НИЦЦА

«Давненько ты здесь не бывала, Лер», - с улыбкой отметила я про себя, вышагивая по величественному вестибюлю главного здания музея «Эрмитаж» в направлении стойки информации. Когда я подошла к стенду, молодая брюнетка в светлой форме с эмблемой музея подняла голову и сперва строго посмотрела на меня, а потом поправила повсеместно сползавшие на нос большие модные очки и преувеличенно-лучезарно улыбнулась. - Добрый день! Чем могу Вам помочь? - чересчур вежливо пропела она. - Добрый день. Я ищу Аврору Бауэр. - просто сказала я и улыбнулась в ответ. Всё еще продолжая улыбаться, девушка нахмурилась, отчего её миловидное лицо приняло вид смешной гримасы. - Ищете? - неуверенно спросила она. - В смысле, Вы хотите заказать у неё экскурсию? - она, улыбаясь и хмурясь, умудрилась-таки вскинуть бровь. - Если потребуется - то да. - спокойно ответила я. Девушка вмиг перестала и улыбаться, и хмуриться. Она послала мне недоумённый взгляд, а потом опустила голову, в замешательстве открыла какой-то журнал и принялась листать страницы. - В эти дни Аврора работает в архивах и офисе. Делает исследования для статей в журнал музея. - поднимая голову, произнесла она неуверенно, будто спрашивала себя, какого черта сообщает мне эту информацию. - Но вот в пятницу она будет проводить экскурсию. - закончила она медленно и снова нахмурилась, чуть растерянно меня рассматривая. Я кивнула. - Благодарю Вас. А где я могу найти её сегодня? - мягко спросила я и очаровательно улыбнулась. Растерянность девушки была мне на руку, и я собиралась воспользоваться каждой секундой, чтобы выудить максимум информации. Она вскинула бровь и помедлила, закусывая губу и снова поправляя очки. - Понимаете, сейчас обеденный перерыв. Я даже не знаю... Это её личное время. Может быть, она обедает в столовой, а, может, в кафе. Она мне не сообщила. - тараторила девушка, не то с напором, не то с обидой. Теперь пришло время лучезарно улыбаться и мне. Я и положила руки на стойку, наклоняясь к ней. - Конечно, я всё понимаю. Я понимаю Вас. - сладко пела я. - Но у меня к Вам есть небольшая просьба. Совсем маленькая. - я обнажила зубы, призывая на помощь всё своё обаяние. Глаза девушки вмиг расширились, словно от испуга. - Я приехала издалека. И мне очень нужно встретиться с Авророй Бауэр в самое ближайшее время. Очень. А лучше - сегодня. А лучше - прямо сейчас. - хищно закончила я, а потом мило и непринуждённо улыбнулась. Бедная девушка совершенно растерялась. Сперва она стала кивать, а потом замотала головой. - Ээээ. - протянула она с недоумением, а затем заглянула за моё плечо, и её глаза распахнулись. - Так вот же она! - чересчур радостно воскликнула брюнетка, будто размахивала руками, завидев судно спасателей и бегая туда-сюда по пляжу необитаемого острова. Я медленно обернулась, и моё сердце пропустило удар. Из-за одной из массивных колонн вестибюля показалась фигура Авроры. Она была одета в элегантный тёмный юбочный костюм, пиджак которого был украшен массивными - золотого цвета - пуговицами. Её венецианские локоны были идельно забраны в прическу «французский твист». Каблуки её тёмных бархатных туфель были высокими, но достаточно толстыми, чтобы она стремительно и уверенно пересекала этот роскошный холл музея, вмиг ставший для меня тесным и душным. Она шла быстро, держа в руках папку, и безучастно - пусть и вежливо - улыбалась что-то тараторившей ей и повсеместно всплескивающей руками даме с бейджем на лацкане пиджака, вероятно коллеге, которая, стараясь поспевать за Авророй, почти бежала. - Аврора! - крикнула администратор стойки информации, размахивая высоко поднятой правой рукой, будто, действительно, ожидала спасения. - Это к тебе! - радостно крикнула она, предвкушая, очевидно, скорое избавление от настырной меня. Аврора, которая в тот момент намеревалась повернуть за очередную колонну, остановилась так резко, что бедная коллега врезалась в неё, и папка выпала из её рук на мраморный пол. Аврора несколько долгих мгновений смотрела на меня с распахнутыми глазами, затем медленно наклонилась, подняла документы и, не обращая внимания на тихое, недоуменное, заговорщическое шептание сослуживицы, двинулась в мою сторону: методично, хищно, размеренно. Опасно. Я перестала дышать. - Что ты здесь делаешь? - подходя, спросила она стальным голосом, четко выговаривая каждую букву. Я смотрела на неё, боясь пошевелиться. Её всегда потрясающие - малахитового цвета - глаза казались теперь мутными коричневыми нефритами, безжизненно изучающими меня в ожидании ответа. Если бы я не знала её столь хорошо, не чувствовала столь тонко, то обязательно подумала бы, что она совсем не рада меня видеть. Я мужественно выдержала её грозный взгляд. - Мне нужно поговорить с тобой. - просто ответила я, прямо смотря на неё. Её глаза в неверии расширились. Она на секунду опешила, а потом сделала шаг вперёд. - Нам не о чем разговаривать, Лера. Уходи. И уезжай. - процедила она по слогам, сжала челюсти и, угрожающе посмотрев на меня еще пару секунд, резко развернулась и направилась к коллеге. И тут я не выдержала. - Я буду приходить сюда каждый день! Каждый! В пятницу я приду на твою экскурсию, а после, если потребуется, буду ходить по пятам, пока ты не согласишься со мной поговорить! - громко, очень громко заявила я на весь шикарный вестибюль «Эрмитажа». Девушка за стойкой информации ахнула, как и коллега Авроры, а посетители музея остановились и, посмеиваясь, стали пялиться в нашу сторону. Аврора сперва застыла, а затем чертовски медленно развернулась. Положение корпуса её тела, ног, рук, головы... Всё кричало о том, что мне сейчас не поздоровится. Словно пантера, она стала приближаться леденящим душу шагом: стремительным и чертовски опасным. Когда она подлетела ко мне, я увидела, какие сокрушительные, испепеляющие молнии метали её потрясающие глаза. «А ведь это здание еще называют Зимним дворцом», - невольно подумалось мне. - Через тридцать минут. В Александровском саду. - остервенело прорычала она, намереваясь убить меня взглядом. Её ноздри раздувались от тяжелого дыхания. Она была в бешенстве. Я, наконец, кивнула. - На нашей скамейке? - обязательно желая уточнить, как ни в чем не бывало спросила я, очаровательно улыбаясь и вскидывая бровь. Она грозно фыркнула, уничтожая меня, а потом развернулась, быстро подошла к недоумевающей коллеге, схватила её под руку и буквально выволокла из поля моего зрения. Я удовлетворённо улыбнулась и медленно повернулась к стойке информации с её ошеломлённым администратором. - Вот Вы мне и помогли. Сердечно Вас благодарю. - самодовольно и вальяжно пропела я.

