НИЦЦА

Я открыла глаза, когда первые предрассветные блики уже пробивались за занавески. Я пошевелилась и осмотрелась. Комната была погружена во тьму. Приподнявшись на локтях, я обнаружила, что лежу поверх одеяла, одетая, как и вчера, в футболку и джинсы. Правда, куда-то делись носки, но сейчас мне было не до того: глаза стали привыкать к сумеречному свету, и я увидела, наконец, Аврору, которая лежала ко мне лицом и безмятежно спала. Я невольно улыбнулась. Её голова покоилась на самом краю подушки, а руки по-детски приткнули к подбородку одеяло. Локоны золотистых волос ровно обрамляли красивое умиротворённое лицо, и трудно было представить, что еще несколько часов назад оно отражало столь мощные, столь дикие, столь безудержные эмоции. Я смотрела, не отрываясь, завороженная её размеренным дыханием и скульптурными чертами. Она была удивительно красива. Я с грустью думала о том, как мало я знаю об этой женщине. Сколько времени мы были знакомы? Две? Три недели? Да, я мало что знала об обстоятельствах её жизни, её прошлого и настоящего. Я так мало знала о внешнем. Но наша поездка в Сен-Поль-де-Ванс, наша совместная работа над выставкой Шагала… Незаметные постороннему взгляду секунды, минуты, часы, дни наивысшего напряжения, моего подчас невыносимого устремления к ней, которое неотвратимо нарастало в той мере, в какой усиливалось отрицание, которому я изо всех сил старалась подчиниться, - все эти мучительные мгновения вмиг обернулись ни с чем не сравнимой сладостью встречи наших тел. Казалось, Аврора в полном доверии раскрыла для меня двери в скрытую от других, интимную, таинственную, насыщенную, сложную внутреннюю жизнь. Она открыла передо мной свою душу. И прошлой ночью она подарила мне своё тело. Я не испытывала стыда, как и не испытывала сомнений. Я не испытывала ничего, кроме беспредельной благодарности. Я смотрела на неё, нежно улыбаясь, слушая ровное дыхание, разглядывая каждый миллиметр её лица, и, как и тогда, когда нашла её на полу в выставочном зале «Гримальди», меня снова посетило странное, необъяснимое чувство узнавания её безмятежности. Так, будто, когда я вижу её спящей, я знаю её. Узнаю её. Лучше, глубже, по-настоящему. Неподдельно. Я осторожно встала и постаралась нащупать свои носки. Тщетно. Я обошла кровать, надеясь, что они окажутся там, у ног моей спящей принцессы. Я улыбнулась этой мысли и снова посмотрела на неё. Услышав шевеление, я замерла. Она же повернулась на другой бок, лицом ко мне, и продолжила мирно посапывать. Я опустилась перед ней на корточки. Потопляющая нежность охватила меня. Аврора была такой ранимой, такой беззащитной и, в то же самое время, её умиротворение являло собой столь спокойную, нерушимую силу. Мужество. Красоту. Я была заворожена ею. - Как же ты потрясающе красива… - чуть слышно прошептала я и подняла руку, чтобы в ласке дотронуться до её лица, но в последнюю секунду остановилась, боясь разбудить. Так и не найдя носки, я посмотрела на неё еще несколько долгих мгновений и тихо покинула её дом.

***

- Что ты здесь делаешь? - спросила я восседавшего на диване моего кабинета и беззаботно перелистывавшего газету Марка, когда, после бодрящего душа, смены наряда и лёгкого завтрака, вошла в офис «Годар». Он вскочил и радостно заулыбался: - Я работаю здесь, забыла? - пожурил он, а я состроила гримасу. - Очень смешно. Что ты делаешь в восемь утра в моём кабинете? - деловито спросила я, наливая себе чашку кофе. Он окинул меня оценивающим взглядом и прищурился. Этот взгляд я знала слишком хорошо. - Что, еще один новый костюм? - как-то слишком воодушевлённо спросил Марк. Я закатила глаза. - Да. Не все мои костюмы ты знаешь. - небрежно бросила я. Он присвистнул. - Голубой брючный костюм из крепдешина свободного кроя… Что еще надо для проведения блестящей пресс-конференции? Лера… Мы порвём их всех! - воскликнул Марк так, будто болел на стадионе за футбольную команду. Я улыбнулась и покачала головой. - Дорогой, мы производим ароматы, а не прет-а-порте. Журналистов, может быть, и интересует, как мы одеты, но… - Марк меня перебил. - Шестнадцать, Лера! Шестнадцать изданий аккредитованы на нашу пресс-конференцию. Завтра твой голубой костюм окажется на обложках глянца если не всей страны, то всего Лазурного берега! - воскликнул он. Я поставила чашку и жестом призвала его остепениться. - Ты прекрасно знаешь, что работаем мы не для этого. И не это главное. Прекрасным результатом пресс-конференции будет представить публике «Малахит» таким, каким мы его с тобой задумали. - Марк унял пыл и покорно, но разочарованно кивнул. Я снова взяла чашку. - Так зачем ты меня дожидался? Что-то срочное? - Марк вскинул голову и загадочно улыбнулся. - Да нет, просто решил узнать, как вы с Авророй вчера отпраздновали? - спросил он так, будто подмигнул. Я чуть не поперхнулась. Клянусь, я с удовольствием поперхнулась бы, ибо вопрос Марка идеально к тому располагал, но, имея недавний опыт пачкания костюма кофе… - В каком смысле? - странным голосом спросила я и подняла чашку выше, будто высматривала что-то. Однако же, мне нестерпимо хотелось за ней спрятаться. - Ну, это же был ваш последний рабочий день. Так я и хотел узнать, как вы отметили? - не унимался Марк, и видя, что я подло отвернулась к кофемашине, продолжил: - Вот мы с Антуаном ходили в новый гастрономический ресторан рядом с казино Монте-Карло… За счет «Гримальди», конечно. - довольно констатировал Марк. - А вы? - ради приличия мне пришлось повернуться и посмотреть на него. Я отчего-то чувствовала себя последней лгуньей. - Мы много часов провели в Грассе. Туда-обратно, жуткие пробки… Сам понимаешь. - лепетала я, почесывая нос. Марк нахмурился. - И что? Вы даже не пообедали вместе? Не поужинали? Не отметили? - недоумённо спросил Марк. Я пожала плечами и поспешила сесть за рабочий стол. - Лучше всего будет отметить тогда, когда закончится выставка. По её результатам можно будет судить, есть ли что отмечать… - фальшиво-сердито произнесла я, включая компьютер и надеясь, что этот странный разговор поскорее закончится. Марк фыркнул и снисходительно улыбнулся. - Вот что я тебе скажу, Лера: Вы с Авророй - слишком серьёзные барышни. Слишком. И Марк, решив, к счастью, не допытываться, вышел, наконец, из моего кабинета, насвистывая, а я тотчас же достала зеркало, чтобы убедиться, что жар от смущения во всём моём теле не отразился на лице.

