Вытри кровь, лейтенант, и пиши отчëт

Он поднялся с кровати одним слитным движением и только потом открыл глаза, просыпаясь. Элиот ещё думал, приснились ему выстрелы или нет, как снаружи раздался далёкий приглушённый вскрик. Алхимик быстро влез в сапоги, туго затянул шнурки и порадовался, что ложился одетым. Перчатки он надевал уже на ходу. Пальцы, заточëнные в тëплый шëлк, обдало ночной прохладой. Приглаживая растрëпанные после сна волосы, он огляделся и двинулся в сторону, откуда донёсся крик. Алхимик прошёл пару метров и едва не споткнулся, задев ботинком что-то, прислонённое к ящику. Крайт мимоходом прищурился и тут же встал, как вкопанный, обнаружив перед собой одиноко стоявший дулом кверху стандартный аместрийский пистолет-пулемёт, явно оставленный караульным. Прошипев пару ругательств, он подхватил его и проверил магазин. Тот, к его удивлению, оказался полным. Поймав узкий луч месяца, пробивающийся из-за громоздкой тени от шатра, Элиот открыл часы. Смена караула состоялась ещё несколько часов назад. — Что за… Он прислушался, но не услышал ни шороха. Постоял, всматриваясь в темноту под ногами, но песок давал мало подсказок. Как всегда, ни единого чёткого следа. Алхимик не мог разобрать, что здесь произошло и сам ли ушёл караульный. Крови он не заметил, но на всякий случай Крайт, прихватив оружие, прошёлся вокруг поста. В конце-концов он остановился и задумался. Поднимать шум среди ночи не хотелось, тем более, по непонятному поводу. Были ли те выстрелы, что его разбудили, не привиделись ли ему крики? Это мог быть и сон, но исчезновение часового настораживало. Мало ли причин уйти ночью с поста, — прикинул он. — Ведь такое уже бывало, и ничего, находили несчастных за ближайшим пригорком — вода и пища тут так себе. Вот только почему оружие бросил, не ясно. Он отчего-то сомневался, что караульный мог просто сбежать. Элиот хотел убедиться наверняка. На ходу нашаривая в кармане пачку сигарет, он двинулся вперёд вдоль периметра лагеря. Крайт шёл неторопливо, держась в полуметре от палаток, шатров и свежих, ещё пахнущих сосновой смолой хозпостроек — там, где его высокую фигуру не доставал тусклый ночной свет. Сбежал и чёрт бы с ним, — подвёл он итог своим размышлениям спустя пару метров пути. — Утром устроят перекличку и подадут заявление командованию. Сами разберутся. Крайт закурил, прикрывая ладонью тлеющий огонёк. Ремень оттягивал плечо, непривычно сковывая движения. Тонкая подошва сапог мягко проваливалась в сухой песок. Элиот шёл, озираясь по сторонам. Вдруг он заметил тень, будто рядом с палаткой впереди стоит человек, и замедлился, приглядываясь: следующий пост должен был быть совершенно в другом месте. Позади раздался шорох. Крайт обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как тусклый клинок летит ему в живот. Он больше оступился на проваливающемся песке, чем увернулся, но сумел пропустить руку нападавшего левее. Элиот рефлекторно сжал пальцами правой руки левое запястье и вцепился в рубашку человека, стараясь удержать равновесие. Сигарета упала на песок, осыпав высокий ботинок искрами. В следующий миг волна, хоть и совсем слабенькая, беззвучно отшвырнула ишварца в темноту. Крайт нервно облизал губы, не ощущая привычной отдачи. Он шумно втянул носом воздух, проверяя, не заложены ли уши, однако, никаких последствий от волны, впервые направленной во что-то плотное и живое, он так и не почувствовал. Похоже было, что вся ударная мощь без остатка ушла в плоть. Элиот оглянулся на подозрительную тень, заставившую его остановиться, подошёл ближе, готовясь атаковать, но это оказался свёрнутый в массивный рулон шатёр. Чертыхаясь, алхимик вернулся на место стычки и, подойдя ближе к неподвижно лежавшему телу, перекинул ремень оружия через голову. В спину тут же начали упираться все выступающие части. Элиот передёрнул плечами, почувствовал, как какая-то железка царапает лопатку через тонкую майку и сильно усомнился в том, что брать с собой оружие вообще было удачной идеей. Разглядывая тонкую струйку крови, сочившуюся на платок, некогда закрывавший лицо нападавшего, Крайт слабо пнул его носком ботинка под рёбра. Тот не шелохнулся, однако по едва уловимым провалам грудной клетки Элиот понял, что человек ещё жив. Он склонился над телом, перекинул через плечо его окровавленную руку и медленно выпрямился. Ему удалось вернуть тело в вертикальное положение, рывком потянуть его на себя и обхватить ишварца поперёк живота обеими руками. Тихо ругаясь, алхимик медленно подошёл к закоулку между палатками и опустил возможного пленника на песок. Крайт содрал с руки растрепавшийся за ночь бинт, связал бессознательному аборигену руки за спиной и тихо, поминутно озираясь, направился к следующему посту. Еще за пару метров до поворота, где должен был караулить часовой, Элиот заметил, что место пустует. Сообразив, что это не к добру, он мгновенно отступил в тень и едва не бегом бросился к палатке связи. Радист сидел в полутьме, меланхолично листая книгу. Элиот неслышно подошёл сзади, ненароком заглядывая тому через плечо. — Где Мустанг? — тихо спросил он, зажимая в зубах незажжённую сигарету. Парень резко поднял голову и алхимик тут же поспешно отступил на шаг — не хотелось получить в нос затылком. — Спит, — ответил перепуганный дежурный. Через пятнадцать секунд Элиот был возле палатки Огненного алхимика. Он потянул полог и вошёл внутрь, с непривычки широко раскрывая глаза и пытаясь разглядеть что-то в кромешной тьме. Наощупь Крайт прошёл к двухэтажным нарам, ещё пахнущим свежей сосной, и пнул ножку. Наверху кто-то со свистом втянул носом воздух. Элиот поморщился, поставил ногу на нижний ярус и подтянулся. Он положил руку на плечо спящего и громко позвал. Огненный алхимик вздрогнул и в следующий миг Крайт едва не свалился на пол, отшатнувшись от тонкого огненного росчерка перед глазами. — Совсем сдурел, тряпки вокруг! — воскликнул он, поспешно спрыгивая на пол. Сигарета выпала и растворилась в темноте. С верхнего яруса тут же свесились ноги Мустанга. — Брезент не горит, — он страдальческим зевнул и недовольно спросил: — Какого чёрта тебе здесь надо? — Двое часовых пропали. Один трофейный ишварец валяется у кухни, а я теперь вооружён и опасен. Он похлопал себя по плечу, зачем-то в полной темноте демонстрируя пистолет-пулемёт. Звякнули клёпки на ремне. Мустанг тихо выругался, откидывая скомканную простынь. — Шнелле, Маттео, — поторопил его Крайт, делая шаг назад, чтобы Огненный мог спрыгнуть. — Я пройду по периметру, поищу следы, заодно гляну, что с остальными часовыми. Пошерсти лагерь, только тихо, прошу тебя: есть вариант, что они ещё внутри или где-то неподалёку. Может, тех двоих утащили и захотят поторговаться. Не спугни. — Как это всё вовремя, — раздражённо фыркнул Рой, приоткрывая шторку и в свете луны сверяясь с часами. — Да уж, — выдохнул Крайт, но промолчал. Он понимал разочарование Мустанга: утром тот должен был получить дальнейшие распоряжения, так что любые проблемы сейчас были абсолютно не к месту. Сам Элиот был раздосадован не меньше. По разработанному графику до его отбытия на юг оставалось всего три с четвертью часа. — Ладно, вали. Внутри сам как-нибудь разберусь. Элиот нырнул в щель между шатрами и растворился в темноте. Он быстрым шагом добрался до того места, где свернул в прошлый раз, нашёл пост караульного и, замедляясь, осмотрелся. Ему примерещилось что-то на песке у ящика. Он опустился на корточки и чиркнул