НИЦЦА

Тем не менее, я испытывала жизненно необходимую потребность довериться, открыться кому-то очень близкому, и когда мы завершили покупки для Фонда и пили чай за столом какой-то кофейни торгового центра, я испытала облегчение от прикосновения руки Женевьевы, останавливающей моё возбуждённое помешивание ложкой в стакане. - Лер, что с тобой творится? - тихо произнесла она, силясь заглянуть в мои глаза. Но я смотрела лишь в тёмную муть напитка. - Ты ведь знаешь, что можешь поговорить со мной, верно? - ласково произнесла она. - Это Аврора? - Я не отвечала, и тогда Женевьева отпустила мою руку и откинулась на спинку стула. - Ты знаешь, как я отношусь к Авроре. Ты знаешь, что я считаю её замечательной. - и она снова приблизилась ко мне и вновь схватила за запястье. - Но мой друг - это ты. И я обещаю тебе, что буду предельно объективна. Я просто хочу помочь. - нежно произнесла она, и я не выдержала. Я высвободилась и закрыла лицо руками. - Мне кажется, что я знаю её. - дрожащим голосом произнесла я. Женевьева молчала, вероятно, ожидая продолжения. - Мне кажется, что мы уже когда-то встречались. - я замолчала, все еще прикрывая ладонями лицо. - Где, по-твоему, вы могли встречаться? Когда? При каких обстоятельствах? - осторожно спросила она. Я нервно рассмеялась. - Я не имею понятия. Но я почувствовала это уже тогда, когда впервые увидела её на катамаране Жерара. А потом, когда она поцеловала меня... - но Женевьева перебила меня, воскликнув как девчонка: - Вы уже целовались?! - я не видела её, но, уверена, её глаза расширились от удивления. Я же была слишком занята своими воспоминаниями, чтобы не проигнорировать ремарку. - И я чувствую это каждый раз, когда мы занимаемся любовью. - тихо произнесла я и отняла, наконец, ладони от лица. Женевьева с изумлённой улыбкой качала головой. - Боже мой, что я только ни пропустила... - лепетала она, но видя, вероятно, как я посмотрела на неё взглядом приговорённого к расстрелу, посерьёзнела: - Значит ли это, что вы вместе? - осторожно спросила она и приподняла бровь. Я снова нервно рассмеялась. - Нет, не значит. - грустно усмехнувшись, я покачала головой. - В этих отношениях нет ничего однозначного. - Женевьева положила руки на стол и сложила в замок, задумавшись. - То есть, если я правильно понимаю, тебе кажется, что ты уже видела её, что ты уже целовала её, но не знаешь, когда и где. Не помнишь. Верно? - озадаченно спросила она. Я состроила нервную гримасу. - Да, и это полнейший бред. Я никогда не встречала ни одной Авроры Бауэр. - с горечью проговорила я, поморщившись своим собственным словам. Женевьева несколько мгновений смотрела на свои руки, задумавшись, а потом снова обратилась ко мне: - А ты говорила с ней об этом? Ты сказала ей то, чем поделилась со мной? - Да. - я удрученно кивнула. - И? - Женевьева вскинула бровь. Я горько усмехнулась. - Ничего. Она ничего не ответила. - я нервно улыбнулась и гордо вскинула голову. - Я же говорю тебе, что это безумие, которое существует только в моей голове и не имеет ничего общего с реальностью. Это как со звонком Бриса. Я всё надумала... - но Женевьева меня перебила. - Бриса? Нашего Бриса? - удивлённо воскликнула она. Я тотчас же взъелась. - «Нашего»? Ты серьёзно? - воскликнула я. - Ты ведь знаешь, как я к нему отношусь?! - Женевьева поспешила положить руку на моё плечо, успокаивая. - Прости, вырвалось. Ну, так что там со звонком? - деловито заявила она, вероятно, из последних сил сдерживая в узде своё легендарное любопытство. - Боже мой, тут такие дела творятся, а я ничего не знаю... - мечтательно пропела она. Я закатила глаза, и она рассмеялась. - Ну, так что же? Я тебя слушаю. И я рассказала ей всё: и подробности драки с Брисом в кладовой, о которых она не знала, и о походе в Долину Чудес и его звонке, и о нашей с Авророй ссоре в лесу, и об её откровенности во время дневной встречи на пляже в понедельник. Закончив, я громко выдохнула. - Вот это да... Прямо перед моим носом разворачиваются действия увлекательнейшего франко-русского сериала, а я даже не в курсе... - снова мечтательно проговорила она, и я еле ощутимо шлёпнула её по лежащей на столе ладони. Она задумалась, посерьёзнела, а затем внимательно посмотрела на меня. - Что ты чувствуешь к ней? - проникновенно спросила она. Я мягко высвободила руки и снова прикрыла лицо. Мне страстно желалось скрыться. - Что ты чувствуешь к Авроре, Лер? - повторила она. - Она очень дорога мне. - тихо, но твёрдо ответила я. - Но ты не доверяешь ей. - уверенно произнесла Женевьева. И это был не вопрос. Я молчала. - Знаешь, Лер, доверие имеет огромное значение. - она грустно усмехнулась. - Я кое-что об этом знаю: я оказалась там, где оказалась, потому что слепо доверяла своему мужу. И я понимаю, что ты можешь испытывать. - она ласково провела большим пальцем по моему запястью, утешая. - Но ты должна поговорить с ней. Ты должна открыться ей. Сказать ей всё то, что доверила мне сейчас. - нежно произнесла она. - Если она дорога тебе, ты должна рискнуть. Никто не ответит тебе так, как она. И я обещаю, что когда ты откроешься ей, всё прояснится. Будь в этом уверена. Я кивнула и уронила лоб в руки.

