Вытри кровь, лейтенант, и пиши отчëт

— Так и помереть недолго, — проговорил Альфонс и сунул брату под нос тарелку. — Ешь, я не отстану. — Да, да, — раздражённо проговорил Эд и пронёс ладонь мимо протянутого завтрака. Ал схватил его руку и вложил в неё сэндвич. — Разве что пожевать за тебя осталось, — недовольно вздохнул он. — Рукопись не убежит. Даже я понимаю, что торопиться некуда. — Да просто… — проговорил Элрик, собираясь спорить, но вдруг сдался. Он отодвинул книгу и принялся вяло грызть бутерброд. — Знаю, осталось совсем немного, но я не совсем понимаю, к чему всё это идёт. Мне как-то не по себе, — проговорил Альфонс, придвинув поближе практически законченный круг. — Из недостающих элементов подходят только несколько, и кое-что ещё меня настораживает. Либо мы снова ошиблись с ключом к шифру, либо эта пара слов… Эдвард поднял на него глаза и помрачнел. — Ты тоже заметил, — кивнул он задумчиво. — Нет, мы закончим работу. Должны закончить. Нужно знать наверняка. — Может, и нужно, — протянул Ал и поёжился. — А может, Марко был прав и это нам ничем не поможет. — Мы кучу времени угробили на две расшифровки, потратили уйму сил и нервов — хочешь сказать, что всё это было впустую? Нет, надо убедиться. Осталось лишь… Его мотивирующую речь прервал тихий стук в дверь. Не сговариваясь, братья обернулись в ту сторону, а спустя пару секунд размышлений Альфонс уже торопливо распахнул её и машинально сделал шаг назад. На пороге оказалась невысокая девушка с короткой стрижкой. Если бы не эта стрижка, обрамляющая симпатичное лицо с родинкой у глаза, в девушке вряд ли удалось бы распознать лейтенанта Росс. В самом обыкновенном летнем платье, подобном тем, которые носило большинство дам в Централе, она выглядела куда менее строго, чем обычно. Только лицо по-прежнему оставалось крайне решительным. — Добрый день, — она улыбнулась и сделала пару шагов внутрь комнаты. — Не помешала? — Нет, что вы, — Ал закрыл за ней дверь и пригласил к столу. — Мы больше ничего не делали. Сидели, читали, — напряжённо проговорил Эдвард, отгородившись книгой. — Вы не на службе? — влез Альфонс, пододвигая для неё стул. — Выходной, — Мария присела и принялась разглаживать невидимые складки на юбке, собираясь с мыслями. — Я к вам по личному делу. Впрочем, чего тянуть… Я хотела бы извиниться за резкость и грубость. Это было недостойное поведение для офицера армии. Прошу прощения. Она кротко склонила голову, продолжая улыбаться. Эд удивлённо взглянул на неё из-за зелёной обложки. — Мне не стоило вам грубить и уж тем более врываться вот так… — продолжила она смущённо, но Ал вскочил, перебивая её: — Прекратите! Вы имели полное право ругать нас, всё в порядке. Совершенно точно не стоит так беспокоиться. — Просто вы переполошили половину города, я и не выдержала, — покачала головой лейтенант Росс. Голос её, непривычно мягкий, казался лишь слегка укоризненным и уже ничем не выдавал ту злость, которая закипала в девушке пару недель назад. Стараясь не выдавать смущения, Эдвард вернулся к своим заметкам, краем уха слушая её объяснения. — Вы же знаете, после поджога библиотеки все и так были на нервах. Преступник не пойман, все с ужасом ждут, что же произойдёт дальше и чем вся эта история кончится. А тут библиотека и вовсе рухнула. — Извините, — расстроенно выдохнул Ал. — С этой точки зрения мы на это не смотрели. — Нам правда нужны были эти книги, — поджал губы Эдвард и вдруг нахмурился, черкнув что-то на бумаге. Взгляд его, задумчивый и нетерпеливый, стал вдруг ледяным. Он мрачно добавил, потирая переносицу: — Не