колёсиком зажигалки. Стоило ему осветить огоньком пространство под ногами, позади раздался тонкий свист. Алхимик одним плавным движением отошёл за ящик, и уже после этого обернулся. Кто-то мигал в его сторону фонариком. В первую секунду он было подумал, что это Эдриан с его любовью к условным сигналам, но, присмотревшись, понял, что лейтенант давал бы сигналы нормальным, общепринятым манером. Элиот нахмурился, соображая, зачем кому-то просто бестолково мигать. Крайт медленно направился к человеку, скрываясь в тени. С десяти метров он разглядел светлые робы и намотанные на шеи платки. Всего незнакомцев было трое. Те, в свою очередь, внимательно разглядывали его самого, поторапливая жестами. Он прошёл ещё пару метров и остановился в пятне света, скрестив на груди руки и склонив голову набок. Один из тройки направился было к нему, но другой остановил его, схватив за плечо. Если до того момента они почти неслышно переговаривались, то теперь замолчали, осознав, видимо, что обознались. — Кого-то ищете? — тихо спросил Крайт, не двигаясь. Он медлил действовать. — Кто ты? — настороженно отозвался один из ишварцев, видимо, самый старший. Заметив привычное аместрийское оружие у алхимика на плече, он медленно начал задвигать нервного товарища за спину. Конечно, — фыркнул про себя Крайт, наблюдая за его замешательством. — Штаны и майка не сильно похожи на форму, с десятка шагов не разобрать, кто идёт. Интересно, кем надо представиться, чтобы диалог продолжился? — Караул, — бросил наугад алхимик. — Что вам здесь нужно? — Ничего, — примирительно вскинул руки его собеседник. — Не стреляй, мы уходим. — А Лион?! — раздался громкий шёпот из-за его спины. Элиот прищурился, стараясь понять причину хоаднокровия старика. Он никак не мог решить, попытка ли это сохранить себе жизнь, пытаясь казаться смиренным, или он не боялся его, потому что не первый раз вёл диалог с кем-то из аместрийских войск. — Зачем приходили? — спросил он. — Воровали? — Ни в коем случае! Я проводник, — торопливо прошептал мужчина, стягивая с лица платок, чтобы Крайт мог лучше расслышать его торопливый шёпот. — Я просто помогаю бежать на нейтральные земли. Всем, абсолютно любому. Хочешь, идём с нами. Мы только… — Это вы забрали двоих наших? — перебил его Элиот и перенёс вес тела на другую ногу. — Троих, — поправил мужчина и торопливо заговорил, пылко пытаясь оправдать дезертиров: — Не спешите клеить ярлыки, мальчики долго думали об этом. В конце-концов, они почти дети!.. — Куда ты их увёл? Старик молча покачал головой. Крайт со свистом втянул носом воздух. Он долго барабанил пальцами по предплечью, думая, как ему поступить. Химерный тяжело вздохнул, скидывая с плеча ремень и устало посмотрел на троицу, тихо щёлкая предохранителем. Однако, они почему-то не торопились бежать, как и прежде неподвижно стояли, будто ждали чего-то. Совсем непуганные или просто идиоты? — мелькнула в голове мысль. — Больше детей здесь нет. Не возвращайтесь, — негромко, но чётко и раздельно проговорил он, направляя дуло в их сторону. Когда мужчина, стоявший чуть поодаль от остальных, начал медленно пятиться назад, Крайт потерял терпение. Он опустил пистолет-пулемёт ниже и нажал на курок, паля по песку под ногами ишварцев. Морщась от оглушительных звуков выпущенной очереди, он потёр ухо, положил оружие на ближайший пустой ящик. Алхимик оглянулся и проверил, не успел ли кто-то из своих прийти на шум, но никого не заметил. Он соединил ладони, медленно выдохнул и разорвал контакт. Ударная волна, рванувшись, подняла песчаную бурю, скрывая все следы, утаскивая гильзы и отбрасывая всё на своём пути. Под ногами образовалась неглубокая воронка, в которую стремительно утекал песок. Хлопок от реакции вышел даже чересчур громким. Снести должно было далеко, — он оценивающе обвёл взглядом ночную пустыню. — Ничего, песок смягчит приземление. Выживут, добредут до своих. А остальное уже не моё дело. Алхимик стоял и вглядывался в темноту, когда к нему наконец подбежали двое караульных. Он кивнул на ящик, куда кинул чужое оружие. — Это сдать. Здесь были повстанцы, нужно проверить посты и доложить, кого и чего не хватает. Дежурного по вышке к командованию, — он развернулся под дружное «есть» и смахнул с перчаток песчаную пыль. — Тела можно не искать, только зря потеряете время. Элиот вытряхнул из портсигара последнюю сигарету и отправился в лагерь, прикуривая на ходу. У кухни он завернул за угол и, присев на корточки, перевернул пленённого ишварца на спину. Шею и лицо было почти не видно за потёками крови, хотя Элиот не помнил, чтобы у того была пробита голова. Однако, ещё больше его удивило то, что ишварец всё ещё отрывисто, неглубоко, но дышал. Пару секунд алхимик подумал, стоит ли добить несчастного, но решил всё оставить, как есть. Крайт оглянулся и позвал пробегавшего мимо солдата. — У меня шестисотый. Его к медикам, руки не развязывать, — коротко скомандовал он, указав в сторону тела пальцами с зажатой в них сигаретой. Развернувшись, он наткнулся на внимательный взгляд угольно-чёрных глаз Мустанга. Спустя час под его диктовку писали протокол. — …и Н. Дж. Томпсона считать дезертирами. Неустановленные ишварские подстрекатели, называющие себя «проводниками», ликвидированы Химерным алхимиком, Э. Крайтом. Дата, — устал обрубил он и подписал документ, выхватив перьевую ручку Мустанга из рук писаря. — Какие меры будут для дежурного? — Арест, скорее всего. Спал он или нет, чёрт знает, но прозевать побег троих и присутствие посторонних на опорном пункте — весомый повод. Полгода гауптвахты как минимум. — Я думал, расстрел. По закону военного времени, — пожал плечами Крайт. О том, что одним из дезертиров оказался член только что собранной группы самого Элиота, алхимики предпочли не вспоминать. — Трибунал разберётся, — в тон ему ответил Рой. — С ишварцем сам будешь развлекаться или отложим для дознавателей? — Он до них не доживёт, — поморщился Химерный. — Ливеру хана. Шутка ли — получить волну в грудь. Я вообще не понимаю, как он ещё дышит. Да и там вдобавок с головой что-то было. — Живучий. Пойдём посмотрим, что с ним можно придумать, — Мустанг встал со стула и пошёл впереди. — Если только быстро. Еще есть время выспаться перед отбытием, — выбивая из подсунутой кем-то в суматохе пачки сигарету и вновь закуривая, протянул Крайт и небрежно сунул зажигалку в карман, пригибаясь под брезентовой шторкой, закрывавшей вход. На подстеленном куске ткани лежал смуглый молодой человек. Белый ёжик волос, залитых кровью, отблескивал в свете лампы. Шарф и рубашку с него уже сняли, грязные вещи валялись неподалёку. На корточках возле него сидела смутно знакомая Элиоту медсестра, обтирала грудь от запёкшейся крови и рассматривала громадное чёрное пятно в районе солнечного сплетения. Химерный подошёл ближе и присел рядом, поднимая вопросительный взгляд на женщину. — Доктор сказал, без шансов, — отозвалась она, чуть отодвигаясь, чтобы Мустанг тоже всё видел. — Дышит на чистом упрямстве, говорить точно не сможет. И в себя, скорее всего, больше не придёт. Там ещё открытая черепно-мозговая, не жилец. — Вот я всё никак не пойму, откуда в голове дыра, — задумчиво протянул Химерный. — Вроде недалеко отлетел, да и не было там ничего, ни камней, ни ящиков. Вообще ничего… Разве от перепада давления мог череп треснуть? Медсестра посмотрела на него с какой-то смесью тоски и брезгливости. — Понятия не имею, — процедила она, поднимаясь. — Мы людей