Демиан

      — Так, значит, это вы тот самый Виктор, о котором так много говорит мой сын? — произнёс мужчина строгим низким баритоном, когда Демиан представил Ван Арта отцу. — Рад знакомству, — добавил он, кажется, чуть более дружелюбно.       — Виктор, это мой отец Мартин Ван ден Берг, — проговорил юноша.       — Приятно познакомиться, мистер Ван ден Берг, — Ван Арт протянул руку для рукопожатия.       Невозмутимо солгал. После упоминаний Демианом отца, Виктору не терпелось увидеть этого человека, однако приятным это знакомство для него точно не было.       Отец Демиана единственный в семье, чьи волосы были не светлым блондом, а напротив, чёрными, словно смоль. Из-под густых ресниц и опущенных, постоянно нахмуренных бровей, сверкали серые, будто свинец глаза. Чёрные с проседью усы прикрывали рот, морщины уже расчертили его лоб.       Он был полной противоположностью жены и сына, однако Виктор уловил еле заметное, но важное сходство. Хоть Демиан и перенял внешне черты матери, но в мимике и жестах невероятно был похож на отца. Привычка хитро по-лисьи щурить глаза, ухмыляться слегка одним уголком рта, даже походка — всё было от него. Только Демиан во всё это добавлял своего юношеского озорства, благодаря чему образ смягчался.       — Мистер Ван Арт, признаюсь, я должен благодарить вас за то, что у моего сына наконец появился достойный друг, — произнёс мужчина, когда все уселись за светлый лакированный стол, — не склоняющий его бродить по кабакам, — добавил, строго глядя на Демиана так, будто друзья и кабаки эти были известны только им двоим.       Демиан упёр лицо в руку и отвернулся от отца, стараясь скрыть растянувшуюся на лице довольную улыбку, посмотрел на Виктора. Того это тоже позабавило, он усмехнулся, но только мысленно.       — Да, знаете, кроме кабаков можно найти ещё уйму интересных занятий, — снисходительно улыбнулся он. — С Демианом всегда интересно, он очень разносторонний человек, — взглянул на юношу, тот улыбнулся и опустил взгляд.       Мартин ухмыльнулся:       — Несомненно, у моего сына лучшие учителя. Я рад, что он наконец отказался от глупостей.       Мужчина рассыпался в благодарностях за «исправление» своего сына, однако по его взгляду несложно было понять, что к Виктору он относится мягко говоря с недоверием.       Вся суть его слов Ван Арту довольно скоро стала понятна. Несомненно, Мартин знал или как минимум подозревал о «странных» предпочтениях сына, потому к новому другу просто не мог отнестись без подозрений. А их у него всего было два, и тактика была невероятно проста. Если же новоиспечённый друг действительно лишь друг, то вся эта речь о «глупостях» оказалась бы правдой, и благодарность за наставление на путь истинный тоже была бы искренней, однако если же это не так, то весь этот разговор для несчастного принял бы совсем другой оборот. «Он обо всём знает», — должно было поселиться в голове и съедать изнутри тревогой и мыслями о неизбежном позоре.       К счастью, у вампиров свои привилегии. Мысли Виктора ни при каком из этих раскладов не заполонила бы мерзкая дрожащая тревога.       Ван Арт взглянул на тарелку с салатом, поставленную перед ним горничной. Охота прошлой ночью была весьма успешной… И сейчас брать в рот человеческую еду не было никакого желания. Из вежливости он пересилил себя и съел пару ложек, после чего Софи заняла их разговором, за что вампир был ей очень признателен.       — Демиан, мистер Ван Арт, а как вы познакомились? — спросила девушка, когда горничные забрали грязные тарелки и, шурша юбками, удалились за десертом.       Демиан рассмеялся:       — О, это было наискучнейшее мероприятие, — начал он, но тут же поймал взгляд Эвелин, тот самый, который могут делать только матери.       Но Виктор тоже усмехнулся.       — Абсолютно верно, — улыбнулся он. — Но мой дорогой друг, вам нужно наконец использовать более уважительные слова, особенно, когда вы описываете моё новоселье, например.       — И как же вы прикажете мне назвать это ваше новосельное мероприятие? — юноша прищурил глаза, по-прежнему улыбаясь.       — Ну хотя бы «светское» — это, вы знаете, синоним к слову «скучный», однако менее обидный.       Демиан рассмеялся. Остальных это сравнение тоже заставило улыбнуться, пусть и не так откровенно, как юношу.       — Мне нравится ваша самоирония, Виктор, — подала голос Эвелин, — это хорошее качество в мужчине… Впрочем и в женщине тоже, — говорила приятно, медленно, тягуче, голос у неё был мягкий и низкий. — Демиан, тебе стоило бы это перенять, а не обижаться по пустякам, может и жить стало бы попроще, — улыбнулась.       — Я уже в процессе, дорогая матушка, — проговорил юноша, натянув недовольную улыбку.       Виктора это позабавило — Демиан действительно охотник до язвительных шуточек, однако сам на подобное обижается, хоть изо всех сил и старается этого не показывать.       — Так вот, — продолжил юноша, — на этом светском мероприятии, по совместительству новоселье Виктора, мы и познакомились, — он вдруг снова усмехнулся. — Я когда его впервые увидел, подумал «очередной аристократический зануда».       Виктор его перебил:       — Правда? Так вы искусно льстили мне, что ждали встречи? — улыбнулся Ван Арт.       — Нет, мне действительно было интересно увидеть этого «загадочного господина, появившегося из неоткуда», — Демиан улыбнулся в ответ и упёрся подбородком в ладонь, — однако вы хорошо умеете играть роль высокомерного аристократа, поначалу меня это сбило с толку.       — Демиан, не смей говорить так об аристократии, — внезапно строго встрял отец юноши.       Тот опустил глаза, нервно улыбнулся:       — Простите, отец, вы знаете, я не всерьёз, — ткнул вилкой в поданный десерт, — не стоит так нервничать из-за пустяка, вы знакомы с моими выходками, ни одна из них не поставила ценность аристократии под угрозу, — проговорил он чуть усмехнувшись. — В общем, дорогая Софи, мы сдружились в итоге из-за общих интересов, — обратился к невесте.       — Вам повезло, — улыбнулась девушка обоим, — иметь близкого друга — это большая ценность.       Демиан почему-то усмехнулся, секундно взглянул на Виктора:       — Ты абсолютно права, Софи.       Трапеза тем временем была закончена, стрелка часов с маятником в столовой медленно подползала к одиннадцати. Первым из-за стола, как и положено, встал Мартин Ван ден Берг, сразу за ним, будто только этого и ждал, подскочил Демиан, потянув за собой Виктора. Но на секунду он умерил свой пыл:       — Благодарю за ужин, — проговорил он, — спокойной ночи, матушка, Софи, приятных снов, — Виктор присоединился к его словам, и молодые люди удалились из зала.       — Хороший друг, хороший друг, — улыбаясь бормотал Демиан, когда они приближались к комнате Ван Арта. — Виктор, кто я для вас? — бесцеремонно спросил он, зайдя в комнату и закрыл за собой дверь.       — Друг безусловно, — подумав ответил вампир, — очень ценный друг, — добавил он, когда Демиан шагнул ближе, смотря на него как-то несвойственно серьёзно для себя.       — Друг? — пробормотал юноша, стоя уже очень близко, кончиками пальцев слегка касаясь ладони Виктора, — вы мне тоже очень ценный друг, — прошептал уже очень близко, слишком близко, — очень ценный… — прошептал у самых губ, прикрыл глаза.       Виктор уже не мог игнорировать это. Не должно мёртвое сердце так сильно биться. Это просто что-то невероятное, нереальное, когда Демиан просто прикасался, даже случайно, сам возможно не замечая этого прикосновения. По всему телу, словно ток проходила внутренняя дрожь. Это начинало становиться невыносимым… Но пока он ждал и внимательно наблюдал за действиями юноши.       Демиан коснулся уголка губ опять ужасно невесомо, коснулся тёплыми губами холодной щеки, тонкие пальцы издевались над рукой Виктора, то поднимаясь к локтю, то опускаясь обратно к запястью и всё одинаково невесомо, на грани реальности и сна.       