знаю, стоило ли оно того, но они были очень нам нужны. Хотя бы ради того, чтобы раз и навсегда убедиться, что назад вернуть ничего не выйдет. — Что? — вскинула голову Мария. — Так это было… — В этой рукописи может найтись информация о том, как вернуть наши тела, — тихо проговорил Альфонс. — Вы же всё видели, когда задерживали Шрама. Вы же были там и точно всё видели. Можно не таиться. Росс потупила взгляд, изобразив на лице неловкость. — Майор Армстронг взял с меня слово, что мы с Брош будем делать вид, будто не заметили ничего необычного. Да и как-то бестактно… — Бросьте, — отмахнулся младший Элрик. — Много кто знает, что случилось, и что мы ищем на самом деле. И чем ближе мы подбираемся к секрету философского камня, тем больше людей узнаёт наш собственный. Сейчас знают настолько многие, что это уже вовсе не похоже на тайну. — Я всё равно собираюсь сдержать обещание, — слабо улыбнулась девушка. — Но что ты имел в виду? Неужели в этих книгах нет ответов? — Есть, вот только, кажется… — Не кажется, Ал. Это и в правду отвратительно… — проговорил севшим голосом Эд, всё это время не отрывающий взгляда от своих записей. — Достаточно было расшифровать всего два слова… Похоже, подходит лишь один вариант. Нет, остальное не подошло бы совершенно никаким образом… И это… Это не то, на что я готов пойти. — Что же там такое? — напряглась Росс, глядя на помрачневшего Стального алхимика. Альфонс тяжело опустился на пол, уткнув взгляд в пёстрый ковёр. Он и так всё понял. — Сырьё для философского камня… Это действительно живые люди, — чужим голосом ответил Эдвард и хлопнул ладонью по столу. — Нам и в правду лучше было этого не знать… Если записи правдивы, выходит, чтобы создать один такой камень, требуется огромное количество жертв!.. — Может, это всё — просто бред сумасшедшего! — возмутилась Мария. — Вас обманули, только и всего! — Это записи Кристального алхимика. Записи человека, который проводил это исследование для армии ещё во времена ишварской войны, — шлем Альфонса тяжело качнулся, опускаясь. — Не может быть… Такие вещи не могли творить с согласия армии! Это непростительно! — Однако, всё говорит о том, что это действительность. Лейтенант Росс… Пожалуйста, никому ни слова об этом. — Но ведь… — Прошу вас, сделайте вид, что ничего не слышали, — отрешённо проговорил Эд, будто не замечая её возмущения и замешательства. Мария долго смотрела на него, но не выдержала взгляда, от которого даже Альфонсу стало не по себе. Покачав головой, она молча встала и направилась к двери. Младший Элрик проводил её до выхода из гостиницы, так и не решившись по пути вытрясти обещание молчать, а вернувшись, обнаружил брата совершенно убитым. Эд лежал на диване, закрыв лицо сгибом локтя. Ал метнулся к столу. Нависнув над книгами, он подтянул к себе последний том рукописи и заметки брата. Он водил пальцем по плотным рядом слов, то и дело останавливаясь и сверяясь с ключами, но не прошло и десяти минут, как он понял — Эдвард был абсолютно прав. Из всех возможных комбинаций элементов подходила только одна, и именно она самым правильным образом ложилась на зашифрованный текст доктора Марко. Альфонс медленно сел на стул и уткнулся лбом в сложенные ладони. — Я не буду просить тебя о таком, — тихо проговорил он. Брат коротко выдохнул носом, но не ответил.

