НИЦЦА

В чем именно я оказалась права, Пенелопа мне сказать так и не смогла, утверждая, что подписала соглашение о неразглашении. Тем не менее, она уверила меня, что «нужно еще чуть-чуть потерпеть, и через два дня всё закончится». Когда меня вернули в камеру, Вивьен, деликатно избегая расспросов, подбодрила меня, сказав, что столь поздний визит адвоката мог означать лишь одно: скорое освобождение. Я не могла знать наверняка, права ли она, но в ту ночь я спала крепким, восстанавливающим силы сном. Так, через двое суток, еще до регламентного часа подъёма, дверь в нашу камеру с грохотом распахнулась. - На выход, Давид. - грозно приказал надзиратель. - С вещами. И быстро. Я стала судорожно собираться. Сонная Вивьен смотрела на меня с грустью, но в то же время искренне улыбалась, подбадривая. Я попросила у надзирателя возможности переодеться, но он приказал пошевеливаться, что означало схватить скудные пожитки, но так и остаться в - как я её называла - тюремной пижаме. Я успела лишь коротко обнять Вивьен и шепнуть ей, что по освобождении мы ждём её в Красном Кресте. Она со слезами на глазах пожала мне руку, и меня вывели. Доставив в просторный кабинет, меня усадили напротив неприятного вида полицейского с тремя волосинками цвета ржавчины на голове, беспрестанно крутившего во рту зубочистку. По неизвестной причине наручники на меня не надели, и за моим стулом истуканом встал приведший меня охранник, но мой новый знакомый-зубочистка быстро выгнал его, вальяжно раскинулся в кресле, положил ноги на стол и принялся с отвратительной ухмылочкой меня изучать. - Организованная преступность, значит? Главарь банды? Ты? Ха! - мерзким дребезжащим голосом произносил он, поглядывая на экран компьютера, вероятно, в моё досье. Длилась вся эта канитель минут двадцать. По делу не было сказано ни слова. Зубочистка вычитывал вырванные из досье фразы, а потом долго насмехался над ними, не забывая сыпать похотливыми шуточками. Чем дальше, тем сильнее я сомневалась в том, что меня, действительно, собираются выпустить, и что какую бы информацию ни получила Пенелопа перед своим ночным ко мне визитом, вряд ли она означала, что «всё скоро закончится». Я уже, было, смирилась с тем, что меня снова вернут в камеру, как Зубочистка - глаза которого расширились так, будто он увидел привидение - резко спустил ноги, вскочил и, встав по стойке смирно, произнёс дрожащим от страха голосом: - Господин Прокурор... Я нахмурилась, но осталась сидеть ровно. По правилам, я не имела права оборачиваться. - Какого дьявола происходит, Сержант... как Вас там?! Вы должны были привести Валерию Давид в комнату 321 еще полчаса назад! Я всюду её ищу! Чем Вы тут занимаетесь?! - грозно и опасно рычал приятный глубокий бас. - Господин Прокурор, я думал... - задребезжал Зубочистка. - Вы слишком много думаете, Сержант! Думать надо мало, но по делу. А не как Вы. Это ясно? - не унимался грозный бас. - Так точно, Господин Прокурор! - пролепетал дрожащий Зубочистка и отдал честь. Не заботясь, естественно, о том, что, пусть и прокурору, но он отдаёт честь гражданскому лицу. Я чуть-чуть повернула голову, так как передо мной встал большой и подтянутый мужчина с бородой, больше похожий на медведя, в тёмно-коричневом костюме. Он мило улыбался. - Госпожа Давид, меня зовут Эмманюэль Блан. Я - Прокурор Французской Республики по региону «Прованс-Альпы-Лазурный Берег». - мягко произнёс он и снова улыбнулся. Я растерялась. Не зная, что предпринять, я медленно встала и протянула к нему руки, по привычке сводя запястья для наручников. Глаза прокурора расширились, он ахнул и приложил руку к груди. - Ну что же Вы, Госпожа Давид. Помилуйте. Вы - свободный человек. - по-отечески мягко произнёс он, улыбнулся, прошел к двери и открыл её, жестом приглашая. - Прошу Вас.

***

Прокурор привёл меня в огромный конференц-зал, но у меня не было ни времени, ни желания его рассматривать, так как за одним из больших столов сидели Женевьева и Вика, которая тотчас же бросилась ко мне, а Пенелопа стояла чуть поодаль. Пока Виктория неслась ко мне на всех парах, я краем глаза заметила, что на кафедре, рядом с прокурором, стоял еще один мужчина. - Боже мой, что это такое на тебе надето? - со страданием в голосе произнесла Вика, бросаясь мне на шею. Я нежно обняла её, прикрывая глаза. - Всё в порядке, дорогая, правда. - я отстранилась и ласково посмотрела на неё. Из её глаз брызнули слёзы. - Нет, не в порядке! - завопила она. - Смотри, через что тебе пришлось пройти! - силилась кричать она сквозь рыдания, теребя меня за тюремную пижаму, будто она одна идеально иллюстрировала всё, что произошло с нами за прошедшие месяцы. Я резко обернулась к прокурору и стоящему с ним мужчине. - Виктория Бауэр не должна быть здесь! Она беременна. Она не должна находиться в столь стрессовой ситуации! - громко и возмущенно объявила я. Оба мужчины подняли руки в знак примирения, и ответил мне тот, что стоял рядом с прокурором. Это был высокий худой мужчина в сером костюме. Когда позже я узнала его имя... - Госпожа Давид, Виктория Бауэр сама согласилась на эту встречу. - мягко парировал он с улыбкой. Я посмотрела на Вику, и она закивала. - Мы собрали всех вас, потому как нам есть, что сказать вам о произошедшем. Присаживайтесь, пожалуйста. - примирительно заявил он и указал на большой стол, за которым сидела Женевьева. Когда я подошла к ней, мы обнялись. Все мы - Пенелопа, в том числе - уселись поудобнее и уставились в направлении кафедры. Мужчина в сером костюме деловито потёр руки. - Дамы, прежде чем мы начнём, я попрошу вас подписать лежащую перед вами бумагу о неразглашении конфиденциальной информации. Простите, но это регламент. - он смущенно пожал плечами и подождал, пока все мы внимательно прочтём документ и подпишем. Когда мы, наконец, отложили ручки, он спустился с кафедры, собрал листы и вернулся на своё место. - Благодарю Вас. Господина Прокурора Вы уже знаете. А вот меня зовут Дейл Карнеги. - явно желая быть убедительным, бодро произнёс он. Повисло гробовое молчание. - В самом деле? - насмешливо отреагировала Женевьева, вскидывая бровь. Он вдруг смущенно улыбнулся и даже немного покраснел. - Прекрасно понимаю ваш скептицизм, Дамы. - сладко пропел он, оглядывая нас. - Но, поверьте, моё настоящее имя ничего вам не скажет. Итак, меня зовут Дейл Карнеги, и я возглавляю Отдел Интерпола по борьбе с организованными преступными сообществами. - торжественно объявил он. - Что ж, одной сумасбродной новостью больше, одной меньше... - весело шепнула мне Женевьева, и я невольно улыбнулась. - Господин Карнеги, а какое это имеет отношение к нам? - громко и провокационно бросила ему она. Женевьева всегда умела в нужный момент найти острое словечко. Карнеги понимающе кивнул. - Я знаю, что у вас очень много вопросов, Дамы. И я отвечу на каждый из них. Но прежде я хочу, чтобы вы знали, что