НИЦЦА

- Куда это? - я нахмурилась. Девушка снова мягко рассмеялась. - Ты уже спрашивала. И я уже объяснила. - ласково парировала она, слишком проницательно смотря в мои глаза. - А я уже объяснила, что провожать меня некуда. - буркнула я, отводя взгляд, судорожно размышляя не только о том, что означает её приглашение, но и каковым будет мой ответ. Видя, что я не шучу, девушка посерьёзнела и медленно присела передо мной на корточки. Теперь я смотрела на неё сверху вниз. Она положила запястья на свои колени и свела руки в замок. Ногти её длинных, тонких, ухоженных пальцев были окрашены в черный лак. Но это не пугало, а придавало её и без того красивыми рукам особенный шарм. - Лера, посмотри на меня. - мягко и немного интимно произнесла она, и я неуверенно встретила её взгляд. Бог знает почему, но смотреть в её глаза было чарующим и пугающим одновременно. Её глаза были такими сверкающими, такими красивыми, а её взгляд излучал такое бархатное тепло, что, когда она отводила его в конце фразы или задумавшись, я испытывала молниеносное чувство потери. Вместе с тем, этот внимательный, завораживающий взгляд, направленный куда-то глубоко внутрь меня, отчего-то заставлял моё сердце биться чаще, и это вызывало ощущение тревоги. - Что? - еле выдавила я. Она мягко улыбнулась и подняла руку, словно захотела прикоснуться к моей ладони, тоже лежащей на коленях. Я не была уверена, что именно это она и хотела сделать, но, тем не менее, быстрым движением скрестила руки на груди, защищаясь. Она кивнула, будто поняла моё опасение, и спокойно опустила руку. - Значит, ты не торопишься, верно? - спросила она, вскинув бровь. Я не шелохнулась, что нисколько её не смутило. - Тебя никто не ждёт, ведь так? Ты никуда не опаздываешь? - снова пыталась она вызвать мой ответ, но я не шелохнулась. И ждала. - Пойдём со мной. Я покажу тебе город. Мы просто прогуляемся вместе. А если тебе надоест, то я провожу тебя на вокзал, или ты вернёшься на скамейку в парке. Что скажешь? - и она вопросительно посмотрела на меня, растерянную и терзаемую сомнениями. - Я не кусаюсь, Лера. Ну, может быть, только чуть-чуть. - и она притворно оскалилась, шутливо обнажив белые ровные зубы, и я не сдержала улыбки. Она встала и снова протянула мне руку. - Пойдём? - Я сама. - произнесла я чуть воинственно, поднялась и взяла со скамейки свою сумку.

***

Мы шли рядом уже несколько минут и пересекали Дворцовую площадь, не произнося ни слова, когда она достала из пачки сигарету и зажгла. Мне она курить не предлагала: вероятно, у меня все-таки на лице написано, что я не курю. Я видела, с каким наслаждением она затягивается, пропуская плотный дым через лёгкие и выдыхая вверх, элегантно закидывая голову. Она любила курить. Это было очевидным. - Как тебя зовут? - тихо спросила я. Она на секунду замерла, а затем затянулась еще раз и, повернув голову, посмотрела на меня с полуулыбкой, выпуская дым. - Это имеет значение? Я сперва замерла, а затем нахмурилась. - Ну, вообще-то да. Ты ведь знаешь моё имя. - я растерялась. Она мягко рассмеялась. - Имя... - произнесла она задумчиво, всё еще улыбаясь. - Люди придают этому какое-то божественное значение. Мне это непонятно. - произнесла она в ночь, затем прямо посмотрела на меня и резко остановилась. - Вот, ты, например. Что ты говоришь, когда представляешься? - я тоже остановилась и нахмурилась. - Ну, я говорю: «Меня зовут Лера»... А что еще я должна говорить? - этот разговор мне казался странным. Её глаза игриво загорелись, и она щелкнула пальцами. - Именно! Ты говоришь: «Меня зовут...». Кто-то тебя так зовёт. Кто-то тебя так назвал. И ты называешься именем, которое не выбрала, верно? Они, другие, «кто-то» тебя так зовёт! - воскликнула она так, будто нашла секрет вечной жизни. Я вскинула бровь. - Да. И что? - я всё никак не понимала. Она провела ладонями у лица, будто этот жест должен был открыть мне глаза на очевидное. - А то, что я сама имею право выбирать себе имя. Неважно, как меня назвали родители. Это их дело. Просто, еще один случай, когда я с ними не согласна. Не «они» меня зовут как-то, а я себя зову так, как хочу. - гордо заявила она. Я опешила, вскинув обе брови. Эта девушка уже который час оставалась для меня сплошной загадкой. - И как же ты себя зовёшь? - спросила я осторожно. Она пожала плечами. - Чёрный и Рыжий зовут меня Диана. Не знаю, почему. Но это не моё настоящее имя. Я зову себя Вена. Это из моего увлечения индуизмом. Но, чаще всего, я разрешаю людям самим выбирать мне имя. Я