лечим, в отличие от вас. Рой отошёл к Элиоту, позволяя ей выйти из узкой палатки. Когда за женщиной опустился полог, он негромко проговорил: — Пока ты бегал, могли свои же постараться. — Похоже на то, — вздохнул Крайт. — Ладно, чёрт с ним. С этим всё кончено. — А добить? — Тогда вон те, которые не калечат… — Крайт оборвал фразу, когда в палатку заглянул солдат. — Ещё решат, что я и впрямь зверь какой-то. Он всё равно без сознания, а там час-другой, и сам уйдёт. Хрен с ними со всеми, короче. Пойдём, надо досыпать, пока есть такая возможность. Он вернулся к себе, расшнуровал и скинул с ног сапоги и рухнул на жёсткую походную кровать, но почти сразу понял, что не сможет уснуть. Та пара часов, что он бегал по лагерю, искал, разбирался и восстанавливал вместе с Роем цепь событий, выпила его до дна, но сонливость куда-то пропала. — Бессонница от усталости — не миф, — буркнул он себе под нос и прикрыл глаза, обдумывая, что делать дальше. Больше всего хотелось вернуться в палатку связи, засесть в дальнем углу и с закрытыми глазами слушать негромкие голоса, писк и потрескивание аппаратуры, звуки пера, царапающего бумагу. Такая возможность имелась, но он не хотел, чтобы кто-то видел его в таком состоянии. Крайт лежал неподвижно, пока мысли сменяли друг друга. В какой-то момент ему показалось, что руки и ноги, несмотря на южную жару, начали холодеть от оцепенения. Он пошевелил пальцами и скривился, когда по ним разлился жар. Вспомнив, что не сделал ни глотка воды за все эти часы, Крайт приподнялся, дотянулся до тумбочки и потянул на себя тонкий ремешок фляги. Напившись вдоволь, он вновь обрушился на койку и, устроившись удобнее на подушке, постарался отпустить ситуацию. За вялыми размышлениями алхимик и сам не заметил, как погрузился в тревожный сон. Его разбудили за полчаса до выхода. Крайт открыл глаза и протянул было руку, чтобы пробить щелбан по лбу нависшего над ним Клауда, но тот увернулся и встал по стойке «смирно». — На выход, гражданин начальник, — гаркнул он с самым счастливым выражением лица. Элиот выругался, поднимаясь. Зашкаливающая бодрость лейтенанта показалась ему странной, но открыв было рот, чтобы перечислить все свои претензии, Крайт вдруг понял — Эдриан прекрасно знает, что его напарник сбежал этой ночью. И именно поэтому так ведёт себя при нём. — Где вас только делают, таких громких? — проворчал он, отводя взгляд. — Где захотелось, там и сделали, — усмехнулся Эдриан, нагло усаживаясь на тумбочку, пока Химерный заправлял штанины за голенища сапог и шнуровался. — Не обижайся. Надо же проораться перед тихой миссией, товарищ майор. — Ну-ну, — на выдохе буркнул Крайт. — Ты язык глухонемых знаешь? — Ну так, — скромно потупив взор, улыбнулся лейтенант. — Что-то где-то видел. А что? — А то, что если будешь так орать, я оглохну к чёртовой матери и будем общаться жестами. — Не переживай, ты быстро научишься, — расхохотался Клауд, вскакивая с тумбочки и хватая сумку Элиота. Крайт демонстративно поднял на него укоризненный взгляд, накидывая поверх кителя песочный маскировочный плащ. Он вытащил из кармана часы, портсигар и компас, поочерёдно укладывая их в подсумок на бедре. — Странно, — протянул он. — Зажигалки не видно. Да нет, чёрт возьми, не нужна мне твоя! Ночью посеял, видимо… Ладно, там все готовы? Работаем. Он вышел из палатки, щурясь от слепящего утреннего света, и по привычке задёрнул за собой полог палатки. До развалин городка у подножия лагеря их провожал Рой. У последнего завалившегося набок дома Элиот остановился и повернулся к Огненному алхимику. Дальше их пути расходились. Он не знал, что такого ценного мог бы сказать на прощание, так что привычно криво усмехнулся и, протянув руку, подмигнул. — Жги, майор. Может, однажды дорастёшь до генерала. — И тебе не сдохнуть, — отозвался тот с усмешкой и ответил на рукопожатие. Отступив на шаг, оба развернулись и, не оборачиваясь, двинулись в разные стороны. Нагнав свой маленький отряд, Элиот тронул локоть Клауда и указал на небольшой валун метрах в трёхстах от них. Ему показалось, он подойдёт для того, чтобы без лишних глаз трансмутировать цивилизованную одежду в более подходящую для пустыни свободную песчаную рвань. Новую миссию он собирался выполнить по-своему. Алхимик мельком взглянул на зажатую в руке карту, бросил взгляд на карманные часы и ускорился. — Резче, резче, — проговорил он негромко, подгоняя троих человек, идущих следом.

***

— Продолжай допрос, Огненный, у нас явно больше незакрытых тем, чем ты успел поднять. Разберёмся со всем сразу, а затем я просто молча напьюсь. — Только давай на этот раз без шарад, — фыркнул Хьюз, бесцельно вертя в пальцах пробку, остро пахнущую цитрусом. — Сломанный телефон творит невероятные вещи. — Тогда это надолго. Надо подумать, — Рой хмыкнул и потянулся за бутылкой с содовой. Элиот прикрыл глаза, слушая тихое шипение и пытаясь сконцентрироваться, однако Мустанг не торопился спрашивать. Хорошо бы заранее придумать тему, на которую можно было бы безопасно съехать в любой момент, — подумал Крайт, щедро разбавляя джин содовой из переданной бутылки. Несмотря на раздрай, царивший в душе, он не хотел напиться раньше остальных. Хьюз отпил из высокого бокала и пользуясь заминкой, начал негромко рассказывать какую-то старую историю. Больше бы времени, чтобы всё это обдумать… — рассуждал Элиот. — Хотя, если откровенно, тут и думать не о чем. Самое главное — не усугублять ситуацию с фюрером и не допустить, чтобы они продолжали им интересоваться. Ещё не хотелось бы говорить… Правда — самая опасная вещь в наше время. Кто дёрнул меня рассказать подполковнику о кошмарах? Из-за такой мелочи он теперь, видимо, считает, что я боюсь Абеле. Вроде и хрен бы с ним, но кто просил говорить о нём при Мустанге? Для Роя это должно было остаться глупой шуткой. Теперь же имя Багрового для него сродни тряпки для быка: избежать этой темы не выйдет, он не идиот. Рано или поздно неудобный вопрос прозвучит, разве что не ясно, в каком контексте. Что именно его заинтересует? Чёрт знает. Подозрительно долго он молчит. Может, сыграть на опережение? Вот только не любая тема для этого подойдëт. Хотя есть кое-что… Наверняка их заинтересует, почему фюрер вдруг занялся моим трудоустройством. Стоит лишь объяснить, чем я буду заниматься в лаборатории, и эта тема полностью затмит все предыдущие, включая опыты. А заодно посмотрим, насколько надёжно хранят тайны эти двое. Сколько проверок от Хьюза я прошёл, неизвестно, но вот он — шанс отыграться. Теперь проверку могу устроить я. Разве что некоторые подробности стоит немного изменить ради… Ради их блага. А я не пропаду. — А что, если твоя болтливость всё же станет достоянием общественности? Крайт поёжился, практически ощущая колебания воздуха от тяжёлого вздоха у себя за спиной. — Дерьмовый план. Если ты расскажешь о философском камне, как собрался, это затронет и фюрера. Включи голову, исследования ведутся на государственном уровне. Кто, по-твоему, их поощряет, спонсирует, ставит задачи? Это одна из немногих вещей, которые ты обязан держать в секрете, а ты вот так запросто готов всё разболтать, просто чтобы от тебя отстали? Расскажи о чём угодно — о глазе, Боуи, кошмарах, Марсе. Обо мне, в конце-концов. Всего две запретные темы — фюрер и камень, что, так тяжело запомнить? Более того. Подумай, каково им будет осознать, что люди могут быть расходным материалом? Они же совсем не понимают разницы между человеком и