Когда тёплые ладони обвили скулы, а горячие дрожащие губы коснулись его холодных, Виктор больше не мог терпеть. Он возможно слишком резко прижал юношу к двери, потому что тот издал удивлённое мычание на грани с болезненным, но терпение Ван Арта окончательно иссякло, потому сейчас этот возглас его нисколько не смутил.       Он обвил талию юноши руками и прижал к себе так, что мог чувствовать, как грудь его вздымается от отрывистого дыхания. Прильнул к мягким губам, целуя глубже, чем позволял себе когда-либо. Сжимал руками острые рёбра, вжимал в дверь, прижимался сам так близко, будто старался навсегда оставить на себе его отпечаток, а на юноше свой.       Демиан хоть и опешил в моменте от такой резкой смены настроения, но быстро влился в процесс и поддался навстречу настойчивым губам и рукам, хотя они и не нуждались в этом — сами брали всё, что хотели.       Только юноша собирался набрать воздух, как влажные губы, тёплые от его собственных (сами по себе у Виктора почему-то они всегда холодные) накрывали его вновь, перекрывая кислород, а тело прижимало к двери напрочь, не оставляя шанса на движение.       Но, в очередной раз оторвавшись на мгновение от чужих губ, ему наконец удалось увернуться и вздохнуть.       — Виктор, — тяжело дыша пролепетал он, краснея щеками, носом и даже ушами, — друзья, даже самые ценные, таким не занимаются, — улыбнулся он и поднял на него ещё более голубые, от подступивших, из-за недостатка кислорода, слёз, глаза.       Виктор лишь сейчас заметил, что и сам дышит так, будто это последние в его бесконечной жизни глотки воздуха. Он стоял, оперевшись предплечьем в дверь, нависая над юношей, и не мог найти в себе сил сдвинуться с места. Поэтому Демиан сам вынырнул из-под его руки, по-прежнему краснея всем лицом и проговорил:       — Ну, мой дорогой, ценный друг, — улыбнулся не как обычно, не хитро, не ухмыльнулся, а как-то по-дурацки, — замечательных тебе снов.       И шмыгнул за дверь.       Виктор стоял на месте еще около минуты, тяжело дыша и чувствуя каждую волну тревожности, подкатывающую то к горлу, то к животу.       Он вдруг чётко начал осознавать своё бедственное положение, о котором до сих пор думал лишь поверхностно и не всерьёз.       — Чёрт… — прошипел он и сел на кровать, уперев лицо в ладони.       Это действительно было неправильно, но лишь по одной причине — в конце концов обоим будет невыносим больно.       Вампиры часто заводят романы, чтобы разнообразить жизнь. Но то романы одноразовые, не претендующие на вспотевшие ладони, бабочек в животе и эту мерзкую и, вместе с тем, невероятно приятную тревожность.       Виктор и не думал даже, что после «смерти» такие чувства могут одолевать его. Будто снова он обычный человек, и сердце у него настоящее, и чувства…       Мужчина убрал ладони от лица, его взгляд привлёк туалетный столик с зеркалом. Он тяжело поднялся с кровати, подошёл ближе к нему. В зеркале — он, его портрет, его маскировочная оболочка, приятная глазу человека. Виктор закрыл глаза, отпустил себя и вновь взглянул в зеркало — никого.       Он горько усмехнулся, касаясь языком острых клыков. Насмешка судьбы, жизни над ним — чужеродным, не принадлежащим ни к одному из двух миров.       Он умел изображать из себя человека с точностью до мельчайших деталей. Этот камуфляж отражался в зеркалах и проявлялся на фото. Однако стоило лишь показать свою истинную сущность, перестать контролировать себя лишь на мгновение, как тщательно состроенный образ рушился с лёгкостью карточного домика.       Виктор не знал, как выглядит на самом деле. И не хотел знать.       — Оно и к лучшему, — проговорил он, закрывая створки зеркала.       Он вновь подошел к большой кровати с бордовым балдахином, сел, поразмышляв мгновение, снова встал, прошёл из одного угла комнаты в другой, не зная куда себя деть. Так он искал себе место, пока предсонная суета за дверьми не сменилась ночной тишиной.       Виктор снова сел на кровать. Просидев с минуту неподвижно, словно статуя, он лёг в мягкие подушки, чувствуя, как непривычен стал ему этот ритуал. Во сне для вампира нет никакого смысла, однако скоротать время и забыться поможет.       