***

Позвонила Вика и попросила приехать в ресторан, чтобы помочь ей ответить на многочисленные открытки и сообщения с поздравлениями к юбилею. Я уже думала вежливо отказаться, когда в разговоре она упомянула, что «вы с Пенелопой и Марком мне тем более нужны, что Аврора приехать, к сожалению, никак не сможет». Оказалось, что в тот вечер - в преддверии закрытия выставки Шагала - «Гримальди» пожелал нанести визит сам Князь Монако, и как комиссар выставки Аврора обязана была присутствовать. Я улыбнулась про себя, с разочарованием отмечая, что в этот раз её триумф пройдёт без моего участия. Когда все мы собрались за столом, а перед нами были разложены десятки различных конвертов с поздравлениями, я с неудовольствием констатировала, что вот уже который час мы никак не могли приступить к делу, для которого встретились: Жерар и Марк повсеместно балагурили, втягивая в невинную - а для меня раздражающую - игру Вику и Пенелопу, и атмосфера была далеко не деятельной. Потом они стали болтать о том и о сём, и я уже порывалась было недовольно вмешаться, как Пенелопа произнесла: - Здорово, конечно, что сегодня Аврора встречается с Князем Монако... Это всегда большое событие в жизни профессионала. - она помедлила, задумавшись. - Только мне кажется, что эта выставка недостаточно... масштабна для такого стечения обстоятельств. - я вскинула голову и нахмурилась, ожидая продолжения. Я еще не совсем понимала, что Пенелопа имела в виду, однако, уже страстно желала, чтобы она взяла свои слова обратно. - Подумайте сами. - продолжила Пенелопа так, будто обсуждала овощи на базаре. - Князь Монако посещает не каждую выставку в Монте-Карло. Команда «Гримальди» - старинного дома Княжества - вполне могла заранее предположить, что Его Светлость пожелает почтить их своим присутствием. Тогда как для визита главы государства эта выставка недостаточно... масштабна. - повторилась Пенелопа. Я сжала челюсти и смотрела на неё как на врага народа. Однако, она обернулась, услышав Вику: - Недостаточно... роскошна, ты имеешь в виду? - осторожно спросила Вика. Пенелопа закивала. - Да, недостаточно броска. Недостаточно презентабельна. Это, скажем так, недостаточно коммерческий продукт. - произнесла она так, будто теперь обсуждала фрукты. - Я согласна, что она не производит впечатления колоритных выставок в крупных музеях... - неуверенно начала Вика. Я в ужасе посмотрела на Марка, но он молчал. И я взъелась. Я встала, будто мне передали слово. Все разом посмотрели на меня. - Первое: вы обсуждаете работу Авроры в её отсутствие. Это абсолютно неприемлемо. - произносила я стальным голосом. - Второе: вы не имеете ни малейшего понятия о том, что из себя представляет её работа. Аврора не создаёт коммерческий продукт, не гонится за благоденствием князей. Она выражает своё истинное призвание. Это бесценно. - Я медленно оглядела всех и каждого. Они в удивлении замерли, наблюдая за мной. - Третье: творчество Шагала имеет для Авроры глубокое личное значение, и никогда бы она не смогла предать подлинность искусства ради светской мишуры. Четвёртое: Аврора не стремится к масштабности, она стремится к глубине. Не Князь Монако её настоящий посетитель, а каждый человек, который окажется в стенах выставочного зала, предстанет перед картинами таким, каков он есть, и соприкоснётся с истинным творчеством, отдавая искусству часть себя. Не Его Светлость, а простой человек - вот гость Авроры, для которого она работала сутками не покладая рук и которому отдала всю душу. - Я помедлила и посмотрела на Вику. - И пятое: я понимаю, что мы с Марком и Пенелопой знаем Аврору от силы месяц, но ты! Как ты можешь соглашаться с тем, что только что безапелляционно заявила Госпожа Адвокат? - воскликнула я. Повисло молчание. Я снова посмотрела на Марка. Он малодушно вжал голову в плечи. - А вот ты бы мог меня и поддержать. Ты знаешь, что означает для Авроры эта выставка. И ты молчишь! - прорычала я в обвинении. - Лер, мы не на работе. - ответил Марк, защищаясь. Я разочарованно покачала головой. Наконец, Пенелопа ожила. И её взгляд не предвещал ничего хорошего. - Вот как? - процедила она. - Теперь Аврора тебе, видите ли, нравится? Ты восхищаешься ею, ты восхищаешься её работой... А еще недавно ты её не выносила! Еще недавно ты разговаривала с ней как с последней девкой! А теперь вот оно что? На рыцарство потянуло? - ядовито заявила Пенелопа, и я выдержала её убийственный взгляд. Вика встала. - Лер, что это означает? Что Пенелопа имеет в виду? - озабоченно спросила она, и грусть в её голосе меня отрезвила. Я тряхнула головой. - Это означает, что я не должна была приходить. У меня в последние дни полно дел, и я просто устала. Мне надо было отказаться. Прошу прощения. Продолжите без меня. - я схватила свой пиджак и быстро направилась к выходу. Сперва никто не сдвинулся, но уже у двери я услышала за спиной шаги, и голос Вики окликнул меня, когда я почти спустилась с крыльца. Она осторожно схватила меня за локоть. Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Она смотрела на меня так, как смотрит её сестра, когда силится что-то постичь во мне: заглядывая в глаза, а затем осматривая всё лицо целиком. Я невольно улыбнулась. - Лер, скажи мне, мы друзья? - осторожно спросила она, наконец. Я нахмурилась. - Что за глупый вопрос? - бросила я нетерпеливо. Но Вика была непреклонна. - Ответь, пожалуйста. Мы друзья? - я вздохнула и кивнула. - Да, мы друзья. - как можно более мягко ответила я. - Мы близкие друзья? - не унималась Вика. Но я решила не ёрничать. - Да, мы близкие друзья. - просто и искренне ответила я. Она облегченно выдохнула и улыбнулась, а потом посерьёзнела и проницательно посмотрела на меня. - Как близкий друг я уверяю тебя, что ты всегда и обо всём можешь со мной поговорить. Что бы это ни было. Кого бы это ни касалось. Ты всегда можешь прийти ко мне и поделиться со мной. И я никогда тебя не осужу. А, по-возможности, и помогу. Как бы то ни было, двери моего дома, моя телефонная линия, двери ресторана моего мужа и трап его катамарана всегда открыты для тебя. Моё сердце всегда открыто для тебя. - чертовски нежно произнесла она, и я почувствовала, как слёзы градом покатились по моим щекам. - Иди ко мне. - ласково прошептала она и крепко обняла меня, убаюкивая. - Вот что мне с вами делать, а? - нежно прошептала она, но у меня не было сил выяснять, что означала эта фраза.