***

В Александровский, я, естественно, отправилась тотчас же. Обеденное время или же будний день - не знаю, но в саду я заметила лишь одну прогуливающуюся пожилую пару, а также подростка с собакой. Создавалось впечатление, будто на ближайшие полчаса Александровский сад был приватизирован. Для меня. В принципе, так и было. У каждого человека, конечно же, есть личные, интимные воспоминания, связанные с определённым общественным местом в городе, в котором он живёт или в котором оставил своё сердце. Так, Александровский сад Петербурга - это моя радость, боль, страсть и нечто столь пронзительное, что невозможно забыть. Подперев руками голову, я сидела на скамейке, той самой, на которой двадцать лет назад вознамерилась ночевать, и задумчиво вперилась в ту, противоположную, на которой расположилась Аврора, когда я впервые увидела её. Тогда скамейки были белыми, а сейчас - зелёными. Мусорные баки тогда были ржавыми, а теперь от их блестящей поверхности красиво отражались солнечные лучи. Всё изменилось. И не изменилось ничего. - Если бы еще полгода назад тебе сказали, что ты так скоро вернёшься в Петербург... - прошептала я себе под нос, в неверии покачала головой и тихо рассмеялась. Послышались шаги по гравию, и я повернула голову. Задержав дыхание, я замерла. Аврора быстро вышагивала по пустой аллее, неумолимо приближаясь ко мне. Наконец, я медленно встала. Весь путь она смотрела на меня, не отрываясь, а когда подошла, то поглядела куда-то в сторону, несколько раз крутанула на пальце ключ от автомобиля, затем убрала его в правый карман пиджака, скрестила руки на груди и только тогда снова обратила ко мне свой взгляд. Он не предвещал ничего для меня хорошего. - Лера, ты должна уехать. Ты должна немедленно сесть в самолёт и улететь. - сообщила она с напором, но её голос дрожал. Она еще крепче обхватила себя руками, будто силилась соорудить броню. Её будто колотило. - Но... - начала я миротворчески, закусывая нижнюю губу. Глаза Авроры распахнулись, и она угрожающе шагнула вперёд. - Никаких «но», Лера! - прорычала она. - Нам не о чем говорить! Ты должна уехать и никогда не возвращаться! Никогда! - процедила она, и невыносимая судорога боли исказила её лицо. Аврора задрожала и опустила голову, еще сильнее обхватывая себя руками. Я зажмурилась и сжала челюсти, делая глубокий вдох. - Пожалуйста... - услышала я хриплый шепот и медленно открыла глаза. Слёзы стекали по её прекрасному лицу. Она смотрела на меня с мольбой, которая разрывала сердце. Я не могла этого выносить. - Я понимаю. Прости меня, я не должна была приезжать. Конечно, ты права. Ты абсолютно права. - спокойно и примирительно произносила я, кивая и поднимая руки в знак поражения. И тут Аврора вскинула бровь. Не такого ответа, очевидно, она ожидала. Я нежно улыбнулась. - Позволишь мне обнять тебя на прощание? В последний раз? - мягко попросила я, наклонив голову на бок. И она, в замешательстве, вскинула обе брови. Но я, не позволяя ей опомниться, настигла её, разомкнула её руки и крепко обняла. Аврора издала тихий стон, и я стала медленно гладить её по спине. Когда, через несколько мгновений, она, наконец, обняла меня в ответ, я, силясь игнорировать воздействие, которое оказывали на меня её прикосновения и сводящий с ума запах, незаметно проникла рукой в правый карман её пиджака, бесшумно достала ключ от автомобиля и, еще сильнее прижавшись к ней, опустила его в левый карман своего. Проделав всё это безобразие, я оторвалась от Авроры и нежно провела ладонью по её щеке, ласково глядя в объятые безмерной грустью глаза, а потом протянула ей визитку с адресом гостиницы. - Я пробуду в Петербурге еще три дня. - сказала я тихо. - Я остановилась в номере 321. Я знаю, что ты не позвонишь. Но вдруг... - закончила я смущенно, поджала губы, а потом снова посмотрела на прищурившуюся, довольно недоверчиво глядящую на меня Аврору. Мне ничего не оставалось, как тепло улыбнуться и задорно щелкнуть её по носу. - Всё будет хорошо, милая. Береги себя. Пролепетав всё это, я резко оторвалась от неё и стремительно бросилась по аллее к выходу из сада, крайне довольно улыбаясь и ощущая, как она сверлит взглядом мою спину.

