НИЦЦА

- Ты сошла с ума?! - закричала я ей в спину, и Аврора от неожиданности ахнула и пошатнулась, отчего сделала несколько шагов вниз по тропинке, вглубь леса. - Это ты сошла с ума! Ты меня до смерти напугала! - закричала она, разворачиваясь, очевидно крайне взбудороженная, но мне было всё равно. - Какие дела у тебя могут быть с этим подонком?! Какого черта ты делаешь? - орала я, не давая, естественно, ей возможности объясниться. Она застыла. Её глаза расширились, а челюсти сжались. Она приняла воинственную позу. - Во-первых, не кричи на меня! А во-вторых, я не собираюсь отвечать, когда ты разговариваешь со мной в таком тоне! - Аврора была зла. Но мне было всё равно. - В каком тоне, по твоему мнению, я должна с тобой разговаривать?! Ты понимаешь, что ты делаешь? Этот человек - преступник! Он опасен! Ты понимаешь это?! - увещевала я, но слишком громко, чтобы быть убедительной. Она упёрла руки в бока. Она был зла. Очень зла. - Неужели? А, по-твоему, человек, который орёт на меня сейчас благим матом посреди леса, не опасен? Знаешь, Лера, я бы посоветовала тебе сменить тон! - зарычала она, и для меня её слова явились словно красной тряпкой для быка. - Опасна? Значит, опасна я, а подонку Брису можно пожелать хороших выходных? Ты в своём уме?! - и я двинулась к ней, наступая. Я готова была её растерзать. Видимо, почувствовав это, Аврора сделала несколько шагов назад, развернулась и стала спускаться по тропинке. Я ринулась за ней. - Нет, ты ответишь на вопрос! - рявкнула я. - Какие дела у тебя могут быть с Брисом?! - Я не собираюсь с тобой разговаривать! - нетерпеливо крикнула она, уходя, и мне пришлось даже увеличить шаг. - То, как ты ведешь себя, - недопустимо! - крикнула она, и я пустилась в бег. К счастью, она от меня не убегала, и я быстро догнала её, поравнявшись и стараясь заглянуть в её глаза. Так, будто они могли мне ответить. - Аврора, я не шучу. Это из-за меня ты познакомилась с Брисом, и я имею право знать, что, черт возьми, здесь происходит?! - спросила я. Точнее, нетерпеливо и раздраженно выкрикнула. И это было моей ошибкой. Она резко остановилась. - Я не собираюсь разговаривать с тобой. Ты ведешь себя крайне агрессивно. Это недопустимо. - процедила она, испепеляя меня взглядом своих изумрудных глаз. - Ты должна мне объяснить! - прорычала я по слогам каждое слово. Её глаза сверкнули. - Должна? Я ничего тебе… - начала она зло, но спохватилась и остановилась, глубоко вдыхая и на секунду прикрыв глаза. - Лера, я уже сказала, что не собираюсь с тобой об этом говорить. Не сейчас. - твёрдо проговорила она и, не дожидаясь моего ответа, быстро двинулась вперёд. Несколько сотен метров мы спускались по тропинке. Молча. Аврора быстро шла впереди, а я не отставала от неё ни на шаг. Иногда она сворачивала то вправо, то влево, будто хотела избавиться от меня. Но я упорно следовала за ней, вперившись взглядом в её спину и тяжело дыша. Я была чертовски зла. Откровенно говоря, я была в бешенстве. Как она могла иметь какие-то дела с человеком, который обидел Женевьеву? Который пригвоздил к стене её саму, покрывая оскорблениями? Я даже думать боюсь о том, что могло произойти, если бы я не подоспела вовремя в ту злополучную кладовую. Я мучительно размышляла о предмете их возможного «сотрудничества», и в один из поворотов нагнала Аврору и попыталась мягко остановить её за руку. Она отпрянула и раздраженно уставилась на меня. - Это деньги? Он требует денег? Он тебя шантажирует? - произнесла я напряженно, но, кажется, не очень громко. Сперва Аврора вскинула бровь, а потом нервно рассмеялась. - Ты драматизируешь. Тебе не нравится Брис, оттого ты выдумываешь всякую ерунду. - будто беспечно произнесла она. Я застыла и широко распахнула глаза. - Я боюсь, что ты не понимаешь, Аврора. Этот человек опасен. Очень опасен. Он агрессивен и глуп. Очень глуп. И очень агрессивен. Это сочетание качеств приводит к тяжким последствиям. - произносила я спокойно, но опасно. - Ты не знаешь его. Ты не знаешь его так, как знаю его я. И я требую, чтобы ты прекратила с ним любые дела, любой контакт. Иначе… - Иначе что? - выпалила она, защищаясь, и гордо вскинула голову. - Иначе ты можешь об этом пожалеть. - спокойно, но крайне твёрдо произносила я и прищурилась, наблюдая за ней. Что-то было не то в этой сцене. Что-то здесь было не так. - Не ты ли сейчас угрожаешь мне, а? - воинственно парировала она, и её глаза сверкнули. Я зажмурилась и глубоко вздохнула. - Я не знаю, каковы причины, но ты не слушаешь меня, Аврора. Ты не слышишь меня. Не хочешь слышать. Мне никогда не приходилось сомневаться в твоих умственных способностях, но сейчас… - и я открыла глаза. То, как она смотрела на меня, невозможно описать. Раненая