***

Наконец, мы простились, и я уехала. Но мне совершенно не хотелось возвращаться домой. Поэтому, поколесив с полчаса по городу, я оставила машину у дома, а сама отправилась в заведение, которое позволило бы мне просто и безопасно... напиться. Посетительниц в «Престиже» было немного. К моему удивлению, в баре всё еще проходила выставка художницы, которую я уже рассмотрела в тот вечер, когда нахальная блондинка Грета как похотливая мегера набросилась на меня у раздевалки. Мне это было на руку: сегодня мне не хотелось ни искусства, ни творчества, ни любви, а просто... алкоголя. Так, я перепробовала один за другим все фирменные коктейли Джен. Пьянея, я порывалась поболтать с ней, может быть, излить душу, но она с кем-то постоянно переписывалась, а на моё шутливое замечание извиняющимся тоном ответила, что «у неё на примете есть шикарная девчонка, которую никак нельзя упустить». Я понимающе кивнула, скривила губы и попросила еще один коктейль. В трезвом уме и твёрдой памяти я сочла бы подобную фразу как минимум пошлой, развязной. Недостойной. Даже для произнесения в стенах подобных заведений. Однако, я была изрядно пьяна, и мой затуманенный парами крепкого алкоголя ум не мог перестать повторять её снова и снова «шикарная девчонка... которую нельзя упустить». Я, как водится в эти дни, снова прикрыла лицо ладонями, размышляя о том, что ни черта не понимаю из того, что творится в моей душе. Однако, Джен восприняла этот невинный жест как показатель завышенности уровня этилового спирта в моём организме и предупредила, что больше она мне не нальёт ничего, крепче воды. Мне хватило ума не спорить. Я расплатилась и, покачиваясь, вышла из самого известного лесбийского бара Ниццы, что, однако, нисколько не облегчало моего пьяного передвижения по его узким коридорам. Оказавшись на улице, я глубоко вздохнула и нащупала в кармане пиджака пачку сигарет. Однако, стоило мне понюхать одну из них, как я ощутила приступ тошноты, и, чертыхаясь, бросила в канаву и сигарету, и пачку. Посидев пару минут на парапете у бара, на воздухе, я кое-как встала и пошла вперёд. Не зная, куда.

