Вытри кровь, лейтенант, и пиши отчëт

Утро было на редкость паршивым. Гроза, начавшаяся с рассветом, будто и не думала утихать. Молния разрезала мглу вспышками, а ледяной ветер задувал на лоджию капли дождя. Крайт сделал шаг и вступил в лужицу, собравшуюся на полу. Он услышал, как под механическими ногами что-то хлюпнуло и едва не поскользнулся, дёрнувшись в следующий миг от внезапного раската грома над домом. Алхимик потряс головой, стряхивая упавшие на него капли, отошёл в угол и вытащил из пачки последнюю сигарету. Элиот уже предвидел, что опоздает к подполковнику: в такой дождь ещё нужно ухитриться доехать до него без приключений. Предвидел, что не успеет купить сигарет в обед: всё разберут, потому что он придёт одним из последних, а утром, как назло, ни одного магазина по дороге не будет. Наконец, он вполне допускал, что сам подполковник сегодня задержится дома и Крайту придётся его ждать. У Элиота было прекрасное чутьё на паршивые дни. Он закурил, рассматривая улицу из-за липы, росшей прямо у дома, чуть правее окна. Так близко, что протяни руку, приложи немного усилий и окажешься на дереве. Липа прикрывала лоджию ветвями, но ветер, будто назло всему, дул с другой стороны и листва не спасала от бури. Крайт стоял в углу и разглядывал лужи, редких прохожих с зонтиками, отряхивающуюся поминутно собаку, спрятавшуюся под козырьком булочной в доме напротив. Элиот глубоко вдыхал ароматы весенней грозы. Озон, влажные листья, мокрое старое дерево. Все эти запахи, смешанные с сигаретным дымом, снова наталкивали на воспоминания, но уже не на тот мрак, что обычно приходил в голову. Его отец любил сидеть на крыльце в грозу, наблюдая, как, по его словам, «мир становится чище». Крайт часто сидел вместе с ним. Они оба молча слушали шум дождя, раскаты грома и завывания ветра. Оба смотрели в небо в ожидании очередной вспышки молнии, озаряющей всё вокруг. Отец курил, а Элиот сидел рядом и неотрывно следил за грозой, за ним, за небом. Охватывал всё, что только мог разглядеть и думал лишь о мощи стихии. Он наслаждался, когда ветер бешеным ураганом проносился в нескольких метрах от крыльца, раскидывая капли и брызги. Элиот прикрывал глаза, подставлял лицо, представляя, что он тоже является частью бури. Ему часто казалось тогда, что ветер играет с ним, зовёт куда-то далеко, пытается о чём-то сказать. Но Крайт никогда не понимал, что такого хотел бы сказать ему ветер, даже не мог придумать. Поэтому считал, что это великая тайна, которую надо однажды разгадать. Элиот не заметил, как сигарета дотлела до фильтра. С досадой бросил окурок в банку, кинул на пол дежурную тряпку и пошёл одеваться. Через десять минут он уже шнуровал ботинки, а Доут неторопливо накрывала стол к завтраку. Она подошла к нему и деланно небрежно сунула в руки чашку. Крайту ничего не оставалось, кроме как взять — слепая старуха могла и уронить её, она редко когда ждала, чтобы у неё что-то взяли. Как-то привычно было хватать сразу всё, что она протягивает, чтобы лишний раз не расстраивать бабушку. Доут обижалась, когда выглядела беспомощной. Разумеется, в те моменты, когда ей это было не нужно. Он тихо поблагодарил её, сделал пару глотков, отставил чашку в сторону на скамью, не стал топтать по вымытому полу. Марта, дочь старухи, найдёт и унесёт сама, когда увидит, что одной не хватает. Женщина всё ещё избегала Крайта, стараясь молчать в его присутствии, чему алхимик уже даже был рад. Привык, что с ней не нужно говорить. Она сама увидит всё, что захочет и сделает всё, что сочтёт нужным. В конце-концов, сама себе всё расскажет, если её вдруг что-то заинтересует — Крайт восхищался её самодостаточностью, возведённой в абсолют. Марте никто не был нужен кроме семьи и постоянных покупателей, никто и ничто больше её не интересовало. По крайней мере, алхимику так казалось. Он встал, оправил китель и накинул плащ. Доут уже стояла рядом, готовая молча закрыть за ним дверь. Элиот видел, что старуха не в настроении: брови почти сомкнулись над переносицей, лицо больше напоминало сдувшийся воздушный шар, а на щеках залегли глубокие морщины. По беспокойному