собрать здесь всех вас было твёрдым и личным решением Авроры. Она хочет, чтобы вы знали всё. - спокойно сказал он и посмотрел на нас. Мы молчали. И ждали. - Аврора - наш сотрудник, один из наших лучших элементов. Благодаря ей - как и благодаря всем вам - нам удалось ликвидировать очень опасную организацию, с которой мы боремся много-много лет. - не то хвалил, не то хвалился он. Повисло гробовое молчание. Все мы попросту разучились дышать. - Моя сестра?! Агент Интерпола? - не веря своим ушам, ошеломлённо произнесла Вика и посмотрела на меня так, будто умоляла, чтобы я её ущипнула. Тогда как я мечтала, чтобы меня ущипнула Женевьева. - Мы предпочитаем называть сотрудников «резидентами», Госпожа Бауэр. - снисходительно заявил Карнеги. - «Агент» - слишком компрометирующее и медийное слово. - Он пожал плечами так, будто это само собой разумелось. Повисло напряженное молчание. Наконец, прокурор кашлянул и обернулся к Карнеги, что-то шепнув ему. Кажется, первый намного раньше Агента 007 понял, что объяснять нам нужно куда доходчивее, иначе будет худо. Теперь кашлянул сам Карнеги и снова посмотрел на нас. - Дамы, я начну по порядку. - заявил он, и со стороны нашего стола последовали одобрительные выдохи. - Мы сотрудничаем с Авророй Бауэр с тех пор, как она, семь лет назад, будучи начальником департамента русского искусства в аукционном доме в Брюсселе, обратилась к нам, заподозрив одного из своих клиентов в попытке официальной продажи краденной уникальной картины. Мы тогда «вели» одну группировку, которая занималась сбытом произведений искусства, и её обращение помогло нам заполучить решающий, но недостающий тогда элемент для поимки главаря банды. - он остановился и кашлянул. Мы молчали. - Тогда это было разовое сотрудничество. Однако год спустя Аврора снова обратилась к нам, чтобы на этот раз работать на постоянной основе. Мы провели с ней множество собеседований. Это был долгий путь. Но она успешно прошла все испытательные задания, и вот уже пять лет сотрудничает с нами как консультант в области незаконного оборота произведений искусства. В рамках же этой операции, в которую все вы оказались невольно вовлечены, она выполняла функции полноценного резидента. - Карнеги почесал затылок, будто спрашивал себя, достаточно ли понятно изъяснился. - Значит, она для этого приехала во Францию? - тихо спросила Вика, всхлипывая. Карнеги сперва пожал плечами, потом кивнул, а потом снова пожал плечами. - Честно говоря, изначально в этой операции она не должна была участвовать. Нам она нужна была в Брюсселе. О французской операции она знала, была хорошо осведомлена о подробностях досье, но её непосредственное участие никогда ранее не обсуждалось. Но в самом начале января она неожиданно навестила нас в штаб-квартире в Лионе и выразила твёрдую решимость переехать в Ниццу, чтобы принять самое активное участие в этой «процедуре», как мы их называем. - В начале января, значит, сразу после того, как я послала ей нашу с тобой фотографию, и она узнала, что мы знакомы. - с энтузиазмом шпиона шепнула мне Вика. Помедлив, я кивнула. - Скажу честно, мы долго размышляли над её кандидатурой. Крайне редко наши консультанты становятся участниками «процедур». Кроме того, Авроре нужно было прикрытие. Очень хорошее прикрытие. Мы сразу сказали ей, что слишком заняты операцией, и что рабочее место ей придётся искать самой. Вот уж мы никак не думали, что ей удастся заполучить столь высокий пост в «Гримальди»... - восхищенно произнёс Карнеги и одобрительно скривил рот радугой. - Ну, а теперь, когда ваша так называемая «французская процедура», как мы понимаем, окончена, Вы можете объяснить нам, что это за операция, что всё это значит, и при чем здесь мы? - всё еще скептически выпалила Женевьева. Карнеги улыбнулся и понимающе закивал. - Если очень просто, то дело вот в чем. - Он откашлялся и поправил галстук, что означало лишь одно: «просто» не будет. - Много лет мы охотились за главой мафиозной организации, у которого было три бизнеса сразу: наркотики, оружие и произведения искусства. Будем называть его Грег. «Пока всё сходится с версией Казановы», - подумала я. - Он нанимал людей из числа нуждающихся: бездомные, вышедшие из тюрьмы, заядлые игроки, должники. Люди, которым нечего терять. Грег дарил им новую жизнь. Он обучал их боевым искусствам, стрельбе, захвату, стратегии и прочему, делая неустрашимыми. Он дарил им власть. И деньги. Взамен они выполняли за Грега грязную работу, способствуя строительству одной из самых мощных мафиозных империй Европы. Мы много лет старались приблизиться к нему «нашими» методами: посылали агентов под прикрытием, людей с южным акцентом, болтунов, харизматиков. Всё тщетно. До тех пор, пока Аврора не предложила нам свою кандидатуру. Аврора - новый человек на юге Франции, её здесь не знают, она говорит с русским акцентом, она - красивая женщина. За эти годы Аврора прекрасно подготовилась к этой операции, и даже если для неё это было очень опасно, она настояла, чтобы мы её взяли. - А что она должна была делать? - спросила Женевьева. Сегодня она была болтлива как никогда. Карнеги снисходительно улыбнулся. - На самом деле, Госпожа Джиоанни, вся битва велась в Вашей организации. - вкрадчиво произнёс он и прищурился. - Боюсь, что Вы даже не представляете, сколько людей, которых Вы принимаете в Красном Кресте, на самом деле являются членами преступных группировок, верно? - Женевьева нахмурилась и растерянно посмотрела на меня. - Вы ведь не спрашиваете у подопечных документы, верно? Не знаете об их прошлых, а то и настоящих судимостях. Верно? - не то с понимаем, не то в обвинении заявил Карнеги, снова прищурившись. Женевьева вспыхнула. - Жандарм - это не наша роль. Мы просто помогаем людям. - обидчиво парировала она. - А обвинять - не моя. - примирительно заявил он. - Я просто хочу, чтобы все вы поняли: Красный Крест кишел пособниками мафиозного Грега, а возглавлял их группу Брис Дюран. - Я говорила тебе! Я говорила! - зашипела я на Женевьеву. Она изумлённо распахнула глаза, обескураженно уставилась на меня, а потом картинно прикрыла рот рукой. - Госпожа Давид. - Карнеги посмотрел на меня. - В тот день, когда Вы застали Аврору и Бриса в кладовой Красного Креста, он, действительно, искал спрятанные алмазы. Аврора знала об этом: Брис был её целью. Она должна была и следить за ним, и втереться в доверие. - он смущенно покашлял в кулак и помедлил. - Когда Вы, так сказать, набили ему морду, это усложнило их сближение, но Аврора сработала четко. Конечно, с её-то красотой и обаянием... - он мягко усмехнулся и мечтательно закатил глаза. А меня что-то кольнуло в сердце. - И уже через несколько дней он предложил ей вступить в «команду» в качестве наводчицы для организации краж произведений искусства. - Подождите-ка, какие еще алмазы? - недоуменно вставила было Женевьева, но я её перебила, ощущая, что