мегера, не менее. Она стала подходить ко мне. Очень медленно. Шаг за шагом. Её глаза горели убийственным огнём, а по красивым скулам ходили желваки. Она медленно поставила на землю рюкзак, освободила руки и подошла ко мне так близко, что я ощутила на своих губах её горячее дыхание. Моё неспокойное сердце бешено забилось. - Давай, скажи мне, что я дура. - прорычала она, испепеляя меня. - Скажи мне, что я безмозглая дура, и тогда… - но я закончила за неё. - И тогда ты залепишь мне пощечину. - прорычала я в ответ, сжав челюсти и ни на секунду не отводя взгляда. Мне всегда казалось, что секс - это акт любви. Даже если у меня никогда не было длительных отношений, ко всем девушкам, с которыми встречалась, я испытывала влечение в моменты сообщничества и полного взаимопонимания. Нежность была для меня синонимом эротики, а даже незначительные разногласия, которых не избежать ни одной паре, всегда уничтожали во мне любые проблески либидо. Но эта женщина… Я не знаю, что и как она сделала со мной, но в ту секунду больше всего на свете я желала впиться в её губы, прижать к дереву или опустить на землю, сорвать с неё одежду, грубо пройтись ладонями по всей шелковой поверхности её тела и бесцеремонно задержаться в самых чувствительных местах, заставляя бесстыдно стонать её распущенный рот. Она смотрела меня, стараясь убить ненавидящим взглядом. Я ощущала её обжигающее дыхание на своей коже, по-животному тонко чувствовала каждый оттенок её запаха и видела, как сильно вздымалась моя грудь. Я была чертовски возбуждена. Эта женщина окончательно свела меня с ума. - Именно. - опасно процедила она, наконец. Я провокационно цокнула. - Прекрасно. Тогда сделай это. Я только этого и жду. Любое твое прикосновение не вызывает ничего, кроме вожделения, дорогая моя. - низко и опасно проговорила я и еще раз сжала челюсти для лучшей наглядности. Аврора опешила и недовольно фыркнула. Не этого ответа она ожидала услышать. - Иди к черту! - буркнула она, сделала шаг назад, подняла рюкзак, взяла наши пожитки и стала быстро спускаться вниз по тропинке. Я не сдвинулась, судорожно размышляя о том, что же, черт возьми мне делать. Да, я совершила ошибку, повысив голос. Я не должна была кричать на неё. Но, мне казалось, я сказала достаточно, чтобы Аврора осознала мою искреннюю озабоченность. Ведь не власть над ней была моей целью: мне крайне важно было знать, что именно подонок Брис задумал. Чтобы помочь. Чтобы смочь защитить её. Потому что я не сомневалась в том, что, какие бы «дела» их ни связывали, Авроре грозила опасность. Я знала Бриса и знала, на что он был способен. Да, я повысила голос. Да, я напугала её. Я не должна была этого делать. Но мне казалось столь очевидным, что мои слова, мои действия продиктованы лишь заботой о ней. И сейчас мне было больно осозновать, что ни одно из моих слов не было воспринято ею всерьёз. Она не доверилась мне. Она пожелала мило болтать с Брисом, а на меня смотрела ненавидящим взглядом. Я в отчаянии покачала головой. Исчерпав весь свой запас вразумительных аргументов, я не нашла ничего лучше, чем использовать запрещенный приём. В моменты наивысшего эмоционального напряжения, в мгновения бунта против неправды и несправедливости, в секунды истекающего кровью самолюбия низость подчас кажется единственным решением. К сожалению. - Может, всё дело в том, что тебе понравилось, как он нагло прижимал тебя к стене, бесцеремонно сжал ладонью горло, не давая дышать, и орал все эти ужасающие оскорбления? Может, тебе просто понравилось это? - произнесла я низко и опасно вслед её удаляющейся фигуре. Она резко остановилась и несколько секунд не двигалась. Затем, она развернулась и стала медленно приближаться ко мне, остановившись на полпути. Мы были похожи на двух разъярённых дуэлянток. Её глаза метали сокрушительные молнии. Это была война. - Никогда не думала, что скажу это, но, кажется, это правда, что о тебе говорят люди, Лера. - прорычала она. - Ты грубиянка. И ты ведёшь себя как грубый, неотёсанный мужлан. - выплюнула она. Это был её триумф. «Мужлан»... Что может быть более унизительным для женщины? Однако, я наказала себе почесть это за комплимент. Мне не привыкать. Я медленно подошла к ней и беззлобно, но твёрдо произнесла: - Что ж, в этом мы с Брисом похожи. Видимо, тебе, действительно, это нравится. Пока она была сбита с толку моим спокойным тоном, я несколько секунд рассматривала её, с горечью думая о том, права ли я, полагая, что знаю эту женщину. Полагая, что чувствую её так, как ни один другой человек. Права ли я? Понимая, как на меня действует взгляд её чудесных малахитовых глаз и не желая более терять самообладания, я опустила голову и, ловко обойдя её, стала спускать вниз.