перебиранию пальцев Крайт видел, что Доут с самого утра всё нервирует, потому старался не издавать ни звука, чтобы её не беспокоить. Она кивнула на слова прощания, дождалась, пока Элиот выйдет на улицу и закрыла за ним дверь. Машина завелась со второго раза. Крайт сидел, ёжась от сквозняка, задувавшего в щели окон автомобиля, тупо наблюдал, как дворники гоняют туда-сюда струи воды и наощупь пытался настроить сбившееся радио. Наконец волна нашлась и из динамиков хрипящим потоком хлынул неутешительный прогноз погоды. Элиот плавно повернул руль и выехал в сторону дома подполковника. Как он и ожидал, Хьюз запаздывал. Он посигналил ещё раз, надеясь привлечь внимание. Кто-то отодвинул штору и выглянул, затем быстро скрылся, Элиот не успел разобрать, кто из супругов это был. Меньше, чем через минуту на том же месте кто-то опять дёрнул штору. Крайт повернулся, среагировав на движение и заметил русую макушку. Макушка дернулась в сторону и в окно выглянула любопытная Элисия. Девочка заметила алхимика и замахала. Элиот махнул в ответ пару раз и улыбнулся краешком губ. Короткий обмен приветствиями закончился — в следующее мгновение на крыльцо выскочил подполковник и Элиот завёл машину, другой рукой убавляя громкость радио. Хьюз быстрым шагом добрался до автомобиля, распахнул дверь и почти нырнул в сухое тепло салона. — Здравия желаю, — тихо хмыкнул Крайт, наблюдая, как руководитель вытирает очки платком. — Разрешите отправляться? — Ты чего с самого утра такой важный? — вместо приветствия поинтересовался Хьюз. — Поехали, поехали. Не хочу опаздывать. — Есть, — вздохнул Крайт, чье пророчество об опоздании почти уже сбылось, и нажал на педаль газа. Некоторое время они ехали в молчании, слушая новости. Крайт особенно не вслушивался ни в рассказ диктора о каком-то новом проекте, ни в перечисление участников какого-то приближающегося турнира. Он ждал совсем иных новостей, но ничего нового по их профилю утром не передавали. — Пустые новости, — разочарованно вздохнул подполковник, когда эфир прервался. — Ну что ж, тогда ты рассказывай. Придумал что-нибудь? — С такими бешеными рабочими днями мы можем не успеть даже до конца недели, — с досадой отозвался он. — Идея есть, нужно лишь время и удобный случай. — Шли сегодня всех лесом, надо уже что-то решить с этой тенью. А случай… Есть конкретные предложения? — Есть одно. Заранее прошу прощения, но ничего лучше я не придумал. — Так-так, и какой несчастный случай тебе обеспечить? — Кому-то из нас придётся применить силу. Хьюз опешил, не понимая. — Нам нужно сломать ваш стол, — проговорил Крайт, высматривая нужный поворот. — В щепки. — Что ж, надо, значит, надо, — подполковник отвернулся. Остаток дороги они провели в молчании. Крайт припарковал машину у здания, открыл перед подполковником дверь. Они уже поднимались на свой этаж, как сзади раздался крик: — Подполковник Хьюз! Срочно! Они остановились, оглядываясь. По лестнице к ним спешил знакомый сержант. — Что такое, Келли? — подошёл к нему Хьюз, махнув Элиоту рукой — иди, мол. Крайт поднялся и направился к кабинету. Он уже отпирал дверь, когда Келли подбежал к нему. — Лейтенант Крайт, подполковник ждёт вас у машины. Нужно ехать, он сам всё расскажет. — Не обещайте за других, — тихо вздохнул Элиот, уверенный, что расскажут, но перед этим вдоволь помаринуют в догадках. Как он и ожидал, всю дорогу Хьюз давал туманные намëки, но ничего определённого, кроме того, что они едут в морг, так и не выяснилось. На месте их уже ждали. Знакомого дежурного не оказалось, по коридорам их вёл молодой санитар. Он впустил их в зал для опознаний, вручил Крайту тонкую папку с бумагами и вышел. Хьюз уже разглядывал тело, пока алхимик вслух читал ему сопроводительную информацию. — Генерал Дарен, шестьдесят два года, найден супругой мёртвым в постели. Следов насильственной смерти не обнаружено, как и следов проникновения в дом, — монотонно бубнил Элиот. — Какого чëрта происходит, товарищ подполковник? Почему это поручили вам? — Не мне, а нам, это во-первых, — весело ответил Хьюз, карандашом приподнимая ладонь трупа и что-то