Только веки его сомкнулись, как дверь скрипнула, Виктор тут же поднялся с подушек.       На пороге стоял Демиан, чуть приоткрыв дверь.       — Виктор? — прошептал он, — ты спишь?       Юноша осторожно шагнул в комнату и закрыл за собой дверь. Только теперь Ван Арт видел, что он в одной лишь ночной рубашке.       — Нет… — прошептал Виктор, не отрывая от него глаз.       Демиан прокрутил замок, шагнул вглубь комнаты, и свеча, стоявшая на тумбе у двери, просветила его силуэт сквозь хлопковую белую ткань. Виктор сглотнул.       — Почему ты не спишь? — прошептал он, подбирая слова на ходу.       На деле этот вопрос его мало волновал. Куда интереснее было узнать, что он делает здесь, даже если и не спит. Зачем явился растрёпанный, до сих пор покрасневший, ещё и в ночной рубашке, лишь в ней одной? Зачем дверь закрыл?       — Муза, — проговорил Демиан, — покоя не даёт, уснуть не могу… — говорит медленно, останавливается через слово и шагает ближе.       В комнате тихо, во всём доме тихо, а мысли громкие слишком и сердце, кажется, тоже, дыхание… Предатели.       Виктор сидит в кровати, чувствуя себя абсолютно потерянным, полностью подверженным чарам полупрозрачных глаз, взъерошенных золотых волос, мятой просвечивающей рубашки, родинки под глазом… Кто он? Здесь точно какая-то магия, какой-то приворот, такого просто не бывает. Немеют кончики холодных пальцев, тело ватное, неподъёмное, тревога в животе спускается куда-то вниз.       Демиан стоит уже в полуметре, молчит. Дыхание его дрожащее слышно. Виктор смотрит в его лицо — ни привычного прищура, ни ухмылки, ни даже лёгкой улыбки. Кажется, он дрожит:       — Помоги мне, — больше спрашивает, чем просит.       Тусклый жёлтый свет свечи бросает тень на его силуэт. Виктор чувствует, как дрожь одолевает уже его. Он за руку притягивает Демиана на кровать, тот садится на него сверху, упираясь руками в спинку кровати, глубоко и судорожно дышит. Упирается лбом в его лоб, Виктор тут же чувствует насколько обжигающе высока человеческая температура.       — Я не понимаю, что со мной, — шепчет, закрыв глаза, — не могу с этим справиться сам, — поёрзал на бёдрах Ван Арта.       Виктор шумно выдохнул от этого движения и тут же понял, в чём состоит проблема Демиана, а теперь и его собственная.       Прежде чем он успел взять инициативу в свои руки, его шея уже подверглась обжигающим движениям губ, языка и изредка и очень не смело зубов. Контролировать себя тут же стало ужасно тяжело, и Виктор мысленно поблагодарил себя за закрытые створки зеркала.       Он не спешил отрывать Демиана от растерзания своей шеи, было в этом что-то новое. Чувствовать, как инициативу проявляешь не только ты — вот, что было интересно и, оказывается, до боли приятно.       Демиан сжимал в руках чёрные волосы, прикусывая холодную кожу. Виктор лишь проводил пальцами по рукам, закатывая рукава ночной рубашки, сжимал ткань на спине, прижимая к себе разгорячённое тело, позволяя наглому юноше довольствоваться пока своим превосходством.       Демиан, тем временем, руками упёрся в его грудь, вынуждая лечь в мягкие подушки. Поцеловал острую скулу, расстегнул его чёрный жилет. Почувствовав холодные руки на бёдрах, прикусил нижнюю губу и, уткнувшись лицом в плечо, потёрся пахом сквозь тонкую ткань.       — Я не могу, Виктор, сделай что-нибудь, пожалуйста, — проскулил он дрожащим голосом.       Горячее возбуждение переходило уже все возможные границы, и эта молящая просьба Демиана вывела Виктора из пелены бессознательного наслаждения. Он тут же перевернул изнывающее от жара и желания тело под себя и навис сверху. Избавился от жилета и расстегнул чёрную рубашку.       Демиан таким поворотом событий был полностью доволен. Откинув голову на подушки, он грубо за талию прижал к себе Виктора, прильнув к нему всем разгорячённым телом.       Ван Арт улыбнулся и в такой ситуации даже позволил себе лёгкий, обжигающий ухо смешок. Демиан слегка нахмурил брови, положил ладони на холодные щёки, притянул к себе и грубо прильнул к губам, стараясь взять как можно больше.       