этот Карнеги начинает меня здорово раздражать. - Значит, она стала работать в «команде» Бриса как ваш резидент под прикрытием? - чуть резко спросила я, силясь сохранить хладнокровие. Карнеги кивнул. - Да, именно так. Ей замечательно удалось запудрить Брису мозги, и он лично рекомендовал Аврору своему боссу. И, представьте себе, ей даже удалось встретиться с Грегом и произвести на него хорошее впечатление. А это не удавалось ни одному из наших агентов! - восхищенно лепетал он, и теперь закатила глаза я. Он помедлил, откашлялся и снова посерьёзнел. - Итак, будучи в «команде», её целью стало узнать как много больше о Греге и обо всей этой организации. Совмещать с официальной работой было непросто, но Грег знал о её роли в «Гримальди», и высокая должность Авроры льстила его грязному эго. - деланно ненавистнически произнёс он. - Пока он не посягнул на икону Бенжамена Вонга. Мы замерли. Мы все понимали, что история с иконой Вонга - это то, с чего всё и началось. Мы напряженно молчали. И ждали. - От Авроры мы узнали, что Грег, ненавидя его, уже много лет мечтал заполучить нечто крайне ценное из дома Вонга. Она сразу сообщила нам об этом, мы ухватились за новость и стали разрабатывать план. Понимаете, нам нужна была диверсия. Созданная Грегом ригидная система идеально и слаженно работала, и подкопаться к нему было крайне трудно. Мы должны были устроить саботаж, чтобы система сдала сбой, чтобы они зашевелились, чтобы стали направо и налево совершать звонки, которые мы могли бы перехватить, чтобы они начали предпринимать необдуманные действия. Так, мы решили, что Аврора должна предложить Грегу самостоятельно украсть икону. Одна. Чтобы привести в действие план Интерпола. - И она, действительно, её украла? Была кража? Или это всё было подстроено? - не унималась Женевьева. Карнеги послал ей снисходительный взгляд. - Ну, нельзя назвать кражей то, что было передано добровольно... - заявил он так, будто рассматривал свой маникюр. - Бенжамен Вонг был в курсе, верно? С самого начала. - не то спросила, не то констатировала я, догадываясь. Мне не нужен был ответ. Я уже знала это. Я глубоко вздохнула и прикрыла глаза. - Да, мы сразу ввели Бенжамена Вонга в курс дела. Мы познакомили его с Авророй, организовали официальную встречу. Грег ничего не заподозрил: для него Аврора - как наводчица - просто инспектировала помещения перед взломом. Так, всё шло по плану. Аврора уговорила Грега не посылать с ней его людей, сказав, что лишняя шумиха увеличивает риск. Она пообещала Грегу украсть икону, продать её и принести ему деньги, убедив его в том, что это будет её «боевым крещением», которое позволит доказать, что тот может ей доверять. И он, дурак, согласился. - сказал Карнеги так, будто Грег был его свергнутым соперником за сердце златовласой красавицы, и удовлетворённо выдохнул, смотря в потолок. Я поморщилась. - А дальше что было? - нетерпеливо спросила Женевьева, так, будто смотрела захватывающий фильм, повсеместно прерывающийся на рекламу. Карнеги тряхнул головой. - А дальше мы привлекли нашего сотрудника для роли перекупщика. Состоялась инсценировка сбыта, и Аврору арестовали. - сказал он в стиле «это само собой разумеется», пожимая плечами. - В смысле «инсценировка сбыта»? Аврору ведь арестовали по-настоящему? - недоуменно спросила я, нахмурившись. Тут в беседу вступил прокурор. Он виновато улыбнулся. - Да, но только изначально. - он посмотрел на Карнеги, и оба смутились. - Видите ли, у МВД и судебных органов не то чтобы идеальные отношения с Интерполом... - он нервно рассмеялся. - Мы не всегда сразу обращаемся друг к другу. Стараемся, так сказать, проявлять максимальную самостоятельность и независимость. - сладко пропел он, поглядывая на Карнеги. Тот почему-то зарделся. «Видимо, отношения между МВД Франции и Интерполом - еще более запутанное дело, чем моя жизнь», - весело подумала я, выдыхая с облегчением. - Когда Бенжамен Вонг по просьбе Интерпола подал заявление против Авроры, Господин Карнеги позвонил мне, и мы стали работать вместе. - А почему всё это было нужно? Зачем нужно было арестовывать Аврору, если кража была подстроена? И почему она так долго сидела под стражей? - возмутилась Вика. - Очень хороший вопрос, Госпожа Бауэр. - закивал Карнеги. - Очень хороший вопрос. Помните, я говорил о диверсии? О саботаже? - Вика кивнула. - Так вот, арест Авроры - это и был тот самый саботаж. В принципе, если Аврора уверила Грега не вмешивать его людей, если просила его ни о чем не заботиться, то и беспокоиться после её ареста ему было не о чем. Ведь икону украла она одна, верно? Никакой связи между Авророй и Грегом не было. Если! - он умно поднял палец кверху. - Если только она не начала бы говорить. - с апломбом заявил он и замер. Так, будто всё сказал. Мы все вскинули брови. Прокурор решил вмешаться. - Понимаете, Дамы, нам нужно было создать ажиотаж или, как говорит молодёжь: «движ». - Прокурор залихватски совершил странные движения руками в стиле «французский рэп». Но, видя наше недоумение, посерьёзнел. - Нам нужно было, что Грег думал, что Аврора сдала его. Всё-таки, Аврора - новый человек. Она слишком быстро вошла в его доверие, установила хорошие отношения со всеми и, в первую очередь, с Брисом. Но, по сути, Грег совершенно не мог быть уверен, что Аврора не станет говорить следователям о нём и его «бизнесе». Он плохо знал её. Поэтому мы надеялись, что он занервничает. И мы не ошиблись. - Когда Аврору арестовали, Брис стал куда более болтливым со своими «корешами». - вмешался Карнеги. - Все их телефонные разговоры крутились вокруг «Если эта русская бабенция вякнет...» - но я его перебила, так как Вика ахнула. - Пожалуйста, следите за своими словами! - угрожающе прорычала я. Он поднял руки. - Прошу прощения, Дамы. Это цитата. - смущенно залепетал он и откашлялся. Повисло молчание. - Итак, благодаря аресту Авроры, как мы и надеялись, начался «движ». Грег стал принимать поспешные решения, совершать необдуманные сделки. Одни словом: паниковать. Мы перехватили один контейнер с белым порошком, доставленный ему со Среднего Востока, еще один - с оружием, который он отправлял туда же. Но тогда нам не удалось задержать ни одного из его людей. Мы ждали. Ждали, когда они совершат грубые ошибки. И они, действительно, стали оступаться. Каждый день мы отвоёвывали победу. И, в конечном итоге, победили. - будучи доволен собой, заявил Карнеги. - А почему я месяц вынуждена была провести под полицейской защитой? Я-то тут при чем? - возмущенно воскликнула Женевьева, и я удивлённо уставилась на неё. «Значит, чертов Казанова был прав». - Что ж, Госпожа Джиоанни, вопрос, который Вы задали, относится к решающей части всей нашей операции. - деловито произнёс Карнеги. - Как я сказал Вам, Грег не знал, сдаст ли его Аврора следователям или нет. Он паниковал, нервничал, но доподлинно не знал. Но, «ведя» этого