***

Царапая тонкую, не самую качественную бумагу, перо скользило по листу, оставляя на нём косые строчки отчёта о последнем вскрытии. Вдруг на середине слова наконечник пера запнулся и по краю листа поползла жирная чёрная клякса. Подполковник Хьюз чертыхнулся и бросил на неё бювар. Он становил диктофон, перемотал запись, а затем с тяжёлым вздохом потянулся за лезвием. Пока он пытался аккуратно зачистить страницу от чернил, из приёмной раздался негромкий стук и из-за приоткрытой двери выглянула знакомая светлая голова. — Чего тебе, Келли? — задумчиво спросил Хьюз, критически рассматривая едва не испорченный отчёт с последнего вскрытия. — Товарищ подполковник, нашли наконец записку, — проговорил он со смесью облегчения и глубокой досады. — Отлично. Что такой хмурый? Прочитал? — взглянул на него из-за очков Хьюз. — Так, взглянул разочек, — поморщился сержант и положил перед ним жёлтый лист, выдранный, как ему показалось, из какой-то книги. Подполковник развернул его и бегло пробежался по строчкам. Прошу прощения за доставленные неудобства. Деньги на погребение лежат у зеркала. Клара. — И что, нашли деньги? — поинтересовался Хьюз. — Да, — Келли отвёл взгляд. — Это и в правду написала она? — Пока похоже на то, — пожал плечами Хьюз, просматривая листок на свет. — Узнаем наверняка, если закажем экспертизу почерка, но это вряд ли потребуется… Не бери в голову. Передай, пожалуйста, чтобы поискали старую книгу, в которой не будет доставать страницы из начала или конца. —Есть, — Келли кивнул, вновь взглянув на лист, и поёжился. — Такое отношение к собственной жизни, да и смерти… Как будто ей были важны только деньги. — Вряд ли это действительно так. Скорее она действительно не хотела доставлять никому проблем. Знаешь, в тяжёлом эмоциональном состоянии люди могут думать совершенно неожиданным образом. У самой двери сержант остановился и хлопнул себя по лбу. — Точно… Товарищ подполковник, там отдел связи жалуется, что у вас линия занята, не могут связаться. Может, с телефоном что? — Да вроде нет, — нахмурился Хьюз и потянулся к трубке. — Чёрт, положил криво… Передашь, что всё в порядке? — Конечно. Тогда перезвоните майору Армстронгу, он вроде бы хотел поговорить. Спустя один телефонный разговор подполковник уже запирал кабинет. Он вернул ключи в карман и пристегнул на короткий карабин, вшитый изнутри. Пока он возился, из кармана выпал измятый лист бумаги. Хьюз поднял его, с досадой рассмотрел расчерченный точками и линиями план города, и уже собирался выкинуть его в мусорку на лестнице, но вдруг остановился и сунул обратно. Что-то претило ему избавляться от своих заметок так скоро, и он, надеясь непонятно на что, продолжал хранить их. Он не стал вызывать водителя, слишком уж встревоженный голос был у Армстронга. Подполковник поймал такси и вскоре уже поднимался на второй этаж отеля, где остановились братья Элрик. Он нашёл нужный номер и вошёл внутрь, изобразив подобие стука. Все присутствующие разом обернулись к нему, а Стальной алхимик и вовсе нервно вздрогнул. — Чего такие мрачные? — весело улыбнулся Хьюз, оглядывая собравшихся. — Показывайте тело и орудие убийства, буду учить вас прятать улики. — Настоящий друг, — гулко усмехнулся Алекс, протягивая ладонь для рукопожатия. — Боюсь, всё не так просто. Видишь ли, наше младшее поколение разузнало кое-какую информацию, характер которой вряд ли тебе понравится. — Почему-то в последнее время все вокруг решают, что мне понравится или не понравится, а у меня отчего-то даже не спрашивают, — напряжённо хмыкнул Хьюз, невольно припоминая недавний разговор с Мустангом. — Выкладывайте, а я уж сам определюсь. — Вот именно поэтому я просил лейтенанта Росс молчать, — буркнул Эдвард, но встретился взглядом с подполковником и тяжело вздохнул. — По дороге в Ризенбург мы с майором Армстронгом