НИЦЦА

И мы поговорили. Мы, действительно, поговорили. Удивительно, но Аврора сама инициировала разговор: по возвращении из Бельведер мы были очень уставшими, но утром следующего дня она позвонила и попросила о встрече. Я предложила увидеться вечером, но она настояла встретиться как можно раньше, во время обеда. В час дня она пришла за мной в офис «Годар», мы купили бутерброды и отправились на пляж. Очевидно, она не желала медлить ни минуты. Она подробно объяснила мне, что Брис обманом заполучил номер её телефона и с тех пор ведёт «переговоры» по одному щекотливому делу, а именно: экспертиза и оценка старинной русской иконы, непонятно откуда появившейся в его распоряжении. Аврора призналась, что её объективность, действительно, была скомпрометирована: в институте она писала курсовую об особенностях иконописной школы, которая и создала памятник, оказавшийся в руках Бриса. Так, часть неё страстно желала произвести исследование и оценку, но благоразумие же кричало, что нет никаких гарантий того, что икона не крадена. С её слов, она не имела права подвергать опасности «Гримальди», внося в его стены произведение возможно криминального происхождения. Поэтому, сегодня рано утром Аврора позвонила Брису, категорически отвергла его предложение и настоятельно попросила больше с ней не связываться. Аврора была предельна откровенна и скрупулёзна. Она предвосхищала любой мой вопрос, говоря больше, чем я намерена была разузнать. Безусловно, ей хотелось успокоить меня, и я не сомневалась в её искренности. Тем не менее, от меня не укрылось её страстное желание убедить меня в том, чем она со мной делилась, предугадывая каждое моё возможное сомнение и буквально считывая малейшее изменение настроения, отражавшееся на моём лице и в чуть взволнованных жестах. Я чувствовала, что для неё было важным убедить меня. Для неё было важным в зародыше уничтожить с моей стороны любое сомнение. Для неё было важным, чтобы я доверяла ей. И это было столь разительным по сравнению с её оборонительным натиском в Долине Чудес, столь радикально противоположным произошедшему между нами в лесу у подножья Мон-Бего, что я не знала, что и думать. Когда мы прощались, её глаза радостно сияли. Так, будто она только что провернула удачную сделку. - Увидимся вечером? - пропела она и провела рукой по своим красивым волосам, на солнце заигравшим медно-золотистым оттенком. Я улыбнулась и кивнула. Мы попрощались и разошлись. Вечером Вика и Жерар устраивали ужин в ресторане, чтобы похвастаться перед друзьями снимками нашего похода. Несмотря на то, что я еще вчера подтвердила своё присутствие Вике, и только что - самой Авроре, я уже знала, что не приду. Я уже знала, что у меня будет «полно рабочих дел». Мне нужно было время. Я не понимала, что со мной творится. Я испытывала некую усталость, измождение, и мне трудно было собраться с мыслями. Сперва мне казалось, что наш поход в горы принёс немало мощных переживаний - как и весь последний трёхнедельный период -, и что теперь я попросту истощена. Но другая часть меня повсеместно возвращалась к беседе с Авророй на пляже, указывая, что это чувство душевного изнеможения возникло именно тогда. Как бы то ни было, мне больше всего хотелось одного - скрыться.