человека много лет, я с уверенностью могу сказать, что он просто ненавидит пребывать в неведении. Так, мы перехватили его разговор с Брисом, в котором Грег приказал ему собрать досье на Аврору. В идеале, конечно, он должен был сделать это в самом начале, но разве её потрясающие глаза могли позволить хоть кому-либо усомниться?... - мечтательно пролепетал он, глядя потолок, и я сжала кулаки. Как вы думаете, возможно ли безнаказанно дать в нос руководителю отдела Интерпола? - Итак, Грег предоставил Брису полный карт-бланш на получение любой полезной для него информации об Авроре, и Брис, к сожалению, её заполучил. - поморщившись, и теперь явно разочарованно заявил Карнеги. - Что? Как? Откуда? - посыпались наши нетерпеливые вопросы. Слышался даже голос Пенелопы. Уж слишком много театральных пауз позволял себе Агент 007. Ведь когда вещаешь перед четырьмя жаждущими продолжения душещипательной истории женщинами, то попробуй расслабься. Он примирительно поднял руки, а потом обратился ко мне. - Госпожа Давид, говорит ли Вам что-нибудь имя Карл? - спросил он и выжидающе посмотрел на меня. Я нахмурилась, задумалась, а потом медленно покачала головой. - Понимаю. Вы видели-то его лишь пару секунд. А это именно он «слил» Брису Вашу встречу с Бенжаменом Вонгом. - драматично произнёс он и замолчал. - Вы можете, пожалуйста, не делать вот этих вот пауз, от которых замирает сердце, а просто сказать нам уже всё как есть? Пожалуйста! - громко возмутилась Вика, и мы все с удивлением посмотрели на неё. Она посмотрела на нас в ответ, а потом извиняющимся тоном тихо произнесла: - Уже гормоны, наверное. - и пожала плечами. - Да мы тоже уже все изнемогаем! Он лишает нас кульминации! - ляпнула Женевьева, и мы - вместе с Пенелопой - солидарно закивали. Сейчас, конечно, это выглядит смешно, а тогда мы изнывали от желания узнать «всё», как он нам и обещал. Карнеги кашлянул, привлекая наше внимание. - Хорошо, я очень постараюсь удовлетворить ваши ожидания, Дамы. Итак, Брис, не имея понятия, как получить «неофициальную» информацию об Авроре и зная, что арестовали её после кражи иконы Вонга, решил изучить его окружение. Вонг - бизнесмен, а не мафиози, и люди, работающие на него, не ведут, как правило, двойной жизни. Однако Карл - приближенный Вонга - когда-то сидел в одной тюремной камере с Брисом, и они были здорово дружны. Карл с тех пор кардинально поменял жизнь и стал работать в охране разных богатых людей, и это - довольно успешно. Вонг был его третьим крупным шефом и многое ему доверял. Только вот была проблемка... - Карнеги почесал затылок. - За Карлом перед Брисом числился должок: когда-то, в тюремной душевой, последний спас Карла от кровавой расправы зэков. По законам преступного мира этот долг должен был быть выплачен в любой момент, когда Брис того ни пожелает. И когда Брис узнал, что Карл - приближенный Вонга и доверенное лицо, а, значит, и потенциальный информатор, он приказал тому рапортовать обо всем услышанном об иконе или Авроре Бауэр. В тот день, Госпожа Давид, когда Вы просили Бенжамена Вонга забрать заявление из полиции, Карл записал ваш разговор и послал его Брису, а тот - Грегу. - закончил Карнеги и многозначительно посмотрел на меня. - И как Грег воспользовался этой информацией? - напряженно спросила я. - По перехваченным разговорам Бриса мы поняли, что Грег не на шутку занервничал. - Карнеги обратился ко мне. Я, как написано в одном из прозаических цветаевских произведений, была «непонимающего вида». - Госпожа Давид, в разговоре с Вонгом Вы сказали, что Аврора никогда бы не смогла этого сделать, потому что это противоречит её природе, её убеждениям. Вы сказали, что она готова отдать жизнь за произведения искусства, что кража иконы «скрывает нечто куда менее тривиальное, чем жажда лёгкой наживы». - он усмехнулся и покачал головой. - Верите или нет, но то, с каким чувством Вы говорили об этом, с каким энтузиазмом Вы говорили о ней, как искренне, спонтанно и - я бы сказал с жаром - приводили Вонгу аргументы, убедило не его (ибо он изначально был в «деле»). Они убедили Грега. - он многозначительно помолчал. - Знаете, что он сказала Брису, прослушав запись? «Она не из наших. Она подставная. И она нас развела». Грег еще добавил «краля», но это... - пробубнил он себе под нос, почесывая затылок. Я вспыхнула. - Господин Дейл Карнеги, я прошу Вас избегать любых определений, которые мафиозный барон давал Авроре Бауэр. Имейте совесть! Здесь находится и вынуждена всё это слушать её родная сестра! - грубо прорычала я. Этот тип меня ужасно раздражал. Как Аврора могла проработать с ним столько лет? Он снова поднял руки в жесте «Дамочка, сдаюсь». - Прошу прощения, Госпожа Бауэр. - он посмотрел на Вику. - Прошу прощения, Дамы. - он на мгновение смутился. - Просто я привык работать в чисто мужском коллективе... - пролепетал он и взглянул на прокурора, будто искал понимания, но тот вернул ему суровый взгляд. Карнеги почесал затылок. - Итак, Грег занервничал. До того момента мы имели роскошь держать его в неведении, а теперь он точно знал, что арест Авроры - это инсценировка, и что если она так долго в изоляторе, значит, уже выдала всю подноготную его организации. Запаниковав, он стал еще больше продавать, еще больше покупать, в спешке совершая ошибки, а мы стали задерживать его «пешек», товар, срывать сделки. Он как загнанный зверь метался из стороны в сторону, но подобраться ни к нему лично, ни к его главным людям мы всё еще не могли. - Так а почему же ко мне приставили полицию? - недовольно выпалила Женевьева. Карнеги кивнул ей, но посмотрел на Вику. - Госпожа Бауэр, то, что я сейчас скажу, может быть очень трудно слышать. - он с сочувствием посмотрел на неё, и она кивнула. - Дело в том, что из чувства мести и во всей этой панике, Грег решил наказать Аврору. Он так и не смог наказать её в тюрьме, но знаем, что пытался. - осторожно произнёс Карнеги. Вика ахнула, а я сжала челюсти, представляя, каким могло быть это «наказание». - Он отдал приказ Брису, который должен был организовать Ваше похищение. - всё так же осторожно произнёс Карнеги. Вика всхлипнула, а я взяла её за руку и нежно сжала, послав ей утешающую улыбку. - Грег из-за Авроры - из-за нас - каждый день терял колоссальные деньги, влияние, а также гарантию свободы и жизни. Если сперва он лишь оскорблял Аврору в телефонных беседах, то с каждым днём его дискурс становился всё более и более жестоким и кровожадным. Он был в ярости. - Карнеги помедлил. - Конечно же, когда мы узнали о приказе похищения, то сразу же установили за Вами охрану. - Вика нахмурилась. - Да, Вы этого не знали, но мы максимально охраняли Вашу жизнь и безопасность 24 часа в сутки: и дома, и в ресторане, и на катамаране. - Я ничего не замечала... - недоуменно произнесла Вика. Карнеги кивнул. - Это и было нашей целью. Точнее, это был план Авроры. Мы хотели поставить