Виктор отпрянул на мгновение, длинными пальцами убрал назад светлые волосы с чужого лица, проговорил тихо:       — Легче. Не торопись.       Демиан лежал под ним, губы его раскраснелись, грудь высоко поднималась от глубоко дыхания, ясный взгляд будто накрыла пелена, совет Виктора ему явно не нравился.       Ван Арт лишь снова усмехнулся и, еле касаясь нежной кожи, провел по внешней стороне бедра, поднимая ткань ночной рубашки. Демиан сглотнул, зацепился пальцами за рукав Ван Арта, чтобы тот не убирал руки. Виктор склонился ниже и, поначалу, легко коснулся губ, продолжая проводить руками по бёдрам, но, почувствовав щекой горячий судорожный выдох, тут же углубил поцелуй и сжал в руках горячее тело. Демиан выгнулся навстречу, цепляясь пальцами за холодные руки, толкнул Ван Арта вперёд, заставляя выпрямиться, и поднялся сам. Полностью забыв о его просьбе, нетерпеливо прильнул губами к шее, кусая и оставляя бордовые кровоподтёки, расстегнул пуговицы на брюках Виктора.       — «Не торопись», — довольный собой передразнил его Демиан, — вижу я, как ты «не хочешь» торопиться.       Виктор молча сжал пальцами талию, притянул, сминая белую хлопковую ткань, прикусил шею, руками забрался под ночную рубашку уже выше, царапая поясницу, грубо сжимая в руках ягодицы, бёдра, талию — всё, что попадается под руку.       В голове — «держаться, держаться…» — не показывать свою мерзкую, нечеловеческую сущность.       Демиан откинул голову, прижался всем телом. Виктор тут же прильнул к бледной шее, оставляя на ней лишь поцелуи, обхватив руками за талию, как можно более нежно и аккуратно держал хрупкое человеческое тело. Однако Демиан этой нежностью был недоволен:       — Оставь, — он нахмурился, хоть глаза его и были прикрыты, — нечего церемониться, я не девица, оставь здесь, — оттянул ворот рубашки, оголяя ключицу.       Виктор, пальцами пробуя на ощупь мягкую нежную кожу над ключицей, проговорил тихо, переходя на хрип:       — Заживать долго будет, не хочу…       Демиан распахнул глаза, посмотрел жалобно, провёл пальцами по губам Ван Арта, прошептал:       — Пожалуйста… Хочу убедиться завтра, что это не сон.       Виктор не мог отказать этим глазам. Уже в следующее мгновение, борясь с инстинктом, он, прикусывая, втягивал его кожу над ключицей, слушая шумные вздохи, стараясь оставить, как можно более явный синяк.       — Всё-всё-всё, хватит, — проскулил юноша.       Виктор тут же отпустил его, уже чувствуя однако привкус крови на языке.       — Ну, как? — проговорил Демиан, потирая пульсирующий кровоподтёк.       Ван Арт убрал его руку от ключицы, сжав в своей ладони. Проговорил шепотом:       — Красиво…       В голову вдруг ударило осознание: «Это сделал я с этим телом, с этим человеком, быть может, с душой, с Демианом… Следы моих зубов на его шее, из-за меня он стоит здесь растрёпанный, почти нагой, из-за меня пришёл сюда раскрасневшийся. Я хочу, чтобы он приходил так только ко мне. Кажется, я готов убить того, к кому он может прийти так кроме меня. Я хочу чтобы всё это принадлежало мне — светлые мягкие волосы, бледно-голубые глаза, острый нос, рёбра, родинка под глазом, тёплые губы, худые пальцы, длинные ноги, все сто восемьдесят сантиметров роста, жизнь, бьющаяся за грудной клеткой. Тело. Душа. Демиан».       Мысль ударила молниеносно и сокрушительно, Виктору даже показалось, будто потемнело в глазах. Не медля больше ни секунды, он повалил Демиана, вжал в кровать его руки, скрестив их над головой.       Секунду в голубых глазах читалось недоумение, но уже на вторую дикий восторг. Демиан закусил нижнюю губу, прогнулся в спине и выдохнул с тихим стоном, чувствуя соприкосновение с чужой плотью. Виктор тут же накрыл его губы, заглушая шумное дыхание. Грубо, кусая, толкаясь языком сквозь зубы, будто бы уже ревнуя ко всем тем, к кому Демиан может прийти кроме.       Толкнулся вперёд, чувствуя, как от трения узел возбуждения закручивается все туже.

