Вытри кровь, лейтенант, и пиши отчëт

— …достали они за эти полгода, — хмыкнул подполковник Хьюз, перекладывая фотокарточки из одной стопки в другую. — Виноват, не понял, — отвлёкся Элиот от своих мыслей и захлопнул старый ежедневник, упавший пару минут назад со стола и открывшийся на самых грязных и изодранных страницах. — «Группа синих», — пояснил Хьюз. — Восточные радикалы, выступающие против Аместриса. Пока безуспешно. — Глупо с их стороны действовть в открытую, — окончательно вышел из транса Крайт. — Нас как минимум больше. — И это тоже, — вздохнул подполковник и с напускной серьёзностью спросил: — Что с вами, лейтенант? Смотреть страшно на эту задумчивую рожу. — Аттестация, — не задумываясь, выпалил Элиот. Он слукавил, но не соврал до конца. В последнее время его голова была занята размышлениями, почти не касающимися работы, и аттестация не была исключением из списка посторонних мыслей. При составлении контракта он изрядно помотал Бредли нервы своим упорным нежеланием возвращаться к исследованиям, и ежегодное испытание теперь действительно вызывало некоторые опасения. Хотя пока по большей части аттестация оставалась для него лишь удобной отговоркой: до неё ещё оставалось несколько месяцев. — Вот оно что, — улыбнулся Хьюз и расслабился. — Всего-то. А я уже весь издёргался. С Блетчли никто не ругается по утрам, ехидных комментариев не слышно. Всё думаю, какой катастрофы ждать, а только и всего… Может, смогу помочь с исследованиями? Какой у тебя профиль? — Тут вам нечем помочь, товарищ подполковник, — уклонился Элиот, наивно предполагая, что на этом разговор будет окончен. — И всё же, я настаиваю. Пользуйся, пока я щедрый. Может, тебе выходной нужен для экспериментов или ещё что. — Мне нужны разве что подопытные, но ради одной аттестации рисковать целым подполковником и великой карьерой адъютанта как-то нецелесообразно. Хьюз улыбнулся ещё шире. Крайт даже подумал, будто он радуется тому, что не придётся давать лишних выходных, но тут же был опровергнут в своих догадках. — Так ты выбираешь бой вместо исследований? Неожиданно, я-то думал, ты пошёл по стезе великого учёного, уже даже в терминологии перестал путаться. Если нужен боец на пару драк, у меня есть один хороший знакомый. — Разве вам не должно быть жаль потерять друга? — невнятно спросил Элиот, прикусив карандаш. — Потерять? Будь добр, подробнее, потому что я ничего не понял. Говори, бежать тебе всё равно некуда, — вскинул руки Хьюз и выжидающе посмотрел на Элиота. Бежать действительно было некуда. Подполковник с самого утра занял стол адъютанта и разбирался в уцелевших бумагах из своего кабинета. А всё оттого, что прошлой ночью лабораторию этажом выше затопило. Все прибывшие утром на место эксперты, которых в бюро обреталось не менее десяти штук, сошлись во мнении, что от перепада температур произошёл разрыв отопительной трубы. Однако, что бы там ни случилось, одного это не меняло — несколько кабинетов, а в большей степени кабинет подполковника, всю ночь заливало горячей водой. Крайт застал это одним из первых, когда прибыл на службу ранним утром и обнаружил громадную лужу в холле. Пол коридора второго этажа был залит водой, а перед дверью их кабинета стояли незнакомые гражданские и ругались с главным архивариусом. Мистер Блетчли, полковник в отставке, доживающий последние годы своей пенсии в секретном архиве, едва сдерживал себя от членовредительства, глядя, с какой неохотой его подчинённые пытались выломать дверь кабинета. Элиот прекрасно их понимал. С одной стороны их крикливый начальник, но с другой — подполковник Хьюз, который явно не будет рад тому, что его кабинет взломали по прихоти какого-то старика. Пару минут алхимик с философским видом созерцал эту картину, однако, стоило ему переступить с ноги на ногу, архивариус заметил его и шоу начало набирать обороты. Блетчли подпрыгнул и внезапно разразился столь громкой и нецензурной тирадой, что Элиот захотел выписать самые забавные перлы в дневник и включить их в собственный лексикон. Вскоре абсурд дошёл до высочайшей степени. На требование начальника архива отпереть дверь, а затем сделать и вручить ему лично в руки дубликат ключа от кабинета подполковника, Крайт при всём подтянувшемся отделе высказал все свои подозрения и опасения насчёт Блетчли. Заподозренный в шпионаже, разглашении военной тайны, хищении казённого имущества и чëрт знает в чём ещё, главный архивариус после обеда послал Крайту записку с угрозой служебного расследования. В какой-то степени он был прав, что до последнего стоял на своём и хотел прижучить зарвавшегося лейтенанта, ведь ломился в кабинет из лучших побуждений — спасать ту весомую часть архивных записей, что так долго и упорно отказывался сдавать Хьюз. Но Элиот не стал проявлять ни капли сочувствия и понимания, ему и до потопа наскучило грызться со стариком за каждый томик и папку. Их противостояние длилось уже слишком долго, чтобы кого-то это могло удивить, и уважаемые