Вытри кровь, лейтенант, и пиши отчëт

Пустая приёмная встретила его запахом пыли, книг и старого дерева. Элиот щёлкнул выключателем и замер, пытаясь осознать, что попал на своё рабочее место, а не в архив. Тут и там громоздились кипы листов, чистых и заполненных формами для бланков и заявлений. На подоконнике оказались старые, пожелтевшие от времени страницы архивных документов, с обтрёпанными краями и выцветшими чернилами. Свежие подшивки дел и отчётов, стопки которых грозили завалиться друг на друга от одного прикосновения, были и вовсе повсюду. На стеллажах картотеки, в кресле, на полу, на его — теперь его — столе. Алхимик прикрыл глаза и силой подавил приступ уныния. Он повесил пальто на крючок за дверью, поправил ворот рубашки и начал приводить приёмную в порядок. Рабочий день должен был начаться через пятнадцать минут. Он вздрогнул, когда за спиной скрипнула дверь. — Доброе утро! — Хьюз повесил пальто и разглядел бумаги в руках Элиота. — О, как раз хотел поручить, пока дел относительно немного. Сегодня только два вскрытия, на тебе отчёты. После обеда покажу, как оформлять их для суда. Ещё нужно будет забрать из лаборатории заключение по содержимому желудка моего вчерашнего клиента. — Это по делу так называемого Череписта? — поинтересовался алхимик, попутно прикидывая, о каких ещё громких расследованиях слышал в последнее время. — Откуда знаешь? — покосился на него Хьюз. — Так, наугад сказал. — Ну вообще, ты прав на пятьдесят процентов. Или на двадцать пять? — усомнился подполковник и потёр подбородок. — Там явно без него не обошлось. Заваришь чайку? — Есть. — Это не приказ, но спасибо, — он хмыкнул и исчез в своëм кабинете. Рабочий день у всего отдела начался как-то внезапно, разом. Без какого-либо перехода этаж наполнился шумом, хлопаньем дверей, голосами и стуком каблуков по старому паркету. Ожили телефоны, забегали сотрудники, зашуршали страницы. Когда Хьюз куда-то ушёл, Элиот вёл себя тихо, стараясь создать иллюзию, что в кабинете никого нет. Однако, несмотря на все его усилия, многие отчего-то были уверены, что подполковник точно здесь и ему обязательно нужно что-то доложить, зайти по очередному важному делу, передать что-либо или просто задать вопрос. Телефонные трели быстро стали действовать на нервы. Стук в дверь вскоре начал вызывать приступы гнева, а гул голосов из коридора усыплял в периоды затишья между всеобщими попытками связаться с подполковником Хьюзом. — Дело привычки. Привычка вырабатывается за месяц. В худшем случае за три. В моём случае даю две недели и ни днём больше. Когда они уже наконец заглохнут, чёрт бы их всех побрал. Надо заказать наушники. Как у телеграфиста. Или выпросить разрешение на беруши. Заткнитесь вы уже все, любить вас всех единым скопом… — монотонно бормотал себе под нос алхимик, перекладывая очередную папку в одну из девяти стопок. Изредка его мантра прерывалась стуком и тогда он давал себе волю громко и чётко доложить, где подполковник, к кому и как стоит обратиться, чтобы его увидеть, и куда следует пойти с документами. Отвечал он, естественно, строго по форме, оперируя исключительно уставными формулировками, но отчего-то назойливых «стукачей» быстро уносило подальше от двери. Когда в приёмную ворвался Хьюз и резко захлопнул за собой дверь, Элиот от неожиданности едва не выронил из рук стопку личных дел. — Трудишься? Ого, а неплохо! — Сейчас не в работе, проверил по реестру, — Крайт широким жестом обвёл лежащие в углу коробки. — Сдать самому или связаться с архивом? — Я им сам позвоню, — ответил подполковник и злорадно улыбнулся. — Они давно требовали всё назад, вот и получат. Интересно, у Блетчли найдётся тележка? Хотя одной тут явно будет маловато. Он усмехнулся и исчез в кабинете. Спустя секунду из-за двери раздался приглушённый крик: — Меня нет. — А как иначе, — нахмурился лейтенант и переложил одну стопку на другую. Почему это так раздражает? — думал он, стараясь не смотреть в сторону кабинета подполковника.