***

Я стала избегать её. В первые дни алиби под названием «полно дел» работало безукоризненно, но потом вмешался Марк, уверив всех, что «тут что-то не то, потому как дел у «Годар» не так уж и много». Я стала регулярно получать звонки от Вики, которая выражала беспокойство самым что ни на есть тревожащим способом. Я бы сказала: нервозно. Ей взбрело в голову, что я серьёзно больна, но что я не хочу никому об этом рассказывать. Она также предположила, что кто-то из подопечных «Красного Креста» преследует меня, оттого я и скрываюсь. И прочее, и прочее, и прочее. Я даже подумывала взять мини-отпуск и уехать в своей загородный дом. Или лучше в Италию? До Италии - подать рукой, и когда я вернусь, что-то обязательно прояснится. Италия казалась замечательным туристическим направлением для передвижения в пространстве моей сумбурной внутренней жизни. Так, однажды вечером я сидела дома на диване и листала одну за другой страницы гостиниц Лигурийского побережья, когда в дверь постучали. Я нахмурилась, ибо никого не ждала и уж точно не желала быть потревоженной. Нехотя я встала, прошла к двери и всё же открыла её. - Здравствуй. - тихо проговорила Аврора, разглядывая меня с головы до ног. Она была одета в очень красивый юбочный костюм бледно-розового цвета и явно только что вышла из офиса. Я вежливо улыбнулась. - Здравствуй. - я открыла дверь пошире, жестом приглашая войти. Несколько секунд мы молчали. Она разглядывала мою квартиру, то и дело крутя головой из стороны в сторону, будто старалась охватить и запомнить всё. - Выпьешь чего-нибудь? - спросила я, наконец. Мне была любопытна цель её неожиданного визита. Она обернулась, коротко улыбнулась и кивнула. - Вино, пожалуйста. Розовое. - проговорила она уверенно, будто в холодильнике каждого дома Лазурного берега всегда имеется розе. Правда, у меня оно, действительно, было. Я наполнила два бокала, поставила их на низкий столик и села на диван, наблюдая за ней. Аврора выглядела шикарно. И она знала это. Нечто уверенное, победоносное сквозило в её взгляде и жестах. Вместе с тем, она еле заметно нервничала, и это выдавала, в первую очередь, дрожь в её голосе. Чувствуя на себе мой внимательный взгляд, она опустилась в кресло и сделала глоток вина. - Ты пропала. - хрипло произнесла она, наконец, смотря куда-то в сторону, и усмехнулась какой-то мысли. - У меня было много дел. - силилась я ответить просто и твёрдо. Аврора снова мягко усмехнулась, рассматривая свой бокал, который безостановочно крутила в руках. - Марк сказал, что это не связано с «Годар». - произнесла она осторожно и исподлобья посмотрела на меня. Я кивнула. - Всё верно. Это личные дела. - ответила я и откашлялась. Она снова усмехнулась. - Личные... - повторила она, вздохнула и на секунду прикрыла глаза. - Я скучала по тебе. - прошептала она. Я встретила её взгляд. Её глаза блестели волшебным свечением. Я незаметно сжала в кулак правую ладонь и стиснула челюсти. Мне было трудно выдерживать её взгляд, поэтому я взяла со столика бокал и сделала глоток. Я молчала. Так, будто она ничего не произносила. Так, будто я не слышала этого. Понимая, очевидно, что я не отвечу, Аврора встала, медленно подошла ко мне, медленно взяла из моих рук бокал и, допив остаток вина, поставила его на стол. В ту же секунду она решительно оседлала меня, удерживаясь за спинку дивана. Я резко выдохнула и инстинктивно положила ладони на её бёдра. Я ощутила мускусный запах её кожи, смешанный с парфюмом, и прикрыла глаза. Стало трудно дышать. - Я скучала по тебе. - хрипло повторила она и подалась вперёд, прикасаясь своей восхитительной грудью к моей. Я застонала, не в силах произнести ни слова. Она резко отстранилась и, приподняв за подбородок мою голову, впилась в губы диким и страстным поцелуем. Она целовала меня так, будто своим молчанием я выразила нечто ужасное, требующее немедленного, свирепого ответа. Или же так, будто этот неистовый поцелуй призван был наказать меня за невозможность произнести слова, которые выразили бы взаимность её порыва. Она укусила меня за губу, и я застонала ей в рот. Аврора, однако, не собиралась останавливаться. Она схватила мои ладони, положила их под линию низа юбки и провела ими вверх, к самым ягодицам, приподнимая её. Когда я почувствовала под своими руками шелк её