специалисты и эксперты уже настроились на очередной обмен претензиями. Однако, ответа не последовало, Блетчли лишь угрожающе жестикулировал, обломавшись о внезапное завуалированное хамство Крайта. Подоспевший к концу скандала подполковник присвистнул, велел отпереть дверь и даже не заглядывая внутрь помчался на поиски не занятых крепких ребят, чтобы вынести мебель. В кабинет заглядывать не требовалось и скандальному полковнику в отставке — все нужные архиву бумаги выплыли из него сами, едва Элиот отпер дверь своим ключом. Архивариуса в пору было уносить его гражданским помощникам, но вскоре тот унёсся сам. Надо думать, строчить докладную. Почти весь рабочий день ушёл на то, чтобы разгрести образовавшийся бардак, так что времени на разговоры не находилось. А следующим утром подполковнику вдруг приспичило пообщаться и теперь Элиот стоял перед подмоченной картотекой, покусывал карандаш и никак не мог решить, что именно он хотел бы ответить Хьюзу, занявшему его кресло и завалившего своими бумагами добрую половину стола. — Ну? — поторопил его начальник. — Уж спустя три месяца я могу узнать, чем ты занимаешься? — У меня нет определённого профиля, — зацепился за последнюю соломинку Элиот. — А у меня нет причин, чтобы тебе не верить, — ответил ему в тон подполковник. Алхимик улыбнулся. — Вот и славно. — Лейтенант!.. — Я не считаю этот разговор достойным вашего внимания и хоть сколько-нибудь интересным. — А мне вот интересно, — нахмурился Хьюз. — Да что в этом такого, в конце-концов?! Что такого, чего ты не мог бы рассказать? Крайт тяжело вздохнул и едва не зашипел в ответ, но вовремя спохватился. — Определение профиля напрямую соответствует выполненным стратегическим заданиям, которые в данный момент нельзя разглашать по той причине, что они выдают одну из глобальных стратегий на случай военных столкновений, — на одном дыхании выпалил он какую-то вдохновенную бюрократическую чушь, первым делом пришедшую в голову, хотя истиный смысл сохранился. По счастью, о его открытии в алхимии было известно лишь тем, кто оказался рядом в Ишваре. Разработки и опыты начались гораздо позже получения лицензии, лишь когда появились ежегодные гранты. Когда о характере его исследований стало известно высшему руководству, разработки официально закрыли. Впрочем, никто не помешал верхам удовить его грант на следующий год, а потом тщательно закрывать глаза на его работу. Он настольгически припомнил Марс, своё первое и единственное детище, но задвинул эти мысли подальше. Крайт помолчал ещё немного, думая, стоит ли это всё говорить, но лишь добавил: — Ещё не хотелось бы окончательно испортить репутацию государственных алхимиков после Кимбли, действия которого нарушали все допустимые нормы. Этот человек уже заключён под стражу, а потому причин для беспокойства за ту самую репутацию уже не имеет и иметь не может. В отличии от меня. Элиот перевёл дух и закончил наконец свой спич: — Я всё-равно не имею права полноценно применять алхимию в черте города, разве что в случае угрозы жизни. Подполковник долго молчал, погруженный в какие-то свои мысли. Ещё пару минут он вертел в руках фотокарточки, затем сложил всё в кучу и вышел из кабинета. Элиот вздохнул, подвинул ближе своё кресло и сел. Он ожидал этого разговора и опасался его с тех пор, как узнал, насколько великое любопытство заключено в его руководителе и насколько он упорен в изучении интересующих его вопросов. А вопрос заинтересовал его с первого дня, вот только Крайт не имел желания пугать его своими историями. Настроение после разговора совсем испортилось. Мало ему было участившихся кошмаров после того, как в отделе наконец хоть что-то начало происходить, теперь ещё и Хьюз решил поиграть в дознавателя. Что-то иное всё время не давало покоя. Крайта мучили далеко не те загадки, которые приходилось разгадывать с Хьюзом. Что-то другое постоянно вертелось в голове, но что именно, он пока не был в состоянии понять — мысль ускользала, стоило ему к ней приблизиться. Постоянная тревога и непонятные предчувствия сводили его с ума, вызывали дурные сны о прошлом и частенько заставляли чувствовать себя подозрительным идиотом. Снотворное лишало кошмаров, но не давало отдохнуть — просыпался он таким измотанным, будто и не спал вовсе. Он всё чаще совершал мелкие ошибки, из-за которых начинал сомневаться в себе. А теперь алхимик, растерявший последние способности к соображению на пару ходов вперед, и вовсе сам открыл подполковнику дорогу к неудобным вопросам. Идиот, — звякнул в голове смутно знакомый голос. От его звучания заныли виски. — Дурак и трус, по ужасному стечению обстоятельств ставший алхимиком. Он гнал этот голос и эти мысли дальше и дальше, пока не понял, что упёрся лбом в столешницу и вспотел так, что рубашка прилипла к спине. — Хватит, — Элиот резко вскочил с места и хлопнул по столу ладонями. Он выдвинул ящик, схватил пачку сигарет и, на ходу закусив фильтр одной из них, выскочил из кабинета.