***

Пресс-конференция была назначена на 19:00. У меня был целый день впереди, чтобы настроиться на встречу с журналистами, но я не была уверена, что мне хватило бы и двух, и трёх, и недели: я сильно тревожилась, и с каждой минутой, с каждым часом волнение нарастало панической волной. Сперва я наказала себе работать, но после первого же, кое-как отвеченного мейла, я бросила. Я ходила по кабинету взад и вперёд, силясь подготовить речь, но в голову не шла ни одна дельная мысль. Всё казалось каким-то… непосильным. За эти годы я десятки раз представляла публике ароматы, но никогда еще меня не посещало это крайне неприятное чувство мошенничества. Так, будто я не должна была быть здесь. Будто, сегодня вечером я не должна была быть там. Не я. Кто угодно, но не я. «Главным парфюмером Ниццы» был Марк, и я знала это слишком хорошо. Действительно, Дом «Годар» своим существованием, своим процветанием обязан был моей безрассудной удали и упорству. Но это - всё. Можно ли претендовать на лавры художника, являясь лишь напористым управленцем? Отнюдь. Однако, «Малахит» - моё творение. Моё личное создание. Фигурально выражаясь, я нагло сунула нос в обонятельное мастерство Марка и похозяйничала там, бессовестно указав на «те, эти, и снова вот те» ингредиенты, претендуя на «знание». Тогда как «Малахит» - это мой каприз. Будем честны: мне, видите ли, захотелось поиграть в парфюмера и олицетворить в аромате какое-то определённое личное воспоминание. Определённое? Очень смешно. В нём нет ничего определённого. И под дулом пистолета я не способна была бы сказать, какое, черт возьми, воспоминание выражает «Малахит». Да и как можно назвать «воспоминанием» - то есть организованным ментальным воспроизведением когда-то произошедшего - отрывочные, размытые ощущения запаха, прикосновений, бликов света по коже, шепот… Зазвонил коммутатор, и я вздрогнула. Я резко встала с дивана и ринулась к столу. - Клэр? - с сомнением спросила я, будто звонить из приёмной мне мог кто-то другой. Правда, удивилась я не просто так: мы никогда не пользовались коммутатором, а, когда было нужно, Клэр просто стучалась в дверь. - Валерия, прошу прощения… - её голос выражал недоумение. - Госпожа Бауэр… снова здесь. - моё сердце тотчас часто забилось. - Я уже сказала ей, что Вы сегодня крайне заняты, но она… - я её перебила. - Где? - выпалила я. Мне стало трудно дышать. - Прямо передо мной. - извиняющимся тоном проговорила Клэр, и я отключила связь. Я развернулась и за три больших шага настигла дверь кабинета, резко распахивая. Клэр сидела за своим столом и недоумённо пялилась на меня, а Аврора стояла поодаль, так, будто чувствовала себя не вправе подойти ближе. Когда наши взгляды встретились, она смущенно улыбнулась. Я улыбнулась ей в ответ. Несколько мгновений мы стояли так, нежно улыбаясь и не произнося ни слова. Казалось, её теплый, ласкающий взгляд с каждой секундой уничтожал малейшие ощущения тревоги, которую я вот уже который час испытывала. Клэр вежливо покашляла, и я очнулась. Я пригласила Аврору войти и повернулась к верной и всегда крайне предупредительной помощнице. - Клэр, меня нет. Ни для кого. - твёрдо произнесла я. - Конечно, Валерия. - кивнула Клэр, сделав вид, что нисколько не удивлена, и деловито перевела взгляд на лежащие на столе бумаги. Я закрыла за нами дверь. Аврора, как и в первый раз в моём кабинете, стояла посередине комнаты и рассматривала её. Она была одета в красивый кремовый брючный костюм, а на шее был повязан лёгкий красный шарф. Она повернулась и смущенно улыбнулась. Когда она запустила руку в свои длинные струящиеся золотистые волосы, я с усилием сдержала стон. - Присядешь? - хрипло спросила я, показывая на диван. - Я могу предложить тебе кофе? - она покачала головой. - Нет, благодарю. Я ненадолго. - её голос чуть дрожал. Аврора вытащила из кармана пиджака небольшой бумажный свёрток и неуверенно протянула мне. - Ты кое-что забыла… прошлой ночью. - смущенно произнесла она последние слова. Чуть нахмурившись, я взяла пакет и стала разворачивать. В нос ударил мощный запах лаванды, исходивший от ткани моих чистых и выглаженных… носков. Я вскинула обе брови. - Как? Когда ты успела? - воскликнула я изумлённо. Аврора мило улыбнулась. - Мой секрет называется «стиральная машина с функцией сушки». - она ласково улыбалась, то и дело прикусывая нижнюю губу. Матовая тёмно-красная помада великолепна шла её полным губам, и мне было чертовски трудно отвести взгляд от её манящего рта. - Ты не должна была… - смущенно начала я, но спохватилась, тряхнула головой и благодарно улыбнулась. - Спасибо тебе. - я свернула пакет, и, пройдя к столу, положила его поверх бумаг. Медленно развернувшись, я присела на стол, ища опоры. Крайне взволнованная, я избегала смотреть на неё. - Ты ушла, не сказав ни слова. - тихо произнесла она, наконец, и я подняла голову. Она внимательно следила за мной. На секунду она прикрыла глаза, будто желала обрести решимость. - Значит