встретили одного человека… Эдвард принялся рассказывать, как им удалось заполучить сведения о философском камне, начиная с их встречи с доктором Марко. Хьюз слушал, пристально глядя на мальчишку и усиленно размышляя, зачем они позвали его. Когда Элрик упомянул о библиотеке, подполковник тихо хмыкнул, пряча улыбку, но оставил историю разрушения здания без комментариев. — И сегодня утром мы закончили расшифровку. Как оказалось, для создания философского камня используются живые люди. Вот это услышала лейтенант Росс и естественно не удержала язык за зубами… А мы… Мы понятия не имеем, что теперь делать. — В первую очередь: пережить это, — вздохнул Хьюз, положив руку на плечо Альфонса, сидевшего рядом на диване. Он отвёл взгляд, стремительно соображая. Ещё один источник подтвердил его слова, — лихорадочно думал он. — Значит, всё это действительно было правдой. Если скажу сейчас, что давно обо всём знаю, будут ли вопросы, почему никто ничего до сих пор не предпринял?.. — Очень жаль, что всё оказалось именно так, — качнул головой он и нахмурился. — Но правда иногда бывает очень жестокой. — Правда… — задумчиво повторил Стальной алхимик. — Думаю, ты понял, что это значит, — предельно серьёзно произнёс Армстронг, пристально глядя в глаза подполковнику. От такого напора Маэсу на миг стало не по себе. — Представляю, — передёрнул плечами он, стараясь смахнуть неприятные мурашки, пробежавшие вдоль позвоночника. — Раз исследование вёл государственный алхимик, надо думать, было вовлечено правительство. — Мы ведь не можем оставить это просто так, как считаешь? — Алекс выжидающе смотрел на него, но увидев утвердительный кивок, в одно мгновение расслабился. — До войны Марко работал в третьей исследовательской лаборатории. Вероятно, именно там всё и происходило. Но есть пара вопросов: происходит ли это до сих пор, и как им удавалось или удаётся держать разработки в тайне. Судя по словам Эдварда, жертв требуется немало, такое тяжело спрятать. — Постойте, — ошарашенно взглянул на него Эд. — Правда, скрытая за правдой. Марко говорил это, когда передавал нам наводку на библиотеку… — Ещё одна подсказка? Немного времени, и они догадаются. Что они сделают, когда поймут? Вероятно, захотят попасть в лабораторию, чтобы убедиться в том, что всё это время под крылом штаба действительно творились преступления, — сокрушённо подумал он. — Соображают отлично, конечно, но риски для них слишком высоки. Ясно, почему он так хотел предотвратить чьё-либо вмешательство в это дело. Теперь прекрасно понимаю его ощущения. — Ты же осознаёшь, какие могут быть последствия? — решился спросить Маэс, с сомнением заглядывая Армстронгу в глаза. — Разумеется, — вздохнул тот и склонил бритую голову. — Но я хотел бы знать, зачем им это. Даже при том, что ничто не может быть оправданием таких бесчеловечных изысканий. Я не собираюсь сидеть, сложа руки, из-за одних лишь опасений вызвать на себя чей-то гнев. — А что сделаем, когда узнаем? — Вероятно, постараемся свернуть эти исследования. Последствия точно будут, вот только совесть мне дороже. — Честь мундира, — печально улыбнулся Хьюз, окончательно убеждаясь в том, что скрыть что-либо не выйдет. Он коротко выдохнул через нос и вытащил из кармана сложенный вдвое буклет, а затем широким жестом открыл самый большой разворот с подробной картой Централа. — Что ж, давайте подумаем. Лично мне по картам думать куда проще, — проговорил он, стараясь держать нейтральный тон. Подполковник разложил буклет на столе и сел, сцепив ладони в замок. — И правда удобнее, — немедленно включился