трусиков, то резко выдохнула и открыла рот, облизывая губы. Моё сердце бешено билось. - Боже мой... - прохрипела я, четырьмя пальцами каждой руки сжимая её ягодицы, а большими - внутреннюю сторону бедра, у самого основания вульвы. Она победоносно улыбнулась, резко скинула свой пиджак и снова притянула меня для поцелуя. Я сходила с ума. Видит Бог, до тех самых пор, пока Аврора не постучала в мою дверь, я не хотела с ней встречаться. Что-то стряслось в Долине Чудес. Что-то стряслось со мной. Я более не чувствовала себя способной выносить раздиравшие меня противоречивые эмоции. Каждый день всех этих трёх недель я жила как на вулкане: испытывая необъяснимое смятение, сменяющееся упоительным восторгом от одного лишь взгляда её изумрудных глаз, на смену которому, в свою очередь, приходила остервенелая злость. И все эти пугающие проявления ни на йоту не согласовывались с тем, что я знала о себе. Я не узнавала себя. Снова и снова. Я была честна, когда два дня назад признала, что боюсь потерять её. Что не представляю без неё своей жизни. Часть меня умирает от страха при мысли, что она однажды исчезнет. Но не вся я. Я могла быть сколь угодно ослеплена бесконечно восхитительными и безмерно устрашающими ощущениями ликования и замешательства. Однако, я знала себя, и я знала, что не столь сильна, как может показаться. Я построила свою жизнь по сценарию борьбы, по принципу супротив. И, очевидно, это работало. Но эта женщина... Эта женщина, о которой я не знаю ровным счетом ничего, эта женщина, которая заставляет меня чувствовать так... Она представляет истинную опасность моей столь невидимой, но столь для меня очевидной уязвимости. И я должна бояться потерять не её... Я должна бояться потерять себя. - Я обожаю, когда ты смотришь на меня так... - прошептала Аврора, расстёгивая одну за другой пуговицы своей блузки. - Я обожаю это. - прохрипела она, обхватила меня за затылок и притянула мою голову, прижимая к своей груди и издавая горловой стон, электрическим током прошедший сквозь всё моё тело. Когда я провела языком по всей длине ложбинки, задыхаясь, Аврора резко отстранилась и прошептала мне на ухо: - Я хочу, чтобы ты доверяла мне, Лера. И она выпрямилась, чтобы заглянуть в мои глаза. Но я тотчас же захватила в плен её губы, дразняще проводя ладонью по груди, и светская беседа была окончательно завершена.

***

Она стала приезжать ко мне. Много. Часто. Без спроса или после звонка. Когда она звонила, я зачастую отказывалась, ссылаясь на занятость. Тогда она просто приходила и стучалась в дверь, вероятно, прекрасно понимая, что я в очередной раз солгала. Мы почти ни о чем не говорили: я пребывала в неком ступоре и отвечала нехотя, и после нескольких неудачных попыток она прекратила расспросы. Она всё чаще задумчиво смотрела на меня, прищуриваясь, будто пыталась постичь во мне нечто такое, что смогло бы объяснить происходящее. Мы могли поужинать или просто выпить вина, но, в большинстве своём, мы встречались, чтобы проснуться вместе, найдя на полу - по пути из спальни к кофемашине - весь наш вчерашний гардероб. Любить её тело было умопомрачительным. Я не хотела, чтобы она приходила ко мне. Мне было мучительно поддерживать вежливую беседу, повсеместно ощущая, как некая болезненная хватка сжимает сердце и не позволяет дышать. Даже тогда, когда она прекращала расспросы и вставала, медленно подходя ко мне, я впадала в состояние панического замешательства. Однако, стоило только её мягким, тёплым губам накрыть мои в головокружительном поцелуе, я больше не думала ни о чем и не чувствовала ничего иного, кроме всепоглощающего - восторженного и сладострастного - упоения. Держать в руках её податливое тело; слышать её стоны и мольбы; видеть, как она с силой сжимает в кулак простыню; опускать её потрясающее тело на постель, чтобы заставить её извиваться; чувствовать болезненное и сладкое царапанье её ногтей по спине; заставлять её хрипло шептать, прося большего; ощущать пульсации её плоти в приближении оргазма; впитывать каждую миллисекунду оглушительного крика её освобождения, - всё это было умопомрачительным. И сколь яростно я запрещала себе думать о ней в те секунды, минуты, дни, что мы не виделись, столь свирепо я силилась запомнить каждое мгновение каждой проведённой с ней ночи. Чтобы запомнить её.