***

Я неслась в отель со всех ног, так как - по моим подсчетам - телефон уже должен был разрываться. Так и было: я только-только подходила к двери номера, но уже слышала его непрекращающийся трезвон. - Да? - непринуждённо ответила я с улыбкой, подлетев к аппарату и сорвав трубку. Молчание. Я слышала её тяжелое, свирепое дыхание. - Где?! - хрипло прорычала Аврора. Она была в бешенстве. Я снова улыбнулась. - Знаешь, я только что вернулась после длительной прогулки... - скучающе произнесла я так, будто потягивалась. - Сегодня я больше не выйду в город. Устала. - протянула я словно зевая. Повисло напряженное молчание. Наконец, Аврора раздраженно фыркнула. - Я буду через двадцать минут! - остервенело прошипела она и бросила трубку. Я, довольная собой, расплылась в улыбке. Только вот длилось моё самодовольство минуты две, не более. Остальное время я нервно расхаживала по номеру взад и вперёд, высчитывая минуты. «Она будет в бешенстве. Она обязательно будет чертовски зла. Но главное - не это. Главное - ...» Я замерла, стараясь отличить услышанный стук в дверь от ударов моего сердца. Наконец, послышался второй, а затем третий и четвертый, так, будто в дверь колотили кулаком. Я бросилась к ней и распахнула. Меня тотчас же обдало жаром свирепого негодования, безграничной рассерженности, сокрушительной ярости самой сексуальной женщины на этой Земле. Я в страхе сглотнула. Аврора, всеми силами стараясь убить меня взглядом мечущих молнии глаз, резко протянула руку в жесте... «отдай немедленно». - Как ты, наверное, знаешь, в России не передают через порог. - пискнула я и снова сглотнула. Она - в припадке нетерпения и злости - протяжно зарычала и сделала шаг вперёд. Я тотчас же отступила, впуская её. Честно говоря, в тот момент я её немного побаивалась. Аврора влетела в номер и, не сводя с меня ставших бешеными глаз, с силой захлопнула дверь. Ногой. - Вот уж я никак не думала, что ты способна на такую подлость, Валерия. - процедила она, опасно выговаривая каждый звук. Тем не менее, под её свирепым натиском я выжила и просто пожала плечами. - Сожалею, но ты не оставила мне выбора. - спокойно произнесла я. - Отдай мне ключ! Немедленно! - угрожающе прохрипела она. - Обязательно. Но прежде я покажу тебе кое-что поинтереснее. - размеренно ответила я, горделиво вскинув голову. Аврора зловеще упёрла руки в бока. - Лера. Отдай мне ключ. Прямо сейчас. - свирепо произнесла она по слогам, силясь превратить меня в пепелище. Эта схватка была беспощадной, и я намеревалась победить в ней. - Я здесь, потому что мне позвонила Елизавета Петровна. - выпалила я, наконец к большому удивлению для самой себя. Напряжение между нами было столь велико, что у меня сдавали нервы. Аврору словно ударили под дых: глаза распахнулись, и ей стало трудно дышать. - Мама? - прохрипела она в неверии. - Что?... Что она сказала? - спросила она с усилием, запинаясь. Я еще несколько секунд смотрела на неё, а потом развернулась, медленно прошла к окну и наклонилась. Я стояла к ней спиной, и Аврора не могла видеть, что я подняла с пола старый рюкзак, в котором - между двумя кроссовками Adidas Superstar - покоился конверт. Когда-то он был белым, но со временем он и посерел, и пожелтел. И заветшал. Я достала его, бросила рюкзак на пол и повернулась к Авроре. Пока я была занята таинственным для неё делом, Аврора отошла от входа в номер и переместилась - очевидно, чтобы лучше видеть меня и мои манипуляции - ближе к центру комнаты, туда, где стоял рабочий стол с моим компьютером. Мне это было на руку. Я подошла к Авроре и, внимательно оглядывая её напряженную фигуру, занесла над столом руку и резко бросила на него этот старый конверт. При ударе о деревянную поверхность стодолларовые банкноты (а их - я считала - было ровно пятнадцать) выбились из растрёпанной обёртки и гармошкой разместились на столе лицевой стороной: так, как я когда-то и их - в приступе скуки - и сложила. Я подняла голову и посмотрела на Аврору. Её вмиг ставшие широченными глаза вперились в деньги и конверт. Она побледнела, и её губы задрожали. - Это было уже через неделю после нашего знакомства. - спокойно сказала я, водя пальцем по выцветшим чернилам надписей дат на конверте. - А это - еще через месяц. Потом - декабрь. А это - уже весной следующего года. А еще через год ты уже стала летать на самолёте. Здесь так и написано: «рейс». - я помедлила, размышляя. - А вот это... - я показала на одну из последних дат и грустно усмехнулась. - Меня в тот день не было в Москве. Я, представь себе, была в Петербурге. Школьная выпускная поездка. - иронично произнесла я, нервно рассмеялась и взглянула на Аврору. Она удивлённо нахмурилась. - Да, мне было уже девятнадцать. Но... Это другая история. - Я на несколько мгновений замолчала, прикрывая глаза, а потом снова прямо посмотрела на Аврору. Выражение её лица прочесть было невозможно. - Шестнадцать раз, Аврора. Шестнадцать поездок за четыре года. - тихо произнесла я, наклоняя голову на бок. Она прикрыла глаза и с силой прикусила нижнюю губу. - Вероятно, это было очень-очень трудно. Должно быть, это было чертовски трудно - в огромной, многомиллионной Москве искать Валерию шестнадцати, семнадцати, восемнадцати, девятнадцати, двадцати лет. Не зная её фамилии. Не зная ничего. Не так ли? - спросила я мягко и нежно улыбнулась. Повисло долгое и болезненное молчание. - Зачем ты делаешь это? - чуть слышно, дрожащим голосом спросила она, наконец. Я медленно отвернулась и прошла к окну, задумчиво глядя на автомобильный поток Лиговского проспекта. - День, когда ты ушла, был самым страшным в моей жизни. - приглушенно произнесла я, наконец, делая паузу после каждого слова. - Я до сих пор живо помню каждую трещину, каждое отслоение, каждую