Вас в известность, но она сказала, что родная сестра в тюрьме - это огромный стресс, и что лучше втягивать Вас в это дело только тогда, когда всё разрешится. Вот как сейчас. - довольно произнёс Карнеги и лучезарно улыбнулся. Вика всхлипнула, и по её красивым щекам потекли слёзы. Я снова сжала её руку. - Так а что же я? - не унималась Женевьева. И я понимала её, конечно. - Грег, приказав Брису похитить Госпожу Бауэр, в приступе ярости выстрелом в голову убил на глазах Бриса одного из охранников. Надо сказать, что Брис всегда выполнял на «службе» у Грега организационную работу. Но он, скорее всего, никогда раньше не убивал. - видя, как я скептически повела плечами, Карнеги обратился ко мне. - Да, Валерия, я знаю, что Брис всегда казался Вам непредсказуемым и опасным человеком. - Я нахмурилась, и Карнеги поспешил объяснить. - Аврора составила для себя и нас портрет Бриса с Ваших слов. Она говорила, что Вы считаете его особо опасным преступником и настаивала, что Ваше представление о нём, по её мнению, самое правдивое. - Я, отчего-то крайне довольная, заулыбалась. - Но, уверяю Вас, в жестоких, «заказных» убийствах он замешан не был. - Карнеги почесал затылок. - Правда, я не могу гарантировать, что он никогда не убивал вообще... - При чем тут я? - громко выкрикнула Женевьева. - Вы на четыре недели окружаете меня бугаями, которые проходу мне не дают. Я с улицы, из моей палатки вынуждена переехать в - прости, Господи - отель, не имея возможности жить своей свободной жизнью, работать в Фонде, гулять по улицам. Я спрашиваю Вас: при чем тут я?! - заорала она так, что все мы вздрогнули. Все. Даже Карнеги и прокурор. - Алмазы, Госпожа Джиоанни. - тихо произнёс ошарашенный Карнеги. - Они готовились убить Вас за алмазы. Повисло молчание. Женевьева как туча нахмурилась, а потом вскочила. - Какие еще алмазы?! Вы нам вещаете битый час о мафии, «баронах», наркотиках, иконах, оружии, похищениях и Бог знает о чем, а тут еще и алмазы?! Вы в своём уме? Я простой человек! Я живу на улице. Моя единственная забота - это чтобы у таких как я были палатки и еда. Какие еще алмазы?! При чем здесь я?! - закричала она, бешено глядя то на Карнеги, то на прокурора. Те не на шутку испугались и молчали. Я мягко схватила её за руку и попросила сесть. Когда она, нехотя, но села, я сказала: - Несколько лет назад, незадолго до ремонта в здании Фонда, Брис спрятал за стеной одной из кладовых краденные алмазы. - Ласково объясняла я Женевьеве, боясь её гнева. Она смотрела на меня как на умалишенную. - Во время ремонта в здание он попасть не смог, а после та комната стала медицинским «сейфом». Она единственная - на электронном замке. Он и угрожал тебе тогда, потому что хотел, чтобы ты ему её открыла. - мягко, очень мягко закончила я. - Откуда ты знаешь, что он приходил мне угрожать? - недоуменно спросила она. Я небрежно отмахнулась. - О, я теперь так много знаю. - вальяжно заявила я и откинулась на стуле, так, будто только что закончила прочтение серии запутаннейших шпионских детективов и была экспертом по самым невероятным коллизиям. В принципе, так и было. Я посмотрела, наконец, на улыбающихся Агента 007 и прокурора. - Все верно, Господа? - с самодовольной улыбкой спросила я. Они мило закивали, явно благодарные мне. - Да, всё именно так, Валерия. - как болванчик закивал Карнеги и посерьёзнел. - По телефонным разговорам нам удалось понять, что Брис был шокирован и напуган убийством коллеги, и именно тогда он, не узнавая своего всегда расчетливого, хладнокровного босса, ставшего непредсказуемым паникёром, решил «выйти из дела». Да-да, вы не ослышались: Брис собирался втихомолку покинуть Грега, и как можно скорее. Но «уйти» из этого бизнеса можно только тогда, когда ты исчезаешь навсегда. А чтобы исчезнуть навсегда нужны деньги. У Бриса не было достаточно сбережений, чтобы уехать. И ему кровь из носу нужны были его алмазы. - Но ведь если Брис - не убийца, то как он мог хотеть меня убить? - задала резонный вопрос Женевьева. Карнеги кивнул. Надо сказать, что этот человек кивал на всё. - Прекрасный вопрос, Госпожа Женевьева. Тут вступают в дело небезызвестные Валерии Лёха, Сева и Игорёк. - торжественно произнёс он. - Их еще тут не хватало... - недовольно пробубнила я. - Дело том, что Брис сообщил им, что у него есть «проблема» в лице Госпожи Джиоанни. Они пораскинули своими преступными мозгами и предложили ему организовать нечто вроде... сеанса пыток, которые позволили бы им добиться от Вас кода замка от кладовой, а затем, прошу прощения, «избавиться» от Вас. - Повисло гробовое молчание. Выражения лица Женевьевы прочесть было невозможно. - Брис отмёл эту идею, так как хотел избежать «мокрого» решения, боясь убивать сам. Лёха же уверил, что «раз плюнуть, всё возьму на себя». Лёха-то и должен был стать Вашим палачом, Госпожа Джиоанни. - прискорбно сообщил Карнеги. - Ну и дела... Это у бездомной-то такая насыщенная жизнь? - ошеломлённо произнесла Женевьева, а потом повернулась ко мне. - А ведь я, дура, думала, что это удел исключительно русских... - Я не выдержала и рассмеялась. - Добро пожаловать в наш клуб, дорогая. - и подмигнула ей. - Итак, а теперь мы вернёмся к истории Валерии. - деловито произнёс Карнеги, посмотрев на часы. - Когда мы сообщили Авроре, что теперь Грег в курсе её «измены» и что он, запаниковав, приказал похитить Викторию, она решила, что нужно воспользоваться тем, что Бенжамен Вонг, после разговора с Госпожой Давид, якобы позвонил прокурору, чтобы официально выйти на свободу. Так, она могла бы постоянно находиться с сестрой, пусть и под нашим непрестанным наблюдением. Это было её главной целью - быть со своей семьей. Она нам всю плешь из-за этого проела. - с ласковой улыбкой сказал Карнеги, посмотрев на Вику. Она, бедная, в который раз заплакала, и я снова взяла её за руку. Однако Карнеги тут же озадаченно почесал затылок. - Но возникла одна огромная, непредвиденная проблема: Грег собирался бежать. Чувствуя, как мы обкладываем его со всех сторон, он стал в панике сворачивать бизнес. Несколько раз мы теряли его из вида, каждый раз с облегчением обнаруживая, что он всё еще находится во Франции. Но дело пахло жареным: он совершенно точно собирался бежать по одному из своих поддельных паспортов, и мы, как вы понимаете, допустить этого не могли. - он посмотрел на нас, ища сочувствия, но найдя лишь четырёх крайне неприветливых женщин, отныне полагающих сюжеты романов Агаты Кристи сказками для несмышленых малышей. - Так, «движ», который сами и создали, мы должны были его если не заглушить, то сместить, так скажем, его... перспективу. - В каком смысле? - спросила я, хмурясь. - Мы должны были сделать всё возможное, чтобы не позволить Грегу уехать. Мы должны были снизить градус его паникёрства. Он думал, что мы вот-вот придём за ним (что так и было), а мы хотели, чтобы он поверил, что мы уже