выбираю людей, а они имеют право выбирать, как меня называть. - произнесла она, прищурившись и ожидая моей реакции. Я была всё так же озадачена и часто моргала. - Это... Это необычно. - пролепетала я и двинулась вперёд, качая головой. Она двинулась за мной. - Ты удивлена? - осторожно спросила она, стараясь заглянуть в мои глаза. - Да, мягко говоря. - усмехнувшись, тихо ответила я. И, завидев телефон-автомат, взбудораженно произнесла: - Ты знаешь, сколько сейчас времени? - она достала маленькую «Нокию» и посмотрела на экран. - Да. 22:45. А что? - Мне нужно позвонить. - пролепетала я, подходя к телефонной будке, и стала искать монеты в кармане. Она помахала своим телефоном. - Ты можешь позвонить с моего. - недолго думая, я покачала головой. Мне нужна была некая приватная зона. Приходилось констатировать, что рядом с этой девушкой я не могла ясно мыслить: она сбивала меня с толку. - Нет, спасибо. Я ненадолго. Подождёшь? - бросила я через плечо и вошла в кабину. - Разумеется. - услышала я вальяжный голос за своей спиной. К сожалению, двойная стеклянная дверь телефонной будки была далеко не двойной: кто-то разбил вторую створку, и в кабинке были слышны звуки проезжающих автомобилей и голоса прохожих. Но не уличный шум заботил меня: мне не хотелось, чтобы Вена или Диана... В общем, мне не хотелось, чтобы она слышала мою беседу. Но я и не могла попросить её отойти: она стояла у выхода из будки и, опираясь плечом на одну из стеклянных панелей, с наслаждением курила. Я не хотела быть невежливой, но и не могла позволить ей быть невежливой... Гудок. - Алло, Ирина Дмитриевна? Здравствуйте. Это Лера. Простите, пожалуйста, что так поздно. А можно поговорить с Серёжей? - пролепетала я и обернулась к выходу из кабинки. Я увидела, как при произнесении имени «Серёжа» она чуть повернула голову. - Да, только пять минут. Обещаю. Простите еще раз. - я напряженно ждала, с силой водя ногтями по подушечкам пальцев и всё поглядывала на загадочную незнакомку. - Алло? Серёженька? - я, наконец, протяжно и облегченно выдохнула, и, казалось, все тяготы мира вмиг улетучились. - Я так рада тебя слышать... - прошептала я. - Я очень рада тебя слышать, Серёженька. - повторила я громче, так как он меня не расслышал. Приходилось констатировать, что интимного разговора в данных обстоятельствах не выйдет. - Я так по тебе скучала... - проскулила я и почувствовала, как на мои глаза наворачиваются слёзы. - Ты даже не представляешь, как мне тебя не хватало всё это время. - я глубоко вздохнула, косясь на курящую девушку. - Это было ужасно. Эти две недели были ужасными... - жаловалась я. - Нет, я... Я не в Москве. Я в Санкт-Петербурге. Да, так вышло. Да. Почему? Ну, я пробуду здесь несколько дней. Так вышло. Я не могла с ними дальше ехать, понимаешь? С кем? Ну... - я обернулась и увидела, как незнакомка спокойно закуривает вторую сигарету и совершенно не смущается, что присутствует при чужом разговоре. - У меня здесь есть друзья. - я кашлянула. - Нет, ты их не знаешь. - я зажмурилась. - Только не говори ничего маме, пожалуйста, если она будет звонить, ладно? А она, скорее всего, будет звонить. Со мной, правда, всё хорошо. Я через три дня вернусь в Москву. И я еще позвоню тебе. Обещаю. Ты только не волнуйся, ладно? Серёженька? - я закрыла глаза и правой рукой вцепилась в ткань футболки на груди. - Я тебя очень сильно люблю. Произнеся последние слова, я поспешила повесить трубку и на несколько мгновений замерла в таком положении, зажмурившись. Мне было невыносимо грустно. Когда я вышла из телефонной будки, полагаю, на мне не было лица. Девушка оторвалась от стеклянной панели, поправила гитару на плече и повернулась ко мне. Честно говоря, принимая во внимание, что она слышала весь разговор, я надеялась на понимание, тактичность... Деликатность. Но не тут-то было. Она медленно достала пачку и, закурив третью сигарету, прищурилась, внимательно смотря в мои глаза. - Кто такой Серёженька? - спросила она бесцеремонно, сканируя меня смущающим взглядом. Я нахмурилась и, проигнорировав вопрос, пошла прочь. Но она догнала меня и снова нагло заглянула в глаза. - Я не могу тебе сказать. - буркнула я сердито и ускорила шаг. Но она поравнялась со мной. - Почему же? Мы же с тобой друзья, как ты сказала Серёженьке... - бесцеремонно бросила она и ухмыльнулась. Я резко остановилась и встала к ней лицом, с вызовом вздёрнув подбородок. - Я даже не знаю, как тебя зовут! Мы не друзья. Это не твоё дело, но это мой молодой человек. Ясно? - выплюнула