резко меняла ритм, заставляя её жадно ловить губами воздух. В какой-то момент ей показалось, что я собираюсь и вовсе убрать руку: тогда она вскрикнула в бунтующем протесте и схватила моё запястье, боясь, что я могу прекратить. Что я могу остановиться. Что я могу лишить её наслаждения. Я же просто сходила с ума. Но вскоре нежность была забыта, уступив место оглушительной страсти: в один из моих чувственных вояжей Аврора положила пальцы на моё предплечье и стала ласкать его. И чем интенсивнее были мои движения внутри неё, тем безудержнее она ласкала мою руку. И когда я почувствовала, как свирепо она провела по ней ногтями, я не выдержала. Я хотела её. Я хотела обладать ею. Целиком. Я хотела услышать, как сладко она закричит, раздавленная мощью оргазма, силу которого мы создали. Вместе. За все эти долгие часы, дни, недели. Мы создали эту сбивающую с ног лавину страсти, и я до боли желала лишь одного: ощутить и услышать, как она кончит в моих руках. Я хотела, чтобы она никогда не забыла эту ночь. Я распрямилась. Моё зрение было затуманено, но я четко видела потрясающее северное свечение её глаз. Я положила большой палец на её губы и сладострастно провела, обнажая зубы. - Подари мне себя, Аврора. - повелительно проговорила я. Один, два, три, четыре, пять толчков руки. И она закричала. Ни на секунду она не отвела взгляда. Я видела в её глазах мучительное ожидание, приближение экстаза, взрыв, радость и облегчение. Упав на спину, она рассмеялась, хватая ртом воздух. - Боже мой… Боже мой, Лера… Это… - прохрипела она, смеясь. Но я закрыла рукой её рот. Я не хотела сейчас говорить. Я положила голову на её грудь, слушая сильные удары её сердца, и закрыла глаза. Казалось, мой божественный сосуд восторга магически увеличился в размерах, и в нём нашлось место и для невыразимого трепета, который я в ту минуту испытывала. Аврора гладила меня по голове, а я с упоением вдыхала запах её кожи, вспоминая, что когда-то предположила, что именно в её руках найду успокоение. И как я оказалась права. Мы занимались любовью всю ночь. Я даже не помню, разделась ли я, но точно знаю, что Аврора ко мне не прикоснулась. Она не пыталась, а я совершенно этого не хотела. Я так долго ждала нашей близости, так долго мечтала о том моменте, когда она окажется в моих руках, что не хотела отвлекаться ни на что иное. Она позволила мне всё. В обнажающем сердце доверии она позволила мне прикоснуться ко всем частям своего потрясающего тела. Любить её было высшим наслаждением. Её божественный крик, возвещающий о раздавливающей и освобождающей силе оргазма … Никогда в жизни я не слышала ничего подобного. Я готова была слушать его бесконечно, как и смотреть в её дикие и бездонные глаза и ощущать болезненное царапанье её ногтей по моей спине.

***

- Почему ты улыбаешься? - мягко спросила Аврора, проводя пальцем по моим губам, когда мы без сил упали на простыни её кровати. Я ощущала себя пьяной. У меня всё еще кружилась голова. Я была истощена и чувствовала, что вот-вот усну. - Я не улыбаюсь. Ты не можешь этого видеть. - деловито, но неубедительно заявила я, за что получила несильный удар в плечо. - Лгунья! Я прикасаюсь к твоим губам. Я знаю, что ты улыбаешься. Почему? - не унималась Аврора. Мне даже показалось, что она снова пытается соблазнить меня. Правда, я более не была способна пошевелить и пальцем. - Мало ли, почему люди улыбаются… - вяло произнесла я, закрывая глаза и чувствуя, что теряю нить разговора. - Мне плевать на людей. Я хочу знать, почему улыбаешься ты?… - тихо спросила Аврора. Я же собрала всю волю в кулак, чтобы продержаться еще хоть несколько секунд и не заснуть. - Я улыбаюсь, потому что я счастлива, Аврора. Я счастлива. - еле слышно ответила я. И погрузилась во тьму.