рассматривая. — Во-вторых, когда дело касается смерти серьёзного человека, нужно убедиться на двести процентов, что ему никто в этом не помог. Поэтому дело поручают сразу нам, всё просто. Не переживай, это не займёт много времени. Хьюз вышел из зала и начал распоряжаться. Через некоторое время вокруг тела, уже доставленного в секционную, суетилась целая команда. Они описывали всё найденное на теле, сами фотографировали и раздевали, готовили инструменты для вскрытия. — Хорошо, что это не алхимик, — протянул Крайт, прихлебывая чай и слушая суету, звуки которой доносились даже через пару дверей и короткий коридор. Хьюз удивлённо приподнял брови и Элиот объяснил: — Дело не настолько серьёзное, чтобы нам пришлось работать над ним всего вдвоём. Подполковник рассмеялся и кивнул. — Ничего, надеюсь, череда вскрытий алхимиков скоро закончится, — он сидел, улыбаясь, потягивал чай и лениво перелистывал страницы ежедневника. — О, — внезапно развеселился Хьюз ещё больше. — Смотри, что нашёл! Он сунул Крайту под нос фотографию. Тот подвинул её к себе и перевернул. С карточки на него смотрела Элисия. Девочка сидела на коленях матери и улыбалась в камеру, пока Грейсия собирала еë волосы в хвостики. Один хвостик уже задиристо торчал вверх, украшенный пушистым голубым бантом. Обе были в простых домашних платьях, солнечный луч, пробивавшийся в окно, выхватывал их босые ноги и просвечивал волосы. — Летняя? — задумчиво спросил лейтенант, рассматривая детали. — Да. Недавно стащил из альбома. Грейсии страшно нравится эта фотография, — улыбнулся Хьюз. — Хмурая весна, дождливая. Видно, вам солнца не хватает, — вернул улыбку Крайт. Подполковник хмыкнул. — Всем нам постоянно чего-то не хватает.

***

Крайт потянулся и вышел из-за бюро, на ходу складывая бумаги в папку. Подполковник махнул рукой на тело, показывая помощникам, что можно зашивать, и направился к выходу. — Ну что, в отдел? — негромко спросил Крайт, снимая маску в коридоре. Хьюз уклончиво мотнул головой. Крайт шумно выдохнул, предвкушая, как люди будут от них шарахаться — сегодня из двух вытяжек работала лишь одна, вторая забилась. Воздух из секционной выходил тяжело и медленно, и хоть работать в таких условиях можно было спокойно, в одежду, кожу и волосы запахи разложения и химикатов въедались гораздо сильнее. Он давно заметил, что если они проводили в секционной почти весь рабочий день, то даже после душа и переодеваний где-то рядом витал характерный запах и некоторые люди на них косились. Но поделать с этим ничего было нельзя. Уже после всех процедур, идеально заправленный и одетый Хьюз поманил Крайта за собой. Подполковник встряхнул ещё влажными волосами и с таинственным видом повёл его куда-то вглубь коридоров морга, не проронив по дороге ни слова. Наконец, они вышли к высокой двери, выкрашенной в белый цвет вместе с ручкой. Хьюз уверенно потянул её на себя и зашёл, ничуть не смущаясь сотрудников в белых халатах, вопросительно воззрившихся на незваных гостей. — Добрый день, господа, мы по делу, — он вытащил из-за пазухи пузырёк, обмотанный пакетом, продемонстрировал окружающим и спросил: — Аппарат номер семьдесят два свободен? Их провели дальше. Казалось, лаборатории не будет конца. По дороге Хьюз объяснял: — Тут изучают все материалы, которые мы посылаем со вскрытия на экспертизу. Но нормальный вход вообще-то со двора. Это мы так зашли, по дружбе, — он махнул рукой за спину, на давно скрывшуюся за чередой помещений дверь. Их проводили до установки, Хьюз накинул на плечи халат, ловко надел тонкие перчатки и, натянув маску, велел то же самое сделать Крайту. Когда алхимик облачился в такой же костюм и подхватил со стола свою папку, подполковник подошёл ближе к прибору и начал перебирать реактивы, стоявшие рядом, загружать что-то внутрь аппарата, названия и назначения которого Элиот не знал. Закончив, он хмыкнул: — Без паники, будет громко. Он не соврал. Как только установка начала работать, над их головами с ужасным шумом заработала вытяжка. Если бы Элиот не ожидал, он бы подумал, что здание начало рушиться — шум и вибрации, исходившие из этого места, однозначно