***

Он сидел за обломками бетонной стены и лихорадочно копался в сумке. Где-то вдалеке выл пёс. Крайт приметил собачий след четверть мили назад, пёс бежал с запада. В том направлении работал Кимбли, так что алхимик сильно удивился, когда понял, что животное не ранено, только, кажется, контужено. В тот момент ему самому хотелось завыть громче чёртовой псины — медицинский подсумок он потерял ещё милю назад, спасаясь от остатков местных ополченцев, и рассеченную до кости руку обработать было нечем. Он так и не понял, как они прозевали столь очевидную засаду, не мог перестать думать о том, сколько ещё ошибок они совершили за какие-то полчаса пути. А больше всего ему было интересно, какая следующая ошибка прикончит его самого. Мысли об этом заглушали даже ломоту в повреждённой кости предплечья. А всё началось с того, как он потерял группу. Они собрались в путь только к вечеру, когда машина была под завязку загружена снаряжением и людьми, а затем простояла ещё пару часов неподалёку от базы, пока шла окончательная сверка планов штаба. Для заброски в один из самых густонаселённых посёлков Ишвара армия невероятно расщедрилась: весь кузов модернезированного военного грузовика был занят цинковыми ящиками с патронами и оружием. Хватало там и обычных, деревянных — с припасами и медикаментами. Для такой операции выделили даже новенький бидон с питьевой водой, рассчитанный на несколько дней, пока штурм-группа не отобъёт у местных колодец. Сами члены отряда гордо восседали на этих самых ценностях. И всё это было выделено только ради прикрытия самого ценного ресурса армии — боевого государственного алхимика. Который, впрочем, в тот момент совершенно не представлял, как ему работать с многочисленной группой. Элиот, пристроившийся с самого края, довольно смутно понимал, что ему вообще нужно делать, не говоря уже о различных нюансах вроде работы в толпе своих сослуживцев. Как назло, выделенный им командир цедил слова так неохотно, будто у него их было строго ограниченное количество, потому большая часть вопросов Крайта оставалась без ответов. Этот мужчина, беспрерывно державший его в поле зрения, был старше алхимика лет на двадцать. Густая борода с проседью и исцарапанные солнцезащитные очки, откопанные, казалось, на какой-то барахолке, накидывали ему ещё лет пятьдесят. Для едва достигшего двадцати лет алхимика он казался безнадёжно старым. Чем дольше они ждали команды к выезду, тем сильнее Элиот бесился. Он то и дело дёргался, стараясь половчее устроить на плечах маскировочный плащ песчаного цвета, накинутый поверх ярко-синей армейской формы, чтобы не было так душно и жарко. Этот плащ и эта форма были настолько неприятными к телу, что алхимика то и дело передёргивало. Непривычная одежда казалась тесной, сковывающей движения, но на вопрос, почему нельзя преобразовать форму во что-то более удобное и неприметное для пустыни, бывалые военные, не один год проведшие в таких условиях, откровенно высмеяли его. — Лучше бы хвост свой отрезал, было бы не так жарко, — добавил кто-то из штурмовиков, которых алхимик путал между собой. Даже выучи он имя каждого, через повязанные на лица платки он всё равно не различил бы никого из группы. Как они могли выносить такую духоту с плотной тканью на носу, он тоже был не в состоянии понять. Казалось, акклиматизация провалилась ещё в тот момент, когда его только привезли в Ишвар. Вездесущий песок, проваливающийся под ногами, жёсткий раскалённый воздух, постоянная жажда — всё это мгновенно настроило Элиота в отрицательном ключе. Знакомство с группой также не задалось. Каждый из них испытывал какую-то антипатию к нему, непонятную, но очень выраженную. Хотя вроде была в отряде парочка человек, отнёсшихся к алхимику с чуть большим уважением, но те оказались редкими молчунами. Люди сами себе на уме, как сказал бы покойный отец. Интересно, как он выносил всё это дерьмо? — устало подумал алхимик, рассматривая унылую пустынную равнину, видневшуюся из-за двух скальных массивов, за которыми располагалась база. Совсем рядом, всего в каком-то десятке километров отсюда его отец и погиб, когда последние силы гражданского ополчения этого направления прорвались через ряды армии Аместриса. Тогда эта очень выгодная позиция едва не была потеряна, как вскоре и весь Ишвар. И именно это побудило командование выпустить приказ №3066. Приказ, благодаря которому все государственные алхимики были мобилизованы в эти душные, бесплодные земли. Наконец водитель крикнул из кабины, что им отдали каманду на выезд. Грузовик тронулся. Первые пару километров дорога была ровной и утрамбованной, но вскоре они отъехали от более-менее цивилизованной области, и начался аттракцион. Крайт покрепче схватился за перекладину для тента, опасаясь