я так, будто последние слова могли защитить меня от неё, и быстро пошла вперёд. Не знаю, что на меня нашло. Она подслушивала личный разговор, смотрела на меня нагло, а еще и этот вопрос... Она разозлила меня. Но это была не та злость, которую я испытала по отношению к бабушке сегодня днём. Эта злость была странной, непривычной. Эта злость была волнительной. Так, будто хотелось злиться еще и еще. Эта глупая мысль заставила меня тряхнуть головой и ускорить шаг. - А вы уже спали? - услышала я за своей спиной и резко остановилась, распахнув глаза. «Какого черта?!» Я медленно развернулась и, опустив сумку на землю, скрестила руки на груди. Прищурившись, я ждала её наглого и вальяжного приближения. - Я сделаю вид, что ничего не слышала. Если ты хочешь, чтобы мы спокойно и приятно прогулялись, то советую тебе больше не задавать мне таких вопросов, ясно? - убийственно произнесла я. Однако, это не возымело никакого действия. Эта наглая девица вальяжно подошла ко мне, затянулась и, медленно выдыхая, развязно проговорила: - О, я уверена, что ты не спала с Серёженькой, Лера. Её взгляд светился потрясающим светом. Но его свечение было ничем в сравнении с молниями, которые метали мои глаза. Я была в бешенстве. - Этот человек - самый замечательный на Земле! Ни с кем и никогда я не чувствовала такого спокойствия, такой защищенности, такой силы, как рядом с ним. Он оберегает меня. Он даёт мне тепло и уверенность... - отчеканила я каждое слово, глядя ей прямо в глаза и совершенно не понимая, какого дьявола я перед ней отчитываюсь. - Но ты не спишь с ним. Ты не хочешь спать с ним. - спокойно произнесла она, перебивая меня, снова медленно затянулась и выдохнула. Мои глаза распахнулись от ужаса. Скачок адреналина, и сердце сразу ускорило ритм. Я сделала шаг вперёд. - Если ты хочешь всё знать, я не сплю с ним, потому что нам это не надо. Есть вещи выше и надёжнее, чем... - процедила я зло, но запнулась на последнем слове. Она спокойно сделала еще одну затяжку. - Чем секс? - спросила она как ни в чем не бывало, усмехнувшись и вскинув бровь. Я тяжело дышала, раздувая ноздри, не в силах поверить, что согласилась на прогулку с этой наглой особой. Не в силах поверить, что в этом замечательном городе меня угораздило натолкнуться именно на неё. Но её нисколько не смущал мой убийственный взгляд. Она медленно подошла ко мне, сделала последнюю затяжку, бросила сигарету на землю, выдохнула и, по привычке оглядывая всё моё лицо, прошептала: - А ты знаешь, какая ты красивая, когда злишься, Лера? - Я замерла, в очередной раз распахнув глаза. Меня объяло невиданное ранее возмущение. Мне стало трудно дышать. Краска залила моё лицо. Это уже переходило все границы! - Иди-ка ты к черту, как бы тебя там ни звали! Прогулка окончена! Хорошего вечера! - крикнула я, резко подняла сумку с земли, развернулась и пошла прочь, очень скоро перейдя на бег. Что о себе возомнила эта наглая девица?! Но бежала я недолго. Вскоре я почувствовала, как кто-то резко потянул меня за локоть и заставил остановиться. Моя сумка упала на землю, а рука, остановившая меня, притянула за поясницу. Я почувствовала, как моя грудь резко столкнулась о её, а горячее и прерывистое дыхание обожгло ухо. Её запах - смешанный с чем-то терпким цветок хлопка - ударил в нос. Я не в силах была пошевелиться. - Прости меня. - прошептала она, и этот шепот странной, незнакомой волной дрожи прошел по моему телу. Я невольно прикрыла глаза, тяжело дыша. - Я иногда бываю... грубой. Но я не хотела быть грубой с тобой. - снова прошептала она, и вторая волна дрожи оказалась слишком мучительной. Так, будто хотелось еще. Так, будто было чертовски мало, но слишком много. Я с усилием отстранилась. - Ты не хотела, но ты была грубой. - с вызовом парировала я. Но она не смотрела в мои глаза. Когда я говорила, её взгляд блуждал по моим губам. Серёжа иногда смотрел на меня так, когда хотел поцеловать. Один парень из параллельного класса - Паша - смотрел на меня так, когда пригласил на танец на выпускном после 9-го класса. Но девушка... - Как бы то ни было, мне пора. - неуверенно проговорила я, желая покинуть эти волнительные объятия, но она еще сильнее прижала меня к себе. Я ахнула. - Не уходи. Я обещаю, что это больше не повторится. Просто, не уходи. Пожалуйста. - прошептала она, прижимаясь ко мне, и я почувствовала, как гулко забилось моё сердце, а в прохладу вечернего летнего вечера снова стала врываться невыносимая жара. - Я... - начала было я хрипло, но нас перебили.