в работу Эдвард, ткнув пальцем в центр карты. — Вот штаб, а неподалёку и третья лаборатория. Правда, когда мне выдали лицензию государственного алхимика, я побывал в большинстве лабораторий города, включая её. Там занимаются довольно заурядными исследованиями, ничего подозрительного я там не видел. — Странно, — задумчиво проговорил Алекс, подойдя к столу. — После войны Марко пропал и попросту не мог вести исследования где-то ещё. — А что, если подсказка касалась не только шифра, — раздался глухой голос Альфонса. — Вдруг всё проводили именно там, но как-то скрыли это? — Третья расположена на очень открытом месте, не думаю, что это так просто спрятать. Загадки, исследования, место… Должна быть во всём этом какая-то логика. Маэс положил подбородок на ладонь, искоса поглядывая на окружающих. Все молча изучали переплетения городских улиц. Наконец Стальной алхимик вновь потянулся рукой к центру разворота. — А здесь что? — Тюрьма, — без промедления ответил Хьюз. — А почему номер пять? Она же в городе одна, разве нет? — Есть ещё пара следственных изоляторов, конечно, но да, им не присвоены номера. А так здесь расположены два разных учреждения с общей территорией, — Маэс снял очки и принялся протирать их краем рукава. — В одном здании тюрьма, во втором — исследовательская лаборатория номер пять. — Вот и ответ! — с мрачным торжеством проговорил Элрик. — Она заброшена уже очень давно, — отрицательно мотнул лысой головой Армстронг. — Там никто не работает, неспроста ты о ней не слышал. — И что с того? Правда, скрытая за правдой, понимаете? Лаборатория действует тайно, а сырьё они берут из тюрьмы, логично же! Вместо того, чтобы казнить заключённых, они ещё живыми доставляют их в лабораторию, а там изготавливают камни. — Отличная версия, однако, пока что она больше смахивает на догадку, — цокнул языком Маэс, с ужасом думая о том, как же быстро Эдвард обо всём догадался. — Да нет, если так подумать, хорошо сходится, — прикинул Алекс. — Сходится хорошо, вот только доказательств у нас нет, — покачал головой подполковник, однако, тут же обнадёжил их: — Не расстраивайтесь, мы с майором разберёмся с этим. А вы пока займитесь другими делами. Вы же не глупые и должны понимать, чем это чревато. — Конечно, я понимаю, — кивнул Эд, хмурясь. — Но ведь если это действительно так, то выходит… — Пока ничего не ясно наверняка, — прервал его подполковник и напряжённо взглянул на Альфонса, маячившего рядом с братом. — Для начала этим займёмся мы. Как только что-то прояснится, разработаем план и начнём действовать вместе. А пока предлагаю вам отпустить ситуацию. — Проявите терпение, — поддержал его Алекс. — Мы сможем провести расследование изнутри армии куда эффективнее, чем вы себе представляете. — Я часто бываю в этой тюрьме по работе, поспрашиваю знакомых, — подумав, что вполне может без опаски раскрыть эту информацию, кивнул Хьюз. — А у меня неплохие связи в штабе, тоже что-нибудь соображу, — фыркнул в усы Армстронг. Подполковник взглянул на него снизу вверх, в который раз поражаясь про себя его габаритам. Макушка алхимика лишь едва не доставала до невысокого потолка гостиничного номера. — Ладно, — разочарованно вздохнул Альфонс. — Эд, нам действительно больше ничего не остаётся. — Да понимаю я, — раздражённо буркнул Стальной алхимик. — Подождём. — Для вас может найтись пара поручений от штаба, займитесь пока работой, — одобрительно пробасил Алекс, натягивая на голову фуражку. Хьюз поднялся со стула, направляясь к выходу следом за ним. Приоткрыв дверь, Армстронг обернулся к братьям: — Помните, никакой