свалиться за борт на очередной кочке, как тут же ему в ладонь впился погнутый, побитый ржавчиной саморез с истлевшим обрывком брезента. Да чёрт возьми, кончится когда-нибудь этот идиотизм? — только и успел подумать он, рассматривая мелкую, но глубокую и досадную царапину под костяшкой указательного пальца, как со стороны ближайшей скальной гряды раздались выстрелы. Солдаты, в окружении которых он сидел, начали задирать головы к небу, но грузовик резко вильнул в сторону, мешая отреагировать. События завертелись с ужасающей скоростью: один громкий хлопок взорвавшейся покрышки, второй, затем пара крутых поворотов нагруженного автомобиля, грозивших и вовсе перевернуть его. Раздался жуткий скрежет металла о камень и грузовик остановился, затормозив о противоположную стену узкого ущелья, в которое они едва успели заехать. Большая часть штурмовиков даже после этого быстро и деловито заняли позиции, прячась за ящиками. Похватав автоматы, почти все принялись отстреливаться. Элиот тоже вскочил. Он поднял ладони, примеряясь для первого удара, но вдруг ощутил на шее тяжёлую ладонь, пригибающую его к днищу кузова. — Лежи и не рыпайся, — процедил кто-то над ухом и едва не повалился сверху, задавливая тяжестью своего тела и обвесов. — Ударишь и нас тут же завалит. Алхимик всё же высунул голову из-за чужой спины и рассмотрел нависающую над ними скалу. Порода, испещрённая дырами, как ему показалось, от крупных снарядов, действительно угрожала обвалиться прямо на них от малейшего удара. Но он не был бы государственным алхимиком, если бы не попробовал хотя бы продумать атаку. Скала около пятнадцати метров высотой не была значительной преградой, если бы не угроза обвала. Впрочем, если бы грузовик проехал ещё всего десяток метров, выбравшись из-за тени выступа, он мог бы прямо с места одним ударом уничтожить всю группу ополченцев практически без какого-либо риска. Даже без этого шанс атаковать был, но требовал слаженной работы группы. Тот, кто остановил его, всё ещё давил своей массой, мешая подняться. Элиот ткнул его локтем в бок: — Если все быстро свалят за машину, я могу ударить. — Сиди уже, сами разберёмся. Выстрелы действительно становились всё более редкими. На счастье командира, из всего отряда оказались ранены всего пара человек. Разве что водитель, как вскоре выяснилось, был убит. Посчитав, что сейчас он всё-равно самый свободный человек из отряда, Элиот спрыгнул с кузова и пролез в кабину. Вытащив с пассажирского места впавшего в ступор связиста, он пытался сдвинуть тело водителя, чтобы занять его кресло, но это оказалось тяжелее, чем он предполагал. Пока алхимик возился с ним, ополченцы всё реже и реже появлялись из-за вершины уступа, а вскоре огонь и вовсе сошёл на нет. Минутное затишье вызвало общее недоумение. — Всё, патроны кончились? — усмехнулся кто-то. Элиот потянул тело сильнее, прислушиваясь к приглушённым крышей кабины переговорам группы. — Обосрались и свалили, как всегда. Спорим, большая часть уже всё, того. — Это ты расстарался, долбаный снайпер. Нет бы оставить хоть пару человек на захват. — Ага, недобитки сбегут и никто не расскажет, откуда им стало известно о важном грузе. А было бы очень инетерсно узнать, кто слил им… Крайт остановился на миг, чтобы стереть со лба выступившую испарину. Вдруг ему показалось, что от верхушки к самому подножью скалы будто пробежала искра. Он машинально повернулся и неожиданно для себя рассмотрел, что дыры, высеченные тут и там в массиве хребта, были вовсе не такими глубокими, как ему показалось изначально. И прежде, чем он успел доудмать эту мысль, грянул первый взрыв. Если бы он не сидел, вцепившись в тело водителя, то точно потянулся бы руками к ушам. Какое-то мгновение спустя сквозь звон и стихающий шум начали раздаваться тяжёлые удары обломков о землю. Камни с грохотом и лязгом заваливали грузовик, вдавливая его в песок своей массой. Крыша кабины сильно просела. Алхимик согнулся, сполз под торпеду и закрыл голову руками. Когда грохот наконец стих, а в ушах зазвенело от воцарившейся тишины, Элиот открыл глаза и увидел перед собой продавленный металл с порванной обшивкой. Он едва протиснулся сквозь погнутую стойку и спрыгнул с высокой подножки на осколки выбитого стекла, залитого чем-то красным, блестящим в ослепительном солнечном свете. Крайт проследил взглядом за местом, откуда натекла лужа, и тут же заставил себя отвернуться: из-под отколовшегося от скалы валуна торчала лишь пара ног связиста. Его слух вдруг уловил отражённые эхом ущелья голоса. Крайт пригнулся и заозирался по сторонам, пытаясь понять, откуда идёт звук, но определить его направление казалось невозможным. Приметив выщербину в плотной каменной стене ущелья, противоположной той, что только что обрушилась, он