***

- Что это я вижу? Лесбиянки? - пьяно пропел мужской голос за моей спиной, и я отстранилась и повернулась, криво улыбнувшись. Их было двое. Один был постарше и порослее. Другому было лет двадцать пять. Оба были пьяны и держали в руках по бутылке «Балтики». У того, кто постарше, была полностью расстёгнута рубашка с коротким рукавом. Так, будто он перепутал центр Петербурга с общественным пляжем в Сочи. - А если повторить? Для папочки? А? - промычал он, и оба заржали. Я увидела, как девушка тотчас же насторожилась, сжала челюсти и приняла воинственную позу. - Это не то, что вы подумали... - пролепетала я, пугаясь, и криво улыбнулась, в надежде угомонить этих мужчин. Но это их только раззадорило. - Да ладно вам, девчонки, поцелуйтесь еще раз, а мы посмотрим! - весело проговорил второй, и они снова заржали. - Это не то, что... - начала было я, трясясь от страха, когда моя спутница резко вскинула голову. - Идите, куда шли. Не ваше дело, понятно? - процедила она, сжимая кулаки. Смех прекратился. Несколько мгновений мужчины не шевелились, а потом снова раздался гогот. - Да эта малолетка нам грубит... А ведь мы такие вежливые, попросили... А можем и не просить. Мы же можем и обидеться... - смеясь, но угрожающе проговорил первый здоровяк, и не успела я опомниться, как он с силой схватил меня сзади за плечи. Я ахнула. Мои глаза расширились от ужаса, и я готова была надуть в штаны от страха. - Тогда и посмотрим, как ты запляшешь, лесбияночка! - насмехался он. Я в ужасе смотрела на неё. Её взгляд, до этого времени бывший таким тёплым, таким бархатным, даже тогда, когда она грубила мне и строили наглые предположения насчет моих отношений с Серёжей... Этот взгляд стал стеклянным и убийственным. Словно осколки малахита, её глаза разрезали черноту петербургской ночи. И мне стало очень-очень страшно. Не медля ни секунды, она резко подошла ко мне и с силой оттянула от здоровяка, так, будто отрывала с мясом. Я пошатнулась и через силу устояла на ногах. Обретя равновесие, я обернулась и увидела, как девушка без слов резко занесла ногу и своим тяжелым ботинком ударила его в пах. Он закричал и согнулся пополам. Его «напарник» опешил и выронил бутылку пива на землю. Всё произошло так быстро, что я не успела сообразить, что к чему. Я осознала, что именно случилось, когда девушка схватила с земли мою сумку, подлетела ко мне и со словами «Бежим!» потащила меня за собой. И мы побежали. Не знаю, как долго мы бежали, но перед моими глазами мелькали таблички улиц, переулков, и, когда мы оказались в каком-то освещенном тупике, она остановилась, тяжело дыша, опустила на землю мою сумку и свою гитару и, согнувшись, прислонилась спиной к стене дома. Для меня это означало, что опасность миновала. Отдышавшись, она подняла голову и с нежной улыбкой посмотрела на меня. - Очень испугалась? - спросила она мягко. Я из вежливости покачала головой, тогда как, естественно, уже успела попрощаться с жизнью. Она усмехнулась, будто поняла, что я соврала. - Вот видишь, а ты хотела ночевать на улице. - игриво произнесла она, и я нахмурилась. Будто у меня были другие варианты! Она оторвалась от стены, подошла ко мне, взяла за руку, внимательно посмотрела в мои глаза и произнесла, улыбаясь: - Пойдём отсюда.