давали понять, почему прибор стоял в отдельной комнате, далеко от основного помещения лаборатории. Тусклый свет ламп, плавно качавшихся на проводах, создавал ощущение локального землетрясения. Вдруг Хьюз сделал шаг в его сторону и, не снимая маски, громко заговорил. — Лейтенант, помнишь наш негласный уговор? — Конкретнее, если можно, — Крайт задумался. — Балда, — хохотнул Хьюз. — Кто-то шарился у меня в кабинете, помнишь? — А-а, — протянул Крайт с облегчением и прокричал: — Что-то такое припоминаю. — Отлично. Так вот, этот цирк с обыском в кабинете устроил Келли по моему приказу. — Что? — не поверил Элиот. Он время от времени вертел в голове эту загадку и никак не мог найти решение. Но из тысяч вариантов он не рассматривал только этот, считая, что после разговора с Хьюзом на эту тему сомневаться в руководителе просто глупо. Иначе кому вообще можно верить? — Я должен был рассказать раньше, знаю, — со спокойным лицом крикнул Хьюз. — Но сам помнишь, было не до того. — Проверка, — закатил глаза Элиот, стараясь перекричать вытяжку так, чтобы усталость в его голосе сохранилась. — Так это были ваши шуточки. — Хотел сказать, что ты отлично справился и прошёл её почти идеально. — И сколько проверок я прошёл, сам о них не подозревая? — ухмыльнулся Крайт. — Некоторое количество, — уклонился Хьюз. — И некоторое количество не прошёл. — Это когда? — Заканчивай со своими ретроспективами, договорились? Прибьют же за просто так, когда снова невовремя впадёшь в ступор. Я, может, и дурак, но что-то вокруг себя ещё вижу. А ты, такой умный, в последнее время будто ослеп, — подполковник вдруг стал серьёзным. Конец фразы разлетелся на всю комнату: аппарат остановился и вытяжка выключилась. Гул ещё стихал, когда подполковник продолжил уже нормальным голосом: — Мы все прошли через это. Все проживают по-разному, кто-то вовсе остаётся там по сей день. Прожить в воспоминаниях всю оставшуюся жизнь не выход. Он поднял крышку аппарата и начал что-то переставлять. — По нашим временам, ты так долго не протянешь. — Это проблема? — вздохнул Элиот, потирая переносицу. — Ещё какая! Я пока не готов искать себе нового адъютанта, — развеселился подполковник, переключая тумблер. Вытяжка вновь загрохотала, а аппарат запрыгал ещё сильнее. Он крикнул: — Но у меня есть мысль, как еë решить. Крайт вопросительно поднял брови. — Поговори с кем-нибудь, — крикнул Хьюз, отворачиваясь к аппарату.

***

Хьюз дёрнул ручку двери и зашёл в свой кабинет. Папки были разбросаны по столу, его туфли также небрежно валялись в углу комнаты, а проклятая тень нашлась на прежнем месте. Он подавил желание хлопнуть дверью и прикрыл её, оставив небольшую щель. Сел за стол и понял, что долго так работать не сможет. Хотелось уйти хоть в приёмную, хоть обратно в морг. Подполковник редко сталкивался с тем, что по-настоящему его нервировало и давило, но тень вошла в этот список сразу, как он её заметил. Он сам не понимал, в чём дело, но постоянно отвлекался на размышления о ней. Маэс сел в кресло и начал перебирать бумаги, вслушиваясь в шорохи, доносившиеся из приёмной через приоткрытую дверь. Он слышал, как лейтенант листает свои заметки, как царапает перьевой ручкой по бумаге, заправляет время от времени её чернилами. Хьюз слушал, как корпит над отчётом алхимик и размышлял. Крайт ещё ни разу не предлагал ничего бесполезного или глупого, его планы были не идеальны и часто сильно опирались на случайность — подполковник не знал наверняка, но догадывался, что виной тому годы, проведённые в постоянной неизвестности, где в любой момент что-то могло пойти не по плану. Продумать всё невозможно, они оба это знали, так что Хьюз ценил способности Крайта к импровизации. Планы лейтенанта часто срабатывали, когда Хьюз в их исполнение не верил, но суть нынешнего он понимал смутно. Надо было в прямом смысле сломать стол — старый дубовый письменный стол, столешница которого была выполнена из цельного куска древесины. Хьюз провёл рукой по зеленоватому стеклу, закрывавшему столешницу с натянутым на неё сукном. Под стеклом лежали фотографии, напоминания, важные бумаги, которые