***

— Объявляю конец рабочего дня! — громко оповестил приёмную Хьюз. Он потянулся и обвёл комнату удивлённым взглядом. Пустое кресло, ворох документов на столе, полная кружка горячего чая. На вешалке висели обе шинели. — Не сбежал. Ну-ка… Он неторопливо прошёлся по стремительно пустеющему этажу, заглядывая за приоткрытые двери. Спустя пару минут он толкнул дверь самой дальней комнаты и опёрся о дверной косяк. — Угадал. — Виноват, — вздрогнул Элиот и затушил сигарету. Он встал, тяжело вздохнув, и принялся привычно ждать выговор за курение. Однако, Хьюз даже не взглянул на пепельницу. — Работа на сегодня окончена. Считаю, что для первого дня достаточно, — улыбнулся подполковник. — Я домой, ты тоже не задерживайся. Не хочу через неделю искать нового помощника. Понял? — Так точно, подполковник Хьюз, — удивлённо проговорил он, наскоро вспоминая давно позабытые уставные фразы. — Разрешите выполнять? — Погоди, — задумался на секунду подполковник. — Хотя нет. До завтра! Он махнул на прощание рукой и вышел, прикрыв за собой дверь. Элиот расслабился и повернулся к окну. Ещё в обед он сумел вычислить это место. По всем признакам здесь когда-то была не то механическая мастерская, не то лаборатория. Учитывая специфику заведения и интерьер, Элиот склонялся ко второму варианту. Это был тупик коридорчика, прилегающего к кладовке. Во время своей короткой разведки Крайт забрёл сюда, предполагая, что найдёт здесь очередные кабинеты или туалет, но внезапно для себя обнаружил давно уже не используемую комнату. Выложенный кафелем пол, серо-зелёные стены. Слева и справа от входа громоздились высокие длинные стеллажи со всем подряд. Книги, ящики, приборы, лабораторная посуда — видимо, нынче в комнату стаскивали самый разнообразный хлам, сложенный в аккуратно подписанные коробки. Правым стеллажом комната отделялась от входной двери, его следовало обойти и только тогда можно было попасть в просторное помещение, используемое для работы. Параллельно стеллажу была глухая стена с железными вытяжками, нависающими над заваленными и заставленными разнообразным хламом столами, больше напоминающими верстаки. Высокий потолок был почти целиком скрыт за сложной системой вентиляционных труб. Осматривая комнату, Элиот понял, что, возможно, это единственное место на этаже, где он сумеет спокойно, не боясь устроить пожар или вызвать чье-либо недовольство, курить в одиночестве. Тогда уставший алхимик счёл эту находку подарком судьбы. Здесь было прохладно, даже холодно. В щели оконных рам с тихим свистом задувал зимний ветер. Он стоял у подоконника в темноте и разглядывал улицы, утопающие в снежном зимнем вечере. В пятнах света от фонарей люди торопились домой со службы. Изредка мимо проходили случайные пешеходы, порой проезжали служебные и гражданские машины. Наблюдая за подрагивающим огоньком тлеющей сигареты в отражении стекла, Элиот думал. Немалых усилий стоило сюда попасть, не один моток нервов он оставил, казалось, в каждом кабинете этого департамента. Слишком долго решались даже самые незначительные вопросы об организации перевода: кому он будет подчиняться, как будет выполнять приказы высшего руководства, как совместит службу и обязанности алхимика, какое, в конце-концов, будет жалованье и оставят ли возможность получения грантов. Голова кипела весь тот месяц. Крайт думал, что пройдёт все проверки и начнётся новая, быть может, даже интересная жизнь. Но теперь он стоял у окна, стряхивал пепел в какую-то колбу и старался не думать о том, что серьёзно ошибся. Нужно ли было прилагать столько усилий ради того, чтобы теперь разбирать бумажные завалы, писать бесконечные отчёты и день за днëм, год за годом утопать в рутине? Неужели теперь ему только и останется, что приносить подполковнику чай, разбирать дела и составлять документы, сопровождать Хьюза и отвечать за него на звонки? Всё же, как он и боялся, все ощущения сходились на одном: алхимику было невероятно скучно. Ещё и подполковник, — поморщился он. Крайт изо всех сил старался себя убедить, что первое впечатление обманчиво, но с самого собеседования Хьюз казался ему совершенно неподходящим для такой должности человеком. Слишком открытый, слишком радостный, слишком беззаботный. Это было для него чем-то противоестественным. Ненастоящим. За такими масками часто скрывается что-то страшное, — задумался Элиот и его передёрнуло. — Что-то жуткое. Что обнаружится в этот раз? Не хочется об этом думать.