***

- Где мы? У кого? - с опаской произнесла я, когда мы вошли в какую-то квартиру, и она зажгла свет. Это была практически пустая, ветхая квартира с высокими потолками и большими окнами, выходящими на набережную. Казалось, что в квартире была только одна комната: большая гостиная, посередине которой лежал лишь матрас. Однако, стоило из прихожей повернуть направо, как обнаруживалось, что длинный узкий коридор соединял гостиную с кухней и ванной комнатой. В одной из стен самой гостиной была дверь, явно ведущая в другую - смежную - комнату, но она была наглухо закрыта на увесистый замок. - Мы у Эдика. - проговорила девушка и поставила мою сумку в угол, у окна. Она повернулась ко мне и, видя мой озадаченный вид, продолжила: - Эдик - это мой друг. Он музыкант. Когда он на гастролях, то разрешает оставаться у него. - На гастролях? - я нахмурилась. - Со школой? - пару секунд девушка обдумывала мои слова, а потом звонко рассмеялась и покачала головой. - Нет. Эдику двадцать лет. Он барабанщик. - она кивнула, показывая на помещение. - Это квартира его родителей, но они умерли. Он живёт тут один. - она пожала плечами. - Здесь очень пусто... - проговорила я задумчиво. Девушка кивнула. - Согласна. Зато безопасно. Ты есть хочешь? - спросила она будто невзначай, и я вскинула бровь. Я со всей этой питерской душещипательной историей совсем забыла про ужин. - Да, по правде говоря, хочу. - тихо проговорила я и поджала губы, будто извинялась. Девушка лучезарно улыбнулась. - Тогда располагайся. Я сварю нам пельмени. Килограммчик в морозилке еще остался. - мечтательно проговорила она и стала стягивать с себя сперва плащ, а затем и ботинки, ставшие недавно орудием самообороны. Я невольно смотрела на неё. Когда она осталась в одной футболке, я обнаружила, что чертов черный плащ скрывал сильные, но, тем не менее, по-женски изящные плечи и руки, а когда она сняла ботинки и носки, то мне привиделось, будто её окрашенные черным лаком ногти пальцев ног выглядели как глаза смешных барсуков. Я тихо засмеялась этой мысли, и она вскинула голову, нахмурившись. - Что? - спросила она, недоумевая. Я покачала головой, смеясь. - Это... Прости, ничего. Не обращай внимания. - я силилась сдержать смех, но у меня не выходило, и я от смущения отвернулась. Но только мне показалось, что я спасена, как она подскочила сзади и, сгребя меня в охапку, стала щекотать. - Нет, ты скажешь мне, почему смеёшься надо мной! - притворно-грозно произносила она, а я заливалась смехом, силясь вырваться. - Я не над тобой... Пальчики... Барсуки... - силилась объяснить я сквозь смех, но выглядело это нелепо. - Барсуки?! Я, по-твоему, похожа на барсука?! - наигранно-угрожающе произносила она, не переставая меня щекотать. Я была на грани безумия. - Нет, я... Это не то... - прохрипела я, с силой увернувшись, и оказалась к ней лицом к лицу. Так близко, что я почувствовала её горячее дыхание на своих губах. У меня не было близких подруг, и я не стояла так близко ни с одной девушкой. Честно говоря, я не была так близка ни с кем, кроме Серёжи. Она тяжело дышала и смотрела только в мои глаза. Её взгляд... Этот взгляд был вязким, будто масляным. Тягучим. Затягивающим. Я была не в силах опустить голову: хотелось смотреть еще и еще. Я не понимала, что всё это означает, как и не понимала, почему не могу пошевелиться: разум шептал, что мы стоим слишком близко, и что эта ситуация крайне конфузная. И что нужно отойти. Но я не могла. Я почему-то не могла. В этот взгляд хотелось окунаться снова и снова. Наконец, она тряхнула головой, выпустила меня и сделала шаг назад. Мне вдруг стало очень холодно. Я смотрела на неё, не отрываясь, стараясь понять, что означают эти странные ощущения в моём теле. - Я... - начала она хрипло и откашлялась. - Я пойду на кухню. Займусь готовкой. Ты пока располагайся. - и она отвернулась. Она отвернулась, будто ей стало не по себе. Впервые за время нашего кратковременного знакомства я почувствовала её смущение. Эта смелая, наглая, уверенная в себе девушка - этот главарь - была смущена. Словно почувствовав на своей спине мой взгляд, будто зная, о чем я думала, она резко развернулась и быстрым шагом направилась в кухню. А мне оставалось лишь смотреть ей вслед, силясь понять хоть что-либо.