ли это, что ты… - я перебила её, решительно покачав головой. - Нет, Аврора. Я не хотела будить тебя. Ты так крепко спала… Было очевидным, что твой организм наслаждается отдыхом. Я не решилась потревожить тебя только лишь для того, чтобы сообщить, что мне пора уходить. - ответила я как можно более твёрдо и улыбнулась, вспоминая обстоятельства раннего утра. Я посмотрела на неё с нежностью, но она всё еще пребывала в напряжении. - Значит ли это, что ты не… - повторила она. Но я почему-то снова перебила её. - Я не жалею, Аврора. Прошлая ночь была… потрясающей. - хрипло произнесла я и тотчас же неведомым образом перенеслась туда, где любила её ночь напролёт. Дико. Страстно. Неотвратимо. Как в последний раз. Вязкий огонь охватил моё тело, и я тихо, но протяжно застонала. Мы не двигались, гипнотизируя друг друга. Она медленно выдохнула, и это был выдох облегчения. Её изящные плечи удовлетворённо опустились, позволяя предплечьям и кистям непринуждённо повиснуть. Казалось, её пребывавшая еще несколько мгновений назад в напряжении поза расслабилась, чего нельзя было сказать обо мне. Мне стало нестерпимо жарко. Аврора медленно двинулась вперёд, ни на секунду не выпуская из мерцающего плена своих изумрудных глаз. Моё сердце колотилось как бешеное, рискуя выскочить из груди. Я с силой сжала ладонями край крышки стола. - Ты дрожишь… - прошептала Аврора, подходя ко мне слишком близко, наклоняясь к уху и вызывая еще одну волну озноба в моём теле. - Неужели ты думаешь, что я сделаю хоть что-то, чего ты не захочешь? - я прикрыла глаза, тяжело и громко дыша. Вся я была натянутой струной, готовой вот-вот порваться. - Аврора… - прохрипела я. - Ты боишься меня? - прошептала она, обжигая своим дыханием. Я же силилась остаться в живых. - Я боюсь не тебя. - еле слышно прошептала я в ответ, силясь вдохнуть хоть каплю воздуха в сковавшие судорогой лёгкие. Тело вибрировало от гулких ударов сердца. - Слово «потрясающая» - самое малое, что я могла бы сказать, чтобы описать ночь, которую ты подарила мне, Лера. - сладко протянула она и на секунду замерла. - То, что я испытывала к тебе все эти недели, было таким насыщенным, таким сбивающим с ног… - она резко выдохнула, окатив волной дрожи чувствительную кожу за ухом. - Но я не могла и вообразить, что наша ночь любви вызовет такие острые, такие мощные, такие сокрушительные ощущения. Ты свела меня с ума... - сладко прошептала она, и я не выдержала. Я положила руки на её плечи, мягко отстраняя. - Аврора, пожалуйста. Я не так сильна, как ты думаешь. - с мольбой произнесла я шепотом, погибая в затуманенной пучине её глаз. Было чертовски трудно дышать, и я силилась вернуть самообладание. Тщетно. Это было невыносимо. Наконец, её убивающий меня, сладострастный, головокружительный взгляд сменился ласкающим. Она чуть отстранилась, нежно оглядела моё лицо, медленно подняла руки и… обняла. Она обнимала меня крепко, утешая, то и дело проводя нежными руками по всей поверхности спины, зарываясь носом в мои волосы, вдыхая и издавая тихие стоны удовольствия. Я прикрыла глаза и обняла её в ответ, поглаживая спину и ощущая потрясающий шелк её волос. Это объятие - насколько это между нами возможно - не было сексуальным. Мы силились не уступить сжигающей страсти и наслаждались нежностью, которую всецело стремились подарить друг другу. Воспоминания последних трёх недель проносились в моей голове, и даже перед самой собой я больше не могла отрицать того простого, того очевидного факта, что держать в своих руках эту восхитительную женщину делает меня… счастливой. Аврора еще раз сильно сжала меня за плечи, целомудренно поцеловала в висок и отстранилась. - К сожалению, мне пора идти. - тихо произнесла она и разочарованно улыбнулась, делая шаг назад. Казалось, подкосились распоры какого-то старинного монументального здания, и меня пронзило неизвестное ранее, обессиливающее чувство потери. Я стремительно схватила её за руку. Сейчас мне меньше всего хотелось, чтобы она ушла, чтобы обе мы вернулись к своим профессиональным обязанностям, и чтобы развеялась магия этого невыносимо сладкого момента. Я взяла её кисть обеими руками и поцеловала. Аврора застонала, а я, прикоснувшись губами к каждому пальцу и внешней поверхности, развернула её руку и провела языком по запястью, с наслаждением ощущая, как пульсирует вена. Аврора резко шагнула вперёд и, запустив руку в мои волосы, прижалась лбом к моему. С каждой секундой я теряла остатки рассудка. - Боже мой, Лера… Что ты делаешь… Я не смогу уйти… - прохрипела она. - Я не хочу, чтобы ты уходила. - прохрипела я в ответ, сжимая её руку. Аврора резко выдохнула, и я ощутила на щеке её горячее дыхание. - Если ты продолжишь, я не отвечаю за себя. - прошептала она, и этот чертовски сексуальный шепот вызвал судорогу во всём моём теле. Я больше не могла этого выносить. - Я уже не отвечаю за себя. - прохрипела я, окончательно теряя голову и привлекая её для поцелуя. Казалось, я была быстра