нельзя было потерять в ворохе остальных документов. Он подозревал, что Крайт хочет потом его починить и посмотреть, как на алхимию отреагирует тень, но не был уверен, что от этого будет хоть какой-то толк. Значит, что-то алхимик задумал такое, о чем не сказал, отпуская это на волю Хьюза. Маэс думал дальше. Он, не раз ронявший что-то на столешницу, прекрасно знал, что сам с разрушением не справится — максимум, пострадает стекло или пара ножек, но даже так условие «в щепки» остаётся невыполнимым. Не мог же Крайт всерьёз рассчитывать, что подполковник вдруг возьмёт, ударит по столу кулаком и тот развалится?.. Да и с чего ему вдруг что-то ломать. По всему выходило, его роль не в разрушении мебели, а в том, чтобы спровоцировать кого-то на разрушения. Кандидат оставался только один — сам Элиот. Не звонить же Мустангу или Армстронгу с просьбой перевернуть в кабинете всё кверху дном?.. Значит, нужен лейтенант. И желательно, взбешённый. — Уволить его, что ли, — пробормотал Хьюз так тихо, что сам едва мог расслышать свои слова. Он прикидывал и так, и эдак, но сомневался, что после вспышки от таких новостей ему не придётся действительно уволить Элиота, как бы наигранно всё не получилось. В приёмной хлопнула дверь — Крайт ушёл в свой угол курить. Маэс встал из-за стола и обошёл его по кругу пару раз. Сел обратно, попинал ножку, пытаясь придумать красивый предлог побушевать Элиоту, но в голову ничего не шло. Его адъютант — невыносимый зануда, его тяжело вывести из себя по-настоящему, так, чтобы клочья летели. Даже архивариуса адъютант посылал без капли агрессии, лишь бесконечно иронизируя. Подполковник видел его злым, когда, к примеру, приносил приказ по смене оформления документов, котрые тот уже практически закончил, но обезумевшим — никогда. Хьюз понимал, что должно быть что-то, чем можно довести Крайта до бешенства, но алхимик так хорошо прятал всё, кроме своей одержимости воспоминаниями, что всякие надежды нащупать это нечто пропадали. В лаборатории Маэс пытался поддеть его этой болезненной темой, но тот ничуть не обиделся, даже не удивился, только помрачнел, и то ненадолго. Видимо, решил наконец взяться за свои кошмары, и это было прекрасно, но кроме воспоминаний оставалась лишь одна известная ему больная точка алхимика — Кимбли. Однако злить его этим было бесчеловечно, Хьюз не хотел даже думать об этой идее. Его спокойствие столько не стоило. Тишину прервал телефонный звонок. Пока Хьюз слушал рапорт и записывал детали на край листа, в его голове быстро зрел новый план. Он положил трубку, несколько минут сидел, прикрыв глаза и, услышав возобновившиеся в приёмной шорохи, медленно встал из-за стола. Элиот сидел в своём кресле и заканчивал отчёт об утреннем теле, когда Хьюз, вопреки своему обычаю носиться, как угорелый, неторопливо подошёл к его столу. — Вижу, бумажки уже вот-вот будут готовы, — кивнул он. — Так точно, товарищ подполковник, — Крайт почесал ручкой в затылке, соображая, как лучше сформулировать предложение в заключении. — Лейтенант Крайт, ответьте на один вопрос, — спокойно проговорил Хьюз, перестав вдруг улыбаться. Элиот едва успел перевести взгляд с бумаг на него, как подполковник со всего маху ударил по столешнице кулаком. Чернильница подскочила, разбрызгивая капли на листы. — Ты помогаешь ему? — Не понимаю… — Элиот спешно соображал, о чём может идти речь. — Я требую чёткого и ясного ответа — ты помогаешь ишварцу убивать алхимиков? — Никак нет, — опешил Крайт. — Почему ты дал ему уйти тогда? — Есть несколько… — Быстро, чётко! — Не мог бежать, боялся навредить свидетелям, — отчеканил Элиот. — Где ты был этой ночью? — Лон-аллея, дом семь, я там живу, — алхимик воспользовался заминкой и спросил: — Могу я узнать, что произошло? — Кто может подтвердить? — гнул свою линию подполковник. — Я пришёл поздно, все спали. Задержался после вашего ухода, остался один на этаже. Со службы шёл через внутренние двери, дежурного на посту не было. Так что, выходит, никто, товарищ подполковник, — тихо произнёс он, рассеянно глядя сквозь руководителя. — Ночью произошло очередное убийство государственного