***

Я шла, наверное, около часа, передвигаясь по улицам города, который очень любила, но в котором в данную минуту испытывала отчаянное одиночество. Очевидно, я выпила слишком много, чтобы ощущать свойственные действию алкоголя лёгкость и воодушевление. Я рассмеялась, когда, проходя по набережной, вспомнила поговорку «пьяному море по колено». Всё мне казалось непреодолимо сложным, трудным, громоздким, увесистым. Так, будто пьяный оступился и упал на самую нижнюю точку морского дна, и на его грудь сейчас давили сотни тысяч тонн воды, разрывая. Я не рассчитывала и не принимала решения, но ноги принесли меня к особняку эпохи Возрождения с самыми красивыми панорамными окнами в городе. К тому, в котором проживал единственный за Земле человек, в объятиях которого мне хотелось уснуть. Я вошла в особняк, кое-как взобралась по лестнице и, отдышавшись, нажала на кнопку звонка, посмотрев на часы. Было два часа ночи. Мне пришлось позвонить дважды, и, когда она, наконец, открыла дверь, представ передо мной сонная и в восхитительном шелковом кремовом пеньюаре, я не удержалась и, опираясь локтём на косяк, развязно произнесла: - Привет, красотка. - я пьяно улыбалась. Аврора была крайне удивлена. - Лера? Что ты здесь делаешь? Что-то случилось? - обеспокоено произнесла она и нахмурилась. Я усмехнулась. - Думаешь, что-то обязательно должно случиться, чтобы я пришла к тебе посреди ночи? - нахально произнесла я и без приглашения вошла в квартиру, но мои ноги подкосились, и Аврора подскочила, чтобы поддержать меня. - Боже, ты пьяна... - произнесла она с интонацией, которую сложно было разобрать. Я лишь пьяно рассмеялась. - Так, пару бокальчиков... Кстати! Не угостишь винцом? - небрежно бросила я, когда она усадила меня на диван. Аврора усмехнулась. - Тебе не кажется, что ты уже достаточно выпила? - произнесла она как мамочка и упёрла руки в бока. Я состроила гримасу, изображающую лицо человека, которому невозможно отказать. - Чуть-чуть. Самую малость. - показала я пальцами, вытягивая губки. - Аврора фыркнула, улыбаясь, и прошла в кухню. Я же повалилась на диван. Мне было трудно находиться в сидячем положении. Когда я закрыла глаза, то голова закружилась, потому я снова открыла их, силаясь глубоко дышать. Когда Аврора, наконец, вернулась и поставила передо мной полбокала розового вина, я, бегло посмотрев на напиток, тотчас же поняла, что пить его не буду. Не смогу. Аврора включила лампу, которая очень таинственно и уютно освещала комнату, и села на диван, подле моей головы, нежно проводя по моим волосам. - Почему ты пришла? - тихо спросила она, наконец. - Не беспокойся, пусть я и была уверена в себе еще пятнадцать минут назад, сейчас, боюсь, любая домохозяйка Ниццы окажется для тебя куда более искусной любовницей, чем я. - постаралась я пошутить. Аврора мягко рассмеялась. - Я думала не об этом, Лер. - она провела большим пальцем по моим губам. - Почему ты пришла? - тихо повторила она. И я снова сделала это. Я подняла руки и закрыла лицо. И начала говорить. Говорить. Говорить. Говорить. - Я пришла, потому что ты - единственный человек, которого я хочу видеть. Ты - единственный человек, который вызывает во мне самые тяжелые, необъяснимые, но и самые восхитительные чувства. Я пришла, потому что я влюблена в тебя. Я пришла, потому что боюсь тебя потерять. Я пришла, потому что не хочу тебя больше видеть. Я пришла, потому что мне кажется, что мы уже встречались, и это сводит меня с ума. Я пришла, потому что никто никогда не заставлял