рванул туда, пригибаясь к земле. Даже не думая о том, что за таким удобным местом тоже могут оказаться ополченцы, он скользнул под защиту выступающей каменной стены, и уже оттуда бегло оглядел заваленный автомобиль. Шансов убежать от лавины у них всех практически не было, даже если бы ему дали атаковать. Его ударная волна, самое высокое достижение всей жизни молодого алхимика, была всё же ограничена в своей силе и сбить такой массив тяжёлых камней вряд ли была способна. Пара камешков — и всё, — лихорадочно думал он, прокручивая в голове события, всего за пару минут унёсшие около десятка жизней. Жизней всех, кроме него самого. — И какого чёрта они вообще меня призвали, если я даже вшивый отряд защитить не в состоянии? Он оглядел кучу обломков металла, выступающих из-под слоя серой породы, оставшуюся от всех богатств, что они везли на юго-восток. Они должны были прибыть туда, где на тот момент, по сведениям штаба, было сконцентрировано наибольшее число сил сопротивления. Однако, миссия была провалена за какие-то пару десятков минут от самого её начала. Элиот вновь расслышал голоса, разве что на этот раз они раздавались совсем недалеко. Он накинул на голову капюшон маскировочного плаща и осторожно выглянул. К автомобилю приближалось несколько человек. Алхимик прикусил губу и осмотрелся по сторонам. Не заметив никого поблизости, он подтянулся повыше, кое-как устроился на вершине выступа и плавно соединил ладони, будто в молитве. Просчитывать было особенно нечего, позиция оказалась на редкость удобной, и преимущество было на его стороне. Набрав в грудь побольше воздуха, Крайт развёл руки в стороны, напрягая пальцы. На миг между ладонями в белоснежных шёлковых перчатках, покрытых вышитыми символами, мелькнула тёмная искра, а в следующий момент перед его глазами полыхнула ослепительная белоснежная вспышка. От его рук оторвался неуловимый тугой порыв ветра, сносящего всё на своём пути. Он разошёлся полукругом, невидимый, но настолько плотный, что замерших в паре десятков метров от него людей отшвырнуло в сторону от грузовика. Сам автомобиль качнулся, когда из его кузова брызнули осколки разбитых крупных камней, разгружая толстые пружины подвески. Алхимик вовсе не обратил внимания на то, что казалось ему совершенно естественным, но потом, долгие годы спустя, воспоминание о первой его ударной волне в этой кампании стало одним из самых ярких. Это был первый раз, когда исследование унесло чьи-то жизни, а оттого врезалось в память. Однако, в тот момент его мало что интересовало кроме одного-единственного вопроса. Скрывшись за уступом, Элиот лихорадочно размышлял, что ему теперь делать. Никаких инструкций на такой случай у него не было, а страх того, что на грохот от его удара сбегутся другие повстанцы, которые вполне могли оказаться где-то неподалёку, заставлял мысли путаться. Он пару раз глубоко вздохнул и вытащил из кармана чехол с картой. Развернув её, алхимик быстро нашёл ущелье, в котором они застряли, отыскал базу и понял, что, разумеется, лучшим решением будет вернуться обратно. Впрочем, мимолётная мысль о череде неудач, посетившая его меньше получаса назад, оказалась гораздо реалистичнее его планов. Не пройдя и половины мили, Элиот вновь услышал разговоры и тихий свист. Он мгновенно оказался в тени каменной гряды и ещё долго слушал переговоры ополченцев. Казалось, их становилось всё больше и больше с каждой минутой. Очень скоро голоса начали раздаваться с разных сторон, будто ишварцы растянулись цепью, перекрывая ему самый быстрый путь к базе. Неужели нашли трупы и поняли, что кто-то из отряда выжил? А как теперь пройти мимо них? — соображал он, чутко прислушиваясь к пересвисту. Наконец он набрался храбрости и выглянул из-за прикрытия. Всего в каких-то тридцати-сорока метров от него действительно оказался повстанец. Высокий мужчина с лицом, закрытым повязкой, двигался ему навстречу так тихо и ловко, что если бы не периодический тонкий свист, Крайт ни за что не услышал бы его. Метрах в десяти от него из-за камней виднелась макушка ещё одного ишварца. В тот момент алхимик оглох от шума собственной крови в ушах. Отдававшийся в них стук сердца едва не заглушал панические мысли. — Они реально тянут цепь… Твою мать, сколько их? Я же не смогу вынести всех одним махом, из-за грёбаных камней большинство только зацепит… Не могу же я снести всё в радиусе километра, я не господь бог! А если они откроют огонь, когда я себя обнаружу? До базы ещё дохрена, если истеку кровью, я просто не дойду. В плен? Ну уж нет, я на такое не подписывался. Пиздец, куда бежать-то? Прячась за выступающими глыбами, Элиот короткими перебежками двинулся в ту же сторону, куда шёл отряд. Он надеялся лишь на то, что их слишком мало для того, чтобы