***

Шли недели. Зима понемногу исчерпывала свои резервы: снегопады постепенно прекратились, а солнце вставало всё раньше и раньше, хотя всё ещё давало слишком мало тепла. Дела шли друг за другом сплошным потоком, менялись лишь номера папок и фигуранты. Он резко поднялся на кровати, выпутался из одеяла и рывком отбросил его в сторону. Алхимик ещё минуту рассматривал белеющий в полумраке ком на полу, убеждаясь, что это был лишь очередной кошмар, даже не самый жуткий. Элиот не стал включать свет. Он наскоро оделся в темноте и спустился, даже не взглянув на часы. Алхимик прекрасно знал, что сколько бы не было времени, уснуть уже не выйдет. Морозный воздух окутал его, стоило лишь распахнуть дверь. Сняв фуражку, он медленно двинулся по улице, подставляя больную голову под потоки слабого ветра. Алхимик шёл на работу, а город неторопливо просыпался. Одно за другим вспыхивали окна домов, прикрытые от любопытных глаз разноцветными занавесками. Крайт снова пришёл раньше, чем полагалось. С тихим щелчком включил свет в приëмной, привычно повесил пальто на крючок и прикрыл дверь кабинета Хьюза. Элиот сделал шаг в сторону своего стола и внезапно замер. Алхимик прикрыл глаза, пытаясь понять, откуда взялось это непонятное напряжение и чувство неправильности своих действий. Он прикрыл глаза, вспоминая, в каком виде оставлял приёмную, покидая рабочее место. Понемногу цепь событий восстанавливалась. Лейтенант вышел на перекур, но надолго в заброшенном кабинете не задержался. Он уже уничтожал окурки, когда к нему заглянул Хьюз и попрощался. Элиот проводил его до лестницы, вернулся в приёмную и ещё полчаса провёл на рабочем месте. Так ли лежали стопки документов на его столе, когда он уходил? Да, порядок тот же. Где находилась коробка с папками для архива? Там же, где стоит сейчас. Была ли заперта дверь кабинета подполковника? Да, иначе адъютант запер бы её сам. По рассеянности Хьюз мог забыть про дверь, но не Элиот. Он подошёл к столу, вытащил из вороха бумаг те, что дожидались подписи подполковника и зашёл в кабинет. Скрипнула дверь, вспыхнул свет. Он подошёл к столу Хьюза. Неубранная со вчерашнего вечера чашка, стопка бумаг, перьевые ручки в старомодной подставке — всё было будто в порядке, и всё-равно что-то цепляло глаз. Будто бы стол пребывал в большем хаосе, чем обычно. Крайт положил папки с документами, аккуратно поднял со стола чашку с блюдцем. Она стояла на самом краю, там, где стекло не закрывало ткань. Элиот мысленно чертыхнулся, но привычно не стал даже задерживать взгляд на мокром пятне, расползшемся по зелёному сукну прямо под блюдцем. Вместо этого он неторопливо вышел, выключил свет в кабинете и прикрыл за собой дверь. Он ополаскивал чашку, отмечая про себя, что и она, и блюдце целы. Теперь становилось понятно, что в кабинете подполковника явно кто-то побывал. Даже, пожалуй, чересчур явно. Неторопливо размышляя, что ему с этим делать, Крайт приступил к работе. Полчаса он прислушивался к тишине кабинета, дописывая отчёт со вчерашнего вскрытия, но вскоре понял, что его голову занимают совсем не рабочие вопросы. Алхимик вышел на перекур. Холод и тишина брошенной лаборатории успокаивали, а сигаретный дым отсеивал лишние мысли и давал время не торопясь подумать. Порылись в бумагах, опрокинули чашку, затем попытались скрыть следы. Честно говоря, лучше бы не пытались. Ещё и дверь оставили открытой. Что за дилетант тут побывал? — подумал он, едва сдерживая насмешливую улыбку. — Если это шпионаж, то настолько убогий, что даже грустно. Может, хотя бы подготовка к покушению? Тоже глупо, в отделе