мусором. Элиот тяжело вздохнул и прикрыл глаза, вновь игнорируя его. Он твердил про себя какие-то слова для самоуспокоения, как мантру. Что-то про страхи, игру воображения и насущную необходимость в работе. Что настоящий Кимбли сказал бы это совершенно иначе, что это всё — лишь олицетворение его собственных переживаний и размышлений, что он не страдает раздвоением личности и что всё на самом деле в порядке. Но несмотря на все здравые мысли, несмотря на уверенность в собственной полноценности, он никак не мог отделаться от его образа и не понимал, не знал — почему? Почему это должен быть именно он? Крайт повернул голову и взглянул из-под прикрытых век на Хьюза, концентрируясь на конце его рассказа. Мысли о грядущем разговоре отошли на второй план, будто их никогда не существовало, потому что он знал: если продолжить думать в том же направлении, голос просто сведёт его с ума. Я устал, — подумал он вдруг, разгибаясь, чтобы несколькими глотками осушить бокал, поставить его на стол и принять прежнюю позу. — Устал думать за других, устал решать, что и кому говорить, как это делать и зачем. Устал угадывать намерения людей, на ходу придумывать отговорки, искать объяснения и постоянно думать, думать, думать… Тогда, на юге, это было весело. Только сейчас расслабился и понял, что устал. Просто-напросто. Химерный мимолётно порадовался, что согласился поехать к Мустангу. Ему вдруг показалось, что проведи он эту ночь в одиночестве, как и два десятка предыдущих, он наверняка окончательно и бесповоротно рехнулся бы. Успокаиваясь, он вспоминал следственный отдел. Крутящийся табурет с сиденьем из какого-то тяжёлого и твёрдого материала, что всегда стоял у рассохшегося окна в лаборатории, его курилке, где всегда холодно и очень редко включается свет. Вспомнил о перегоревшей лампочке, единственной из тех, что висели там до него, и о своих намерениях сменить её ещё в начале весны: никак не доходили руки. Он провёл рукой по волосам и сжал основание хвоста, опасаясь заговорить вслух, успокаивая себя самого, уговаривая потерпеть ещё. Ему казалось неправильным вовлекать в свои личные трудности людей, сидевших рядом. Требовалось в скором времени искать кого-то, кому он мог бы доверить свои проблемы и подозрения, не имеющие пока оснований. Однако, для этих задач нужен был кто-то иной, кем можно было бы пожертвовать без особенных сожалений или кто-то, кто действительно мог бы дать ему решение. В голове алхимика промелькнул образ единственного человека, который мог помочь ему, но тут же исчез: Элиот всё равно не знал, как отыскать его вновь. Их встреча была чудом, а расставание и вовсе не укладывалось в голове. Человек, поселивший в его уме сомнения, был ему необходим сейчас, как воздух, но алхимик знал, что искать его бессмысленно. Его взгляд упал на подполковника. С некоторых пор он казался Крайту тем, кому можно доверить всё, что угодно. Тем, кто сумеет помочь найти выход практически из любой ситуации и тем, кто наверняка оправдает оказанное доверие. Вот только проявлять любую слабость при том, кто полагается и рассчитывает на него самого, показалось алхимику слишком отчаянной мерой. Циничные рассуждения про проверку для Хьюза теперь, когда его успокаивал его негромкий добродушный голос, стали отвратительны. Нет, — решил Элиот. — Я не боюсь, что он раскроет себя или меня. Не боюсь, что за этим последует, не боюсь усложнить ему жизнь. Я стыжусь того, что такое происходит, своей причастности и своей слабости. Безумно страшно его разочаровать. Он прикрыл глаза и опустил голову. Путаясь в мыслях, пытаясь не думать, не слышать ничего, даже разговора на фоне, он в то же время как никогда сильно хотел, чтобы кто-то ему ответил. На все незаданные вопросы, на все тяжелые мысли. Кто-то, живущий вне его головы. Кто-то, знающий о его страхах и постоянных сомнениях. Но он не смел раскрыть рта и произнести хоть слово, потому что задумай он говорить открыто, любой разговор придётся начать с него.

***

Они шли достаточно долго, чтобы неопытный человек успел запутаться в поворотах коридора, лестничных маршах и дверях. Серо-зелёные стены казались недавно выкрашенными, подоконники радовали свежей побелкой. Лишь окна, затянутые с наружной стороны здания плотной тканью, южная духота и вездесущий песок напоминали Элиоту, что он не в Централе. Когда он подходил к зданию, видел и выбоины на стенах, и обвалившуюся внутреннюю галерею. Он ожидал, что внутри здание будет выглядеть столь же побитым войной, но здорово промахнулся. Здесь не было предметов роскоши, если только их не привозили с собой сами обитатели кабинетов, а выщербленные половицы не были застелены коврами, приглушающими шаги. Однако, внутри царил тот же дух, та же атмосфера, что и в любой канцелярии Централа. Даже запах, и тот был до одури похожим. Он был настолько ярким, что Крайт вспомнил его, несмотря на то, что в последний раз видел коридоры Центрального штаба около полугода назад, перед самым отбытием из Аместриса. Штаб создавал странное впечатление. Ободранный и покалеченный снаружи, внутри он был чистым и имел настолько официальный вид, что Крайту становилось слегка не по себе от собственной безнадёжно испорченной формы, давно потерявшей даже не лоск, а обыкновенный приемлемый вид. Впрочем, как раз ему это было простительно: от только что прибывшего из горячей точки человека ожидают, что он будет хотя бы цел и адекватен. Борясь с собой, чтобы не плевать напоказ на выскобленный пол кабинетов — из чистой вредности — он уже вытерпел несколько аудиенций с руководством. К огромному удивлению Химерного, его работой по-прежнему были довольны, несмотря ни на что. Ему не вменили халатность, когда узнали, что до штаба из команды добрались только он и его самый верный помощник, не пеняли на неэффективность, хотя с поставленной задачей они справились довольно посредственно по высоким меркам алхимика. Никто даже не упомянул о том, что по их вине пострадал опорный пункт. Никто привычно не припомнил, что сам Крайт после масштабного скандала с Фесслером уже не уважаемый майор, а практически рядовой, по глупому стечению обстоятельств наделённый полезными армии способностями. За полтора часа разговора на него ни разу не посмотрели с презрением, которого он ожидал и к которому привык. Услышав его сухой и сильно урезанный доклад о последних двух месяцах, на него смотрели даже с каким-то неожиданным сочувствием. Он ждал новых скандалов, но почему-то никто не торопился обвинять его в чём бы то ни было. С омерзением рассмотрев жалость на лицах слушателей, Крайт ждал отговорок вроде «штаб ничего не знал, иначе не стал бы пренебрегать таким вопиющим случаем». Но ничего подобного так и не было произнесено. Несмотря на непривычно адекватное отношение, нервы сдавали. Его вели по бесконечному коридору и Элиот всё прокручивал в голове последний состоявшийся разговор. Он вообще не имел значения, но крутился, как засевшая пластинка, на фоне остальных его мыслей. Алхимик устал настолько, что думать было физически тяжело. Он шёл и представлял, как оставшись наедине с собой, сядет и перепишет в дневник основные моменты своего долгого и неприятного рассказа, чтобы с лёгкой душой выкинуть всё это из головы, но не знал даже, когда его оставят в покое. И эта напряжённая неопределённость давила не хуже кузнечного пресса. Они миновали короткий переход и Крайт едва успел затормозить, когда ведущий его невысокий парень с автоматом резко