растянуть цепь больше, чем на пару десятков метров. Если улучить удобный момент, найти хорошее место, он сможет обойти их стороной, опережая ишварцев и плавно забирая в сторону, наискосок. Или вовсе спрятаться на время и пропустить их вперёд, а потом по-тихому вылезти и броситься обратно. Они ведь не станут прочёсывать всю пустыню в поисках одного недобитого алхимика, так, побродят по окрестностям и отступят обратно в лагерь. По крайней мере, с приходом темноты им станет искать его гораздо сложнее, а закат неумолимо приближался. Ему оставалось продержаться всего несколько часов. Вот бы забраться повыше, хоть взглянуть, сколько там людей. Да чёрт возьми, не может же там быть сто человек, вряд ли даже пара десятков наберётся. Может, зря я трушу? Просто подыскать хороший подъём, вскарабкаться и ударить, у меня будет полное преимущество, — устало думал он, тихо переползая из одно укрытия в другое. Однако, хребет, по которому он пробирался, неумолимо спускался вниз. Он остановился, переводя дух, и привычный уже тонкий свист раздался вдруг совершенно не с той стороны, откуда Крайт ожидал. Кто-то опередил ишварца, двигавшегося прямо на алхимика и сам того не зная, зажал свою цель в клещи. Элиот сидел, забившись в угол между двумя валунами, и сжимал кулаки в тихой панике. Лёгкие, едва уловимые шаги послышались совсем близко. Он с ужасом повернул голову и в следующий миг встретился взглядом с немолодым мужчиной. Прежде, чем он успел хоть что-то обдумать, Крайт бросился на него. Зажатый в мокрой ладони армейский штык зацепился за рёбра, но вскоре вошёл во что-то мягкое. Сжимая горло ишварца, алхмик тихо осел вместе с ним на землю, как учили на курсах. Он уложил голову повстанца на камни, когда слева вновь раздался свист. В первый раз он не обратил на него никакого внимания, но вскоре он повторился громче и, казалось, ближе. Алхимик набрал побольше воздуха в грудь, стянул с руки окровавленную перчатку и сунул в рот пальцы, вспоминая, как делал это в детстве. Спустя пару шипящих попыток он всё же изобразил что-то похожее на свист, а затем, не позволяя себе смотреть в сторону мужчины, вокруг которого медленно расползалась бордовая лужа, рванул в обратную сторону. Перепрыгивая в панике камни, он петлял, стараясь всё время держаться за самыми высокими глыбами. Лабиринт из камней сыграл ему на руку — он даже не заметил, была ли вообще погоня. Вскоре под ногами становилось всё больше песка, а когда слой его стал совсем глубоким, Элиот позволил себе остановиться. Он поднял взгляд, рассматривая раскинувшуюся перед ним безжизненную равнину, над которой, застилая горизонт, поднималось жаркое марево. До захода солнца оставалась совсем немного, когда алхимик окончательно понял, что заблудился. На карте всё казалось простым и понятным: вот ущелье, в котором их поймали, вот база, скрытая в другой скальной гряде, а между ними пара десятков километров пустыни. Однако, стоило лишь каменному лабиринту, из которого он едва сумел сбежать, пропасть из виду, как пустыня оказалась бескрайним, лишённым каких-либо ориентиров адом. Он вроде бы шёл вперёд, но хребет на горизонте всё не появлялся. Элиот в сотый раз раскрыл карту и оглянулся, рассматривая понемногу заметаемые слабым ветерком собственные следы. По идее, я всё ещё в своём секторе, — он вздохнул и сел на песок, раскладывая карту перед собой. Ткнув пальцем в крупное пятно жёлтого цвета, поделённое карандашом на две неравные части, алхимик вновь обвёл стремительно темнеющий горизонт отчаянным взглядом. — Или уже нет… Да как, блять, отсюда выбираться?!

***

Ближе к ночи Крайт нашёл себя в ужасном положении — он сидел за столом, механически заполнял бумаги, но ни черта не помнил, что делал последние полтора часа. Стопка исписанных его почерком листов росла справа, но он не мог понять, в какой момент крепко задумался и перестал контролировать то, что пишет. Элиот потёр виски и начал методично изучать эту стопку, листок за листком, а вскоре понял, что не понимает ни слова. Он выругался, смахнул бумаги на пол и вышел в коридор. В здании царила тишина. Никого, ни единой души, кроме него самого. Он не помнил момент, когда подполковник ушёл домой, возможно, Крайт тогда был не в приёмной. Однако, Хьюз всегда прощался, когда уходил, и сегодняшнее его исчезновение слегка настораживало. Крайт стоял в своём брошенном закутке и курил, упёршись лбом в стекло. Как же он ослаб, раз позволял этому голосу терзать его весь день, позволял воспоминаниям и образам мучить его голову. Сколько лет прошло с тех пор, как он настрого запретил себе вспоминать об этом? Три года или четыре? Кажется, всё же четыре, он клялся забыть обо всём ещё в тот момент, когда его комиссовали. Элиот не заметил за спиной движения, даже