***

Мы сидели на матрасе. Каждая держала на коленях тарелку с пельменями и жевала, не произнося ни слова. Мы молчали уже которую минуту, после того, как, по её просьбе, я рассказала ей о побеге. Для полноты картины я должна была начать с самого начала, по крайней мере, рассказать, что произошло за эти две недели. Честно говоря, вспоминать мне этого не хотелось, но девушка искренне интересовалась, и я вкратце выложила ей все обстоятельства, приведшие к бегству. Когда я закончила говорить, она молчала, задумчиво водя вилкой по дну тарелки. Объективно говоря, мне должно было быть не по себе: я только что излила ей душу, поделившись неприятными, болезненными воспоминаниями, а она молчала, не говоря ни слова пусть даже из вежливости. Однако, меня её молчание нисколько не коробило: оно было доброжелательным. Тёплым, что-ли. Она ничего не говорила, но полностью присутствовала для меня. Здесь и сейчас. Я ощущала исходящую от неё спокойную, оберегающую силу. Удивительно, ведь когда она говорит, то кажется более, чем сумасбродной. Однако, сейчас, когда не произносилось ни одного слова, я ощущала её как немую, но безмятежную, отзывчивую, участливую... глыбу. Наконец, она поставила пустую тарелку на пол и встала. - Ты права... - сказала она задумчиво, подходя к окну и засовывая руки в задние карманы джинсов. - Ты абсолютно права. Если ты знаешь, что журналистика - это твоё призвание, ты должна за него бороться. Она не видела этого, но я кивнула. В её словах сквозило что-то болезненное, и я не удержалась от того, чтобы задать интригующий меня с первых часов знакомства вопрос. - Я видела, что ты рисуешь... - тихо произнесла я, наблюдая за ней. Она грустно усмехнулась. - Это не рисунки, это каракули. - произнесла она как-то резко, вперившись в окно. - Я не верю. Но ты ведь не покажешь мне? - спросила я мягко, в надежде, что она поддастся на провокацию. Но она, конечно же, покачала головой. И усмехнулась. - Всё-то ты понимаешь, Лера. - иронично произнесла она, отошла от окна на середину комнаты и стала разглядывать лампочку на потолке. - Не всё. - вырвалось у меня, и она на несколько мгновений замерла, будто боялась пошевелиться. Будто боялась посмотреть на меня. Но почти тотчас же тряхнула головой, отошла к стене и оперлась на неё, скрещивая ноги и засовывая руки в передние карманы. - Я не художник, Лера. Я Бог знает кто. Чтобы стать художником, я не только должна очень много работать, но и иметь настоящего учителя. Мастера. Наставника. - отчеканила она каждое слово, будучи очень взволнованной. - И я уже встречала таких. Были люди на моём пути, которые готовы были помочь исполнить моё предназначение. - она ударила себя в грудь. - Но мои родители... - она грустно усмехнулась и покачала головой. - Думаешь, им есть дело до того, чего хочу я? Думаешь, им есть дело до того, кто я есть? - она не кричала, но её срывающийся голос становился всё хриплей и хриплей. Я застыла, не в силах пошевелиться. - Им плевать! - прорычала она. - Я для них - всего лишь трудный подросток, маргинал, заноза в заднице! - зло произнесла она и покачала головой. - Ты думаешь, им есть дело до того, что я рисую? - она горько усмехнулась и подняла палец вверх. - Вот моя младшая сестра... Балетная школа? Пожалуйста! Курсы по плаванию? Конечно! Лёгкая атлетика? Обязательно! Ведь наша малышка обязательно будет чемпионом... Не то, что я. - она сжала челюсти и отвела взгляд. - Я никто и звать меня никак. - произнеся это, она задумалась и тотчас же рассмеялась каламбуру. - А ведь так и есть. - она грустно усмехнулась, глубоко вздохнула и закрыла глаза. Моё сердце сжалось. Я прекрасно понимала, о чем она говорила. Я прекрасно знала, что именно она в этот момент ощущала. В этом мы были очень похожи. Она - борец. Это очевидно. Это девушка не сдаётся. То, что я наблюдала сейчас - это не слабость. Это знак полного доверия. Она открылась не кому-то другому. Она открылась мне. Пусть и не зная меня, она почувствовала, что я смогу её понять. Что я смогу её принять. Я резко поставила тарелку на пол и подошла к ней. Её глаза всё еще были закрыты. Она была такой беззащитной, такой... красивой. Её лицо было словно выточено из камня. - Это неправда, и ты это знаешь. - сказала я решительно. Она усмехнулась и, не открывая глаз, покачала головой. - Не утешай меня. - ответила она. - Ты замечательная! - твёрдо сказала я, и она распахнула глаза. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, не отрываясь. - Ты совсем меня не знаешь. Ты не знаешь, на что я могу быть способна. - медленно проговорила она. Теперь головой покачала я. - Я знаю достаточно, чтобы понимать, что... - я на секунду остановилась, чтобы перевести дыхание. - Что ты - сложный, загадочный, непонятный, но глубокий, смелый и очень интересный человек. - сказала я с чувством, и она прищурилась. - Ты главарь! И ты их всех уделаешь! Кто бы они ни были! - не успела я закончить фразу, как она расхохоталась, и я не могла не расхохотаться вслед. Мы смеялись так сильно, что обе согнулись пополам. Когда смех прекратился, она серьёзно посмотрела на меня. - Знаешь, Лера, если кто-то здесь и смелый - так это ты. Ты сбежала. Ты сделала то, что я никогда не решалась сделать. Но! - и она подняла палец кверху. - Я обязательно сделаю это. Я не смогу еще два года это терпеть. Я обязательно сделаю это. Я должна реализовать своё призвание. И я сбегу. И сбегу я благодаря тебе. Спасибо, Лера. - её глаза ослепительно мерцали. Радость и весёлость вернулись к ней. Я не могла не улыбнуться. - Я всё же надеюсь, что тебе не придётся никуда сбегать. - сказала я мягко и покачала головой, будто журила её. Но она подошла ко мне и, нежно ткнув пальцем мне в грудь, заговорщически и будто пьяно произнесла: - Поздно. Теперь я точно сбегу. Благодаря тебе! Улыбка сошла с моего лица. Это невинное прикосновение... Вырез у моей футболки был довольно глубок, и сейчас она прикасалась к моей коже. Мы уже не смеялись. Но она всё еще не убирала руку. Казалось, её палец вибрирует под ударами моего сердца. Её взгляд снова стал вязким, а я снова не могла не смотреть в её глаза. Если еще минуту назад я твёрдо стояла на ногах, то теперь мне казалось, что у меня дрожат колени. Все эти ощущения были очень странными, новыми, и меня охватило чувство паники. Стало немного трудно дышать. Вероятно, это отразилось на моём лице, потому что она чуть нахмурилась и, посмотрев на меня еще пару секунд, тряхнула головой, отошла и широко улыбнулась. - Хочешь присесть? - мягко спросила она, и я кивнула и поплелась к матрасу, недоумевая, как именно она поняла это. Будто прочла мои мысли. Когда я опустилась на матрас, она хлопнула в ладоши и потёрла их. - А что, если мы поиграем в одну игру? - я вскинула бровь. - В игру? - спросила я с недоверием, так как совсем не ожидала такого поворота. Она кивнула и улыбнулась. - Да, эта игра, называется «Твистер». Я сейчас покажу. - проговорила она и вышла в коридор, но очень быстро вернулась с ковриком, на котором были выписаны разноцветные круги. Она расстелила его передо мной, улыбаясь. - Эрик привёз с гастролей. Это очень весёлая игра. - Казалось, ей действительно хотелось поиграть. Я улыбнулась, но не отвечала. - Ну, так что? Готова выигрывать? Или сдулась? - низко и опасно проговорила она, прищурившись. Я знала, что она провоцирует меня, но мне почему-то очень хотелось ей подыграть. Я ткнула себя пальцем в грудь и округлила глаза. - Я? Сдулась? Ха! Ты меня плохо знаешь! - опасно проговорила я. - Рассказывай правила! - она улыбнулась и снова потёрла руки. Прямо как ребёнок!

***

Мы играли в «Твистер» уже около получаса. Было очень весело. Естественно, выигрывала я. Не могло быть и речи, чтобы я уступила ей победу. Однако, я не могла не заметить, что, когда разрыв в очках между нами стал значительным, она принялась мухлевать. Я делала вид, что не заметила этого, про себя потешаясь её неумению проигрывать, но когда, благодаря своим нечистым методам, она стала догонять мой счет, я возмутилась. - Ты не умеешь проигрывать! - сердилась я. - Ты жульничаешь, чтобы победить! Вместо того, чтобы признать, что я играю в эту игру лучше тебя! - воскликнула я, стоя на коленях на коврике, и недовольно скрестила руки на груди. Она вытянула губки и посмотрела на меня глазами невинной овечки. Однако, все эти «женские штучки» на меня не действовали. - Я? Неправда! Я ни разу не смошенничала! - воскликнула она так, будто я нанесла ей страшное оскорбление. Я от возмущения открыла рот и ткнула в неё пальцем. - В эту самую секунду твоё колено закрывает круг моего цвета! Именно поэтому я не могу закончить партию. Ты делаешь всё возможное, чтобы я проиграла! Это нечестно! - я негодовала от возмущения. Теперь она смотрела на меня глазами козочки. - Это неправда! - пропищала она. Я распахнула глаза. - Неправда?! Давай проверим! - и я постаралась сдвинуть её ногу своим бедром. Но сдвинуть её было невозможно. Я прищурилась. - Я готова спорить на всё, что угодно, что я права. Убери ногу с моего красного кружка! - проговорила я угрожающе. Она на секунду улыбнулась, а потом снова вернула себе глазки невинной козочки. - Ах! Какая ты... - негодуя, пыталась я подобрать слова, не в силах поверить в такую наглость. - Какая же? - проговорила она игриво и прищурилась. Это было возмутительно! - Если ты сейчас же не уберёшь колено с моего кружка, то я... - я была так возмущена, что позабыла все слова. Она дерзко улыбнулась. - И что же ты сделаешь? - хрипло и нагло пропела она. И это было последней каплей. - Я столкну тебя! - крикнула я и бросилась к ней, надеясь на то, что от неожиданности она пошатнётся. Она, действительно, пошатнулась, но быстро обрела равновесие, и тогда я попыталась еще раз. Она снова пошатнулась, но когда её тело вернулось на свою «исходную» мошенническую позицию, равновесие потеряла я сама и стала заваливаться на спину. Не желая