нашли кого-то, кто, как мы якобы думаем, и есть Грег. Мы должны были создать для него двойника. Мы должны были заставить его думать, что мы задержали человека, который, по нашему мнению, и есть главарь банды. Конечно, это было рискованное решение, но нам во что бы то ни стало нужно было выиграть время. Человек, стоящий во главе огромного криминального бизнеса, преследование которого вынуждало его нелегально покинуть страну навсегда и в кратчайшие сроки, пожелал бы несколько дней «затишья», чтобы завершить все свои дела. Нам кровь из носу нужны были эти несколько дней, чтобы не позволить ему уехать. И вот тут в «процедуру» снова вступила Госпожа Джиоанни. - торжественно заключил Карнеги. - Я-то тут при чем опять? - возмутилась Женевьева. - Нам нужен был человек, знающий Бриса, знающий Красный Крест, но также и - прошу прощения, Госпожа Женевьева - имеющий уголовное прошлое. - извиняющимся тоном проговорил Карнеги. Женевьева радушно отмахнулась. - Да ладно Вам, чего уж. Мы и так битый час обсуждаем людей, «имеющих уголовное прошлое». - весело сообщила она. - Одним больше, одним меньше. - На удивление, все рассмеялись, и это немного разрядило атмосферу. - Итак, Вы, Госпожа Женевьева, были прекрасным, пусть и - простите - топорным кандидатом, чтобы стать нашим «главарём банды». Ваша кандидатура не так чтоб уж идеально подходила, сами понимаете... - Карнеги сперва почесал затылок, а затем объял Женевьеву покровительственным взглядом. - Но она позволяла выиграть день-два в глазах Грега, а это уже огромная удача для нас. Нам нужно было молниеносно отвлечь его внимание, и поэтому мы решили ввести Вас в «дело». Но! - он поднял палец вверх. - Для этого Вас должны были арестовать, предъявить псевдоложные обвинения. Вы должны были претерпеть обращение как с настоящей заключенной (чтобы всё было правдоподобно) и, соответственно, отправиться в тюрьму. Ненадолго, конечно, но отправиться. Пока Грег не был бы арестован. Так мы убили бы двух зайцев: и время выиграли, и Вашу личную безопасность от посягательств Лёхи обеспечили. - Я уже была в тюрьме... - неясным голосом проговорила Женевьева, и у меня сжалось сердце. Карнеги сочувственно закивал. - Мы знали и знаем это. Но, скажу откровенно, в нашем деле хороши все методы. - он вздохнул. - Ничего личного, Госпожа Джиоанни, но если бы Ваш арест помог задержать такого ужасного и причиняющего обществу непоправимый вред преступника как Грег, я бы не раздумывая сделал это. - высокопарно заявил он и даже гордо поднял голову. - Так почему же тогда Вы этого не сделали? - с вызовом бросила Женевьева. Он громко вздохнул. - Аврора, узнав о нашем плане использовать Вас... Зная её трудно говорить так, но она, буквально, впала в истерику. Она сказала, что кандидатура Госпожи Джиоанни - это недопустимо, и привела нам массу аргументов. Чем больше она говорила, тем больше мы убеждались, что для неё это - личное дело. Она категорично заявила, что «никогда не позволит, чтобы Женевьева отправилась в тюрьму». - Карнеги медленно повернул голову и прямо посмотрел на меня, сделав длинную, многозначительную паузу. - И тогда она предложила нам Вас, Валерия. Аврора... - но я его перебила. Потому что уже знала... Всё вдруг стало ясно как день. Может быть, и не всё, но то, что было главным для меня. - Аврора подставила меня, чтобы уберечь Женевьеву. - неясным тоном произнесла я, слыша, как Вика справа от меня и Женевьева слева громко и обескураженно охают. - Именно так. И Аврора хочет, чтобы Вы это знали, Валерия. Она настояла, чтобы Вы знали всё. - очень серьёзно произнёс Карнеги. Повисло долгое и мучительное молчание. Я уставилась на крышку стола, не желая встречать чей-либо взгляд, а когда показалось, что Женевьева потянула ко мне руки, я опустила голову, страстно желая - пусть и на короткий миг - остаться совершенно одна. - Я кое-чего не понимаю, Господин Карнеги. - впервые заговорила Пенелопа, прерывая гнетущую паузу. - Если всё, что мы наблюдали эти месяцы, - фарс, если всё это - часть «процедуры» Интерпола, то как объяснить этот странный так называемый «перекрёстный допрос» с Мэтром - прости, Господи - Казанова? - Там еще и Казанова был?! - воскликнула Женевьева. - Я официально - героиня романа. - изумлённо проговорила она, и все засмеялись. - Очень хороший вопрос, Мэтр Пасторелли. - вмешался прокурор. - Видите ли, если Интерпол, к счастью, и нашел общий язык с МВД, то отношения организации с судебной системой - еще, так сказать, в стадии переговоров. - видя наше недоумение, он решил пояснить. - Я пусть и являюсь законным представителем судебной системы, но многие коллеги не разделяют моего энтузиазма к сотрудничеству с межправительственными организациями. Я пусть и прокурор, но я не могу по звонку заставить судей вступить в «дело». Мои коллеги - в данном случае ошибочно, на мой взгляд - держатся за свою независимость. Они полагают, что никто не имеет права влиять на их решения: ни правительство Франции, ни других государств. Крайне благородная, служащая одному лишь национальному закону позиция, которую я безмерно уважаю, но которая, к сожалению, здорово усложняет работу по быстрой поимке опасных преступников. Чтобы поспособствовать более плотной кооперации между судом и Интерполом, я должен действовать медленно и максимально осторожно. Это долгосрочное предприятие, тогда как ликвидация организации Грега требовала принятия молниеносных решений. Поэтому, нам проще было не вмешивать Следственного Судью в наше «дело», а просто предъявить такие аргументы, чтобы он и Госпожу Давид с удовольствием арестовал, и Госпоже Джиоанни предоставил защиту. Мы сделали это для экономии времени. Попросту зная этого судью, его методы, мы с Мэтром Казанова (долгосрочным партнёром Интерпола) предоставили искусно исполненное досье с доказательствами против Госпожи Давид, а роль Эдуара заключалась в том, чтобы убедительно представить судье наши аргументы во время допроса. Звучит цинично, я знаю, но это помогло и видимость судебной процедуры соблюсти, и Интерполу ликвидировать организацию Грега... - Прокурор помедлил. - А все вы, Дамы, можете, конечно же, претендовать на компенсацию морального ущерба от государства, если того потребуете. - конфузно закончил прокурор, и отчего-то опустил голову. - Я ничего требовать не буду. Эта история - самая захватывающая из всех, произошедших со мной за всю жизнь! - горделиво заявила Женевьева, и мы рассмеялись. - Хорошо. С ваших слов, следственный судья не был в «деле», а, значит, перекрёстный допрос, в котором я представляла интересы Госпожи Давид, был сфабрикован для того, чтобы убедить его арестовать Валерию как возможного главаря банды, а также предоставить полицейскую защиту Женевьеве Джиоанни. Так? - очень серьёзно и методично произносила Пенелопа. Карнеги и прокурор закивали. - Для чего тогда нужен был побег Авроры, и почему Валерия