меня чувствовать так. Я пришла, потому что ты пугаешь меня. То, что я испытываю к тебе, чертовски меня пугает. Я пришла, потому что влюблена в тебя. - я усмехнулась, понимая, что повторяюсь. - Я пришла, потому что мне очень трудно находиться рядом с тобой. Я пришла, потому что я не знаю тебя и, мне кажется, совсем не понимаю. Я пришла, потому что чувствую тебя очень мне близкой. Я пришла, потому что мне страшно. Я пришла, потому что просто хотела, чтобы ты обняла меня. Я пришла, потому что не могу тебя больше видеть. Я пришла, потому что влюблена в тебя... - из последних сил прошептала я последние слова, засыпая. Она гладила меня по голове, не произнося ни слова, а я всё больше и больше погружалась во тьму. Её нежные ласки и мускусный запах словно создали некую колыбель, которая убаюкивала меня, раскачивая на волнах утешения. Поэтому, когда, на периферии сознания, я услышала её голос, он казался таким далёким: - Ты спишь? У меня не было сил ответить. Я лишь хотела, чтобы её ласки, её прикосновения к моей голове продолжались бесконечно. Я хотела уснуть в её объятиях. Я не знаю, сколько времени мы пробыли в таком положении, но когда потух свет, а Аврора медленно накрыла меня пледом, и всё замерло, я была уверена, что погрузилась в глубокий сон. Однако, каковым было моё удивление, когда, через, казалось, много-много часов пьяного сна, я услышала прямо над ухом её еле слышный шепот: - Прости меня. Я только лишь надеюсь, что однажды ты сможешь простить меня. И поймёшь, что я не могла иначе. Каждый день я терзаю себя, заставляя поговорить с тобой. Но не могу. У меня не хватает мужества. Мне так трудно, так больно от того, что ты не узнала меня. Но, вместе с тем, я отдаю себе отчет в том, как терзает тебя этот вопрос. Милая моя, сможешь ты простить меня или нет, но знай, что встреча с тобой сделала меня очень счастливой. Обе наших встречи. И она целомудренно поцеловала меня в лоб и, поправив еще раз плед, скрылась в своей спальне, прикрыв за собой дверь. Я медленно открыла глаза и уставилась во тьму.

***

Подождав, когда Аврора окончательно уснёт, я встала и бесшумно покинула её квартиру. Когда я пришла домой, то поспала еще пару часов, а ранним утром выехала в свой загородный дом. Во-первых, мне срочно нужно было исчезнуть, а, во-вторых, я не была еще достаточно трезва, чтобы рисковать повстречаться с полицией. Так, я ехала медленно, но уже в семь утра входила в гостиную своего домика в горах, где просто упала на диван и уснула крепким сном. Я провела в Альпах три дня. Еще до выезда из Ниццы я написала сообщение Клэр и Марку, а потом и вовсе выключила телефон. К сожалению, мне периодически приходилось включать его, чтобы проверять рабочую почту, и я констатировала, что Аврора звонила мне множество раз, оставляя и текстовые, и голосовые сообщения. Я гуляла по лесу, ходила на рыбалку, варила варенье, собирала грибы и, казалось, жила поистине подлинной - простой и непритязательной - жизнью. Я чувствовала себя измождённой. Я понимала, что никогда не разгадаю эту женщину, она никогда не поговорит со мной откровенно. «Тайна» была синонимом Авроры, и я понимала, что у меня попросту нет душевных сил, чтобы разгадать её. О чем бы она ни говорила мне той ночью в своей гостиной, она не сказала мне этого, глядя в глаза. Так, будто я не должна была знать. Так, будто я не могла понять. О каком доверии может идти речь? И о каких «нас»? Я горько усмехнулась. Я должна прекратить это. И я должна прекратить это прямо сейчас.