остановился перед неприметной серой дверью без каких-либо опознавательных знаков. Штаб был заполонён такими таинственными дверьми, за каждой из которых работали или отдыхали люди. За парой из таких алхимик уже побывал и не ждал от последней назначенной встречи ничего интересного, хотя ситуация была нестандартной: ему навязали знакомство. Неведомого напарника, с которым, по плану, они должны были отправиться в последнюю запланированную штабом миссию. Алхимикам выпала честь поставить точку в этой войне. Они должны были единым фронтом ударить по оставшимся силам ополченцев, но ни как они должны были сделать, ни когда именно, ещё не было известно. Слушая рассказ бригадного генерала о планах руководства, Элиот почти всё пропустил мимо ушей, как только понял, что никакого конкретного плана пока нет. Сейчас он вовсе не хотел ничего планировать и ни с кем знакомиться. Алхимик хотел лишь быстрее покончить с формальностями и лечь в кровать, в коем-то веке человеческую, с матрасом и подушками. Но вместо того, чтобы перенести встречу на вечер, его сразу потащили в другой конец немаленького здания с запутанной архитектурой, хотя в такой спешке не было совершенно никакой необходимости. Провожатый постучал и без приглашения приоткрыв дверь, коротко поздоровался с порога. Из-за его плеча Крайт смутно разглядел чью-то спину в привычном синем кителе. На спине покоился хвост, столь же длинный, каким пару месяцев назад был его собственный, разве что более тонкий и едва ли не на треть затянутый лентой. Элиот хмыкнул, представив, как куце на этом фоне будет выглядеть его растрёпанный и знатно ободранный в последней драке пучок на затылке. Не оборачиваясь, хозяин хвоста позволил войти, а сопровождающий распахнул перед Крайтом дверь. За письменным столом, зачем-то развëрнутом торцем к окну, сидел парень. Он вертел в руках будильник, секундная стрелка которого отщёлкивала время гораздо медленнее, чем должна была. Элиот обошёл стол, подтянул одиноко стоящий стул с накинутым на спинку вафельным полотенцем и, развернув его, сел напротив будущего «напарника». На него удивлëнно смотрели светло-карие, почти жёлтые глаза. Тонкие губы оказались искривлены в усмешке. Хмуро изучив незнакомое лицо, Элиот наткнулся взглядом на тарелку из-под супа и раньше, чем успел подумать, фыркнул. — Приятного аппетита. Склонив набок голову, Крайт разглядывал отросший ëжик тëмных волос на некогда выбритых висках визави, пока тот рассматривал его самого. — Благодарю, — усмехнулся парень, пальцем наклоняя пустую тарелку и с любопытством в неë заглядывая. — Может, чаю? — Может, — кивнул он, оглядываясь в поисках чайника, но хозяин кабинета уже встал, демонстрируя небрежно расстёгнутый китель с помятым лацканом. Сидя вполоборота, Элиот наблюдал за ним, пока тот разбавлял кипятком заварку. Алхимик отвлëкся на скрипнувшую дверь, но в тот же миг худая жилистая рука поставила перед ним чашку. Он дождался, пока парень сядет на место и представился. — Позывной Ульрих, Химерный алхимик. Элиот Крайт. — Кимбли, позывной Абеле, — помолчав пару секунд, он склонил голову набок, копируя жест собеседника, и не прекращая пристально разглядывать Крайта. — Более известен как Багровый алхимик. — Оригинальное прозвище, — оценил Элиот, отпивая горячий чай и скрывая удивление. Несколько секунд он молчал, сопоставляя настоящего Багрового алхимика с тем, кого он представлял раньше, рисуя в голове образ по разговорам сослуживцев. Разница была настолько значительной, что будь Элиот более способным удивляться и менее уставшим, обязательно поперхнулся бы чаем. Он много слышал о Кимбли прежде. Знал, что после него остаются только прах, руины и нестерпимая вонь горелой плоти, знал, как он убивает и что подавляющее большинство если не боится, то опасается Багрового алхимика, хоть и не до конца понимал, почему. Война — всегда жестокость, так чему удивляться, — всплыли в голове слова Фесслера и Элиот едва заметно поморщился. Он сделал ещё глоток и, ни капли не стесняясь, принялся разглядывать Абеле. До сегодняшнего дня казалось, что он знает о Кимбли почти всё — те немногие, кто видел Багрового в деле, неохотно, но делились воспоминаниями. Элиот знал, что где-то на западе работал могущественный и беспощадный, даже, быть может, кровожадный алхимик, но не предполагал, что когда-либо увидит Багрового вживую. Тем более не мог представить, что человеком из дурацких страшилок окажется вот такой изящный и улыбчивый парень с длинным хвостом. Он взглянул на него ещё раз и понял, что руководствоваться предрассудками из-за чьих-то историй будет просто глупо. Но и заранее обелять алхимика с такой пятнистой репутацией тоже было нельзя. Прикрывая лицо обугленным рукавом, он зевнул. Сонливость сбивала накал размышлений, но бороться с ней почти не оставалось сил. Элиот повёл головой в сторону, разминая шею, параллельно лениво рассуждая, что сейчас неподходящее время для анализа и оценки. Сам буду решать, кто он и какой, — решил он, сдерживаясь, чтобы не зевнуть снова. — Мало ли слухов вокруг меня самого, и хоть бы треть из них была правдой. Подумав, Крайт придержал при себе тот факт, что заочно уже знаком с Кимбли, попутно отметив, что тот наверняка слышал о нём самом, но тоже не подал виду. Причины его вовсе не интересовали, так что откинув домыслы и догадки, Элиот представил себе всё это как новую своеобразную игру и с лёгкостью принял её негласные правила. Отметив, что рука подрагивает от недосыпа и напряжения, он закинул ногу на ногу и поставил чашку на колено, придерживая одним пальцем. Веселить нового знакомого стуком о фарфоровое блюдце он не намеревался. Крайт понял, что уже пару минут они молча таращатся друг на друга в абсолютной тишине и постарался сообразить, как стоило бы начать разговор, но в конце-концов плюнул и не стал искать красивых формулировок. — Они сказали, что отведут меня к новому напарнику. Так что приятно познакомиться, надеюсь на эффективное сотрудничество. Дают два выходных на акклиматизацию, во вторник пробный выход, потом скорее всего на восток. — Вот как, — непонятно хмыкнул собеседник, отводя наконец взгляд. — Ладно. И что ты умеешь? — Ломаю параметры воздушной среды, — коротко пояснил Элиот, не вдаваясь в подробности. — Провоцирую разрывы пространства, искусственно генерируя ударные волны разной мощи. Абеле тихо рассмеялся, прикрывая рот тыльной стороной ладони. Не пытаясь понять, что его так развеселило, Элиот разглядывал круг на его ладони. Увидев вписанный в него символ огня Крайт отметил, что мысли потекли не в сторону расшифровки окружающих основной элемент символов, а в размышления о силе и скорости. Он поморщился, привычно подлавливая себя на том, что с каждой неделей всё меньше думает, как алхимик. — Интересная способность, — закончил смеяться Кимбли и пожал плечами, глядя ему в глаза. — Ты имитируешь взрывы, а я их создаю. Элиот приподнял уголки губ, мягко откидываясь на спинку стула. — Тогда и обсуждать особенно нечего, — протянул он, делая очередной глоток и привычно не обращая внимания на то, что крупными глотками пьёт подкрашенный кипяток. — Можем провести освободившееся время с пользой, — хмыкнул Зольф, жестом фокусника извлекая из-под стола практически новую колоду. — На два дня одних карт не хватит, — покачал головой Крайт, подавляя очередной зевок. С каждой минутой его клонило в сон всё сильнее. — Есть в этом дворце шахматы? — Думаю, найдутся, — улыбнулся парень.