как пантера, но Аврора ловко увернулась, зарываясь носом в мои волосы и удерживая правой рукой мой подбородок. Я уже знала, что это означает. - Неужели ты способна сейчас сказать мне «нет»? Неужели ты способна сейчас остановиться? Остановить нас? - прохрипела я, не узнавая своего голоса. Вся я представляла собой одну стихийную, бурлящую волну вожделения. - Тшш. - прошептала она и снова нежно обняла, успокаивая. Она убаюкивала меня, ласково покачивая из стороны в сторону, а я отчаянно кусала свои губы и кончик языка, силясь вернуть самообладание. - Всё хорошо. Я здесь, милая. Всё хорошо. - шептала Аврора в утешение, целуя меня в висок. Я закрыла глаза, с силой сжимая руки в кулаки. - Мне мало тебя. - прохрипела я. Невольно вырвавшиеся из груди слова заставили распахнуть глаза. «Мне мало тебя», - повторяла я про себя, не веря, что произнесла это. Что смогла произнести это. Не веря, что чувствовала это, и что только что обнажила перед Авророй истину, оставляющую меня беззащитной. Она медленно отстранилась и посмотрела на меня. Её взгляд скользил по всему моему лицу, лаская. Её губы дрожали. Наконец, она снова обняла меня и прошептала на ухо: - Если бы ты знала, Лера… Если бы ты только знала, как сильно я скучала по тебе. Если бы ты только могла представить… - Аврора была крайне взволнована, и я не узнавала её голоса, как и не могла постичь значение только что произнесённых слов. Мне тоже чертовски не хватало её все эти часы, но, казалось, говорила она отнюдь не о времени, прошедшем с момента нашего последнего поцелуя. И я, набрав воздуха в лёгкие, уже решилась было спросить, как… зазвонил её телефон. Она вздрогнула, отстранилась и запустила руку в карман, вытаскивая аппарат и решительно отклоняя звонок. - Это Антуан. Он уже ищет меня. Мне, действительно, пора идти. К сожалению. - глубоко вздохнув, сказала она, легко поцеловала в лоб и стала пятиться спиной к двери. Наши руки, наконец, разомкнулись. - До вечера, Госпожа Парфюмер. - ласково произнесла Аврора, обхватывая ручку двери. Я вскинула бровь. - Ты придёшь? - удивлённо спросила я. - Неужели ты думаешь, что я пропущу твой триумф? - мягко спросила она, подмигнула и покинула мой кабинет.

***

Пресс-конференция по случаю выхода «Малахита» должна была состояться в Каннах, в гостинице «Карлтон». Я долго протестовала против выбора этого места, устроив Марку несколько скандалов, во время которых трясла перед его лицом главным козырем - несусветной суммой сметы, которую «Карлтон» для нас подготовил. Марк же был непреклонен: по его мнению, если не скаредничать, удачная пресс-конференция легко способна окупить затраты на запуск аромата. Идея аккредитовать шестнадцать глянцевых изданий так же принадлежала ему: Марк лично обзванивал редакции, приглашая осветить «важнейшее парфюмерное мероприятие года». Стоит ли говорить, что для меня всё это было чересчур шикарным: «Малахит» - моё собственное творение, поэтому работу над ним, создание, запуск и последующие продажи я считала делом личным. Интимным. И теперь, выходя из автомобиля перед главным входом в «Карлтон», мне было странно видеть большую рекламную афишу с моей фотографией в полный рост. - Лера, не сюда! Черный ход! - прошипел подлетевший ко мне Марк, схватил меня за локоть и куда-то потащил. Я вытаращила глаза, но последовала за ним. - Что? Почему? И почему ты шепчешь? - недоумённо шептала я во всё горло. - Ты видела всех этих людей с фотокамерами при входе? Они тебя замучают вопросами и вспышками! Они не получили аккредитацию, так что разговаривать мы с ними не будем. По крайней мере, не до пресс-конференции. - деловито объявил Марк, открывая передо мной дверь так называемого «черного хода». Потому что этот «черный ход» был не менее шикарен, чем главный. Когда мы оказались в роскошном старинном холле «Карлтона», к нам уже на всех парах спешили директор и консьерж. Оба были предельно обходительны и даже предложили нам до начала события выпить по бокалу в их историческом лобби-баре. Марк с удовольствием согласился, а я же, испытывая крайнюю нервозность и не желая сейчас празднословить, попросила сразу сопроводить меня в конференц-зал. Консьерж предложил мне следовать за ним, и мы поднялись по лестнице. Когда мы оказались у заветной двери, консьерж предупредительно удалился, пообещав явиться при первом же звонке. Я поблагодарила его и вошла, наконец, в зал. От волнения моё сердце часто забилось. Это было очень красивое, старинное помещение с расписными потолком и стенами. Тем не менее, сцена была расположена по-современному: широкая невысокая эстрада с полированным длинным столом и деревянными стульями с бархатными красными подлокотниками. Кресла зрителей чем-то напоминали театральные, и спинка каждого была отмечена маленькой позолоченной табличкой с номером. Тяжелые красные портьеры закрывали три высоких окна, и из-за них пробивались последние лучи заходящего солнца. До начала пресс-конференции оставался час. Я взошла