***

Не знаю, как долго я шла так, одна, даже не будучи уверенной, что Аврора следовала за мной. Подспудно я отдавала себе отчет в том, что не имела права отклоняться от проложенной тропинки, во избежание нашей разобщенности: я сердилась на неё, но не могла допустить потерять её в этом лесу. Тем не менее, я просто шла вперёд, метр за метром, ни разу не обернувшись, захваченная тяжелыми, необъяснимыми ощущениями, к которым добавлялась некая эмоциональная истощенность. Усталость. Я просто шла вперёд, так, будто ноги могли унести меня далеко отсюда. Как можно дальше. Я была столь занята драматичными переживаниями, застилавшими сознание, что ни разу не вспомнила о Вике и Жераре, которых мы оставили у Мон-Бего. И когда лесная тропинка вывела меня на большую площадку, у подножия которой расстилалась бескрайняя каменистая Долина Чудес, я в ужасе застыла. Последние лучи солнца еще заставляли блестеть водную гладь многочисленных озёр, но в целом на долину опустилась вечерняя полутьма, и я уже мало что видела перед собой. Часы показывали 20:30. Мне казалось, что за моей спиной не было больше никакого движения, и я резко развернулась, желая лишь одного: вызволить Аврору из тёмного леса. Но стоило мне сделать шаг, как я налетела на неё, и мы обе вскрикнули. Несколько мгновений мы молчали, силясь осознать наше положение. - Мы потеряли Вику и Жерара. - обеспокоенно произнесла она, наконец, и нахмурилась. - Да, «потеряли» - это верное слово. - пробормотала я, почесывая затылок и размышляя о том, что мы будем делать дальше. - Я постараюсь им позвонить. - Аврора достала телефон. Я отмахнулась. - Здесь не ловит. Я уже проверяла. - просто ответила я. Аврора всплеснула руками. - Так а что же нам делать? Не ночевать же здесь? - воскликнула она с нетерпением. Я коротко посмотрела на неё. - Думаешь, у нас есть другие варианты? - небрежно бросила я и подошла к краю площадки, пытаясь высмотреть дорожку, по которой мы могли бы спуститься вниз. К сожалению, у нас на группу был лишь один фронтальный фонарь, который остался у Жерара. Я не видела ни черта и постаралась посветить перед собой телефоном. - Вот там мы сможем спуститься к небольшой площадке между двумя валунами. - проговорила я, показывая во тьму. - Там мы и заночуем. Оставаться здесь, у входа в лес, может быть небезопасным. - просто проговорила я. Несколько секунд она молчала. - Почему это? - буркнула она, наконец, будто ей страстно хотелось мне перечить. - Потому что этот лес славится множеством диких животных. Не всех из них я встречала в своей жизни и не знаю, как они могут себя повести. - спокойно ответила я. Сейчас я должна была сделать всё возможное, чтобы Аврора была на моей стороне. С нашими трудностями мы разберёмся позже. - А почему мы не можем заночевать там? - нетерпеливо показала Аврора на домик убежища Чудес, находившийся в трёх-четырёх километрах от нас. - Во первых, мы не можем быть уверены, что его уже не заняли другие путники. А, во-вторых, - и это самое главное - мы не можем позволить себе спуститься в Долину и пройти пусть даже три километра без фонаря. Это опасно. - разъясняла я ей как маленькой. Аврора фыркнула. - Ты как хочешь, а я пойду туда. - раздраженно бросила Аврора, обошла меня и сделала шаг, чтобы спуститься с площадки вниз. Когда я услышала, как покатились небольшие камни, я подскочила к ней. Еще шаг, и она поскользнулась на гравии, громко вскрикнув. Я резко схватила её под руку и прижала к себе, удерживая. Мы стояли очень близко, и я ощущала на своей коже её горячее, учащенное дыхание. Её глаза мерцали столь интенсивно, что даже тьма не способна была совладать с этим потрясающим свечением. Её восхитительный запах окутывал меня, и мне хотелось лишь одного - зарыться в ласковую сладость её объятий. - Если уж мужлан - это я, то ты будешь делать то, что я тебе говорю. - прошептала я. - Это не каприз. Это необходимость. Я знаю это место и знаю, что ночные передвижения могут быть рискованы. Я делаю это исключительно для нашей безопасности. Я не хочу быть правой, как не хочу и доминировать над тобой. Я хочу лишь, чтобы наутро ты была жива и здорова. Ясно? - хрипло прошептала я, то и дело легко касаясь её напряженных губ в невесомом поцелуе. - Ясно? - прорычала я. - Ясно. - ответила