***

— …лейтенант? Элиот повернулся на звук, торопливо открывая глаза и фокусируясь на действительности. Он вдруг обнаружил обеспокоенный взгляд подполковника прямо перед собой и вздрогнул. Крайт провёл ладонью по лицу, привычно вдыхая запах металла и машинного масла. Он дёрнулся, случайно задев пальцами запёкшуюся глубокую ссадину на щеке. Боль и прохлада отрезвляли. — Устал, — объяснил он, глядя в прищуренные глаза подполковника. — Прошу прощения, сплю на ходу. О чём речь? — Да ни о чём, — Хьюз махнул рукой и предложил ему выпить. Мустанг тоже потянулся за бокалом. В следующую секунду что-то глухо ударилось о паркет и покатилось к дивану. Алхимик меланхолично проследил взглядом за надкушенным яблоком, с трудом вспоминая, что сам начинал его есть, когда только сел за стол. Он уже потянулся было за ним, как Мустанг, свесившись с кресла, перекрыл ему обзор своей спиной. Разглядывая складки белой рубашки, Элиот не сразу обратил внимание на судорожный вздох и тихую ругань подле себя. Рой прорычал что-то нечленораздельное, с видимым трудом разгибаясь и бросая на колени Химерному злосчастный фрукт. — Лучше бы ты сразу меня прикончил, — поморщился он, бегло ощупывая пальцами бок. — Ещë не поздно исправить, — усмехнулся Крайт, продавливая тонкую жёлтую кожуру и бездумно наблюдая, как между сочленениями стальных пальцев затекает капля сладкого сока. — Ладно тебе, — рассмеялся Хьюз. — Если он начнёт отстреливаться, будет не до веселья. Объяснить пропажу одного патрона проще, чем всей обоймы. — Чёрт возьми, — протянул Рой. — Ещё и это… Давай скажем, что просто встретили ублюдка со шрамом? — То есть уведём своё же следствие в сторону, — хмыкнул подполковник. — Придётся придумывать, где именно мы его видели, а тебе потом впустую гулять по городу, преследуя плод своего воображения. Пусть лучше лейтенант придумает, как мы потратились. — Устроили дуэль и оба промазали, — отмахнулся Крайт. — Это было настолько позорно, что вы решили замять конфликт и обошлось без крови. Он поднялся с дивана и прошёл к окну, на ходу закуривая. Сегодняшний внутренний диалог с Абеле был куда длиннее и сложнее предыдущих. Мысли об этом выматывали его, заставляя переживать не только о разговоре с Мустангом, но и о собственном рассудке. Краем уха алхимик слушал разговор, параллельно обдумывая сложившуюся ситуацию. — …нам-то что. Мы не из караула. — Ага, а потом кого-нибудь пристрелят из табельного, а у тебя нехват, как удобно. — Да ладно тебе. Слуховые галлюцинации? Сказывается изоляция? — напряжённо размышлял Элиот, положив ладони на подоконник и зажав сигарету в зубах. — Изоляция, медикаменты, одиночество, спиртное — что из этого могло повлиять?.. Он будто ожил и стоял у меня за спиной. Так близко, что казалось, обернувшись, я смогу увидеть его лицо. Чёрт возьми, как всё это невовремя… Крайт скривился. Анализ себя самого вызывал двойственные ощущения. — Да ладно, — раздалось сквозь пелену мыслей. — Когда вообще в последний раз проверяли офицерский состав? Все разговоры в голове — лишь диалоги с собственным воображением. Почему именно он? Собирательный образ, альтер-эго? Он возвращается и пропадает, но на этот раз слишком ярко себя проявляет. При том я явно в своём уме. Будь иначе, кто-то обязательно заметил бы. Элиот жадно затянулся, перехватывая сигарету пальцами и понимая, что сколько бы не думал, толку от этого не будет. — …проехали. Гильза у тебя? — Ты меня сейчас оскорбить пытался? Да хватит, составлю я акт. Уронил, выпало, укатилось. Ты доволен? — Я счастлив, — рассмеялся Хьюз. — Надо будет Хоукай рассказать о вашем побоище. — Не смей. Рассказать… Точно. Что бы рассказать такое, что смогло бы отвлечь их от письма, — думал он, пропуская мимо ушей приглушённый стеклом разговор. — Нет, не вижу вариантов. Лучше всего сложится разговор о камне, тем более, эта информация мало кому может навредить. Разве что… Да плевать. Чего стоит моя репутация? Она уже лет десять как уничтожена. И несмотря на это, подполковник неплохо ко мне относится. Боги, какой позор… К чёрту, всё равно. Проще получить от Мустанга по морде, чем выносить в последствии разочарованный взгляд Хьюза, но я обязан сказать хоть это. Хоть что-то. — Мазохист, как и прежде, — раздался за ухом тихий шёпот. Элиот обернулся, но позади него никого не оказалось. Он напрягся, ожидая очередных реплик, но Абеле молчал. Шторы были задëрнуты, небольшую комнату освещали лишь языки пламени из камина. На стенах плясали громоздкие тени. В гостиной было душно, запах сигарет трудно выходил через плотно задёрнутые шторы. Крайт меланхолично вертел в руках окурок, когда Хьюз вдруг поднялся и извинившись, вышел из комнаты. Рой не двинулся с места, даже не проводил друга взглядом. Долгое время Крайту казалось, что он вовсе не дышит. Иллюзию портило лишь едва заметное подрагивание пальцев полковника. Шаги Хьюза стихли. Звенящую тишину прорезало приглушённое жужжание дискового телефона, а затем из-за стены глухо послышался безмятежный голос подполковника. Его непривычно мягкий тон умиротворял, создавая иллюзию уюта. Не особенно вслушиваясь в слова, Элиот прикрыл глаза и подумывал задремать прямо там, на подоконнике, но Маэс говорил недолго. Пообещав жене на следующий день вернуться с работы пораньше и устроить настоящий праздник, он тихо положил трубку на рычажки аппарата. Мустанг вздрогнул и очнулся, лишь когда Хьюз шумно занял своё место, и, отвлекаясь от мыслей, поправил сбившуюся рубашку. Подполковник взглянул на Роя, оценивающе оглядел притихшего Элиота и критически цокнул языком. — Есть одна большая проблема, — Хьюз снял очки и начал аккуратно вытирать их столовой салфеткой, не глядя на напрягшихся собеседников. — Вы не умеете разговаривать. Крайт удивлëнно обернулся. — Это сейчас пролог к сеансу семейной психотерапии? — осклабился Рой. Хьюз взглянул на него, качая головой. Элиот подобрался, отмечая, что подполковник даже не улыбнулся, только перевёл непривычно мягкий и казавшийся без очков беззащитным взгляд на него. — При всëм уважении, товарищ подполковник… — начал было он, но Маэс прервал его властным жестом руки. — Не чувствуется здесь никакого уважения, — помрачнел он. — Вы похожи на двух псов, грызущихся за воображаемую кость. Рой, — он водрузил очки на переносицу и положил руку на спинку дивана. — Какого чëрта ты собрался пытать моего подчинëнного, объясни наконец. Мустанг закинул ногу на ногу, отпивая из бокала сильно разбавленный содовой джин. — Я посчитал его опасным. Замешанным в последних событиях. Некоторые моменты до сих пор стоило бы прояснить, кстати говоря. — Правда? — приподнял бровь Хьюз. — А мне кажется, ты просто пытаешься найти предлог для драки. Считаешь необходимым припереть лейтенанта к стенке и дать по морде неизвестно за что. Закрываешь гештальт? — Интересно, с чего бы это? Я вроде не давал повода, — усмехнулся Крайт, пристально глядя на закатившего глаза Роя. Элиоту вдруг показалось, что подполковник затеял какую-то игру, чтобы вывести Мустанга из себя и не