на эстраду и опустилась на стул, напротив которого красовалась табличка «Валерия Давид». Я убедилась, что стоящий перед мной микрофон выключен, и невольно обернулась, когда за моей спиной замелькали какие-то картинки. Оказалось, что проектор стал показывать рекламную диапораму «Годар». Я удивилась и посмотрела в сторону кабины механика, но не увидела ни света, ни движения: так, будто там не было никого. Я решила не выяснять и снова обратилась к экрану, на котором изображения наших плантаций в Грассе сменялись фотографиями парфюмерного ателье Марка, различных флаконов творений и даже кошки, которая несколько лет жила на нашей ферме, но которая однажды ушла и больше не вернулась. Я положила руки на стол и оглядела пустой зал. «Десятки. Их будет десятки. Десятки людей. Десятки вопросов. Что ты им скажешь?», - спросила я себя и, глубоко вздохнув, закрыла глаза. Воспоминания. Десятки воспоминаний одно за другим проносились перед моими глазами. Жизнь в России. Париж. Средиземное море. Восход солнца. Лицо бездомного мальчика, получившего из моих рук тарелку супа после трёх дней голодания. Цветение магнолии на нашей плантации. Звон колокольни церкви Святой Репараты. Идущие передо мной по подиуму манекенщицы. Удар по боксёрской груше. Прохлада глотка белого вина. Запах хвойного леса. Восторженный и чуть пьяный крик Вики: «Лер, «Малахит» - это Петербург и Ницца одновременно»… Я открыла глаза. Зал был всё так же пуст. Я встала и медленно обошла помещение, дотрагиваясь до мягких спинок зрительских кресел и бархатных портьер. Я заметила, что одна из них скрывала выход на живописный балкон, и когда за моей спиной послышался звук открывающейся двери и голоса первых зрителей, я подло юркнула под занавеску и вышла на воздух. Солнце уже почти скрылось за высокими зданиями набережной, но его лучи все еще красиво ложились на водную гладь. Я глубоко вздохнула. Сейчас я одна. Пусть и через несколько минут зал, который я в побеге оставила, будет наполнен людьми, а их взгляд будет устремлён на меня, сейчас я могу насладиться одиночеством. Я нервничала. Да, перед началом пресс-конференции я нервничала. Это нормально, не так ли? Я отношусь к своей работе со всей серьёзностью. Кроме того, сегодня будут судить не только мои предпринимательские, но и мои способности парфюмера. Совершенно нормально, что я испытываю эту неприятную, но столь необходимую для сосредоточения тревогу. Я люблю свою работу. Я люблю «Годар». Я люблю «Малахит» так, как может любить только создатель. Но почему, черт возьми, я не хочу сейчас быть здесь? Почему я не использовала ни секунды предоставленного времени, чтобы подготовить свою речь? Почему лучшими моментами, лучшими воспитаниями этого дня я считаю не предвкушение от будущего успеха, а безмятежное лицо спящей Авроры? Почему всё, чего мне сейчас так хочется, - так это оказаться в её нежных, требовательных руках? Почему после того, как я покинула утром её дом, всё, что было, есть, будет вне её, не имеет ни малейшего вкуса, цвета, запаха? - Почему я не хочу ничего, что не она? - прошептала я. Не знаю, сколько времени я стояла вот так, ошарашенная осознанием этой пугающей, но столь всесокрушающей - сотрясающей весь мой мир - истины, но в кармане завибрировал телефон, и от неожиданности я вздрогнула. - Лера, какого черта? Ты где? - шипел Марк. - Тут полный зал уже собрался! - А ты где? - как можно спокойнее спросила я. - Как где? Там, где должен быть, и где ты тоже должна быть прямо сейчас! На сцене! - нетерпеливо воскликнул Марк. - Я сейчас буду. - буркнула я и отключила звонок. Закрыв глаза, несколько раз глубоко вздохнув и посмотрев на море, ища поддержки, я обернулась и вышла с балкона. Было трудно оставаться незамеченной, когда я отодвинула тяжёлую портьеру: зал был полон, а вдоль окон стояли фотографы. Глядя прямо перед собой, я двинулась в сторону сцены, но последовало несколько ослепляющих вспышек. Марк схватил микрофон и сердито напомнил, что, по предварительному уговору, съёмка будет разрешена только после мероприятия. Стоит ли говорить, что, когда я уселась в кресло, Марк, со свойственным ему темпераментом южного мужчины, не преминул раздраженно указать на то, что я «вечно устраиваю какие-то истории». Я пожала плечами и улыбнулась своей самой обезоруживающей улыбкой, и инцидент был исчерпан. Пресс-конференция началась почти сразу. Первые два ряда занимали журналисты, а остальные кресла предназначались для постояльцев отеля, наших верных клиентов, да и всех любопытствующих, которым было разослано приглашение. К счастью, я сумела быстро и полностью сосредоточиться на вопросах, даже не успев рассмотреть лица присутствующих знакомых и друзей. На удивление, практически все вопросы прессы касались технической стороны создания «Малахита», а также его чисто парфюмерных особенностей. Марку пришлось отвечать на многие из них, и иногда я вставляла смешную реплику, когда считала его ответ слишком серьёзным и