избавиться от подполковника сложнее всего. Я бы ждал на улице или возле дома, это же банальная логика. Улыбка угасла, стоило ему подумать, что не бывает таких придурковатых шпионов и наёмников. Слишком уж демонстративно были оставлены ошибки. Будто кто-то хотел показать свою неуловимость и способность проникнуть в хорошо охраняемое место со множеством запертых дверей. Если это представление, то оно разыгрывалось с каким-то намерением, но вот это я не выясню. Тогда оставим только один вопрос: кто должен был быть зрителем, я или всё-таки Хьюз? Как бы не обстояли дела на самом деле, к приходу подполковника Крайт был почти уверен, что всë это какой-то вздор. — Утро! — жизнерадостно поприветствовал его Хьюз, ворвавшись в приёмную точно вовремя. — Ты что, не уходил? Подполковник оглядел пустой стол адъютанта и повеселел. Он уже привык, что у Элиота это символизирует полную свободу от дел, а значит, можно было перекинуть на него что-то из собственных обязанностей. — Здравия желаю, товарищ подполковник. Решил разобраться с картотекой, — алхимик кивнул на стеллаж, возле которого стоял и зачем-то начал отчитываться, забивая тишину: — Порядок перепутан, в последнее время не хватало времени разобрать. Также нужно сдать дела за этот месяц, приложить отчёты, а к некоторым подшить сопроводительные… — Ладно, дерзай, пока у нас тихо. Подполковник небрежно скинул пальто и стремительно подошëл к двери. Элиот вздрогнул от звука повернувшегося в замке ключа и замер, слушая, как Хьюз убирает связку в карман и хлопает дверью. Какого хрена? — Крайт проводил его задумчивым взглядом и потёр переносицу костяшкой пальца. — Я не закрывал, тогда кто? Не сама же она заперлась, в конце-концов. Может, замок клинит? Элиот прислушивался несколько минут к тому, как подполковник расхаживает по кабинету и шелестит бумагами. В конце-концов, не имея никаких предположений, он решил выждать удобный момент и просто поговорить об этом с самим Хьюзом. Предвкушая свой совершенно идиотский рассказ под внимательным взглядом подполковника, алхимик нервно усмехнулся. С лёгкостью, присущей любому занятому человеку, Хьюз ничего не заметит сам и вряд ли поверит ему. И всё же он обязан был рассказать. Крайт знал множество похожих историй, когда из-за какой-то совершенно недостойной внимания ерунды разворачивались громкие скандалы с довольно неприятными последствиями. Через полтора часа его руководитель вышел из кабинета, положил ладонь поверх бумаг, с которыми работал Элиот, и приказал: — Запри тут всë и спускайся. Машина у главного входа. Не дожидаясь ответа, Хьюз выскользнул в коридор, прихватив пальто. Элиот быстро собрал документы и сунул в сейф. Перед уходом он дважды повернул ключ в замке кабинета подполковника и дëрнул ручку на себя — замок был в полном порядке. На всякий случай оглядев свой собственный стол, Элиот поспешил к выходу. На месте их встретила группа патрульных, стороживших очередное растерзанное тело. Алхимик без особого интереса оглядел длинную шерстяную юбку, присыпанную снегом, и присел, рассматривая почерневшие от холода пальцы с грязными ногтями. — Удручающая картина, — негромко проговорил Хьюз, присаживаясь рядом. Элиот вздохнул, не глядя на него. — И как у него встал в такую холодину, — покачал головой он. — Думаешь, насильник? — удивлённо взглянул на него подполковник. — Почему? — Лицо у неё такое. Характерное, что ли, — не стараясь подбирать слова, ответил алхимик. Он приподнял юбку девушки краем карандаша, открывая вид на рваные колготки. — Ну вот, пожалуйста. — Очевидно, ты прав. А что с лицом? — Ничего