падать одна, я вцепилась в её футболку. И её тело накрыло меня. Первое, что я почувствовала - это тяжесть. Приятная, волнительная, тёплая тяжесть её тела, которую я ощущала каждым миллиметром своего. Было тепло. Было мягко. Было завораживающе. Её запах... Я будто утонула в мускусном хлопке её аромата. Стояла звенящая тишина, и, насторожившись, я услышала, что рассекают её лишь рваные вздохи, вырывающиеся из груди обеих. Её взгляд долго блуждал по моему лицу, будто старался запомнить, а когда она чуть приподняла голову, я снова утонула в тягучей мерцающей зелени её магических глаз. И что-то случилось. Что-то произошло. Что-то стряслось. Её потрясающие малахитовые глаза стали увеличиваться в размерах, будто становились ко мне всё ближе и ближе, и, мне казалось, будто я падаю в бескрайнее зелёное небо. Бескрайнее, потому как в один неопределённый момент в поле моего зрения не было ничего другого: только одно сплошное изумрудное море. Я была уверена, что уснула, и что мне снится восхитительный сон. До того момента, пока я не ощутила прикосновение её губ к моим. Это невозможно описать. Тепло. Я ощутила тепло, которое медленно распространялось от губ к шее, неспешно спускалось к груди, а уже оттуда горячей волной неслось вниз, дальше, в недра моего тела. Прикоснувшись к моим, её губы замерли, но эти волны теплоты и жара формировались и безостановочно двигались сами по себе. Снова и снова. Десятки и сотни раз. Мы смотрели друг на друга. Перед глазами я видела бескрайнее зелёное море, а в теле ощущала его завораживающие сознание волны, и это было так... ново. Так неведомо. Так магически. Так, будто я лежала на холодном песке пустыни и смотрела на потрясающее звёздное небо. И со мной не было никого. Никого, кроме неё. Вдруг, зелёное море исчезло. Оно исчезло в один миг, и из моей груди вырвался стон разочарования. В ту же секунду её губы начали двигаться, нежно обхватив мои. И я закрыла глаза. Она целовала меня нежно. Осторожно. Она обхватила мою нижнюю губу и мягко оттянула. Затем, она нежно прикоснулась к верхней и так же мягко потянула. А потом всё прекратилось. Я больше не ощущала её горячего дыхания на своих губах. Так, будто она отстранилась. Я не решалась открыть глаза. Я боялась, что, стоит мне посмотреть на неё, в этот восхитительно интимный момент вторгнется суровая реальность. И я не была к этому готова. Но я не хотела, чтобы всё закончилось так. Я не хотела, чтобы она останавливалась. Я разомкнула губы и издала стон, будто просила. Будто ждала продолжения. Это было приглашение. Её губы стремительно накрыли мои. Она развела их и мягко вторглась языком в мой рот. Меня будто ударили под дых. Казалось, в лёгких больше не осталось места, и я не могла получить ни глотка желанного воздуха. Я не могла дышать. Если те горячие волны - когда её тело накрыло моё - набирали мощь в области груди, то теперь, казалось, мой объятый огнём - и в мгновение ставший крайне чувствительным - рот рассылал по телу всё новые и новые очаги пожара. У меня кружилась голова. Её губы посасывали мои, а её язык сладко и лениво блуждал по моему рту. Это было пыткой. Я не знала - где, не знала, в какой именно части моего тела, но где-то её поцелуи вызывали такое волнение, что я не могла этого выдержать. Я инстинктивно подняла руки и упёрлась в её грудь. Она тотчас же прекратила целовать меня и отстранилась, распахнув глаза. Всего несколько секунд. Мы смотрели друг на друга всего несколько секунд. И эти секунды показались мне вечностью: отстранившись, она будто забрала с собой что-то важное. Нечто мне жизненно необходимое. И стало холодно. Мне стало чертовски пусто. Она была здесь, со мной. Я чувствовала её своим телом. Я видела её. Я слышала её прерывистое дыхание. Но, отстранившись, она лишила меня чего-то крайне важного, и я не могла этого выносить. Я вцепилась в её футболку и потянула на себя. И, когда она снова оказалась на мне, я поцеловала её. Я углубила поцелуй, будто проводила изыскания источника воды. Я дразнила, заставляя её язык вступить в схватку с моим. Когда я услышала её стон, то победно улыбнулась и положила руку на её затылок, лаская. Мне хотелось прикасаться к ней так. Она снова застонала, и по моему телу прошла дрожь. Я не понимала, что со мной творилось, но это так было так хорошо. Чертовски хорошо. Наконец, после нескольких утешающих взмахов языка она снова отстранилась. Я попыталась притянуть её, но она не позволила. Я попыталась еще раз, но она снова не поддалась. Она протянула руку, помогла мне сесть, а потом придвинулась и... нежно обняла. Она ласково гладила меня по волосам и спине, будто утешала. Не знаю, как долго мы просидели вот так, но когда моё дыхание снова стало ровным, она поцеловала меня в лоб и прошептала: - У тебя сегодня был длинный и трудный день, Лер. Тебе нужно отдохнуть. И когда я услышала её голос, когда она заглянула в мои глаза, реальность стала вторгаться в моё замутнённое сознание.