самодеятельности, мы договорились. Уже на улице Хьюз, шедший рядом с майором, поднял на него взгляд. — Ты веришь, что они усидят на месте? — Ни капли, — тепло улыбнулся Алекс. — Именно поэтому сегодня вечером к ним в гости зайдут Росс и Брош, а ночь кто-то из них проведёт под дверью. Думаю, неделю они смогут подежурить по очереди, а там мы уж точно что-нибудь накопаем. — Отличный план. Они шли молча какое-то время, но вскоре Хьюз задумчиво спросил: — Почему ты позвонил мне, но не позвал Роя? — Он слишком занят в последнее время. Впрочем, думаю, это к лучшему. Приди он с нами, вряд ли всё прошло бы так спокойно, — нахмурился Армстронг. Он остановился и обернулся, рассматривая тёмные окна отеля. — Знаешь, доклад Росс меня всерьёз обеспокоил. Такие проблемы нельзя решать руками детей. Да и в одиночку тоже не стоит, всегда пригодится вторая голова. Для этого мне и понадобился человек, на которого можно положиться. — Что ж, теперь я чувствую себя чуть более полезным, — улыбнулся Хьюз, но вдруг спохватился. — Вот чёрт, карта… Я оставил её в гостинице. — Мои ребята заберут и передадут её тебе, никаких проблем, — пожал плечами Алекс. — Спасибо, — более напряжённо, чем хотел, произнёс он. — Там было что-то важное? — Да нет, не думаю, что мои пометки вызовут у парней хоть какой-то интерес. Так значит, обязанности мы поделили? Давай осторожнее, не думаю, что будет легко. — Разумеется. Он проводил майора до поворота и попрощался. Тем временем в номере братьев кипела работа. Эд обвёл карандашом пятую лабораторию, нашёл их отель и принялся прикидывать варианты. — Смотри, если идём так, выйдет чуть дольше, но минуем бары. А значит, нас никто не заметит. — Ты прав. Вот только так мы проходим прямо мимо ворот тюрьмы, а там наверняка будут дежурные. Что лучше: попасться на глаза паре пьяниц или охране? — Хм… Тогда вот так. Как тебе? — Да, отлично. Главное, не заблудиться в поворотах и обратно уйти этим же путём. Надо бы прогуляться туда до вылазки. Ночью всё будет выглядеть иначе, нужно найти какие-нибудь опознавательные знаки. Есть шанс, что уходить придётся быстро, погоню такой маршрут точно собъет с толку, но нам бы ещё самим не запутаться. — Согласен, — кивнул Эд, и помолчав, добавил: — Даже если мы ошиблись, это будет незаконное проникновение на территорию армии. Один фиг придётся побегать. Наравне со своими собственными пометками глаз резали карандашные линии и непонятные цифры, оставленные подполковником. Он рассмотрел пару таких, но не понял, что они означают. — Как думаешь, что может значить «М, 4, Р»? — задумался он. — Это не наше дело, — Ал отмахнулся, секунду поколебавшись. — Тебе же тоже интересно, — хитро взглянул на него брат. — Линии, например, проходят через некоторые подозрительные места. Как думаешь, это что-то из расследований? Например, по делу Шрама. — Они могут значить что угодно. Забудь, код путанный, подобрать наугад невозможно, — махнул рукой Альфонс. — Или ты думаешь, что умнее подполковника в военной дешифровке? — В военной… — поморщился Эд. — Я видел их шифры. Это либо элементарщина, либо что-то настолько непонятное, что они сами путаются. — Уж он-то точно не путается. — Завидуешь? — Почти что да. Ну что, пройдёмся? Подготовиться будет не лишним. — Погнали! Они шли по городу, рассматривая здания. Пройдя до тюрьмы, братья попробовали по памяти вернуться тем же путём, но очень скоро заблудились в переплетении тесных улочек и подворотен. Этот район города имел сложную запутанную архитектуру. Эд не пожалел, что они решили проверить путь заранее вместо