ничего не услышал. Он ушёл в себя снова, и столь глубоко, что снова себя потерял. И нашёл вновь в курилке, с тлеющим фильтром в зубах, когда почувствовал прикосновение чего-то холодного к взмокшей спине. Между лопаток, где кожа не была сплошь покрыта рубцами от старых ожогов, в него упиралось что-то узкое и жутко знакомое. Звук передёрнутого затвора и несильный толчок развеяли все иллюзии. Его поймали, вот так просто и глупо. Причём даже не понятно, кто и за что. Он закрыл глаза, приподнял руки на уровень груди, показывая, что не собирается сопротивляться, и сдался. — Лапки задрал и всё? — хмыкнул знакомый голос у него за спиной. — Выглядит жалко. — Могу принять более героическую позу, если вам так будет приятнее меня убивать, — разочарованно произнёс Элиот, успевший уже надумать много теорий о том, за что его можно было бы прикончить. — Однако, я сомневаюсь, что это каким-либо образом изменит ситуацию. — Ты, лейтенант, великий зануда, — вздохнули за спиной. — Как-то реагируешь неправильно. Не как боец. — Я адъютант. Что вы хотите от адъютанта, товарищ подполковник? Что я должен сделать? — Хотя бы попробовать сопротивляться. Ты, как-никак, ценный кадр, имеющий в руководстве ценного кадра. А если покушение? Или драка? — В таком случае стоило прописать обязанности телохранителя в договоре о найме, — устало съязвил он. — А также то, что я должен всеми способами бороться за жизнь, чтобы ценное руководство не потеряло столь ценный кадр. — Безнадёжно, — вздохнул Хьюз и опустил пистолет. — Тебя даже убивать скучно. — А что, собирались, подполковник? — Крайт развернулся к нему лицом и наткнулся на вечную доброжелательную улыбку. — Ещё не определился. Но я обязательно обдумаю этот вопрос на досуге, особенно, если ты так и не научишься слушать старших и отвечать на их вопросы простым и понятным языком. — Ваше дело, — пожал плечами Элиот. Он взглянул на часы и прикрыл глаза. — Я думал, вы уже ушли. — Ушёл, — кивнул он. — Но, как видишь, вернулся. Представляешь, забыл ключи. — Зря вернулись. Я сегодня остаюсь, — Крайт отвернулся и сделал вид, что разглядывает в окне редких прохожих. — Я так и подумал, да и не против твоих ночных бдений над конторкой. Но, видишь ли, завтра выходной, так что тебя могут и не выпустить. Советую всё-же идти домой. А лучше ехать. Если ещё и меня домой по пути подбросишь, будет просто великолепно. Элиот вздохнул, бросил окурок в пепельницу и закурил новую сигарету. Он перестал задумываться о днях недели уже давно, как только прошёл курс вождения и планировать стало нечего, но подполковник ни разу не забыл выгнать его домой в пятницу. Так что проверить, выпустят его или нет, он пока так и не сумел. — В таком случае, товарищ подполковник, через пару минут я буду готов. Только вот поздновато уже брать служебный автомобиль, но могу вас сопроводить, если я верно понял, что вам нужны услуги телохранителя. — Услуги телохранителя сейчас нужнее тебе, — не остался в долгу Хьюз, и возведя глаза к потолку, прикинулся, что обращается к высшим силам: — Даруйте мне, небеса, сил и терпения с этим телом, которое только и осталось, что сохранить где-нибудь. — Желательно, без свидетелей, — добавил лейтенант и кивнул своим мыслям. Подполковник вышел, бормоча что-то под нос, а Крайт коротко выдохнул, разглядев наконец своё отражение в окне. — Да уж, — пробормотал он, присаживаясь на подоконник. — Только и осталось. Пытается расшевелить, значит, не сердится, — хмыкнул он про себя и выждав ещё минутку, собрался с силами, чтобы подняться. — Только вот на кой чёрт ему приспичило вернуться, если я всё-равно всегда прихожу раньше? — Тебе бы спать побольше, — отметил Хьюз, когда машина подскочила на глубокой выбоине. Автомобиль тряхнуло так, что зазевайся он на секунду, здорово треснулся бы о ручку над пассажирским сидением. — Ночь, товарищ подполковник, ни зги не видно, — вглядываясь в темноту, задумчиво произнес Крайт. — Прошу прощения, фонарей толком нет, да и фары совсем дохлые. — И это почти в центре города, — покачал головой Хьюз. — Армия, конечно, превыше всего, но если эта армия на таких дорогах шеи переломает, воевать станет некому. — Истинно так, товарищ подполковник, — поддакнул Элиот, резко выворачивая руль в сторону, чтобы объехать внезапно возникший под колёсами канализационный люк, сильно вдавленный в брусчатку. — Твою ж!.. — подполковник не удержал равновесие и всё-таки приложился макушкой. — Знаете, что, товарищ лейтенант!.. — Знаю, — кротко выдохнул Элиот и свернул на перекрестке в сторону дома Хьюза, снижая скорость. — Зима, товарищ подполковник. — То у тебя ночь, то зима, — внезапно разозлился он. — Ты права на разум выменял? То-то в автопарке жизнь наладилась. — У меня и ночь, и зима, и одновременно, — огрызнулся