неровность стен коридора квартиры Эдика. - произнесла я дрожащим голосом и повернулась к ней. Аврора снова свирепо обхватила и сжала себя руками. Она дрожала. И ждала. - А всё оттого, что я провела долгие и мучительные часы в прихожей, ожидая твоего возвращения. - тихо произнесла я и сжала кулаки при виде её зажмурившихся глаз, всеми силами не желая быть сбитой с толку страданием в её позе. Я знала, что не смогу вынести её мучения, поэтому приложила всё возможные усилия, чтобы не замечать его. Я должна была продолжить. Я должна была говорить. Я медленно подошла к столу. - Это... - я стала аккуратно водить пальцами по стодолларовым банкнотам. - Мне всегда было наплевать на эту кражу. Потому что я всегда знала, что дело не в деньгах. - Я осторожно подняла голову и перевела взгляд на Аврору, которая буквально вжалась в стену и глядела на меня широко распахнутыми глазами, будто ожидала казни. - Всё, что я хочу знать, Аврора... - произнесла я и тихо и опасно. - Всё, что имеет для меня значение, - это... - я помедлила, выдержав невыносимую паузу и не имея возможности игнорировать, как неистово она зажмурилась. - Это твои чувства. - произнесла я прискорбно-торжественно и на несколько мгновений замолчала, наслаждаясь - не скрою - её мучительным замешательством. - Помнишь ли ты, как поцеловала меня в первый раз? Помнишь ли, как накрыла меня тяжестью своего тела? А? - свирепо хрипела а. - Помнишь ли, как нежно и крепко обнимала меня всю ночь, защищая, будто мы были знакомы целую жизнь? Будто ничего в этом мире не было важнее нас! - крикнула я в сердцах, и Аврора резко откинулась назад, глухо ударившись головой о стену. Слёзы, не переставая, бежали по её щекам и шее. - Помнишь ли ты, как мы лежали на крыше, любуясь видом Исаакиевского собора, и я прильнула к тебе, умоляя избавить от этого невиданного напряжения, в которое ты меня и ввергла? - кричала я, в исступлении, сжимая кулаки до судороги в предплечьях. - Я подарила тебе своё тело, Аврора, и я подарила тебе своё сердце! В первый раз! - вопила я, совершенно потеряв над собой контроль. Удивительно, но чем очевиднее становилось непомерное страдание в её позе, чем явнее её мучающаяся фигура являла предельное терзание, тем сильнее мне хотелось кричать, тем неистовее мне хотелось орать. Слабость человеческой природы, не правда ли? - Я хочу знать, поцеловала ли ты меня на прощание в то утро? Я хочу знать, о чем ты думала в те долгие минуты, когда рисовала мой портрет в кухне, зная, что, когда я проснусь, тебя уже не будет! Я хочу знать, что ты чувствовала, когда взглянула на меня в последний раз, уходя! Я хочу знать, что ты ощущала, закрывая дверь и спускаясь с лестницы, выходя на улицу, делая шаги по асфальту, встречая взгляды прохожих, переходя дорогу, спускаясь в метро! Зная, что ты никогда больше меня не увидишь?! - свирепо закричала я что есть мочи, подходя к ней как можно ближе. - Хватит! - обессилено крикнула она в ответ и закрыла лицо руками. - Я хочу знать, что ты чувствовала, когда уходила от меня навсегда?! Я хочу знать, как можно настолько себя ненавидеть?! - заорала я так, что стёкла в окнах отеля задрожали. Это меня отрезвило. Я вмиг затихла. Было слышно лишь моё тяжелое дыхание и рыдания, которые сотрясали столь любимое мной тело. Повисло долгое и тяжелое молчание. Я смотрела на неё, не отрываясь, ощущая неимоверную усталость. Истощение. Аврора, измученно оперевшись о стену, не отрывала ладоней от лица. Пусть спазмы рыдания и прекратились, я видела, как капли слёз по запястьям стекали в рукава её пиджака. Моё сердце резали тупым ножом. Когда Аврора сползла по стене на пол, я не выдержала, прошла к комоду, достала чистый платок и вернулась к ней, разместившись у её ног. Я нежно отняла руки от её заплаканного лица. Она избегала смотреть на меня, повсеместно опуская голову, но я, ласково придерживая за подбородок, с нежной улыбкой стала вытирать слёзы, начав с глаз, позволяя, тем самым, закрыть их и предоставляя легитимную возможность избежать моего взгляда. Когда дело было сделано, я осторожно притянула её и крепко обняла, покачивая из стороны в сторону, пока не убедилась, что её дыхание нормализовалось. Я отстранилась и ласково дотронулась губами до её виска. - Я хочу знать это, Аврора. - прошептала я, ощущая мгновенное напряжение в её теле. - Но не сегодня. У нас обеих нет сил. - закончила я тихо и медленно отстранилась, лишь на секунду встретив её полный боли и истощения взгляд. Я полезла в карман пиджака, достала ключ от автомобиля и протянула ей. Аврора медленно взяла и задумчиво посмотрела на него, а потом сунула в свой правый карман. Я поднялась. Она попыталась совершить ответное движение, но пошатнулась, и я подала ей руку. - Хочешь стакан воды? - спросила я мягко. Она медленно покачала головой, глядя куда-то в пол. Я еще несколько мгновений смотрела на неё, а потом инстинктивно проследовала к двери, распахивая. - Как ты знаешь, я пробуду в Петербурге еще три дня. - произнесла я спокойно, рассматривая её. Ничего не ответив и всё еще сверля взглядом пол, Аврора запустила руку в волосы, спешно заправляя выбившиеся локоны, а затем одернула пиджак и прошла к выходу. Я было подумала, что Аврора собиралась что-то мне сказать, так как задумчиво глядела в мои глаза в течение долгих, разрывающих сердце мгновений, когда, наконец, она подняла руку и нежно обхватила ладонью моё лицо, лаская скулу большим пальцем и еле заметно улыбаясь. Затем, она развернулась и вышла, лишь на миллисекунду задержавшись в дверях. Когда я услышала, как открылись, а затем закрылись дверцы лифта, пришедшего в движение, я захлопнула дверь номера и в необъяснимом отчаянии и изнеможении сама сползла по деревянной поверхности на пол, закрывая руками голову.