она, наконец. Её голос дрожал, и она тяжело дышала. Я оторвалась от неё. - Вот и славно. Я создала целый план по безопасному спуску на нижнюю площадку. Когда, наконец, мы обе достигли её, переместив и все наши пожитки, я очистила уступ от камней и установила палатку. Пока я занималась устройством жилища, Аврора подогревала на горелке консерву, которую мы нашли в изотермическом рюкзаке. - Я пойду пройдусь и постараюсь отправить сообщение Вике и Жерару. - сказала я, когда «мужланская» часть наших дел была выполнена. Аврора, возившаяся с горелкой, обеспокоено вскинула голову. - Пройдёшься? Далеко? - встревоженно спросила она. Я рассмеялась. - Боюсь, что далеко я не смогла бы уйти отсюда при всём желании. Не беспокойся, я скоро буду. Действительно, площадка была достаточно широкой для нас двоих, но, тем не менее, ничего выдающегося. Я набрала сообщение Жерару и Вике, вкратце объяснив, что мы отстали и потерялись, но что у нас всё благополучно. Я также прикрепила к сообщению координаты GPS. Нажав на «отправить», я стала ходить взад и вперёд, то и дело залезая на прилежащие валуны, в надежде найти хоть проблеск связи. И, действительно, минут через двадцать такого шастанья сообщение было отправлено, а еще через три минуты пришел молниеносный ответ от Вики, утверждающей, что она успела поседеть, но что счастлива, что мы в порядке, а также, что утром они первым делом придут за нами. - Я смогла отправить сообщение, и Вика уже ответила. - объявила я, когда вернулась в наш «лагерь». - Правда? - восклинула Аврора, будто не веря. Я кивнула и улыбнулась. - Да. И завтра утром они придут за нами. - я подошла к палатке. - Твой спальник, подушка... всё готово ко сну. - проговорила я, смущаясь. Аврора кивнула и поднялась на ноги. - Спасибо тебе. - она показала на дымящуюся консерву. - Это для тебя. Я не голодна. Но я очень устала. Я пойду спать. Спокойной ночи? - немного взбудораженно проговорила она и подошла к палатке. Несколько секунд мы изучали друг друга. Я тряхнула головой и отошла, освобождая ей путь. - Спокойной ночи, Аврора. Отдыхай. - тихо проговорила я, наблюдая, как она исчезает в палатке и застегивает за собой молнию. Я развернулась, посмотрела на лежащую во тьме Долину и глубоко вздохнула. «Ну и денёк».

***

Я просидела снаружи еще, наверное, час, поужинав и насладившись шоколадом, который нашла на самом дне рюкзака. Это был сложный день, и мне не хотелось думать ни о чем. Тишина вокруг была потрясающей, однако, из леса то и дело доносилось шуршание, и я была рада, что мы не остались там ночевать. Удивительно, какой спокойной может казаться ночная природа, и какую насыщенную жизнь она в себе таит. Я смотрела на гипнотизирующее звёздное небо, не желая думать ни о чем. Но мне никак не удавалось игнорировать некое свербящее болезненое чувство, сдавившее грудь. И если это крайне неприятное ощущение теперь и не сопровождалось отупляющим ступором и не распространялось по телу липким холодком, я знала его имя: стыд. Мне было стыдно, что я так безрассудно, так неприязненно повела себя сегодня, не дав Авроре ни единого шанса высказаться. Если бы я не подчинилась разрывавшей меня от непонимания эмоциональной буре, если бы я не была такой набитой дурой, то сейчас, вероятнее всего, я бы уже точно знала, чего от Авроры требует Брис. Но я не сделала этого. Я действовала так, будто имела полное право вести себя столь агрессивно. Будто имела полное право кричать на неё и требовать объяснений. Тогда как, конечно же, никакого права я не имела. Какие права даёт одна проведённая вместе ночь? С тем же успехом объяснений от Авроры мог требовать прохожий на улице. «Правда заключается в том, дорогая моя, что ты боишься потерять её, какой бы ни была эта потеря. Правда также заключается в том, что она не принадлежит тебе. Аврора - отдельный человек, взрослый человек, который волен поступать так, как ей вздумается» - откровенничала я с самой собой, грустно усмехаясь. Но правда заключалась и в том, что я точно знала, что не смогу простить себе, если она попадёт в какую-либо переделку. Именно страх за её безопасность руководил мною сегодня, но Аврора не должна была об этом знать, ибо это глупо. Глупо и безрассудно. И инфантильно. В конце концов, это моё личное дело. Наедине с самой собой.