смог не подыграть. — Чëрт возьми, прекращай издеваться, — фыркнул Рой, переводя взгляд с Химерного на Маэса. — Мы уже говорили об этом. — Твоя теория потерпела крах, смирись, — развёл руками подполковник. Элиот расслабленно склонил голову, чувствуя щекой холод стекла, но тут же почувствовал лëгкий удар о ботинок и недоумëнно вскинулся. Брошенное в него яблоко покатилось до ковра и застыло, коричневея надкушенным боком. — К тебе тоже есть претензии. Хватит играть в молчанку по поводу и без. Тебе не кажется, что на вопросы хоть изредка следует отвечать честно и развёрнуто? Отговорившись в следующий раз в излюбленной расплывчатой манере, ты можешь нажить только больших проблем. Ты не представляешь, к чему подобное может привести. — Я не… — удивлëнно начал он, но тут же смолк под тяжëлым взглядом Маэса. — Раз ты мыслишь исключительно подобными категориями, объясню доходчиво. Твоя тактика тотального молчания может убить и без того шаткое доверие вероятного союзника. Как политик, должен понимать. — Откуда информация? — ошарашенно спросил алхимик, не веря своим ушам. — Хватит недооценивать окружающих, — хмуро проговорил Хьюз. Крайт вытянул из пачки предпоследнюю сигарету и чиркнул колëсиком зажигалки. Он затянулся, провожая плывущее по небу тёмное облако мрачным взглядом. Прожигающий взгляд Хьюза нервировал. — У меня одного сейчас такое ощущение, будто нас с тобой, Эл, обругали, как сопливых детишек? — откидываясь на спинку кресла, выдохнул Мустанг. Крайт улыбнулся. Уперев локти в колени, Маэс положил подбородок на сплетëнные в замок пальцы, исподлобья разглядывая его. — Вы действительно больше напоминаете расшалившихся детей, чем алхимиков, — серьёзно проговорил он. — Цепляетесь друг к другу, играете в молчанку, никак не можете договориться. Считаю необходимым напомнить вам, что по-настоящему важные вопросы решаются совершенно иначе. — Это как же? За бокалом виски, сигарой и неторопливой партией в шахматы? — приподнял бровь Огненный. — Прости уж, не выношу виски. — А я совершенно не умею курить сигары, — тяжело вздохнул Элиот с подоконника. — Шахматы хоть найдутся? — Это запросто, — оскалился Мустанг. Хьюз медленно потёр переносицу, справляясь с пульсирующей болью в правом виске. — Я верю лейтенанту, Рой, — устало попросил он, глядя в огонь. — Тебе тоже, но в этот раз, думаю, чутьё тебя подвело. Поправь меня, Крайт, если я ошибся. — Да, будь добр, Эл, поправь его, — тихо протянул Мустанг. — Когда это я вдруг позволил так меня называть? — буркнул Химерный, не отрывая взгляд от почерневшего неба. — В один из последних дней, когда мы виделись, — спокойно проговорил вдруг Огненный алхимик. — За несколько суток до отбытия. Помнится, на тот момент у тебя это прозвище вызывало меньше отвращения, чем позывной. Хотя, кажется, той ночью мы пили с Айбером, так что, вероятно, именно поэтому ты никого не осадил. Помнишь, он притащил какую-то мерзейшую медовуху? Я думал, помру после первого же стакана. Элиот медленно повернулся к нему, сбитый с толку таким неожиданным воспоминанием. — Это был риторический вопрос, - задумчиво проговорил он. — Значит, всё в порядке, — усмехнулся Мустанг. Крайт покусывал губу, прикидывая, с чего бы начать долгий и непростой разговор. В голове его план казался более лёгким для исполнения, чем оказался на практике. Однако, более подходящего момента могло просто не состояться. Пора, — подумал он, поворачиваясь к окну и тихо откашливаясь. — Прошу прощения, товарищ подполковник. Рой прав, мне действительно есть, что сказать, но касается этот разговор вещей более серьёзных, чем всё, что мы обсуждали до этого момента, — негромко и медленно начал он. — Рой, ты ведь совершенно не знал Грана, я прав? — Не совсем так, — Мустанг попытался упереться левой рукой в подлокотник, чтобы сменить позу, и тут же поморщился, потирая бок. — Хренов солдафон постоянно пытался обскакать меня где бы то ни было. Вечно обещал найти на меня управу и при каждой встрече дрочил мозг. Так что можно сказать, мы были весьма близки. — Руки не распускал? А то у него редко слова расходились с делом, — усмехнулся Крайт. — Ага, а мозги с уставом. — Да ладно, он был ещё ничего, — усмехнулся Крайт. — Ты ведь в курсе, что Гран, будучи полковником, собственными руками застрелил бригадного генерала, чтобы один ишварит провёл переговоры с Бредли о прекращении кампании? Элиот повернулся, поймав на себе недоверчивый взгляд Мустанга. Хьюз тяжело вздохнул, морщась. — Это действительно так, — вмешался он, запрокидывая голову и прикрывая глаза. Маэс вслепую нашарил стол и поставил свой бокал. — Это был их духовный лидер, он обратился ко мне с просьбой устроить встречу с Бредли. Я провёл его к Фесслеру. Не знаю, что с ним было не так, но… В общем, бригадный генерал повёл себя неразумно, а Гран действительно застрелил его. В упор. Все свидетели сошлись на мнении, что тот, кто своими руками долго и с удовольствием роет себе яму, старательно устанавливает на её дне колья, а потом радостно в неё бросается, достоин называться исключительно самоубийцей. Так что инцидент остался без внимания. Правда, переговоры всё-равно провалились, — устало закончил он и спросил, скосив взгляд на Элиота: — Ты-то откуда знаешь? — Я вообще-то там был, — произнёс Крайт таким тоном, будто это была очевидная истина. — Возможно, вы могли не заметить оборванца, вместе с другими солдатами стаскивающего трупы местных в низину. — Что, прости? — Я вроде упоминал, — пожал плечами он. — Государственный алхимик работал за утилизатора? Как же кучеряво воевал Фесслер, раз мог позволить себе такую роскошь, — задумчиво усмехнулся Мустанг. — Рейды никто не отменял, но в свободное время только он решал, чем мне заниматься, и пререкаться с ним я права не имел. Это он завёл на меня дело. Он добился рекордного понижения и в конце-концов лишь благодаря Бредли я оказался не на губе, а в подчинении у этого еблана. Вплоть до того момента, как Гран его пристрелил, но вообще разговор не об этом. Я не говорил, что до Ишвара Гран помогал мне с моими собственными исследованиями? Совсем недолго, конечно. Через пару лет после окончания кампании мы снова встретились. Тогда он работал на смежном проекте и снова периодически меня консультировал. И вот однажды генерал застал меня за экспериментом. Его заинтересовало исследование, он увидел, что результат есть, но весьма посредственный, и предложил мне один вариант, как можно добиться реального эффекта без особенных, скажем так, затруднений. Он поднял глаза и заметил напряжённый взгляд Мустанга. Элиот выдохнул, подбирая слова. До этого момента и правда, и ложь давались легко, но теперь, когда он стоял на пороге самой трудной части разговора, его задача усложнилась. Он боялся в любой момент оговориться, назвать того, кто на самом деле показал ему философский камень, настоящим именем. Элиот вновь прокрутил в голове наскоро сочинённую легенду и продолжил. — Тогда он посоветовал мне усилить способности с помощью философского камня. И знаете, Гран