***

В Ниццу я возвращалась в крайне неудачное время, в конце рабочего дня. Автомобилисты сигналили, оскорбляя друг друга, и, чтобы находиться в сумасшедшем потоке их машин, нужно было иметь стальные нервы, которых у меня, конечно, не было. Так, чтобы передохнуть, я решила заехать на заправку, последнюю перед въездом в город. Когда я встала в огромную очередь к нужной колонке, то принялась рассматривать близлежащие объекты, выходящих из автомобилей и автозаправочного супермаркета людей и прочее. Моё внимание привлекла прилежащая к заправке парковка: на ней было мало машин, но одна из них была здорово похожа на внедорожник «Гримальди». Я усмехнулась, отметив, что «Гримальди» мне видится повсюду, однако, когда открылась дверь, и из неё вышла Аврора, я в удивлении открыла рот. Она была одета неформально: в джинсы, ботинки и кожаную куртку. Она поглядывала на наручные часы и явно кого-то дожидалась. Вдруг на парковку въехал очень старый автомобиль марки «Ситроен» и припарковался рядом с внедорожником. Когда я увидела, что из машины вышел Брис, я вскрикнула, не веря своим глазам. Брис коротко кивнул Авроре, и они стали о чем-то переговариваться. Брис держал в руках бумажный сверток формата большой книги. В какой-то момент он огляделся по сторонам и развернул пакет, показывая Авроре. С дальнего расстояния я не могла видеть содержимое пакета, но Аврора достала нечто вроде карманной лупы и быстро рассмотрела принесённое Брисом. Наконец, она кивнула. Брис завернул пакет и снова огляделся по сторонам. Аврора достала из внутреннего кармана куртки нечто вроде белого конверта и передала Брису. Тот, в свою очередь, передал ей бумажный свёрток, принявшись копаться в содержимом конверта. Когда всё было кончено, каждый сел в свой автомобиль и покинул стоянку. Я не могла поверить своим глазам. Мне казалось, что я попала на съёмки «агента 007». Женевьева говорила о «захватывающем франко-русском сериале»? Черта с два! Происходящее было похоже на настоящую детективную историю, и Аврора, очевидно, не была в ней невинной пешкой. Пусть я и не могла судить, но на моих глазах она действовала как профессионал. Я с силой ударила по рулю. Аврора уезжала последней. Я, наплевав на бензин, поехала за ней. Я двигалась поодаль, так, чтобы между нами было два-три автомобиля, и когда она свернула направо, на автостраду, ведущую в Ниццу, я резко повернула налево, в направлении Монако. Мне было жизненно необходимо кое-что выяснить. Я мчалась в Монте-Карло как сумасшедшая. Совершенно точно я рисковала получить в конце месяца баснословные штрафы, но мне было плевать. Когда я припарковалась у офиса «Гримальди», то ринулась в здание, остановившись только для того, чтобы пройти охрану. Когда я оказалась в выставочном зале, то сразу стала искать глазами Антуана. Но он нашел меня первым. - Валерия! Какой приятный сюрприз! - пропел он и учтиво поцеловал мою руку. Я улыбнулась. - Благодарю, Антуан, я тоже очень рада Вас видеть. - я показала на свои джинсы и ботинки. - Прошу прощения за мой внешний вид: у меня сегодня выходной, я была неподалёку, и мне очень хотелось еще раз увидеть выставку до её закрытия. - Антуан вежливо отмахнулся и лучезарно улыбнулся. - Ну, что Вы, Валерия. В каком бы виде Вы к нам ни пожаловали, мы всегда Вам безмерно рады. - Благодарю. - улыбнулась я в ответ. От меня не укрылось, что Антуан устало потёр переносицу. - Работа по-прежнему интенсивна, не так ли? Уж тем более, встреча самого Князя Монако... - произнесла я понимающе. Антуан улыбнулся и жестом предложил присесть. - Да, это было настоящее событие. Но, Вы знаете, Валерия, всё прошло замечательно. Благодаря Авроре. Она сработала как настоящий профессионал и крайне обаятельный человек. Князь был в восторге! - довольно произнёс Антуан, и мы рассмеялись. Я не сомневалась, что всё было именно так. - Мне с ней очень повезло... - тепло произнёс Антуан. - Значит, Вы не жалеете, что вышли на неё и предложили этот пост? - спросила я, стараясь скрыть напряжение, в котором пребывала. Антуан от души рассмеялся. - «Вышел на неё»? Валерия, Вы же знаете, как это у нас происходит. - Антуан наклонился ко мне и заговорщически произнёс: - Сотни лучших специалистов со всего мира готовы убить за эту работу. Поэтому, нам совсем не нужно ни на кого «выходить». - Антуан снова ровно сел на скамейке. - Это Аврора всеми правдами и неправдами добивалась этой работы. Она подавала заявку с десяток раз. Мы ей часто отказывали. Понимаете, Валерия, у Авроры замечательный послужной список. То, чего она добилась в аукционном доме в Брюсселе - уникально. Тем не менее, она не была нашим лучшим кандидатом. Она не отвечала всем требованиям. Но! - он загадочно поднял палец вверх. - Она вцепилась в нас как мегера. И она победила. И, знаете, я ни дня не пожалел. Аврора - мой лучший сотрудник. Она жаждала приехать в Ниццу. Она жаждала работать в Монако. И, вот, она здесь... Не сомневаюсь, что она добивается всего, чего хочет. - с улыбкой произнёс Антуан и подмигнул. К нам подошла какая-то дама, и Антуан, извинившись, удалился. Я вышла из здания «Гримальди», не чувствуя под собою почвы. Что еще должно было случиться сегодня? Что еще я должна была узнать? Обрывки фраз Авроры крутились в моей голове, пока я механически вела автомобиль в направлении Ниццы: «Я позвонила Брису и категорически отвергла его предложение...», «Для меня крайне важно твоё доверие, Лера...», «Они сами вышли на меня, представляешь?...», «Мне больного от того, что ты не узнала меня...». И я ехала в Ниццу. Быстро. Опасно. Отрешенно. Чтобы, может быть, впервые в жизни признать, что у меня, действительно, есть друзья. Что есть в этом мире человек, для которого имеет значение моё благополучие.