***

Когда я осторожно заползла в палатку, подсвечивая себе путь, то с удивлением обнаружила, что Аврора с головой укуталась в спальный мешок. Я несколько мгновений смотрела на её неподвижную фигуру, совестливо думая о том, что она, возможно, простудилась после купания, а что я, охваченная злостью и раздражением, даже не заметила этого. Но, когда я тихо легла поверх своего мешка, размышляя о том, стоит ли мне разбудить её и расспросить о самочувствии, и еще даже не успела выключить телефонный фонарь, как Аврора резко скинула с себя расстёгнутый спальный мешок, подалась вперёд, оседлала меня одним резким движением и, грубо схватив за запястья, пригвоздила мои руки к подушке. Я ахнула. Моё сердце часто забилось. - Никогда больше не смей так со мной разговаривать. Ясно тебе? - прорычала она, опасно произнося по слогам каждое слово. Я же не могла вымолвить ни звука. Она привстала, развела мои ноги и втолкнула меж ними бедро, совершая дразнящие движения. Я задохнулась и дёрнулась, силясь высвободиться. Но она крепко держала меня. - Я спрашиваю: ясно? - угрожающе прохрипела она мне на ухо. - Ясно. - пискнула я. - Вот и славно. - всё столь же опасно проговорила она, схватила мои запясться левой рукой, а правой прошла по всему моему телу от бедра до затылка, приподнимая футболку, и я издала протяжный стон. Движения её рук были плавными, нежными, но мои живот, грудь, плечи, шею будто облизывали языки беспощадного пламени, неумолимо сжигающего каждый миллиметр моего существа в пожаре сладострастия. Она прикасалась ко мне так нестерпимо сладко, будто сдирала кожу, силясь проникнуть под неё. Участки моего тела, по которым неспешно проходили её тонкие пальцы и горячая ладонь, тотчас воспламенялись тягучим огнём, столь невыносимым, сколь безмерно желанным, и я извивалась, с напряженным стремлением ожидая её сводящих с ума касаний. Невыключенный фонарь освещал её лицо, и когда она отняла руку, неспешно облизала подушечки пальцев и обвела ими вокруг каждого из моих сосков, прикусывая нижнюю губу и хрипло выдохнув, я громко застонала и выгнулась, впечатав голову в подушку. - Аврора... - в беспамятстве прохрипела я, совершенно не понимая, кто я и где нахожусь, но страстно желая лишь одного: всего. Я хотела всего. Однако Аврора не вняла моим беззвучным мольбам и продолжила невыносимую пытку, то и дело проводя языком по своим пальцам и легко прикасаясь ими к самым чувствительным частям моего тела: нежная кожа за ухом, подмышки, между рёбрами. Не имея возможности высвободиться, я отчаянно мотала головой. Когда её рука снова опустилась на мой живот, невыносимо медленно исследовала пупок и двинулась, наконец, вниз, проводя по верхней части лобка и дразняще поглаживая завитки, я не выдержала и резко подалась вперёд, высвобождая запястья из оков её левой ладони. Я тяжело дышала. - Аврора... - сдавленно прохрипела я, осторожно хватая её за футболку, будто требовала немедленного продолжения. - Тшш. - прошептала она и нежно уложила меня на подушку, успокаивающе проводя ладонями по всему моему телу. Я сходила с ума. Словно в забытьи я извивалась, хватая ртом воздух. Ласки Авроры были медленными, нежными, но каждое невинное прикосновение отдавалось в теле горячей волной, неумолимо устремляющейся вниз живота. Будто со стороны я слышала свои неудержимые стоны и скрежет зубов, и когда она в очередной раз замерла и отстранилась, будто намеренно желая погубить меня, сжечь в невыносимом томлении ожидания, я, не в силах больше выносить эту муку, потянулась ладонью вниз, чтобы прикоснуться к себе там, где, казалось, сосредотачивалась вся моя жизнеутверждающая стихия. - Нет! - прохрипела она и схватила мою руку. Я встретила её взгляд. Черный, ревностный, страстный. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, не отрываясь. Я говорила с ней. Я говорила с ней, не произнося ни слова, и она уже знала, что я не cмогу вытерпеть это истязание раскалённого желания. Я просто не смогу это вынести. Она быстро выпустила мою руку и, опираясь на колени, одним резким движением вместе с бельём стянула с меня шорты. Опасаясь её промедления, я инстинктивно развела ноги и тотчас же ощутила, как её пальцы легли на мою горячую и влажную плоть, проводя по всей длине. - Боже мой... - прохрипела я, силясь дышать, и сжала в кулак ткань спального мешка. Пальцы Авроры медленно исследовали каждую из половых губ, пробуя на ощупь вязкий сок, опускались к самому входу во влагалище, предусмотрительно запрещая себе проникновение, и поднимались выше, описывая вокруг клитора невыносимо вожделенные окружности. От нестерпимости ожидания мне хотелось заплакать, и я больно прикусила фалангу своего указательного пальца, сокрушительно осознавая, что более ни один мой стон не будет действенен: она не прекратит истязать меня томлением. - Знаешь... - прохрипела она, ни на секунду не прерывая ласк. Её голос дрожал. - Удивительно, но мне кажется, будто тебе нравится это. Мне кажется, будто тебе нравится, когда я касаюсь тебя так. Мне кажется, будто твои половые губы желают поглотить мои пальцы и сомкнуться словно лепестки цветка. Мне кажется, будто твоя насыщенная влажность подготавливает путь, чтобы я могла легко скользнуть внутрь тебя и доставить тебе наслаждение. Море наслаждения. Мне кажется, что твой клитор... - она обвела его подушечкой большого пальца и слегка надавила, отчего