алхимика, труп нашли только что. Снова был бой, а следы, оставленные на месте, очень схожи с теми, что остались после вашей драки, — процедил подполковник и вновь ударил по столу кулаком. — Так что может это ты мне расскажешь, что произошло? Крайт медленно отложил ручку и закрыл глаза, думая. — Следы совпадали на всех местах преступлений. — Но только в последних двух случаях есть информация о взрывах. Однако, никаких следов горения, копоти, газов и прочего, — Хьюз скрестил руки на груди и повысил тон. — А также ты говорил, что он не сможет ничего делать как минимум две недели. Давал сообщнику время, отвлекая нас? — Никак нет. Недооценил. А что насчёт взрывов и хлопков, это могли быть звуки преобразований иного рода или вовсе выстрелов. — По какой причине ты не задержал ишварца тогда? — Там были окна, — Крайт начал смутно понимать, что это не допрос с пристрастием и немного расслабился. Вопрос, что задавал подполковник, наводил на определенные мысли. — У окон стояли гражданские. Если бы я ударил ещё, они могли пострадать, потому что первое, что разлетается при атаке волной — стëкла. — Что за волна? — сухо спросил Хьюз, подтверждая подозрения Крайта. — Ударная, — протянул Крайт и откинулся в кресле. Он наконец понял замысел подполковника и не знал, злиться на него за такую идею или восхищаться его напором и игрой. О новом убийстве он слышал впервые, только недавно звонил телефон, значит, Хьюз очень удачно воспользовался открывшимся случаем. Элиот окончательно сложил в голове пазл и продолжил: — Только я предупрежу вас сразу, эта информация запрещена к разглашению лично фюрером, а потому учтите, что теперь мы с вами в преступном сговоре. Так вот, обычно ударные волны образуются при взрывах и являются самым разрушительным фактором. А я придумал, как их создать без взрыва с помощью алхимии. Впрочем, последствия остаются те же, разве что без пожаров. — И каким образом можно отличить твою работу? — Для этого нужно быть мной, — нервно хмыкнул Крайт. — Либо понимать принцип. Я изменяю физические параметры воздушной среды, иногда химический состав, но это частности. Локальная ударная волна имеет несколько отличительных черт и оставляет огромное множество следов, которые очень легко перепутать с чем-либо ещё. Но я не могу делать это бездумно, не просто так я тогда уводил этого психа в глухой переулок. Я в принципе не имею права её применять, а если и буду, то уж точно не где попало! Покажите мне место и я расскажу вам, почему не мог применять там алхимию. — Я решу, когда и что тебе показывать. Для начала мне нужно точное описание следов. — Да не могу я просто взять и описать миллион испорченных предметов сразу, — вспылил Элиот, деля вид, что окончательно поддался провокации. — После волны всё вокруг характерно деформируется и разлетается, в конце-концов, это фактически удар уплотнённым воздухом, он не оставляет больше никаких следов! — То есть, — раздосадовано начал подполковник. — Всë, что ты скрывал — это просто удар воздухом? Теперь Крайт возмутился всерьёз. — Всë?! — практически неподдельно начал негодовать он. — Я потратил на разработку несколько лет, а для вас это что, шутка какая-то? Дурацкое ненужное умение? Крайт встал, предвидя перемещение на другую сцену. — Могу показать, на что способна настоящая ударная волна и какие следы для неё характерны, но для этого, товарищ подполковник, нам придётся убраться от города подальше, иначе пострадают люди. Сотни людей. — Нет уж, я видел, как ты умеешь контролировать силу. Мне нужно увидеть, как ты это делаешь, сейчас же, — отрезал подполковник, указывая на дверь своего кабинета. Крайт скинул китель и, кинув его на кресло, стремительно прошёл следом за подполковником. — Здесь показывать? — уточнил он, оглядывая почти пустое помещение. Крайт ожидал, что их план превратится в спектакль с трюковыми элементами, но не думал, что всё произойдёт так скоро. Он не успел рассчитать волну для такого маленького помещения, так что теперь вовсю просчитывал варианты. Взгляд его остановился на тени. Она действительно висела неподвижно там, где её не могло