скрупулёзным. То есть, скучным. Тогда, в глазах публики Марк становился настоящим «ботаником», а я - очаровательной иностранкой с восхитительным чувством юмора. Я это обожала: как бы я ни недолюбливала подобные мероприятия и какие бы тяжелые чувства ни испытывала до того, как взойти на сцену, я обладала некой врождённой способностью чувствовать публику и малейшие перемены её настроения. Я интуитивно чувствовала непревзойдённую силу юмора: стоит в подходящий момент удачно пошутить, и чуткое внимание слушателей магическим образом обратится к тому, что ты скажешь сразу после того, как шутка будет произнесена, а зал вдоволь насмеётся. - Кто теперь? Ах, да, чуть не забыл. Натали, журнал «Космополитен». - деловито объявил Марк в микрофон, и встала одна очень маленькая и очень хрупкая брюнетка. - Натали, журнал «Космополитен». - представилась она, и кто-то из её коллег, сидящих рядом, пошутил, что «теперь уж точно все будут знать, что это - Натали из «Космополитен». Натали, правда, умело отшила дерзеца, и я послала ей восхищенную улыбку. - Валерия, Вы упомянули, что «Малахит» - первый аромат коллекции «Russie», которую лично Вы не только курируете, но и создаёте. Как возникла идея создания такой коллекции? И какое место она займёт в наследии Дома «Годар»? Спасибо. - Очень хороший вопрос, Натали. Очень хороший. - я одобрительно закивала. - Как Вы знаете, я - русская. Я родилась в России. И даже если вот уже почти половину жизни я провела во Франции, я остаюсь и навсегда останусь русской. Судьба распорядилась таким образом, что сегодня я возглавляю парфюмерный Дом «Годар»: один из старейших во Франции. И всё, что я когда-либо делала, делаю и продолжу делать на этом посту, отвечает одной-единственной потребности: поспособствовать развитию и процветанию Дома в рамках той этики и той традиции, которые заложили его создатели. Это я могу Вам обещать. - я остановилась и на секунду задумалась. - Однако, я иностранка. Это непреложный факт. И если уж так случилось, что возглавляю «Годар» именно я, то я должна выразить и себя. В лучших традициях французской парфюмерии я должна выразить обонятельные воспоминания, еле ощутимые ольфакторные образы, географию, историю, культуру моей родной страны. Я должна выразить то, кем я являюсь. И это - посредством языка парфюмерии. Это моя потребность. И я должна сказать Вам, что французский Дом «Годар» и выдающийся французский парфюмер Марк Дюпон оказывают мне огромную честь, позволяя рождение коллекции «Russie». Сперва зал замер. Я была искренна, оттого моя речь была спонтанна, но когда повисло гробовое молчание, я не знала, что и думать. Я стала судорожно вспоминать каждую произнесённую фразу, силясь понять, что предосудительного я произнесла, когда раздались громкие аплодисменты. Я облегченно выдохнула и улыбнулась. Происходящее казалось мне прекрасным завершением пресс-конференции. Блестящей пресс-конференции. Я была крайне довольна собой, когда Марк снова взял микрофон со стола. - Коллеги, последний вопрос. Кто желает? Эрик? Хорошо, Эрик, Вам слово. И имейте в виду, это последний вопрос. На Вас ложится огромная ответственность. Не подведите. - фальшиво-серьёзно объявил Марк, и все рассмеялись его первой за вечер шутке. Я же знала его слишком хорошо и понимала, что Марк так доволен нашим успехом, что был готов танцевать прямо на столе. Но Эрик не подвёл. Эрик, действительно, не подвёл. К сожалению. - Эрик, «Харперс базар». - представился высокий мускулистый парень в модных черных круглых очках. - Валерия, не могу гарантировать, что мой последний вопрос будет кратким: Вы сказали, что коллекция «Russie» призвана выразить в парфюмерии различные воспоминания о России, вашей родной стране. - я кивнула. - «Малахит» - первый аромат этой коллекции. Как мы знаем, малахит - это минерал завораживающе красивого зелёного цвета. Можете ли Вы сказать нам, какое воспоминание выражает «Малахит»? И почему Вы дали именно это название аромату? Благодарю. И Эрик уселся в своё кресло. Просто. Спокойно. Непринуждённо. Я же не слышала ничего. Я видела, как на первых рядах кто-то перелистывал блокнот, кто-то уронил ручку, кто-то перешептывался, а кто-то даже говорил по телефону, предупредительно закрывая динамик ладонью. Но я не слышала ничего. Так, будто кто-то ударил меня по затылку, оглушив, и всё тело стало ватным. Я расслышала вопрос Эрика. Я прекрасно расслышала его вопрос. И впервые, в самый первый раз - здесь, сейчас - я осознала, что не только никогда не задавала себе этого вопроса, но и не… И я, не отдавая себе отчета, будто по мановению чьей-то властной руки, повернувшей мою голову, посмотрела в центр зала, чтобы утонуть в манящем, ласкающем, утешающем взгляде малахитовых глаз этой потрясающей женщины. Женщины, которая, казалось, смотрела мне в самую душу, и которая одна была способна ответить на вопрос, который я не имела смелости задать. - Я не знаю… - тихо проговорила я. Эрик тотчас же поднялся. - Простите, Валерия? Я