***

- Я очень беспокоилась, Лер. - встревоженно произнесла Вика, когда я, весь следующий день проведя в городе, оставив в отеле телефон и обнаружив по возвращении массу неотвеченных звонков из Ниццы, тотчас же - пусть и без особого желания - перезвонила ей. Я глубоко вздохнула, прикрывая глаза, а потом откашлялась. - Всё в порядке, дорогая, правда. Просто так вышло, что после завтрака я не вернулась в номер, а сразу отправилась гулять. А телефон так и остался на столе. - оправдывалась я. Повисло молчание. - Ты... - теперь откашлялась Вика и помедлила. - Ты видела её? - спросила Вика осторожно. Я вскинула бровь. - Елизавету Петровну? Да, конечно. - как можно спокойнее произнесла я. - Нет, Лер. Ты видела Аврору? - мягко допытывалась она. Я, глубоко вздохнув, ответила не сразу. Пусть Вика и думала, что я намеренно оставила телефон в отеле, не желая отвечать на звонки, но это было не совсем так. Когда Аврора покинула мой номер, я приняла горячую ванну и тотчас же отправилась в постель. Но я так и не смогла уснуть. Я ворочалась всю ночь, повсеместно поднимаясь и направляясь к окну, откуда часами рассматривала автомобили и ночных прохожих Лиговского проспекта. Уже около четырех утра я оставила надежду заснуть, а в шесть так и вовсе стала собираться, чтобы позавтракать первой. Я сидела и попивала кофе у большого окна зала для завтраков, а солнечные лучи красиво ложились на деревянную поверхность моего круглого стола, ослепляя. Я улыбнулась, предвкушая приятную, умиротворяющую прогулку по городу, в котором когда-то оставила своё сердце. Так, я встала из-за стола, вышла из зала, покинула отель и просто пошла по улице. Но всё оказалось далеко не столь романтичным, как я себе напридумывала. Я осознала это уже тогда, когда ступила в Пушкинский сквер: всё казалось странным, необычным, непостижимым. Неподконтрольным. Величественные здания этого замечательного города, которые я всегда ощущала как несущие и дарящие мощь, вдохновляющие и укреплящие изнутри, теперь грозились раздавить меня. Гранитные парапеты набережных, грандиозные колоннады соборов, монументальные постаменты памятников, - всё, что являет собой силу и богатство русского искусства, рисковало расплющить меня. Стоило мне осторожно пройти как и по самой узкой улочке, так и по широчайшему проспекту, как замечательные неоклассические здания Петербурга словно приходили в движение, отрывались от своего фундамента, рискуя свалиться и зашибить меня. Пусть я и знала, что психиатры называют подобную визуальную деформацию зрительной галлюцинацией, вызванной острой тревогой, это не отменяло того пугающего эффекта, под воздействием которого я находилась весь этот - изначально должный быть приятным и умиротворяющим - день. - Да, я видела её. Мы говорили. Вик, твоё предложение по поводу Красавицы всё еще в силе? - протараторила я, не желая развивать тему её вопроса. Вика на несколько секунд замолчала, но, к её чести, деликатно решила не настаивать. - Да, конечно. Ты можешь поехать туда когда угодно. Ключи - у соседей. - спокойно ответила она, словно кивнула. Когда я уезжала в Петербург, Вика, предполагая, очевидно, что моя встреча с Авророй и пребывание в городе могут быть непростыми, предложила - если понадобится - провести время на берегу озера Красавица, в доме её троюродной сестры, которая на месяц уехала с семьей за границу. Тогда такое предложение показалось мне не самой удачной идеей, но Вика уверила, что с этой милейшей кузиной близки лишь она и Елизавета Петровна, а Аврора - в своём репертуаре - общается с ней лишь постольку-поскольку. - Я поеду завтра утром. - задумчиво произнесла я и вздохнула. - Хочешь поехать на машине или на электричке? - Всегда любопытная Вика явно желала узнать больше и о мотивах моего отъезда из города, и о встрече с Авророй, но явно сдерживала себя, силясь сосредоточиться лишь на фактах. - Я арендую машину и на ней же потом поеду в аэропорт. - заявила я уверенно, так как уже обдумала это заранее. - Хорошо... - произнесла Вика, будто кивнула. - Лер, ты ведь знаешь, да, что...? - тихо добавила она после паузы. Я кивнула. - Да, Вик. Если будет, что сообщить тебе до отъезда, - я сообщу. А если нет - мы поговорим на следующей неделе. - проговорила я странно, ощущая, как дрожит мой голос. - Ты думаешь, до твоего отъезда она позвонит? - тихо спросила Виктория после долгой паузы. Я грустно усмехнулась. - Я не знаю, Вик. - я нервно рассмеялась. - Но что я знаю точно, так это то, что я уеду в срок. Это первое. А второе... - я помедлила. - Я ни о чем не жалею.