я вскрикнула и задрожала. - Твой клитор напряжен так сильно, будто готов вот-вот раскрыться чем-то мощным и небывалым. Сладким. Чертовски сладким. - я издала горловой стон, сходя с ума. - Но... ведь мне это только кажется. - спокойно и чуть разочарованно произнесла она. И убрала руку. Просто. Спокойно. Методично. - Нет! - закричала я и подалась вперёд, хватая её за запястье. - Нет! Только не останавливайся. - прохрипела я в мольбе. Она вскинула бровь. - Не останавливаться? Почему же? - будто и правда не понимая, произнесла она. Я тяжело дышала. - Потому что я хочу этого. Я безумно хочу этого. - прошептала я под пристальным мерцанием её замечательных глаз. Она снова вскинула бровь. - Не это ты без слов говорила мне все три недели. - просто и будто скучающе произнесла она. - Я солгала. - прошептала я и сжала её руку, мучительно желая продолжения. Но она была непреклонна. - Солгала? Почему же? - учтиво спросила она, будто мы вели светскую беседу. - Потому что я хотела этого... - я на секунду прикрыла глаза. - Слишком сильно. Она несколько мгновений пронициательно смотрела в мои глаза, будто старалась что-то понять, постичь. - Это никогда не будет слишком сильно. - напряженно ответила она и мягко высвободила свою руку. И я поняла. Я поняла, что проиграла. Я поняла, что она ни за что на свете не уступит мне и скорее лишит себя возможности любить меня этой ночью, чем смирится с моей ложью. С моим отказом довериться ей. И если уж эта война была эротической, в ней я располагала единственным оружием: правдой. Я протянула руку, положила на её затылок, зарываясь в шелковистые волосы и лаская, и нежно притянула к себе, наклонившись к уху. Я чувствовала потрясающий запах её горячего тела, и её объятия были для меня самым будоражащим и самым умиротворяющим эликсиром. - Когда ты прикасаешься ко мне... - шептала я. - Если бы только знала, что я в этот момент испытываю. - я резко выдохнула. - Всё моё тело становится охваченным неостановимым, невыносимым огнём. Ты заставляешь моё тело полыхать, Аврора, и только ты способна остановить этот пожар. - несколько мгновений я молчала, пальцами лаская её шею. - Я хотела тебя с самой первой секунды нашей встречи. Я никак не могу понять, почему я вела себя так отвратительно, но хочу, чтобы ты знала, что мне жаль. Очень жаль. Если бы только я могла это исправить... - я грустно усмехнулась. - Но я хотела тебя, Аврора. Каждую секунду каждой нашей встречи. Ночь, которую ты подарила мне... Я не думала, что смогу дожить до утра. Ты сказала, что я свела тебя с ума... - Аврора резко выдохнула, и я ощутила на щеке её частое, горячее дыхание. - Но ты даже не представляешь, что ты сделала со мной. Эта ночь была столь потрясающей, ты была столь потрясающей... Это бесценный подарок, Аврора. Ты подарила мне возможность прикоснуться к твоей работе, к твоему видению искусства. Твоему видению красоты. И ты подарила мне возможность любить твоё восхитительное тело. И ты даже не можешь себе представить, как много это значит для меня. - я отстранилась и, заглянув в её черные, масляные глаза, прошептала в самые губы, лаская её подбородок: - Я хочу тебя, Аврора. Я хочу отдаться тебе. Я хочу принадлежать тебе. Целиком. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Я видела в её глазах нежность, желание, сомнение, страсть, нетерпение, замешательство и нечто такое, что я не успела разглядеть, так как её губы накрыли мои в сокрушительном поцелуе. Она повалила меня на спину и оседлала, не прерывая неистовые ласки языка, кусая мои губы и легко проскальзывая в мой гостеприимно разомкнувшийся рот. Я нетерпеливо провела ладонями по её ягодицам и двинулась вверх по спине, стягивая футболку. Она отстранилась и быстро сняла её. Её грудь... Могло ли хоть что-нибудь в этой жизни состязаться с ней в упоительности? Я с благоговением охватила её ладонями, не веря, что снова прикасаюсь к ней. Что мне посчастливилось снова дотронуться до неё. Я отняла руки и приподнялась, охватывая губами сосок и сладострастно проводя по нему языком. Аврора застонала, запустила руку в мои волосы и прижала мой затылок. Её соски и ореолы будто изменили вкус, возвещая о высшей степени её возбуждения. Я кусала, сосала и облизывала её восхитительную грудь, не в силах насытиться. Казалось, я вела с ней только нам одним понятный разговор, загипнотизированная её мягкостью, шелковистостью и невозможностью хоть на секунду прервать это блаженство. Когда я мягко зажала её левую грудь между большим и указательным пальцами и, придерживая, втянула её в рот так глубоко, как только могла, посасывая, Аврора издала горловой стон и одним движением намотала на кулак мои волосы. - Боже, что ты делаешь со мной... - прохрипела она голосом, который я не узнавала. Меня словно пронзило горячее копье, прошедшее через всё тело, воспламеняя каждый миллимитр плоти, и властно вонзилось в клитор, запульсировав. И я не выдержала. Я больше не могла этого выносить. Я откинулась на спину, потянув её за собой. Нащупав её руку, я прижала её к своей горящей вульве, бесцеремонно надавливая. - Я умоляю тебя. Подари мне этот оргазм. Умоляю... - прохрипела я, утопая в сверкающей черноте её зелёных глаз. И она сделала это. Видит Бог, я не была уверена... Она вошла в меня одним плавным движением, а другую руку положила на моё горло, будто желала контролировать вибрации моих