***

Наступил день празднования юбилея Вики. И пусть идея подарка в виде игры «городского ориентирования» принадлежала Авроре, организовать её вызвалась Пенелопа, заявив, что «никто, кроме меня, не сможет добиться результата, приближенного к идеальному». Услышав это, все рассмеялись, но я была уверена, что Пенелопа права. В городе было выбрано несколько мест, которые должны были стать для нас «пунктами обмена подсказками». В одну коробку были положены записки с местами, а в другую - имена участников. Так, каждым местом заведовали два участника: один должен был принести другому кодовое слово/фразу (устно или на бумаге), а тот, в свою очередь, доставить в следующий пункт полученную подсказку. Также, для экономии времени разрешалось позвонить на идущую следом контрольную точку и передать наводку по телефону. Почти все объекты и участники были распределены, а я ждала своей очереди, когда Пенелопа вытянула записку с пляжем Coco Beach. Я невольно улыбнулась: я просто обожала это место. - Что ж, выходит, что Лера с Авророй будут заведовать Coco Beach... - произнесла Пенелопа не то иронично, не то раздраженно. Она несколько секунд недовольно смотрела на нас обеих, а потом повернулась и продолжила свою организационную речь. Так, в пятницу вечером, когда южные автомобилисты обычно по-настоящему сходят с ума, и когда припарковать автомобиль подчас бывает проще в своей собственной гостиной, чем на улицах Ниццы, я отправилась из офиса прямиком в квартал Мон-Борон, буквально нависающий над пляжем Coco Beach. Этот живописный район знаменит роскошными усадьбами и особняками, из окон которых открывается самый красивый вид на Средиземноморское побережье. Некоторые из владельцев были нашими с Марком клиентами, и я знала, что в начале сентября многие покидают Ниццу: яхтсмены готовятся к фестивалю шкиперов в Каннах, любители рэгби - к участию их любимой команды в чемпионате Франции. Мне было известно, что припарковать автомобиль на пустынных улицах Мон-Борон - тогда как вся Ницца за парковочное место готова пристрелить - не составит труда. Так, я быстро нашла для машины место в одном из тупиков, от которого к пляжу вела крутая лестница. Мой автомобиль был на улице единственным: все ставни близлежащих домов были опущены, и, казалось, там не обитало ни души. Чтобы спуститься к Coco Beach, мне понадобилось минут пятнадцать: я не только боялась оступиться, но и спешить мне было, ровным счетом, некуда. Я назначила встречу Авроре на 20 часов, а это значит, что, когда я окажусь на пляже, у меня будет не менее 10 минут, чтобы собраться с мыслями. Это был мой modus vivendi последних дней, мой личный пакт: я знала, что стоило Авроре заглянуть в мои глаза, я более себе не принадлежала. Я не могла думать более ни о чем, и, главное, я не могла более думать о себе. Она поглощала моё внимание, она поглощала весь мой мир, она поглощала ту меня, какой я себя знала, казалось, целую жизнь. И мне нужно было время. Каждый раз мне нужно было время, чтобы подготовиться ко встрече с ней. Чтобы сохранить остатки рассудка. Чтобы поставить под сомнение свои ощущения. Чтобы быть справедливой к ней. Чтобы не доверять слепо. Чтобы защитить себя. Чтобы дать нам шанс. Чтобы позволить ей узнать меня. Чтобы просто... дышать. Когда я преодолела последнюю плиту лестницы и ступила на пляж, еще до того, как я заметила какое-либо движение или необычный на фоне рифов и расселин цвет, моё сердце часто забилось. Я замерла, нервно оглядывая пустынный каменистый пляж, о который море бешено разбивало волны в такт с моим неистовым сердцебиением. Не было видно ничего и никого, и тогда я двинулась в сторону скалистой арки, под сводами которой и должна была состояться наша с Авророй встреча. Я шла медленно, осторожно переставляя ноги, но моё сердце то и дело рассылало по телу приливы безудержного волнения. Я более не отвечала за себя. Снова. Когда, наконец, я пересекла пляж и вскарабкалась на возвышенность, на которой располагалась «наша» арка, я увидела её. Она стояла под сводами, опираясь на стену и обхватив себя руками. Казалось, она о чем-то мучительно размышляла. На ней был молочного цвета короткий кардиган, а под ним - белое