***

Автомобиль я арендовала тем же вечером, а выехала в направлении Выборга уже на рассвете следующего дня. К нужному дому, в котором я должна была забрать ключи, я подъезжала как можно тише, не желая разбудить соседей. Каковым же было моё удивление, когда на дорогу выскочил моложавый подтянутый седой мужчина с целым набором рыболовных удочек, ведром и рюкзаком, и, завидев меня, тотчас же, широко улыбясь, направился в мою сторону. Я опустила пассажирское окно. Оказалось, что они с женой и есть те самые «хранители» моих ключей, соседи, с которыми очень дружна кузина Вики, и именно они присматривают за домом, когда Варвара с мужем и детьми уезжает в отпуск. Мужчину звали Иваном, а его жену - Марией. «Иван да Марья», - весело сообщил он мне и подмигнул. Я было обмолвилась о том, что не хотела отрывать его от ранней рыбалки и намеревалась вернуться позже, как он запротестовал, сказав, что «рыбалка подождёт», и тотчас же позвал меня в дом, на завтрак. Мне было ужасно неловко, но это - до того времени, как ласково улыбающаяся Мария в красивом белом платье с цветами не уверила меня, что «Друзья Варвары - наши друзья». Я начала было отнекиваться, желая во что бы то ни стало объяснить, но передо мной поставили блюдо с дымящимися блинами, и я... потеряла дар речи. На том и порешили. Иван позвал меня на рыбалку в то же утро, а также утром следующего дня и еще через день. Было очень приятно сидеть в тишине у водной глади и гипнотизировать поплавок. Живя на Лазурном берегу, я отвыкла от пресных водоёмов, тогда как они таят в себе иную, но не менее насыщенную - нежели чем море - жизнь. - Для меня это рай на Земле. - тихо проговорил Иван, когда первые предрассветные лучи солнца тронули поверхность озера. Я улыбнулась и наклонила голову на бок, наблюдая за умиротворенным выражением его лица. Рыбная ловля, многочасовые и многокилометровые прогулки среди сосен, лёгкий пикник в одиночестве у воды, весёлые, радушные, но не очень поздние ужины у Марии и Ивана, а затем долгий и восстанавливающий силы сон: таким стало для меня неожиданное пребывание на озере Красавица. И теперь я точно знала, что оно пополнит мои яркие, душевные, пронзительные воспоминания о Петербурге. Навсегда.

***

Накануне моего отъезда я легла спать рано. Выезжать я должна была в семь утра, чтобы до вылета успеть сдать в «Пулково» мой автомобиль. Ужинали мы с Марией и Иваном раньше обычного: не только я назавтра уезжала, но и к ним с самого утра должны были приехать дети и внуки. Может быть, избыток свежего воздуха, трехчасовая прогулка по лесу, а, может быть, общее состояние расслабленности и безмятежности, - не знаю, но крепким и сладким сном я заснула в уже в десять часов вечера. Я проснулась от пронзительного лая собак. Оглядевшись, я обнаружила, что за окном - тьма тьмущая, а, значит, далеко за полночь. Я села в постели, прислушиваясь. Собаки надрывались, не переставая, и лай будто нарастал. Понимая, что что-то происходит на дворе, я встала, оделась, напялила резиновые сапоги и вышла из дома. Прям у моего - Варвариного - дома, разрывая тишину ночи и под звонкий лай собак, буксовал автомобиль. Я уже знала, что рядом с тем местом, где я поставила свою машину, имеется колея, и от вчерашнего дождя её размыло. Сообразив, что к чему, я направилась к горе-водителю, по дороге остановившись, чтобы успокоить собак Ивана. Они узнали меня и тотчас же прекратили лай, завиляв хвостами. Я, взглянув на дом соседей и убедившись, что пока еще никто не был разбужен, присела, поболтала еще пару мгновений с собаками, погладила каждую, а когда они - пусть и без особого желания - направились к своему дому, я подошла к застрявшему автомобилю и постучала в стекло пассажирского окна. - Похоже, вы застряли... - с улыбкой произнесла я в стиле «Капитан Очевидность», и мои глаза расширились. - Аврора?! - воскликнула я. Аврора виновато посмотрела на меня, поджала губы, а потом невинно пожала плечами. - Да, похоже, я по уши в... грязи. - пискнула она и состроила извиняющуюся гримасу, а потом очень серьёзно смотрела на меня несколько мгновений. - Мне нужно поговорить с тобой. - произнесла она почти шепотом. - Услышав это, я распахнула глаза. Странное, необъяснимое чувство объяло меня. Я тряхнула головой и откашлялась. - Мы должны убрать твой автомобиль с дороги. - сдавленно произнесла я, оглядываясь по сторонам в поисках палок или крупного хвороста. - Лера, мне нужно поговорить с тобой. - произнесла Аврора громче, с напором, не сводя с меня глаз, но я уже мотала головой из стороны в сторону в поисках решения по вызволению её машины из этой колеи. - Мы должны убрать твой автомобиль, Аврора. - произнесла я жестко, не удостаивая, тем не менее, её взглядом. - Он мешает проезду моего, а завтра в семь утра я должна уехать в аэропорт. - парировала я нервозно, не в силах обдумать, какого черта реагирую столь истерично. - Мы поговорим, а потом уберём машину. - примирительно предложила она. Я резко развернулась к