Вперёд. Вперёд. Вперёд.

Демиан под ним — оголённые нерв, реагирующий на малейшее движение то судорожным выдохом, то тихим стоном.

Вперёд. Вперёд. Вперёд.

      Демиан прогнулся в спине — ближе. Ночная рубашка его задралась почти по грудь, оголяя большую часть тела. Красиво.

Вперёд. Вперёд. Вперёд.

Ещё. Ещё.

      Демиан снова закусил губу. Дышит глубоко. Близко?

Вперёд. Вперёд. Вперёд.

Ещё. Ещё.

Ближе. Ближе. Ближе.

      — Демиан, почему у тебя на губах вкус крови? Крови. Почему на губах…       — Не знаю… не знаю… не…       — Красиво… красиво…

Вперёд! Вперёд! Вперёд!

Ещё. Ещё.

Ближе! Ближе! Ближе!

Сейчас. Сейчас.

      — Демиан, тише, — руки его пришлось отпустить и накрыть ладонью губы.       — Сейчас… почти… продолжай, прошу…

Вперёд! Вперёд! Вперёд!

Ещё! Ещё!

Ближе! Ближе! Ближе!

Сейчас! Сейчас!

      — Демиан… Демиан… Демиан… Демиан… Демиан… Демиан… Демиан… Демиан… Демиан… Демиан… Демиан… Демиан… Демиан… Демиан… Демиан… Демиан… Демиан… Демиан…       Он протяжно стонет в руку Виктора, выгнувшись в спине. Тело содрогается около пяти секунд, а затем обмякает, погружаясь в подушки почти полностью.       Ночная рубашка испачкана.       — Что? — мелко дрожа проговаривает юноша, открыв глаза.       — Просто нравится повторять.       Демиан оглядывает Виктора с ног до головы — его расстёгнутые брюки тоже испачканы.       Юноша довольно улыбается, из последних сил тянет руку к Виктору, пачкает пальцы в его белой вязкой сперме, тянет в рот, языком проходит по каждому пальцу. Смеётся.