***

Когда я припарковалась у ресторана Вики и Жерара, вокруг не было ни автомобиля. Обычно в этот день ресторан закрыт, но даже машины мужа подруги видно не было. Я взошла на крыльцо, открыла дверь и оказалась в пустынном зале. Из кухни доносились голоса, и я двинулась вперёд, остановившись только тогда, когда голоса стали отчетливыми, и замерла, не в силах войти внутрь. - Нет, это ты не понимаешь, Ава. Ты не знаешь её так, как знаю её я. - обеспокоенно и крайне напряженно говорила Вика. - Лера никому не доверяет. Никому. Ты знаешь, сколько лет, сколько усилий мне понадобилось, чтобы она просто однажды подошла и, как умела, рассказала, что творилось у неё в душе? Много лет, Ава. И я до сих пор завоёвываю её доверие. Потому что её доверие нужно завоёвывать. Видишь, я даже не знаю, что случилось у неё в жизни такого, что она не доверяет ни одному человеку, но что я точно знаю, так это то, что если она узнает правду не от тебя, а, скажем, догадается, вспомнит, не знаю, что еще... - воскликнула Вика так, будто развела руками. - Это убьёт её. Лера не сможет оправиться от этого, Ава. - многозначительно закончила Вика. Несколько мгновений они молчали. Моё сердце оглушительно билось. - Я не могу... - сдавленным голосом произнесла Аврора. Вика фыркнула. - Не можешь?! Значит, сказать ей правду ты не можешь, а причинять боль - пожалуйста? Я видела, как она сцепилась с Пенелопой, защищая тебя! Либо ты совершенно бессовестна, либо неразумна, либо... - возмущалась Вика, и я не выдержала. Я сделала три шага и вошла в кухню. Вика стояла у плиты, а Аврора - в метре от неё, спиной ко мне. Увидев меня, Вика громко ахнула и закрыла рот руками. Аврора развернулась. Её лицо исказилось от ужаса. Я быстро оглядела обеих, едва узнавая. Затем, я подошла к Авроре и, внимательно посмотрев в её полные смятения глаза, четко и твёрдо проговорила: - Через полчаса. У тебя. Я развернулась и медленно покинула кухню и ресторан. К счастью, никто из них не последовал за мной.