ней. - Нет! - свирепо прорычала я и, увидев, как судорога боли исказила её лицо, продолжила мягче: - Нет. Мы уберём твою машину, а потом поговорим. - произнесла я и посмотрела на неё, ожидая ответа. Она, наконец, осторожно кивнула. - Подожди меня здесь. - бросила я. И кинулась к дому Варвары. Там, у дровяного сарайчика, я еще вчера утром заметила нечто похожее на старые паркетные доски. Вероятно, в какой-то из комнат этого дома был перестелен пол, и масса реек различной длины была направлено на топку. Я взяла несколько из них и вернулась к Авроре. Это было не очень сложно: я устроила под колёсами её машины деревянный настил и стала раскачивать её, а Аврора газовала. Вытащить машину из канавы заняло минут пять, не более, однако, стоя позади и держась за багажник, мне не удалось избежать целиком и полностью быть обданной грязью. «Так и кто тут еще по уши в... грязи?», - невольно подумалось мне. - Спасибо. - с грустной улыбкой произнесла Аврора, выходя из машины и поставив её на сигнализацию. Я кивнула. - Так о чем ты хотела поговорить? - устало спросила я, упирая руки в бока. Она несколько долгих мгновений смотрела на меня, а потом заботливо стёрла с моей щеки грязь и взяла меня за руку. - Пойдём. - хрипло проговорила она и потянула к дому Варвары.

***

Когда мы вошли в дом, я сказала Авроре, что мне требуется десять минут, чтобы принять душ. Она кивнула, сказав, что приготовит чай. Когда через четверть часа я вернулась в эту тёплую, просторную гостиную и села на диван, Аврора, стоя спиной ко мне и ожидая, когда вскипит чайник, задумчиво водила пальцем по его ручке. Её напряженная фигура идеально выражала царившее между нами волнение. - Саботаж. - произнесла я хрипло. Аврора не шевельнулась. - Что, прости? - так же хрипло переспросила она, не оборачиваясь. - Ты спросила, что мне сказала о тебе твоя мама. Она сказала, что у тебя есть странная, необъяснимая особенность саботировать всё лучшее, что случается с тобой. - тихо произнесла я по слогам, пристально наблюдая за ней. Вода вскипела. Аврора медленно залила дымящейся водой фарфоровый чайничек и поставила его на поднос, на котором уже были приготовлены небольшие чашки. Приподняв его, она повернулась, прошла к дивану и поставила поднос на низкий столик. Я напряженно наблюдала, как она разлила чай и подала мне чашку. Проделав это, она присела в кресло. Несколько мгновений мы молчали. - Моя мама права, Лера. Она абсолютно права. - с болью и разочарованием произнесла она и горько усмехнулась, смотря куда-то в сторону. Я внимательно наблюдала за ней. И ждала. Было очевидным, что Авроре с трудом удавалось усидеть на месте, и она будто порывалась вскочить, но мужественно боролась с собой. - Я хотела, чтобы ты ненавидела меня, Лера. - глухо произнесла она, сжимая челюсти и вперившись в стол. - Ты спрашивала, о чем я думала, когда смотрела на тебя в последний раз, когда закрывала дверь, когда спускалась с лестницы. - прохрипела она, вскидывая голову и встречая мой взгляд. - Я страстно хотела лишь одного: чтобы ты меня ненавидела. Чтобы встреча со мной была самым отвратительным воспоминанием! Я хотела, чтобы ты осознала, как сильно, как глубоко ты ошиблась во мне! - невыносимо терзаясь, остервенело прорычала она все эти ужасающие слова, и слёзы хлынули из её глаз. Она отвернулась. Повисло долгое и мучительное молчание. - Допустим. - проговорила я как ни в чем не бывало и для пущей наглядности откинулась на спинку дивана и закинула ногу на ногу. - А дальше? - спокойно спросила я. Аврора вскинула бровь. - Что «дальше?» - загробно спросила она, не понимая, всхлипнула и потянулась за носовым платком. - Ну, очевидно, твой план не сработал. - невинно произнесла я, потянулась за чашкой, медленно отпила и поставила её на стол, не сводя глаз с недоумевающей Авроры. - Ты хотела, чтобы я ненавидела тебя. Ты хотела, чтобы я осознала, что ошиблась в тебе. Так? - будто скучающе спросила я, и Аврора вскинула обе брови, будто ждала подвоха. - Так вот, твой план не сработал. Прости. - Аврора в неверии посмотрела на меня, и я поджала губы в невинном извинении. - Придётся тебе придумать что-нибудь похлеще этого. - развязно произнесла я и снова отпила. Глаза Авроры расширились, будто она не могла поверить в услышанное. И тут она вскочила и стала ходить туда-сюда. - Лера, это не смешно! Это... - она в возмущении хватала воздух своими сексуальными полными губами, не находя, как закончить фразу. - Я совершенно серьёзна, Аврора. - действительно вдумчиво произнесла я без тени улыбки, налила себе еще чая и откинулась с чашкой на спинку дивана. - Понимаешь, какое дело, Аврора... - я картинно прицокнула, будто подбирала слова, а, на самом деле, желала, чтобы она просто посмотрела на меня. - Тогда ты желала, чтобы я тебя ненавидела, как ты желала, чтобы я разочаровалась в тебе. Навсегда. - она замерла. - Того же ты желаешь и сегодня. Так вот, мне очень жаль, но этого не будет. - невинно закончила я и снова отпила из