быть. Алхимик перевёл взгляд на подполковника, делая вид, что набирается решимости, и едва заметно кивнул в сторону стены. Хьюз прикрыл глаза, обозначив, что знает, что от него требуется и указал рукой на стол. — Ты всё-равно потом его починишь. Крайт подошёл к окну и распахнул раму так широко, насколько позволяли петли. Он снова осмотрел кабинет и решил, что если пострадает стена с тенью, так, возможно, будет даже лучше. — Выдохните и не дышите, пока я не закончу, мало ли. И откройте рот, товарищ подполковник, иначе рискуете получить контузию, — сказал он холодно, собираясь с мыслями. Крайт сконцентрировался. Часто эксперименты в замкнутом пространстве выходили ему боком, тут требовались серьёзные расчёты, а импровизировать было довольно опасно. У него был нужный навык и какой-никакой опыт, но он давно отвык этим заниматься. Элиот сделал пару шагов к подполковнику и остановился так, чтобы тот оказался за его спиной. Алхимик прикрыл глаза, прикидывая силу, соединил ладони и услышал, как медленно выдыхает подполковник. Крайт едва шевельнул мизинцем, а в следующую секунду уже закрывал Хьюза от дубовых щепок — стол, в который будто выстрелили из пушки, разбился о стену. Некоторые части рикошетом отбросило в их сторону. Хлопок вышел не таким оглушительным, как обычно, но в ушах всё-равно зазвенело. Элиот провёл тыльной стороной ладони по лицу, но на перчатке не осталось ни капли крови, а подполковник лишь слегка побледнел и нахмурился. Значит, алхимик всё рассчитал правильно. Отряхиваясь от пыли и вынимая из рубашки занозы, он краем глаза наблюдал за Хьюзом, присевшим на корточки у стены и разглядывающим то, что осталось от письменного стола. Взгляд алхимика остановился на том месте, где висела тень, но на этот раз он её не увидел. Он шарил взглядом по всей стене, даже по полу и потолку, но её нигде не было. — Что ж, я понял, — севшим голосом проговорил Хьюз. Крайт не сомневался: его впечатлила не волна, а то, что произошло с тенью, пока сам Элиот был занят трансмутацией. Его жгли вопросы, но он молчал. Подполковник повернулся к нему и спросил: — Какова максимальная мощь? — Предпочитаю отвечать, что пока неизвестна. Я не настолько силён, чтобы движением руки стирать в пыль города, но кое-что могу. Он побродил по кабинету, пиная ногой щепки и собирая их в кучу ближе к тому месту, где раньше стоял стол. Подполковник, уже отыгравший свою роль эксперта, присел на край подоконника и молча наблюдал за ним. Крайт произвёл трансмутацию и отошёл, довольный своим трудом — стол не потерял в массивности и объеме, сукно не пошло волнами, восстановилось и стекло. Лишь вокруг были рассыпаны документы, взлетевшие со стола, но к ним Крайт даже не притронулся — с этим пусть подполковник разбирается сам. — Место ещё оцеплено, выезжаем через пару минут. Стой. Что за запах? — Без понятия. Как по мне, похоже на металл, — Крайт покосился с порога на открытое окно. — Всегда такая ерунда после преобразований. Элиот вышел, сел за стол, покосился на дверь. Подполковник шелестел папками, кидая их на стол. Алхимик опустил голову и выдохнул, отгоняя все мысли, посторонние и по делу, нужно было сконцентрироваться на главном. Псих со шрамом опять кого-то нашёл, вопрос лишь в том — кого? Наверняка не Мустанга и Армстронга, с ними подполковник водил близкое знакомство и вряд ли стал бы тратить время на что-то постороннее, случись такая трагедия. Но всё-равно пострадал алхимик и Элиот, опасавшийся, что это зайдёт слишком далеко, только больше убеждался в своих неутешительных догадках. Он и не думал, что ишварец может оказаться настолько сильным и выносливым и, пожалуй, если бы он сегодня напал на Элиота, тот от неожиданности пропустил бы первый удар. В кабинете Хьюза вновь зазвонил телефон. Он говорил тихо, но Крайт слышал его отрывистые ответы. Подполковник не задавал вопросов. Это значило, что скорее всего с ним говорит кто-то из вышестоящего начальства. Крайт сделал вид, что его не существует. Через пару минут Хьюз сам вышел из кабинета и улыбнулся адъютанту: — Они оценили масштаб действий этого ишварца и сняли с меня обязанности