лёгкое длинное платье с мелкими цветами, которое - вкупе с ниспадающими золотистыми локонами - придавало ей по-настоящему юношеский вид. Я не хотела беспокоить её, но под моей ногой покатились камни, и мне пришлось совершить прыжок, чтобы не потерять равновесие. Аврора вздрогнула, оттолкнулась от стены и сделала шаг навстречу. Я встретила её взгляд. Я смотрела на неё, не отрываясь, загипнотизированная её нежной, хрупкой фигурой и неотразимым свечением глаз, а моё сердце истошно билось. Мы не виделись два дня, и если еще двадцать минут мне казалось, что этого времени было крайне недостаточно, чтобы я могла собраться с мыслями и подготовиться к новой встрече, то теперь, глядя на неё, такую близкую, такую желанную, я не могла не признать, как же чертовски сильно мне её не хватало. Два дня назад она ушла из моей квартиры рано утром, не разбудив, и когда я проснулась в своей одинокой, холодной постели, то тотчас же стала заглушать любые стенания, решив, что так лучше. Решив, что мне нужно время. Но сейчас... - Это сумасшествие. - хрипло проговорила я. Слова сами по себе вырвались из груди. - Я знаю. - прошептала она, ни на секунду не отводя взгляда. И я не удержалась. Я больше не могла. Я молниеносно настигла её и, придерживая за поясницу, прижала к стене свода. Аврора издала хриплый стон. Я целовала её так, словно море рисковало смыть её с лица земли, поглотить навсегда, и я должна была напоследок насытиться каждой секундой её капитуляции в моих объятиях. Я бесцеремонно развела её губы и проникла языком в её чувственный рот, завоёвывая его в бескомпромиссном поединке. Я посасывала, облизывала и кусала её губы, заставляя её стонать и цепляться за ворот моей рубашки, словно в страхе провалиться в созданную нами и будто разверзнувшуюся под ногами бездну. Когда мне стало трудно дышать, я оторвалась от неё и, игнорируя стон протеста, поцеловала бархатную кожу её шеи, проводя по ней языком. Я одновременно вдыхала её мускусный запах, оставляла засосы, царапала зубами её нежную кожу, не в силах остановиться. Я тяжело и часто дышала, а когда Аврора одной рукой прижала меня за поясницу, а другую положила на затылок и сжала в кулак волосы, словно желала стать еще ближе ко мне, я - от боли и наслаждения - вскрикнула, положила руку на внутреннюю сторону бедра и стала приподнимать её платье. Мне было абсолютно наплевать, где и при каким обстоятельствах мы находились. Когда моя рука в упоении достигла заветного жара её плоти, а Аврора откинула голову, прижимаясь затылком к стене, и прикусила нижнюю губу, зазвонил её телефон. Признаюсь, мы не сразу поняли, что именно произошло. Телефон разрывался, но мы смотрели лишь друг на друга, силясь в затянутых поволокой взглядах прочесть ответ, могущий пролить свет на непонятное обстоятельство. Наконец, вслед за звонком я почувствовала и вибрацию, исходившую из кармана её кардигана. Трясущимися руками Аврора достала телефон и не без труда нажала на экран. - Да? - её хриплый голос узнать было довольно сложно. - Аврора? - неуверенно спросила Пенелопа. Мы стояли очень близко, и я могла слышать разговор. - Да, это я. - всё так же странно ответила Аврора, грудь которой всё еще сильно вздымалась. - А Лера уже с тобой? Ты уже знаешь кодовую фразу? - спросила Пенелопа. Аврора нахмурилась, будто её спрашивали о какой-то полнейшей глупости. - «Секс на пляже». - поспешила вмешаться я шепотом. Нахмурившиеся глаза Авроры округлились. - Чтооо? - прошептала она, отняв телефон от уха. Я набрала побольше воздуха в лёгкие. - Кодовая фраза - «Секс на пляже». - прошептала я. Аврора вскинула обе брови. Она казалась крайне удивлённой, хотя, если принимать во внимание наше времяпрепровождение на Coco Beach, вполне было, чему удивляться... - «Секс на пляже» - проговорила Аврора в трубку как можно более уверенно. Я улыбнулась. Ситуация была довольно щекотливой. - «Секс на пляже», прекрасно. - деловито ответила Пенелопа, будто записывала. - Что ж, девушки, ваша миссия окончена. Встречаемся в ресторане. До скорого! - протараторила она и положила трубку. Аврора убрала телефон, а я убрала свою руку из-под её платья, вздохнула, упёрлась лбом в её, и мы рассмеялись.