чашки. - Ты просто не понимаешь, о чем говоришь... - произнесла она глухо, качая головой. Я мягко рассмеялась. - О, я прекрасно понимаю. Я понимаю, что твоя жизнь, твоё отношение к себе было бы куда более простым и однозначным, если бы я всеми фибрами души тебя ненавидела, если бы я считала тебя самым отвратительным человеком на свете. - Аврора не шевелилась и затравленно смотрела на меня, что было мне на руку. - Потому что тогда ты нашла бы во мне подтверждение того, что ощущаешь к себе всю свою жизнь: что ты - плохой человек. - торжественно произнесла я. - И как всё было бы тогда просто, верно? Тогда ты точно знала бы, кто ты есть. - мягко закончила я с нежной улыбкой, видя, как слезы снова и снова бегут по её щекам. - Лера... - промычала она в страдании. Я сжала кулаки, не желая быть сбитой с толку. - Дорогая моя, конечно, ты могла бы построить свою жизнь из принципа «Я - самый ужасный человек на свете». Это твоё право. И, как я понимаю, ты сделала это. Только вот есть одна проблемка... - заявила я скучающе. - Ты, к сожалению для себя, встретилась со мной, а я в этот постулат не верю. - сказала я так, будто пожимала плечами, и замолчала. - Как ты можешь это знать... - произнесла она шепотом, отнимая ладони от лица. Я улыбнулась. - Помнишь, в нашу последнюю встречу в Ницце я сказала тебе, что ни о чем тебя не прошу? - мягко спросила я, но Аврора не шевелилась. - Так вот, я ни о чем не прошу тебя и никогда не буду просить. И я ни в чем не буду тебя переубеждать: твоё отношение к себе, к той, кто ты есть, к тому, какой ты - а не окружающие - видишь себя - это твоё личное, интимное дело. Я просто хочу, чтобы ты знала, что есть на этой Земле человек, пусть и - по твоим словам - один-единственный, который не верит в это, не верит в то, что ты чувствуешь, думаешь, говоришь о себе. А верит в тебя. Верит в твою подлинность, глубину, внутреннюю силу. Искренне верит во все те правдивые, неподдельные, из недр твоего человеческого призвания рвущиеся бесценные качества, которые делают тебя настоящей Авророй Бауэр. И это невозможно украсть. Это невозможно обмануть. Это невозможно предать. В этом мире есть такой человек, который верит в тебя, Аврора. И тебе придётся с этим жить. - еле слышно произнесла я, ощущая, как на мои глаза наворачиваются слёзы. Слушая меня, Аврора запустила руки в волосы и с силой сжала голову так, что мускулы заиграли на поверхности её предплечий. Долгое время мы молчали. - Ты несколько раз спрашивала меня, почему я тебя не узнала. - хрипло произнесла я, ощущая, как ускорился сердечный ритм и увлажнились ладони. Аврора медленно отняла руки и от лица и посмотрела на меня объятыми мученическим страданием глазами. - Дело в том, что... И я рассказала ей всё: от первой минуты моего пробуждения в квартире Эдика, нахождения её рисунка в кухне, «обезьянника» на Московском вокзале Петербурга до возвращения в Москву, домашнего ареста, падения у Дома культуры, комы, восстановления и, наконец, отъезда в Англию, а потом и во Францию. Мне было невероятно трудно смотреть на неё во время рассказа: голова то и дело сама отворачивалась. Я не видела её, но ощущала невиданной силы напряжение в том направлении, откуда она смотрела на меня, не отрываясь. - Тогда я переехала в Ниццу. А дальше ты знаешь. - глухо закончила я и прикрыла глаза. Я не ощущала шевеления, не ощущала шагов, но остро чувствовала, как ко мне неумолимо приближалась громадная волна её горячего тела, полного страдания сердца, и когда уже невозможно было игнорировать её, когда я её края обожгли меня, я резко распахнула глаза, и Аврора в безмерном отчаянии рухнула передо мной на колени. Она упёрлась головой в живот, а ногтями остервенело водила по моим ногам, издавая душераздирающие вопли. Я никогда не видела, не слышала и не представляла, что люди могут плакать так. Она крепко держала мои бёдра предплечьями, ладонями терзала ткань штанов, а её слёзы обильно мочили нижнюю часть моей футболки. Я наклонилась, стараясь в успокоение гладить её по всей длине спины, и повсеместно зажмуривалась от истошных завываний, которые разрывали сердце. Аврора рыдала, выплакивая нестерпимую боль, которую - очевидно - так и не смогла разделить ранее ни с кем. Я знала, что не могла - как никто не мог - утешить её, освободить от многодесятилетнего страдания, отнять у неё это мучение, но я могла разделить с ней эти бесценные мгновения доверия, полнейшей уязвимости, беззащитности, крайней ранимости, в которые все мы невольно становимся детьми. Я не знаю, как долго мы пробыли так. Я не знаю, как долго я укачивала её, целуя - наклонившись - в висок и лаская каждый раз, когда спазмы рыдания проходили по её телу, но, вероятно, достаточно долго, потому как начало светать. - Мне пора в аэропорт. - прошептала я, целуя её в волосы. Она подняла голову, медленно встала с пола и, посмотрев на меня всё еще красными на опухшем от плача лице глазами, прошептала: - Позволь мне приехать в Ниццу и навестить тебя.