конкретного, так, чутьё, — пожал он плечами. — В глазах что-то затравленное. — Будем брать тебя на допросы. Элиот язвительно фыркнул, но Хьюз посмотрел на него совершенно серьёзно. — Ничего смешного. Записывай. Крайт поднялся и расправил замявшийся лист на планшетке, задумчиво поглядывая на склонившегося над телом подполковника. Спустя полчаса он захлопнул дверь за Хьюзом, стряхнул с ботинок снег и сел в машину. — Позволь ознакомиться, — попросил полковник, протягивая руку. Элиот повернулся и отдал папку с бумагами. Хьюз нашёл среди пустых бланков и чистых листов форму, которую Крайт начал заполнять на месте. Он вытащил из внутреннего кармана ручку и что-то молча правил в описании. — Сразу в морг? — поинтересовался шофëр. — Да, — ответил он, передавая папку обратно адъютанту. Элиот взглянул на бумагу, изучая правки. — Снова тебя подводят термины, — усмехнулся подполковник, вновь возвращаясь к своему обыкновенному настроению. — То, что ты назвал диффузией, в нашем случае называется агрегацией. — Виноват, исправлюсь. — Охотно верю, — жизнерадостно ответил он. — И в перечислении наложений не упомянул почву. — Была почва? — Я не сказал, а ты просмотрел. Тело тащили в том числе по земле, он убил её где-то, где было мало снега. Впрочем, не расстаривайся, ты не эксперт, тебе вообще не обязательно вести осмотр, достаточно слушать и конспектировать. — Мне интересно, — машинально ответил он и вдруг понял, что почти не соврал. Элиот отвернулся, рассматривая кучу снега на тротуаре. — Ещё протокол вскрытия вести, могу позволить взглянуть поближе, если захочешь, — задумался Хьюз и внезапно спросил: — Лейтенант, водить умеешь? — Никак нет, — нехотя ответил он и добавил, улавливая, к чему он ведёт: — Это проблема? — Да. И тебе придëтся еë решить. — Есть, — вздохнул Элиот. Секретарь, автоответчик, теперь ещё и личный шофёр, — уныло подумал он. — Ах, да, ещё горничная. Интересно, получится сегодня поговорить с ним наедине? Не хотелось бы, чтобы подробности проинкновения в кабинет слушали посторонние. И в самом кабинете говорить не хотелось бы. Где бы его прижать, чтобы точно выслушал, в морге? Там толпа ассистентов и санитаров, не выйдет. А тут водитель. Чёрт, было бы и правда куда удобнее, сиди за рулём я. Поймав себя на этой мысли, Элиот поморщился, чувствуя, будто не сам так решил, а ему навязали чужую точку зрения. Он придержал подполковника за рукав пальто у самого входа в морг и вежливо отвёл в сторону. Несмотря на все опасения алхимика, Хьюз внимательно выслушал его рассказ и отнёсся к нему с той же серьёзностью, что показывал на месте преступления. Элиот удивился, когда он кивнул и оглядевшись по сторонам, негромко проговорил: — Спасибо за предупреждение, ты всё правильно сделал. Я подумаю на досуге, кто бы это мог быть. — Так запросто поверите? Вы же открыли дверь собственным ключом, — не смог сдержать удивление Элиот. — А у тебя разве есть причины обманывать? — ответил он вопросом на вопрос и пояснил: — Ты здесь не так давно, ни с кем не общаешься, держишь нейтралитет. Непредвзятость и независимость — основа справедливости, в нашем случае истины. Если я не буду верить тебе, кому мне верить? Наткнувшись на глубокомысленное молчание, подполковник улыбнулся и отошёл к невзрачной двери морга. — Догоняй. Не заметил, чтобы он был таким уж недоверчивым. Почему тогда он сказал нечто подобное? Что-то тут не так. Надо бы побольше выяснить, поторчать в коридорах. В совокупности с обыском кабинета его слова здорово напрягают. Что-то мне всё это напоминает… — подумал он и поспешил следом за Хьюзом.