Крайт. — И фары дохлые, — напомнил Хьюз. — И фары дохлые, — поддакнул алхимик, начиная злиться. — И аттестация. — И аттестация. — И кошмары по ночам. — И кош… — Да такие, что ты приносишься на работу в пять утра и весь день оглядываешься. — Товарищ подполковник, вы лучше голову берегите. Брусчатка здесь ужасно неровная. — Ну да, ну да, — протянул Хьюз недовольно, но продолжать разоблачение не стал, вместо этого протянул на манер Элиота: — Истинно так, товарищ лейтенант. Автомобиль плавно вильнул в сторону, съезжая с дороги, и остановился. Крайт убрал руки с руля и потёр переносицу — отчего-то разболелась голова. — Прибыли, товарищ подполковник, — последним волевым усилием он заставил себя говорить чётко, пусть и негромко. Элиот зевнул, прикрывшись кулаком и потянулся к ручке двери, чтобы выйти из машины и попрощаться с Хьюзом, как следовало, но тот не торопился покидать салон. Крайт замер в ожидании. Спустя минуту Хьюз прервал тишину: — Как считаешь, что происходит? Элиот очнулся мгновенно. Он встряхнул головой и, поймав в зеркале заднего вида взгляд подполковника, ответил: — Честно сказать, я сам в замешательстве. Ничего не пропало, я сверялся с реестром и архивными расписками дважды. Всё на месте. Выглядит точь в точь, как обычная авария. — Выглядит, как авария, пахнет, как авария, последствия, как от аварии. Может, это и была авария? — устало вздохнул Хьюз. — Не уверен, но склоняюсь к обратному. Я был в той лаборатории. Сотрудники клянутся, что всё было обыкновенно, никаких признаков того, что трубе хана, а вот именно той ночью она взяла и рванула. Чугунная труба, никогда не текла, никто на неё ничего не ронял и вентили не выкручивал. Просто взяла и лопнула. Я видел её, раскурочена так, будто внутри тёк не кипяток, а магма. Окна-двери заперты, никаких следов проникновения, лишь вода и пар повсюду. А в вашем кабинете… — От моего кабинета осталась только бетонная коробка, — махнул рукой подполковник. — Если следы и были, их уничтожили. Лейтенант… Элиот. Ты разведчик, к тому же алхимик, может… — Может. Но если это не парнойя, то попытка докопаться до истины может дорого обойтись, вам в том числе. Если есть подозрения, то для них должны быть основания. А их, если вы не забыли, у нас нет, — раздражённо ответил Крайт. — Как алхимик я бесполезен в этом деле, шансов никаких. Клочки и осколки я восстановил, но ничего больше. То, что вам показалось похожим на пепел, восстановить невозможно. А пятна… Вы сами не смогли установить их природу. — Не пятна. Неестественная тень. Теперь я понял, что это. — Тень? — помолчав, переспросил алхимик. — Точно не потёк от кипятка? — Я уверен, что это тень. Она до сих пор там. Не двигается. Словно ей вообще плевать на время суток и лампы. С чего бы мне, думаешь, переселяться в прихожую? Хочешь, смейся, но у меня эта тень вызывает… не самые приятные ощущения. — Вы… опасаетесь? — Как деликатно, — горько усмехнулся Хьюз. — Опасаюсь. Так опасаюсь, что сбежал к тебе под крылышко. Под опеку бывалого, чёрт возьми, военного и неубиваемого алхимика. — Вы мне льстите, товарищ подполковник, — устало потёр веки Элиот. Теперь ясно было, отчего Хьюз весь день сам не свой. Либо спрашивает, либо ругается, либо молчит; почти не встает из-за адъютантского стола и не заходит в пустой кабинет. И почти не пьет чай. Элиот, считавший виноватым в беспокойстве и странном поведении подполковника именно себя и их утренний разговор, облегчённо выдохнул. Первопричина, конечно, оказалась ещё непонятнее и хуже, но… Но то, что проблема не в нём, утешало. — Эта тень ведёт себя не как тень. Она неподвижна, но нет предметов, что могли бы ее отбрасывать. Она совсем небольшая, как раз то, что нужно, чтобы не бросаться в глаза. А шкаф, что там стоял, её загораживал почти полностью. Честно сказать, я хотел её потрогать, но что-то… — Кажется, это не лучшая идея. Товарищ подполковник, не пытайтесь с ней взаимодействовать. Я сам попробую. — Но если это именно то, о чем мы думали? Тогда твоё поведение вызовет подозрения. — Не вызовет, если правильно это подать. В этом деле как раз бы пригодилась алхимия. Но вам… Прошу прощения, вам придётся провести довольно много времени в кабинете. Хьюз отвернулся от зеркала так, что Элиот перестал видеть его глаза. — Это проблема, товарищ подполковник? — Тяжёлые времена призывают нас к стойкости, — вздохнул он и внезапно улыбнулся. — Время уже позднее, дороги мокрые и вот-вот схватятся льдом. — Заморозки… — непонимающе поддакнул Элиот, вновь отвлекаясь на пульсацию в висках. — Зима кончается, снег тает, потом мёрзнет и… — Пойдём домой, лейтенант. Заодно научишься нормально заваривать чай. Грейсия научит. Что за ступор? — Но… — Возражения не принимаются. — Что ж, раз так... Есть.