Давид была задержана у Убежища Чудес? Как вы узнали, что она провела ночь там? Вы следили за ней, или она была задержана по доносу Госпожи Бауэр? - с напором спросила она, и я ощутила, как меня охватило волнительное напряжение. «Что еще я должна будут сегодня узнать?». Я сжала челюсти. - Я ждал этого вопроса, Мэтр Пасторелли. - деловито заявил Карнеги и поправил галстук. - Помните, я говорил, что, узнав об опасности, которая угрожала сестре, Аврора изъявила желание выйти из тюрьмы? - Мы все закивали. - Её выход мог бы стать вполне официальным: после того, как Господин Вонг забрал бы заявление, её перевели бы под домашний арест в дом Виктории Бауэр, и Господину Прокурору не пришлось бы объяснять своим коллегам-судьям роль Авороры в Интерполе. Так, для Авроры лично, для её семьи и для Господина Прокурора, её выход на свободу был бы идеальным решением. Но, несмотря на все эти «плюсы», мы бы не рассматривали этот вариант вообще, если бы он навредил «процедуре». Мы согласились на выход Авроры из тюрьмы только потому, что уже знали: Грег в курсе того, что она - «подставная», и далее не было смысла поддерживать весь этот фарс с её заключением под стражу. - Карнеги снова сделал театральную паузу. - Хорошо, это касается выхода из тюрьмы. А побег? - чуть раздраженно спросила Пенелопа. - А вот тут-то и произошла крайне неприятная неожиданность: в момент выхода Авроры из тюрьмы наши коллеги из штаб-квартиры уведомили нас, что Грег попытался сесть на самолёт в Дубай. Так как в базе пограничной службы его поддельный паспорт числился как украденный, то проводивший контроль сотрудник сразу связался с нами. Мы сказали ему, чтобы он ничем не выдал своей находки, а просто задержал Грега под предлогом проверки документов на пару часов, пока самолёт не улетит. Мы также наказали пограничной службе вести себя с Грегом предельно вежливо, а когда тот, разъярённый и так не смогший улететь, вышел, наконец, из здания аэровокзала, мы установили за ним слежку, но, к сожалению, потеряли из виду. Мы тогда здорово испугались, что он вот-вот найдёт способ покинуть Францию, и мы упустим его навсегда. Было решено инсценировать побег Авроры и организовать её встречу с Брисом, через которого она сможет передать для Грега материалы, доказывающие, что «у полиции ничего на него нет». Её побег был официальным, и мы позаботились о том, чтобы у Грега не возникло в этом сомнений: надзиратели растрезвонили на всю тюрьму, что «блондиночка дерзко сбежала», и Грег знал об этом еще до того, как мы решили, как будем действовать дальше. Материалы, которые Аврора передала Брису, были заготовлены заранее, и их содержание, указывающее на то, что его паника и побег безосновательны, было достаточно реалистичным. Сперва Грег, конечно же, с большим сомнением отнёсся к «благоденствию» Авроры, но телефонная прослушка его звонков подтвердила, что он, после многонедельного приступа паники и сомнений, снова попался на крючок. - всё так же самодовольно произнёс Карнеги. - Зачем тогда было задерживать Валерию, если Грег был у вас «под прицелом»? - недоверчиво спросила Пенелопа. Карнеги поднял руку, будто заранее знал, как развеять её сомнения. - Потому что план Интерпола должен был быть доведён до конца. - сказал он решительно. - Побег Авроры, встреча с Брисом и материалы - это первая часть плана, а вторая - это мнимый «главарь банды» в тюрьме. Не забывайте, Мэтр Пасторелли, что мы имели дело с крайне опасным человеком со множеством связей в криминальном мире и за его пределами. Исчезнуть навсегда для него - раз плюнуть. Так, вторая часть плана - это обвинить в его мафиозных преступлениях и упечь в тюрьму кого угодно другого, лишь бы выиграть несколько дней и воспрепятствовать бегству Грега. Если бы одного факта ареста Валерии Давид было бы для Грега не достаточно, поверьте, мы бы устроили из этого дела огромный медийный ажиотаж. - произнёс он с нездоровым азартом и внимательно посмотрел на меня. - Если бы нам нужно было линчевать Госпожу Давид в прессе, чтобы упечь этого подонка в тюрьму, поверьте, мы бы, не задумываясь, сделали это. - проговорил он с неким остервенением. Я ощущала, как атмосфера вокруг меня, наполненная негодованием, накалилась до предела. Я опасалась взрыва: я чувствовала, как Женевьева и Вика, буквально, вибрировали от возмущения. - К счастью... - сказал он задумчиво. - К счастью что? - зло выпалила Пенелопа, подавшись вперёд. Мы все были на грани. - К счастью для Валерии, Аврора из кожи вон вылезла, чтобы мы смогли арестовать Грега раньше. - сказал он примирительно, ощущая, вероятно, что вот-вот, и четыре разъярённые женщины линчевать будут его самого. - С самой первой минуты ареста Госпожи Давид Аврора угрожала, что «разнесёт нашу организацию в пух и прах», если имя Валерии просочится в прессу. - Карнеги мягко и восхищенно усмехнулся и в приятном удивлении покачал головой. - Я абсолютно уверен, что эта женщина добивается всего, чего хочет... - проговорил он, опуская голову, будто Аврора стояла перед ним, и он делал ей главный комплимент своей жизни. Мне тотчас же захотелось в него... плюнуть. Чего я, конечно же, не сделала. Пока. - Убежище Чудес. - жестко проговорила Пенелопа по слогам. - Я жду объяснений. МЫ ждём объяснений. - закончила она опасно. Я не могла видеть её глаз, но уверена, что они угрожающе сверкнули. Карнеги вскинул голову, будучи удивлён столь резкой переменой тона Мэтра Пасторелли. - Всё просто. - мягко начал Карнеги и улыбнулся. - Когда Аврора сбежала из тюрьмы и передала Брису материалы, сразу же встал вопрос о немедленном аресте Госпожи Джиоанни. - Опять я... - недовольно выпалила Женевьева и скрестила руки на груди. Карнеги лишь коротко кивнул, явно желая избежать полемики. Было видно, что он здорово утомлён, и что ему важно было скорее рассказать нам всё, чтобы завершить, наконец, нашу встречу. - Аврора сказала нам, чтобы после встречи с Брисом мы привезли её в Убежище Чудес в одноимённой долине в Меркантуре. Мы очень удивились тогда, но она объяснила, что если она укроется там, то, возможно, Валерия Давид, зная о её побеге, найдёт её, и тогда у нас будет и «организатор побега», и «главарь банды», которого можно будет «упечь». - произнёс он с живодёрским смаком, а когда встретил мой недружественный взгляд, добавил: - Простите, Валерия, ничего личного. - он смущенно кашлянул в кулак, поправил галстук и посмотрел куда-то в бок, вероятно, стараясь вернуть себе хладнокровие. - Как вы понимаете, нам эта идея показалась бредовой: сидеть и ждать, пока Госпожа Давид, не имея на то никаких оснований, найдёт Аврору в Убежище Чудес... Куда проще было сразу поехать в Красный Крест, задержать Женевьеву и всё! - почти крикнул он. - Мы же Госпожу Джиоанни не просто в тюрьму хотели посадить, мы жизнь её пытались спасти! - будто оправдывался он, с чувством. Моя бровь взлетела вверх. - Но Аврора