стонов. Её движения были точными, плавными, но мне этого было мало. Я мягко прикоснулась к запястью её дарящей наслаждение руки. - Еще. - прошептала я, и она довольно улыбнулась. Она увеличила ритм, отчего её грудь покачивалась, гипнотизируя меня. Я бесстыдно стонала, не в силах контролировать своё тело. - Скажи мне, что тебе это нравится. - прошептала она. - О да. - только и смогла прохрипеть я, жадно хватая губами воздух. Она остановилась. Я издала стон протеста, и она наклонилась ко мне. - Скажи это. - опасно проговорила она. Я приподнялась и обхватила её за шею. - Мне безумно нравится, когда ты прикасаешься ко мне. - прошептала я ей в губы, понимая, что другого шанса уже не будет. - Покажи мне, как сильно ты хочешь меня, Аврора. Покажи мне, как сильно ты любишь меня. И я откинулась на спину и закрыла глаза. Моё успокоение, моё освобождение были в её руках. Только в её руках. Она зарычала и резко вышла из меня, чтобы войти снова, совершая разящие, сокрушительные толчки, и прикоснулась пальцами к моим губам. - Посмотри на меня, Лера. - прошептала она, и я медленно распахнула глаза. Её глаза... Впервые я заглянула в них на катамаране Жерара. Её изучающий, пронициательный взгляд будто пытался поведать мне нечто, чего я не хотела знать, оттого мне было трудно выдерживать его. Её взгляд в ресторане «Шантеклер»... Она флиртовала со мной, и впервые мне была приятна и волнительна её компания. Её взгляд во время нашего первого поцелуя... Она будто снедала меня в огне, тотчас же окуная в расстилавшееся перед нами прохладное море. Её страстный, но доверчивый и беззащитный взгляд, когда я любила её три дня назад ночь напролёт. Но сейчас... Она никогда не смотрела на меня так. И никогда еще я не была так близка к тому, чтобы ответить самой себе на измучивший меня вопрос: «Когда она уже смотрела на меня так?». Я зажмурилась, прогоняя непрошенные мысли. - Что такое? - обеспокоенно произнесла она, останавливаясь и лишь легко лаская пальцем мою скулу. Я покачала головой и смущенно улыбнулась, всё еще не решаясь открыть глаза. - Нет, это... Это глупо. - я мягко усмехнулась. Она прикоснулась пальцами к моим губам. - Это не глупо. Скажи мне. - нежно и обеспокоено прошептала она. Я медленно открыла глаза. - Мне кажется... - мой голос дрогнул, и я откашлялась. - У меня какое-то странное ощущение déjà-vu... Так, будто ты уже прикасалась ко мне так. Будто я уже видела твои глаза в... этот момент. Так, будто я уже испытывала это. С тобой. - видя её замерший взгляд, морщинку меж сведённых бровей, ощущая напряжение всей её фигуры, я нервно рассмеялась и покачала головой. - Это глупо. Не обращай внимания. Она не ответила. Еще несколько мгновений она пристально смотрела на меня, будто раздумывая, а затем приблизилась и поцеловала. Она целовала меня медленно, нежно, глубоко. От движений тела её пальцы то и дело перемещались во мне, создавая новое невыносимое томление. Неожиданно она медленно убрала руку, заглушая мои протесты чувственным поцелуем. Она приподнялась и опустилась на меня, сладко лаская мою грудь своей. Её губы переместились на шею, и она, вдоволь подразнив ушную раковину и руками удерживая конвульсивные движения моих плеч, медленно и соблазнительно провела языком от уха до основания шеи и стала спускаться вниз, покрывая моё тело сладостными поцелуями. Когда она охватила губами сосок, провела кончиком языка и всосала второй, я затем и спустилась по всей длине ложбинки, я зарычала и прижала её голову. Я снова и снова сходила с ума. К счастью, Аврора лишь на несколько секунда задержалась на моём животе, обведя языком пупок и переместившись вбок, чтобы поцеловать чувствительную кожу ниже рёбер. Я дернулась, и она спустилась, наконец, к завиткам. Туда, где сейчас она была больше всего нужна мне. Когда её язык развёл мои половые губы и упёрся в самый центр вульвы, я истошно вскрикнула и с той самой секунды перестала что-либо осознавать. Что бы ни делал её восхитительный и желанный рот - покусывал ли; входил ли в меня кончиком языка, чтобы тотчас же выйти, оставляя погибать; облизывал ли влажную вязкую плоть, силясь вобрать всё до последней капли; всасывал ли набухший и крайне чувствительный клитор, доводя до предела его способность сдерживать себя, чтобы снова и снова выпускать из чертовски сексуального плена - все эти умопомрачительные ласки ощущались как одна огромная и безудержно нарастающая волна ошеломительного взрыва. Когда я почувствовала, что и без того затруднённое дыхание участилось до коротких, свистящих вздохов, а от пупка к низу стал медленно распространяться озноб покалывающего онемения, я, не имея больше ни сил, ни возможности, ни толики желания сдерживаться, резко сжала мышцы влагалища и закричала, раздавленная мощью оргазма. Оргазма, который подарила мне она. Который она всё-таки подарила мне. Не знаю, как долго мы занимались любовью: измождённая, я уснула раньше Авроры. Я знаю только, что за три дня наши роли поменялись: она не позволила мне прикоснуться к ней, наслаждаясь моими стонами, криками, неудержимыми хватками её запястья, когда она убирала руку, оставляя во мне одну осиротевшую, зиящую рану желания. Она наслаждалась моим хриплым шепотом, когда десятки раз я умоляла её не останавливаться. Она наслаждалась моей капитуляцией. Она наслаждалась моим телом. Она наслаждалась мной. Она наслаждалась нами.