был страшно удивлён, когда узнал, что я впервые слышу о такой практике. Ему ничего не оставалось, кроме как рассказывать дальше. — Стой, — прервал его Огненный, дёрганно выпрямляясь в кресле, как сломанный робот. — Ты хочешь сказать, камень существует? — Точно, — обречённо кивнул Крайт, отодвигая портьеру в сторону, чтобы видеть собеседников. — И не в единственном экземпляре. Их использовали ещё в Ишваре, дружище. Только мы с тобой не были в числе посвящённых, как и многие другие. Элиот закурил, пока Мустанг, потирая подбородок, задумчиво смотрел на него. — Не знаю, как давно научились получать философский камень, но по словам генерала, во время кампании проект был ещё на стадии разработки. Наверняка формула не закончена и до сих пор. Видишь ли, камни, которые использовали некоторые избранные, были несовершенны, но даже с опытными образцами сила алхимика возрастала в десятки раз. Армии вполне хватало и этого. Философский камень давал невероятное усиление. С его помощью можно было забыть о равноценном обмене, но лишь на какое-то время — ресурс был не безграничен. Как только его резерв подходил к концу, камень рассыпался пылью. — Пастор из Леора, — тихо проговорил Рой. Он откашлялся, повторил громче и пояснил: — Элрик рассказал, что они нашли в Леоре философский камень, но в какой-то момент тот рассыпался прямо в руках хозяина. Эл не мог знать, что это незавершённый проект, он решил, что камень — подделка. Это сильно разочаровало мальчишку, но поисков он не бросил. Чёрт возьми, насколько же это всё… Внезапно, — он нахмурился и поднял взгляд на Крайта, у которого на языке уже вертелся встречный вопрос. Химерный не успел его задать, потому что в следующую секунду Рой живо заинтересовался: — И как? Ты видел его? Пользовался им? Элиот покачал головой, про себя радуясь, что сумел правильно подать слегка переиначенную историю. — Нет. Гран уехал раньше, чем я решился попросить его об одолжении. Но генерал много успел рассказать. И я без каких-либо сомнений верил — до сих пор верю — каждому слову, потому что в те годы он сам начинал заниматься этими разработками. — Он показывал тебе черновики? Формулы? Хоть что-то? — Рой нетерпеливо теребил в пальцах край распахнутой рубашки. — Видишь ли, изыскания проходили далеко не в индивидуальном порядке. Эксперимент от начала до конца проводился в одной из наших лабораторий. Да, — вздохнул он, обрывая собравшегося уже задать очередной вопрос Роя. — Исследования проводятся вполне официально, но не афишируются общественности. До последних событий руководил ими Гран. А сегодня фюрер намекнул, что его место могу занять я. Стой! — Крайт оттолкнулся от подоконника и медленно прошёлся по комнате, развернувшись у двери. — Дай мне закончить. Он около минуты молча мерил шагами комнату, размышляя, как лучше сформулировать свою мысль. Рой провожал его взглядом из-под опущенных ресниц. Переваривает, — удовлетворённо подумал Химерный, на миг утопая в накатившем злорадном веселье. — Аве, фюрер. Так вовремя мне ещё никто свинью не подкладывал. Подробности о камне надолго отвлекут их от всего остального. Так, пожалуй, действительно гораздо лучше, несмотря ни на какие последствия. — Насколько я понял, ты не в восторге от этой идеи, — прервал вдруг молчание Хьюз, мешая Химерному собраться. Его тон Элиоту совсем не понравился. Он на секунду растерялся и упустил момент для ответа. — Что будешь делать, если не сумеешь переубедить фюрера? — Я? — Крайт остановился посреди комнаты и будничным тоном ответил, стараясь разрядить обстановку: — Подговорю Роя и мы вместе отправимся крушить пятую лабораторию. Он подмигнул Мустангу, затянулся и ни на кого не глядя, вернулся к окну. Крайт понял, что шутка не возымела успеха, и ответил серьёзно: — Странный вопрос, товарищ подполковник. Бежать некуда, жить ещё хочется и, желательно, на свободе. Очевидно, отвечу согласием на предложение, когда — и если! — его получу. При условии, что мне не оставят выбора, разумеется. — Просто соглашайся, без реверансов и битья головой об стену, — подполковник прикусил ноготь, задумчиво рассматривая Роя, в свою очередь наблюдающего за Химерным. Элиот хмыкнул. — У меня уже несколько раз получилось выбить некоторые преференции. И в этот раз получится, — он вздёрнул подбородок и тут же обернулся, стряхивая в окно сигаретный пепел. — Я должен хотя бы попытаться. Руки и без того по локоть… На самом деле, как раз об этом я и хотел вам рассказать. Элиот собрался с мыслями, прикусив фильтр дотлевающей сигареты. В этот момент ему действительно стало не по себе, стоило лишь представить реакцию окружающих на его историю. Он прокручивал в голове мысль, что они действительно могут среагировать не так спокойно, как он в своё время. Ты был прав, чёртов урод, — зло подумал Элиот. — Это действительно сложно подать так, чтобы они остались спокойны и вменяемы. Благо, оставшаяся часть рассказа не нуждалась ни в каких корректировках. Наконец-то ему не требовалось ничего выдумывать и менять переменные местами. Он выкинул недокуренную сигарету и прошёлся по комнате, остановившись за спинкой дивана. — Я догадываюсь, о чём пойдёт речь, — непривычно серьёзно произнёс Хьюз, не давая ему продолжить. — Рой, ты уверен, что мы хотим это услышать? — Мы с тобой не отличаемся особенной храбростью, — уклончиво протянул Мустанг. — Я-то уеду, но вы останетесь. — Уедешь? Тебя отсылают? — Элиот вскинул взгляд на Роя. — Возвращаюсь, — поправил его Мустанг. — Я вообще-то у вас по делам. Меня уже больше месяца ждут в Восточном штабе. — А это? — он непонимающе обвëл взглядом комнату. — Снимаю у одной милой леди, когда появляюсь в Централе. Прислуга входит в комплект, тихо и просторно, не на что жаловаться. Уж не знаю, кто здесь обитает в периоды моего отсутствия, но ещё ни разу не находил ни пыли, ни чужих шмоток в шкафу. — Я не знал, — растерянно произнëс Химерный. — Ты и не спрашивал. Я ввязался в вашу беготню совершенно случайно. Только-только закончил с собственными задачами и уже купил билеты, как у вас началось самое интересное, а Груманн взял и одобрил инициативу остаться и помочь вам. Но Шрам ушëл, по нему давно нет никаких новостей, так что мне здесь делать больше нечего. Это снова ваше дело, я же возвращаюсь к себе, так ничего и не получив. — Как скоро? — На днях, — он неопределённо взмахнул рукой. — А как же Элрики? — спросил Хьюз. — Я им не нянька, — Мустанг со скучающим лицом почесал подбородок. — Кстати, — Элиот ткнул себя большим пальцем в лоб. — Элрики. Зачем им камень? Рой тяжело вздохнул. — Долгая история. — Мы никуда не торопимся. — Я расскажу, если ты вытащишь член Бредли изо рта и расскажешь наконец всё о философском камне. — Si tulero de ore meo, erit in asino tuo, — горько усмехнулся Элиот, пряча глаза. — Что ты сейчас вякнул? — возмущенно нахмурился Мустанг. — Это знание во всей своей полноте угрожает твоему блестящему будущему, — напряжённо хмыкнул Хьюз. — Вольный перевод. Элиот восхищённо взглянул на него и громко искренне рассмеялся.