Вас не расслышал. - удивлённо пролепетал он. - Я не знаю ответа на Ваш вопрос. На оба Ваших вопроса. К сожалению, я не знаю. – пораженчески произнесла я. В зале поднялся шум. Мне нестерпимо захотелось сбежать. Марк взял микрофон. - Эрик, то, что хочет сказать Валерия, если я правильно понимаю… - он коротко посмотрел на меня. Он был растерян. - Так это то, что мы и создаём ароматы, чтобы смочь выразить посредством парфюмерии воспоминания, которые нельзя выразить словами. Парфюмерия предоставляет нам инструментарий, подчас превосходящий способности человеческой речи… - уверенно произносил Марк. Всё это было правдой. Но это не было моей правдой. Я снова взяла микрофон. - Эрик… - начала я и откашлялась. - Я признаю, что не могу ответить на Ваш вопрос. Я не могу сказать, что именно выражает «Малахит». Но что я точно могу сказать… - я была взволнована, и мой голос дрожал. - Я ощущаю «Малахит» своим творением. Вы знаете, что я - не парфюмер. Я никогда этого не скрывала. Но «Малахит» - это преподнесённый мне бесценный подарок, который выражает часть меня. В этом аромате я выразила мысли, чувства, ощущения, которые никогда не смогла бы проговорить. Я не способна сказать об этом словами, но я оказалась способна выразить их в запахе. Запахе, таком же личном, интимном, как если бы мы с Вами вели дружескую, доверительную беседу, открывая друг другу сокровенные тайны. Те люди, которые будут носить и слушать «Малахит»: я ощущаю их близкими мне людьми. Потому что я раскрыла перед ними свою душу. «Малахит» - это обонятельный образ Валерии Давид, президента Парфюмерного Дома «Годар». И для меня нет большей чести. - мой голос дрогнул, а руки, кладущие микрофон на стол, дрожали. Зал взорвался овациями. Кое-кто даже аплодировал стоя. Мне было неуютно наблюдать столь популистское следствие моей речи. Мне нестерпимо захотелось скрыться. Однако, Марк уже пообещал журналистам фотосессию, и мне предстояло еще пятнадцать минут улыбаться. То стоя, то сидя. То с пустыми руками, то с флаконом «Малахита». Когда Марк, наконец, стал благодарить всех собравшихся, я стремительно вышла из зала. Я плохо знала «Карлтон», но их знаменитая на весь мир терраса была известна и мне. И я направилась именно туда. Я стояла у парапета, закрыв глаза и жадно вдыхая. Я корила себя за провальную презентацию, не в силах найти причины этого глупейшего фиаско. «Когда же, черт возьми, ты научишься контролировать свои эмоции?». Я в отчаянии схватилась за голову, когда почувствовала, как кто-то легко дотронулся до моего плеча. Я развернулась. - Прости… - прохрипела я. - Прости, что всё испортила. - я не знала, куда себя деть. Мне было паршиво. - Знаешь, Лера, что меня поразило в тебе, когда ты обратилась ко мне в первый раз, дерзко желая, чтобы я работал на «Годар»? - добродушно спросил Марк и продолжил: - Твоя искренность. - он мягко схватил меня за плечи и потряс. - Ты веришь в то, что делаешь, Лера. Ты вкладываешь душу в «Годар». И ты вложила в «Малахит» всю себя. Я, черт возьми, знаю это! И это - лучшее, высшее, что только и может сделать парфюмер. - он резко развернулся и показал на холл отеля. - Завтра все они начнут выстраиваться в очередь, чтобы приобрести аромат, создательница которого, когда говорила о нём, была так взволнована, что еле сдерживала слёзы! - воскликнул он, и я криво улыбнулась. Марк снова схватил меня за плечи и внимательно посмотрел в глаза. - Я горжусь тобой, Лера. И я горд быть твоим партнёром. - казалось, сам Марк готов был прослезиться, и его участливые слова позволили снять с моих плеч часть невыносимого груза разочарования и самобичевания. Дверь на террасу резко распахнулась. Жерар, Вика и Аврора спешили к нам. - Дорогая моя, «Малахит» - это бомба! Твоя речь - это бомба! Я так рада за тебя! - воскликнула Вика, обнимая меня и целуя. Я была очень рада видеть подругу. - Спасибо тебе, Вик. - пролепетала я, смущаясь. Жерар галантно поцеловал мне руку, а Аврора быстро и невесомо поцеловала в щеку. Но недостаточно быстро и недостаточно невесомо: меня словно обдало жаром. Слишком много эмоциональных потрясений за один вечер. - Я обожаю этот аромат… - лепетала Вика, слушая «Малахит» на бумажном тестере. Казалось, она никак не могла с ним расстаться. Жерар болтал с Марком, а пока Вика делала самые невообразимые, но крайне приятные комплименты «Малахиту», Аврора внимательно и нежно смотрела на меня, лишая возможности сосредоточиться на том, что говорила мне её сестра. Я ощущала присутствие Авроры так, будто за спиной Вики начинался огненный водопад, в который мне нестерпимо хотелось здесь и сейчас окунуться, не имея, при этом, ни малейшей гарантии на выживание. - Кстати! - воскликнула Вика, и я, с усилием вынырнув из изумрудного плена глаз Авроры, посмотрела на неё. - Ты же помнишь, что у меня скоро юбилей? - лукаво спросила Вика. Я закатила глаза и улыбнулась. - Как такое забудешь… - игриво протянула я. Вика легко ударила меня