***

Когда я проснулась, свет уже пробивался сквозь тонкий брезент палатки. Было холодно. Аврора, плотно закутавшись в свой мешок, спала, и я слышала её размеренное дыхание. Я поднялась, осторожно взяла свой спальник и накрыла её. Она лежала спиной ко мне, и я не видела её лица. Я сожалела об этом, так как очень любила смотреть на неё спящую. Я медленно опустилась и нежно поцеловала в голову, вдыхая её запах. Она пошевелилась, и я аккуратно отстранилась, не желая разбудить. Я нащупала свой телефон и чертыхнулась: из-за включенного всю ночь фонаря он разрядился. Я знала, что у Авроры была с собой внешняя батарея, но вот где теперь её искать? Я плюнула, решив, что у Вики и Жерара есть наши координаты, и что если они еще не прибыли, значит, утро слишком раннее. Я осторожно вышла из палатки и оказалась перед потрясающей, залитой солнцем Долиной Чудес. День обещал был по-летнему приятным. Я нашла в нашем «холодильнике» последнюю бутылку воды, растворимый кофе в пакетиках, две алюминиевых кружки, круассаны из супермаркета - те, которые никогда не высыхают - и даже сухое молоко. Сперва я подумала, что яства приготовил для нас Жерар, но потом отмахнулась от этой мысли: такой гурманский эстет как он не положил бы в мешок с провизией круассаны с консервантами. А вот практичная Вика вполне могла. Я уже подогревала воду на горелке, когда усышала звук расстёгивающейся молнии палатки, и повернулась. Аврора ловко выползла из нашего «жилища» и, широко улыбаясь и прищуриваясь, с наслаждением потянулась. Она была в отличной форме. Во всех смыслах. - Доброе утро. - довольно проговорила она и закрыла глаза, подставляя лицо под теплеющие лучи солнца. - Доброе утро. - ответила я, не в силах оторвать от неё взгляда. Что-то зашипело. - Кажется, у тебя вода убегает. - весело заметила она и села на табуретку, расставив ноги и закинув назад голову, будто загорала. - Кофе? - спросила я, оборачиваясь. Но она даже не посмотрела на меня, продолжая улыбаться солнцу. - Ммм. - довольно проговорила она и кивнула. Я приготовила кофе и передала ей кружку. Она взяла её, благодарно кивнула и снова прикрыла глаза. Удовлетворённая улыбка не сходила с её лица. Я же никак не могла избавиться от некой нервозности. Даже если она всегда заставляла меня нервничать, то сейчас... - Аврора... - я откашлялась, так как мне показалось, что мой голос дрожал. - Мы должны поговорить о том... что произошло вчера. - неуверенно произнесла я и исподлобья посмотрела на неё. Она не шелохнулась и продолжила лениво улыбаться. Не открывая глаз, она ответила мне. И я ожидала любого другого ответа. Любого другого. - О чем именно ты хочешь поговорить? - сладко пропела она, и я ощутила волнение, схожее с тем, что испытала прошлой ночью. - О том, как ты была недопустима груба? Или о том, как ты чертовски сексуальна, когда умоляешь? М? - Продолжая улыбаться, она спокойно поднесла кружку к губам и отпила, наблюдая за мной. Я опешила. И покраснела. Горячая краска смущения залила моё лицо, и я не в силах была вымолвить ни слова. - Наконец-то! - услышали мы нетерпеливый голос Вики, и я обернулась. Я была спасена. - Господи, вы так меня перепугали! Когда я думаю, что сказала вам «В следующий раз я вас ждать не буду», и вы тут же потерялись... - сокрушалась она. Жерар был очень рад нас видеть. Он улыбался и успокаивал жену. Мы уверили Вику, что она тут совершенно ни при чем, и что потерялись мы по-глупости. В глазах Вики мы были снова... мы. Мы потерялись, и мы нашлись. И теперь мы даже имели право на исполнение любого нашего желания. Я пожелала настоящих круассанов из булочной, а Аврора - скорее принять душ и выпить настоящий кофе. Было весело, и мы предвещали очень приятный день вчетвером. Когда я села на стул, чтобы собрать наши пожитки, а Вика с Жераром рассматривали Долину и сравнивали её с дорожной картой, Аврора подошла ко мне и, ласково проводя по затылку, наклонилась и серьёзно произнесла: - Мы поговорим. Обо всём.