судебно-медицинского эксперта. Поработает другая команда, теперь-то им не нужно устанавливать, как он убивает алхимиков. В общем, на нас только следствие, но не сказал бы, что это сильно упрощает задачу. — Они же всё-равно поставят вас за секционный стол, когда это кончится или как только помрёт очередной генерал, — вздохнул алхимик. Он знал, как тяжело работать то в одной сфере, то в другой, а Хьюз постоянно занимался то экспертизами, то расследованиями, и никто не знал, что у него получалось лучше. Крайт не интересовался, как так сложилось, что подполковник в какой-то момент занялся экспертизой. Кажется, кто-то говорил, что он просто решил переквалифицироваться, но затем вернулся в следственный отдел. Однако, теперь Хьюз занимался попеременно и тем, и другим, благо, ему отдавали только то, что требовало секретности, срочного вмешательства или серьезной работы. Элиоту, только познакомившемуся с этой сферой, страшно было представить, что несколько лет подполковник только и делал, что метался между моргом и отделом, периодически заглядывая к руководству. Но казалось, что Хьюз был вполне доволен сложившейся ситуацией, несмотря на огромный объём работ, как в деле ишварца. — Не знаю, кто и что решит, но экспертом я быть не перестану в любом случае. Кстати, знаешь, как его прозвали? — Этого психа? Как? — Шрам, — хмыкнул Хьюз.

***

Крайт забрался в машину, стряхивая дождевые капли с рукава. Хьюз сидел сзади и ждал его, слушая какой-то блюз, что передавали по радио. Элиот поморщился от унылой губной гармошки и включил дворники, собираясь везти подполковника домой. Машина медленно тронулась с места. — Товарищ подполковник, разрешите поинтересоваться, — негромко проговорил Крайт, как только блюз кончился. — Разрешаю, — устало вздохнул он. — Что такого вы увидели на стене, когда я разбил стол? Хьюз помрачнел. Крайт ещё не видел его таким встревоженным. — Тень ожила и метнулась прочь. Либо её тоже задело твоей волной. Не знаю точно, что произошло, она будто втянулась в потолок. — Значит, вы не ошиблись, — нахмурился алхимик. — Не ошибся, и это пугает сильнее всего. — Но теперь её хотя бы нет в вашем кабинете. — Если она не появилась в другом месте, за шкафом, к примеру, — покачал головой подполковник. Крайт понял, что успокоить его будет не так просто. — В любом случае, теперь мы точно знаем, что в отделе небезопасно. — Но не знаем, с какой стороны ожидать удар, — бросил алхимик. — Лично меня это напрягает гораздо сильнее. — Ни единой зацепки, Элиот. Мы и не узнаем, пока не станет слишком поздно. — Знаете, подполковник, я не заметил, чтобы это как-то влияло на нашу работу до её обнаружения, и сомневаюсь, что повлияет в дальнейшем. Есть она, нет её, это ничего не меняет. — Не думаю, что всё так просто. Тут замешана какая-то сила, характера и целей которой мы не знаем. Да и никто, думаю, не знает, а если в курсе, то будут молчать даже под пытками. — Пока эта сила только, возможно, шпионила за вами. Все наши линии прослушиваются, и что, сильно это мешает? Не думаю… — Останови машину! — внезапно повысил тон подполковник и Крайт ударил по тормозам. Хьюз распахнул дверь и выскочил на улицу, забыв про зонт. — Чёрт!.. — прошипел Элиот, разглядев то, что увидел Маэс, но не успел ему помешать. Он дёрнул ручник и выскочил следом, отставая на несколько метров от бегущего подполковника. За стеной дождя, метрах в пятидесяти от них мелькал знакомый силуэт. Элиот нагнал подполковника, обхватил за плечи и силой увёл в ближайший переулок, игнорируя пистолет, упиравшийся ему в грудь. Алхимик прижал его к стене плечом, выглядывая из-за угла в поисках ишварца. Подполковник рванул руку, высвобождая её из-под навалившегося Элиота и перехватил пистолет, чтобы случайно не пристрелить адъютанта. — Что ты творишь? — недовольно прохрипел он, но алхимик не обратил на него никакого внимания. Он неотрывно следил за удаляющимся ишварцем. Тот, казалось, не заметил переполоха, который вызвал одним своим поялением на улице. — Не мешайте, что бы ни случилось, — он взглянул мельком на Хьюза и выскочил из переулка, нагоняя Шрама.