категорически отвергла немедленный арест Госпожи Джиоанни и потребовала подождать до утра. Мы подумали-подумали и решили: чем черт не шутит? Валерия Давид уже помогла нашей операции, неожиданно для всех заявившись к Бенжамену Вонгу... Может, она ясновидящая, поэтому и в Убежище Чудес ни с того ни с сего заявится? - сперва я подумала, будто мне показалось, что он посмотрел на меня со злорадной ухмылочкой, но потом это подтвердилось не менее ехидным смехом пару мгновений спустя. - Поэтому, мы послушали Аврору и решили подождать до утра. А утром... Ну, дальше вы сами знаете: Валерию арестовали, она стала нашим «главарём банды», мы работали как проклятые и ликвидировали, наконец, Грега с его шайкой. Навсегда. - хвалился он, а потом принялся рассматривать свой маникюр. Повисло длительное молчание. Наконец, я заметила некое шевеление слева и подняла голову. Пенелопа медленно встала, подалась вперёд и, опираясь о стол, опасно произнесла: - Господин Карнеги, Господин Прокурор. Как вам известно, я представляла интересы и Авроры Бауэр, и Валерии Давид. - она замолчала, ожидая их реакции, и они, наконец, кивнули. - Как их адвокат и после всего услышанного, теперь я хочу знать лишь одно: была ли Госпожа Давид - моя подзащитная и моя подруга - хоть на малую долю осведомлена об операции Интрерпола и роли в ней Авроры? Были ли у неё основания полагать, до или после визита к нему, что Бенжамен Вонг - в «деле»? Были ли у неё объективные основания думать, что сбежавшая из тюрьмы Аврора Бауэр укрывается в Убежище Чудес? Посвящали ли вы Валерию во что-либо из сказанного сегодня? Как, черт возьми, вы объясняете крайнюю осведомлённость Валерии Давид? - почти выкрикнула Пенелопа и резко повернула голову, встретив мой взгляд. Воздух между нами можно было резать ножом. - Прости, но я должна это знать. - твёрдо, но не без страдания в голосе произнесла она. Я понимающе кивнула. - Мне нечего скрывать. - просто сказала я и повернулась к мужчинам. - Господа? - Я подтверждаю, Мэтр Пасторелли, что ни на каком этапе «процедуры», ни до своего ареста, ни во время пребывания под стражей, Валерия Давид - тесно или отдалённо - не была осведомлена о нашей операции. - авторитетно заявил прокурор. - Дейл? - Я полномочно подтверждаю, Мэтр Пасторелли и все здесь присутствующие Дамы, что Госпоже Давид ничего не было известно о нашей операции. - торжественно заявил он. - Я также абсолютно убеждён, что никогда бы Аврора, зная её, не пошла на столь высокий риск для себя и своей семьи, втянув человека из близкого окружения в такую опасную авантюру, раскрыв ему информацию о «процедуре». Это запрещено регламентом нашей организации. - Карнеги усмехнулся. - Не скрою, мы тоже все были удивлены проницательностью Валерии Давид, но, как я уже сказал, может быть, она просто... ясновидящая? - не так чтоб уж очень удачно закончил Карнеги, произнеся несмешную шутку, и загоготал. Однако видя, как все мы напряженно смотрели на него, захлопнулся. Пенелопа опустилась, наконец, на стул. Несколько минут все мы молчали, пытаясь усвоить сказанное сегодня. Стоит ли говорить, что всё казалось еще более нереалистичным, чем сюжет самого фантастического в мире романа? - Господин Карнеги, а где сейчас находится Аврора? - дрожащим голосом спросила я, наконец. - И какова... - я на секунду прикрыла глаза и выдохнула. - её дальнейшая судьба? - Пока Аврора находится в Ницце, в безопасном месте. Это регламент: ведущий операцию резидент всегда, по исполнении, на время «исчезает». Однако... - он почесал затылок. - К огромному сожалению для нас, Аврора приняла решение покинуть и Интерпол, и Францию. Через несколько дней она возвращается в Санкт-Петербург. - все ахнули, и я в том числе. Бедная Вика снова заплакала. - Это её личное решение. Она сказала, что после всего... произошедшего, она не может оставаться здесь, как и не может продоложать сотрудничество с нами. Это огромная потеря. - прискорбно закончил он, опустив голову. Вероятно, уход Авроры из организации ощущался Карнеги как персональная утрата. Все мы снова на несколько минут замолчали. Напряженная ранее атмосфера сменилась некой странной, обволакивающей, опустошающей грустью. С каждой минутой я остро ощущала, как меня покидают жизненные силы. Я была измождена. - Господин Карнеги, Вы сказали, что тогда, шесть лет назад, Аврора проходила в вашем отделе несколько собеседований. Вы, конечно же, спрашивали её о мотивах, о том, чем обусловлено её желание работать на Интерпол. - медленно и тихо произнесла я, наконец, и Карнеги кивнул. - Могу я узнать, что она сказала тогда? - закончила я почти шепотом. Карнеги замер, будучи, очевидно, крайне удивлён вопросом. Он несколько мгновений смотрел куда-то в бок, а потом повернул голову, и я встретила его прямой, ясный и крайне серьёзный взгляд. - Она сказала тогда, что в юношестве совершила преступление. Кражу. - медленно произнёс он и замолчал. Я почувствовала, как по всему телу распространяется странное онемение. Я завороженно смотрела на него, не в силах отвести глаз. - Она совершила циничную кражу, предав замечательного человека, бессовестно воспользовавшись его слепым к ней доверием. И что она никогда за это преступление наказана не была. Она вышла сухой из воды. Она сказала, что так быть не должно ни при каких обстоятельствах. Каждое преступление морально-этического или государственного закона должно быть наказано. Справедливость, гармония должны быть во что бы то ни стало восстановлены. Её мотивация - это способствовать тому, чтобы ни один преступник - её посильным вкладом - не оставался безнаказанным за своё злодеяние. - почему-то очень тихо закончил он. Я перестала дышать. Повисло гробовое молчание. Атмосфера между нами снова стала крайне напряженной. - Я хочу встретиться с ней. - так же тихо заявила я. Карнеги сперва долго смотрел на меня, а потом тряхнул головой. - Аврора предполагала, что Вы выразите такое пожелание. - он помедлил. - Прощу прощения, Валерия, но это невозможно. Аврора согласилась встретиться только с сестрой. - сказал он по-отечески снисходительно и улыбнулся. Мило. Слишком мило. Несколько долгих минут все мы напряженно молчали. Звенящая тишина разрывала и это помещение, и мою затуманенную голову. Я услышала всё, что хотела и должна была знать. Я не желала и не могла более оставаться здесь ни минуты. Мне нестерпимо хотелось выбежать на воздух. Чистый, свежий, привносящий ясность беспокойному уму и тяжелому сердцу воздух. Мне хотелось дышать. Наконец, я медленно встала из-за стола, медленно обошла удивлённую Женевьеву, под пристальными взглядами подруг взошла в своей тюремной пижаме на кафедру и, внимательно, угрожающе и опасно смотря в глаза руководителю отдела Интерпола Дейлу Карнеги, твёрдо и по слогам проговорила: - Скажите Авроре, что я хочу увидеться с ней до её возвращения в Петербург. Она должна мне эту встречу.