***

Оказалось, что Аврора пришла на пляж пешком, опасаясь, что не сможет найти место для парковки. Взбираться по узкой и крутой лестнице было не так уж и просто: моё сердце всё еще сильно билось, а восхождение не шло на пользу моему положению. Мы молчали. Я судорожно обдумывала произошедшее, искренне не понимая, как возможно, что один взгляд этой женщины напрочь рушит все правила, которые я только и могла бы установить в целях сохранения своего душевного благополучия. И почему я позволяю это? Когда последняя ступень была преодолена, а мы сделали остановку, чтобы отдышаться, Аврора двинулась в сторону моего автомобиля, одиноко стоящего посреди пустынного тупика. Вечерело, и сумеречный свет красиво обволакивал улицу. Когда Аврора приблизилась к машине и уже собиралась повернуть влево, к пассажирской двери, я неожиданно настигла её и, придерживая, мягко толкнула на капот. Она обвила руками мою шею и посмотрела на меня в замешательстве. Я же, игнорируя её взгляд и не раздумывая ни секунды, поцеловала. Жарко. Страстно. Неотвратимо. Когда моя рука снова легла на внутреннюю поверхность её бедра и, желая закончить начатое, стала приподнимать платье, она упёрлась руками в мою грудь. - Мы не можем... здесь. - обеспокоенно прошептала она. - Я хочу тебя. И я хочу тебя прямо сейчас. - властно проговорила я и снова захватила в плен её сладкие губы, позволяя руке продолжить свой нахальный вояж. Но она снова попыталась отстранить меня. Тогда я наклонилась к её уху, одновременно проникая пальцем под её скандально влажное бельё, и прошептала. - Доверься мне. Тебе будет хорошо. Очень хорошо. Аврора обмякла в моих руках, и я отстранилась, чтобы посмотреть на её затуманенные вожделением глаза. Она была удивительно красива. Я почла, что предварительных ласк было более, чем достаточно, поэтому упёрлась левым коленом в низкий капот, левой рукой ухватила за поясницу, а пальцами правой руки вошла в неё, позволяя шелку её трусиков создавать сладострастное трение её налившегося кровью и пульсирующего клитора. Очарованная, я смотрела на неё гипнотизирующим взглядом, не позволяя ни на секунду прервать контакт. Я хотела смотреть на неё. Я страстно желала видеть эти влажные, искусанные и подрагивающие губы, эти полуприкрывающие обезумевшие глаза веки, этот рот, издающий вожделенные звуки наслаждения. Я хотела видеть, как её затвердевшие соски проступают сквозь ткань платья. Я хотела, стоя так близко, ощущать умопомрачительный запах её желания. Я застонала и наклонилась, легко касаясь губами уха, и чуть ускорила ритм. Аврора чувственно вскрикнула. - Забудь, где мы находимся, милая. Забудь обо всём. Позволь мне подарить тебе наслаждение. Отдайся мне. - прошептала я, и Аврора одной рукой схватилась за решетку вентиляции капота, а другой - за ворот моей рубашки. Она была на грани. Я прикоснулась большим пальцем к её клитору. - Отдайся мне. - хрипло и властно повторила я и сделала в ней несколько резких движений рукой. Аврора чуть отклонилась назад, опёрлась на локоть и сделала долгий и глубокий вдох, на вершине которого снова подалась вперед, и когда её голова достигла моего плеча, она впилась в него зубами и зарычала, шумно и остервенело выдыхая. Её горячая плоть пульсировала, и левой рукой я прижала к своей груди её голову, поглаживая и успокаивая. До ресторана мы ехали в полной тишине. - Я никогда не делала этого раньше. - тихо произнесла Аврора, наконец, глядя в окно. Я коротко посмотрела на неё, но она не повернула головы. - Я тоже. - ответила я. И это было правдой. На празднике Вики было замечательно: вкусно, весело, уютно. Мы пили, ели, болтали, веселились, пели, танцевали. Я задержалась допоздна, но, тем не менее, ушла раньше других, предупредив только Вику и Жерара. С Авророй мы в тот день больше не говорили. Между нами происходило нечто непостижимое. Со мной происходило нечто необъяснимо странное. И последний человек, с которым я хотела бы говорить об этом, была она.