в плечо. - Так вот, я имею право начинать праздновать прямо сейчас. - деловито заявила Вика. Аврора рассмеялась восхитительным смехом, а я вскинула бровь. - Я хочу эти выходные провести в Меркантуре. Настоящий поход, с палатками и костром! Меркантур - это национальный парк в Приморских Альпах, на севере от Ниццы. Я хорошо знала и любила это место: у меня там был небольшой дом, куда я уезжала, чтобы отдохнуть от городской суеты. Когда Вика и Жерар переехали в Ниццу, это я устроила для них несколько первых походов. Оба влюбились в Южные Альпы, и походы в горы стали для Вики полюбившимся развлечением. Она это обожала. - Прекрасно. И? - я не понимала, почему она сообщает об этом мне. - Ты как всегда крайне понятлива, Давыдова. - фыркнула Вика. - Если я говорю об этом тебе, то это значит, что я хочу, чтобы ты составила нам компанию. Что непонятного-то? - ёрничала Вика. Я снова вскинула бровь. - Кому «нам»? - спросила я. - Марк не может. У него какая-то важная встреча в Париже. - вполголоса заявила Вика, оборачиваясь и убеждаясь, что Марк её не расслышал. Я усмехнулась, ибо прекрасно знала, что у «важной встречи в Париже» есть второе имя: «знойная замужняя красотка». - У Пенелопы новый процесс. Какой-то там убийца… - походя заявила Вика, и я с усилием сдержала смех. - Так что если откажешься еще и ты!… - Вика грозно наставила на меня указательный палец. - Так кто же тогда идёт в поход, я не понимаю? - я развела руками. Вика нетерпеливо вздохнула и закатила глаза. - Какая же ты непонятливая, Давыдова… Вот, мы втроём - Аврора, Жерар и я - идём в поход в Меркантур, в субботу. В субботу, потому что завтра у Авроры открытие выставки. Итак, мы идём втроём, на два дня и одну ночь. И предлагаем (то есть требуем), чтобы ты пошла с нами. Так понятнее? - разъясняла мне Вика как глупейшему в мире созданию. Я улыбнулась. Аврора внимательно смотрела на меня, будто ожидала моей реакции. - С удовольствием. - я коротко посмотрела на Аврору и тепло улыбнулась Вике. - Девочки, уже нужно спешить! Мы должны быть там через пятнадцать минут! - воскликнул подходящий к нам Жерар и поспешил объяснить мне: - Мы собираемся продегустировать блюда нового ресторана в Каннах. Вы с нами? - спросил он, переводя взгляд с меня на Марка и обратно. Марк же подошел ко мне, галантно положил руку на мою талию и очаровательно улыбнулся. - Сожалею, мой друг. Прерогатива ужина тет-а-тет с королевой этого вечера остаётся за мной.

***

Я вернулась домой после душевного, эмоционального, насыщенного ужина с Марком и приняла горячую ванну. Мы плакали, смеялись и выпили целую бутылку шампанского и полбутылки бургундского. К счастью, ужинали мы в Ницце, иначе пришлось бы оставить автомобили в Каннах: оба мы были немало пьяны. Я лежала в своей постели, по обыкновению не имея сил и возможности обдумать произошедшее за день, а отдаваясь во власть ощущениям, которые вызывали возникающие в памяти обрывки фраз, оттенки запахов, следы прикосновений ... Зазвонил мой телефон, и моё сердце как по приказу ускорило ритм. - Здравствуй. - хрипло произнесла я. - Здравствуй. - так же хрипло отозвалась Аврора. - Я разбудила тебя? - обеспокоено спросила она. - Нет, всё в порядке. Я еще не сплю. - поспешила уверить я. Казалось, я более не контролировала ни свою речь, ни произносимые слова. Эта женщина всегда лишала меня возможности владеть собой. - Я хотела услышать твой голос. - шепнула она. Я готова была погибнуть. Я сжала в кулак край простыни, прикрыла глаза и закусила верхнюю губу. «Я хотела услышать тебя»… Так просто. Столь простые слова, отозвавшиеся горячей, восхитительной, сладострастной волной в моём теле. Если бы она была сейчас передо мной… - И хотела сказать тебе, что сегодня в Каннах ты была великолепна. - хрипло сказала она. Я мягко усмехнулась. - Я не уверена в этом, но благодарю тебя, Аврора. И благодарю за твоё присутствие этим вечером, которое… - я снова прикрыла глаза. - Которое много для меня значит. Несколько мгновений она молчала, и мы слушали дыхание друг друга. Я слушала её медленные вдохи и резкие выдохи и думала о том, что слышать дыхание близкого человека, не обмениваясь словами, представляет собой всё тот же неподдельный, искренний разговор. Так, будто слушая её рваное дыхание, улавливая движение проглатываемого и исторгаемого воздуха, я разговариваю с ней. Мы разговариваем друг с другом. - Ты очень много значишь для меня, Лера. - хрипло произнесла она, наконец. - Что бы ни происходило с нами дальше, никогда не забывай об этом. Ты очень важна для меня. Я распахнула глаза. Высматривая блики на противоположной от моей кровати стене, я силилась постичь значение этих слов. Я молчала. Я молчала, боясь неосторожным словом разрушить болезненную и чарующую многозначительность этого момента. - Доброй ночи, Аврора. До завтра. - прошептала я. - Ты придёшь? - тихо спросила она после некоторой паузы. Я мягко рассмеялась. - Неужели ты думаешь, что я пропущу твой триумф?