***

Я доехала до дома за десять минут. Припарковав машину, еще двадцать минут я шастала по близлежащим улицам. Я назначила встречу Авроре у неё дома, так как была вольна уйти в любой момент. И это всё, что имело значение. Когда я вошла в парадную особняка и чрезвычайно медленно поднялась по лестнице, я обнаружила, что дверь в квартиру Авроры приоткрыта. Подойдя ближе, я увидела, как нервно она вышагивает по гостиной взад-вперёд, обхватив себя руками. Не постучав, я вошла внутрь. Она вздрогнула, и я встретила её взгляд. Мне было больно видеть её в таком состоянии. Она пребывала в замешательстве, смятении, смешанном со страхом, и я не могла не думать о том, как сильно я хотела бы сейчас обнять её. Успокоить. Вместо этого, я стала подходить к ней всё ближе, и в какой-то момент она опустила руки, позволяя им безжизненно повиснуть вдоль тела. - Лера... - сдавленно проговорила она. Я остановилась. - Когда ты поцеловала меня в первый раз, ты сказала: «Позволь нам ощутить это снова». Что это означало? - беспомощно произнесла я. Аврора молчала. Я смотрела в её глаза, стараясь вызвать в ней хоть долю импульса к ответу, но она молчала. Не отводя взгляда своих малахитовых глаз, она молчала. Снова. - Что это означало?! - угрожающе прорычала я. Безуспешно. Я злорадно ухмыльнулась. - Я так и думала. Прощай, Аврора. - с горечью произнесла и я повернулась, чтобы уйти. Но она настигла меня. Не успела я схватиться за ручку, как она впечатала меня в дверь, и мне пришлось упереться ладонями в деревянную поверхность. Аврора прижалась ко мне как могла близко, просунула руку между дверью и моей грудью и положила основание ладони на солнечное сплетение. Я чувствовала, как вибрирует её кисть под бешеными ударами моего сердца. Я не могла вымолвить ни слова. Я не знала, что и думать. - Магия начинается там, где заканчивается твой страх. - прошептала она, наконец. Я резко распахнула глаза. Воздух в мгновение покинул лёгкие. Кровяные сосуды тотчас же отдали благотворный эликсир, и из моего тела мгновенно улетучились все живительные эссенции. Деревянная поверхность двери превратилась в отражатель истории моей жизни, и перед глазами стали проходить изображения прожитого, день за днём, месяц за месяцем, год за годом. Давно забытые образы стали представать перед глазами, оставляя меня в состоянии полнейшего, невиданного ошеломления. Всё казалось фантастическим. И моя жизнь - в первую очередь. Видимо, почувствовав моё состояние, Аврора убрала руку и отошла. Я медленно развернулась и посмотрела на неё так, будто видела впервые. - Не может быть... - прошептала я в ошеломлении. - «Не может быть» - это то, что я говорю себе каждый день с тех пор, как увидела тебя на катамаране. - прошептала она в ответ, ни на секунду не прерывая нашей зрительной схватки. Я обескураженно покачала головой. - Нет, этого не может быть... - повторила я. - Ав-ро-ра. Ав-ро-ра. - повторяла я по слогам её имя, силясь сопоставить с образом женщины, стоящей передо мной. - Ав-ро-ра. - проговорила я снова, еще раз внимательно посмотрела на неё и медленно развернулась, направившись к двери. - Лера... - услышала я за спиной крайне взволнованный голос Авроры. Но я подняла руку, не оборачиваясь. - Не сейчас. Не сейчас. - медленно проговорила я и так же медленно вышла за дверь, оставив её открытой. Как в трансе я спускалась по лестнице, и лишь внизу, у выхода, осмелилась поднять голову, отмечая, что Аврора всё это время смотрела мне вслед.

***

Я ступила на улицу и сомнамбулическим шагом - не замечая ничего и никого - отправилась к моему любимому камню, тому самому, уже несколько лет бывшему единственным свидетелем моих горестей и стенаний. Я кое-как взобралась на него и уставилась на ставшую тёмной в вечерней мгле морскую синь. Неожиданно, я подняла руку и стала считать, загибая пальцы. Сбившись, я стала считать снова, бормоча что-то себе под нос. Казалось, я добилась верного счета и, пребывая в крайнем возбуждении, стала считать сначала, чтобы подтвердить. А потом еще и еще раз, пока, наконец, не произнесла в тишину вечернего морского берега: - Двадцать лет... Впервые я увидела её двадцать лет назад.