того, чтобы опираться исключительно на карты. — Мда, преступников-теоретиков не бывает, — мрачно проговорил Ал, когда они в очередной раз свернули не туда и оказались в тупике между домами. — Всё постигается опытным путём. — Почему преступники-то? — обиделся Стальной алхимик. — Это они преступники. А мы вроде как по другую сторону баррикад. — Ты сам недавно подметил, что вламываться в армейскую заброшку — преступление, — глухо усмехнулся брат. — Уж явно не тяжелее, чем массовые убийства, — отвёл взгляд Эдвард. Они слонялись ещё какое-то время, прежде чем им удалось запомнить хоть какие-то ориентиры. Со стороны многие дома в районе казались совершенно одинаковыми, но всё же некоторые вещи цепляли взгляд. Яркая вывеска, необычная рекламная брошюрка на стене, красочный рисунок на окнах пустующей квартиры на первом этаже, ржавая оконная решётка. План был, впрочем, далёк от идеала: ночью все эти ориентиры действительно выглядели иначе, а некоторые и вовсе было невозможно рассмотреть. Однако, через пару часов, покинув отель через окно — у двери ожидаемо оказался Брош, приставленный к ним Армстронгом, — братья всё же смогли пройти по спланированному маршруту. Повернув за последний угол, Эдвард остановился, жестом привлекая внимание Альфонса. — Смотри, охраны прибавилось, — прошептал он. — Днём был один дежурный, сейчас их уже двое. — Значит, будем вдвое аккуратнее. Ал сцепил руки в замок и присел, позволяя брату взобраться на него. Стальной алхимик оттолкнулся ботинком от латных перчаток и оказался на заборе, увенчанном колючей проволкой. Он перекинул через неё стащенную из отеля простынь, помог Альфонсу подтянуться и ловко спрыгнул. Внутренний дворик оказался тесным и довольно убогим: вымощенные булыжником дорожки заросли мхом, а неухоженный газон вымахал едва ли не по колено. Невысокое здание с тёмными окнами казалось давно заброшенным, и о том же говорил тяжёлый навесной замок, на который была снаружи заперта главная дверь. Эд подошёл к ближайшему окну и попытался заглянуть, но ничего не увидел. — Похоже, забито изнутри, — шепнул он брату. — А дверь просматривается от ворот, один звук или вспышка, и мы привлечём охрану… — Давай обойдём. Они тихо двинулись в обход и вскоре им улыбнулась удача — с торца здания всего в паре метров от земли виднелся вывод вентилляции. — Как думаешь, пролезу? — задумчиво спросил Эд, когда Альфонс снял ржавую решётку. — Ты-то пролезешь, а я? — А ты на шухере, — вздохнул Стальной алхимик и прежде, чем брат успел что-то возразить, оттолкнулся от выступа кирпичной кладки и влез в ход. Внутри оказалось узко, темно и невероятно грязно. Он прополз пару метров на животе, то и дело плечом стирая с лица паутину, пока не упёрся в похожую решётку. Эд заглянул в щель и попытался рассмотреть, есть ли кто внутри, но ничего толком не разглядел. Он прислушивался пару минут, и не услышав ничего подозрительного, толкнул решётку. К счастью, проржавевшая железка поддалась всего с пары ударов. Едва успев её придержать, чтобы та не упала, алхимик спустился. Он поставил решётку у стены и огляделся. Эдвард оказался в узкой, но длинной комнате, заваленной барахлом, в котором угадывались большие химические установки. Он прошёл к двери, оставляя следы в толстом слое пыли, покрывающем пол, как мох. За дверью оказался небольшой зал, через который проходил коридор. С одной стороны он вёл в фойе — там сквозь полумрак просматривалась главная дверь, а напротив неё отколотые ступеньки древней, давно не видевшей ремонта лестницы. Правый коридор вызывал куда больше интереса: оттуда проникал тусклый жёлтый свет старых газовых ламп. Очевидно, мне туда, — подумал Эд и решительно свернул направо. Он двигался по тесному коридору, то и дело задевая плечом облупившуюся краску на стенах, и думал, как отсюда выбираться бегом, если даже в спокойном темпе он постоянно спотыкался о какие-то каменные осколки и цеплял выходящие из стен трубы. Более того, дорога вела вниз: прямые участки то и дело сменялись короткими, на пару-тройку ступенек лесенками в самых неожиданных местах. Наконец он вышел в холл без окон, зато с кучей одинаковых дверей вдоль облупленной стены. Некоторые были забиты, большая часть вела в давно заброшенные кабинеты с наваленными в них кучами старой мебели и другого мусора, как в том кабинете, через который он влез в здание. Стальной алхимик закрыл очередную дверь и заметил проход за углом. Миновав короткий неосвещённый коридор, он вдруг услышал тихие голоса. Мальчишка выглянул из-за угла и увидел высокий угловатый доспех. Шлем его был обращён к повороту, за которым всего секунду назад кто-то скрылся. Из щели под дверью, возле которой он стоял, полыхнула багровая вспышка. Эд нахмурился и взволнованно сжал кулаки. Вот оно, — подумал он. — Осталось как-то миновать этого… Едва он взглянул на доспех, как тот уже повернулся в его сторону. Элрик понял, что не успел скрыться, и с тяжёлым вздохом вышел из-за угла. — Не думал, что ты так скоро доберёшься сюда, — раздался холодный голос из недр доспеха. — Тебе нечего здесь делать. Дальше пройти не удастся, убирайся отсюда. — Чёрта с два, — оскалился Эд и азартно потёр руки, стараясь не думать о том, кто и где заметил их проникновение. Доспех неторопливо обнажил саблю и прокрутил её в ладони, угрожающе выставив клинок навстречу алхимику. Эдвард сделал шаг назад, сомкнул ладони и в следующий миг вытянул перед собой трансмутированную руку. Поверх ударной пластины автоброни блестело остро заточенное стальное лезвие. Когда он уже был готов броситься на стража, дверь приоткрылась. — Какая встреча, — хмыкнул кто-то, скрытый в тени. — Сорок восьмой, задержи доставку сырья. Как видишь, у меня гости. — Я сам с ним… — Иди, — в мягком голосе звякнул металл. Доспех поколебался всего секунду, а затем убрал меч в ножны и отступил в коридор. Из комнаты выступил высокий человек в небрежно накинутой на плечи рубашке. Он закончил вытирать тряпкой механические руки, кинул ветошь в сторону и поднял взгляд на Эдварда. Стальной алхимик замер, некоторое время ошарашенно разглядывая его. Через приоткрытую дверь он бросил короткий взгляд внутрь комнаты. Ещё один доспех чистил пол щёткой, разбрызгивая вокруг чёрную жижу. Попадая в тусклые пятна света от ламп, она казалась бордовой. Холодная волна пробежала по внутренностям Эдварда, заставляя желудок сжаться. — Это вы? — глухо спросил он, не веря тому, что видит. — Это я, — медленно кивнул мужчина. — И я тебя отпущу. Ты спокойно уйдёшь отсюда и забудешь обо всём, как о страшном сне. — Так не пойдёт, — мотнул головой мальчишка, собираясь с духом. В следующий миг его рука вернулась на уровень груди и он занял оборонительную позицию. — Мне нужны ответы. Расскажите о камне и я уйду. Тот поднял голову, рассматривая потолок, и долго молчал, обдумывая свой ответ. Наконец, он заговорил. — Ты ставишь меня в неудобное положение. Я не могу ничего тебе рассказать, но и остаться здесь не позволю, хотя мне претит детоубийство. — Я не ребёнок! — оскалился Эд и занёс руку, будто собирался атаковать. — Если ради правды придётся разнести тебя, готовься!.. — Ну раз не ребёнок, поговорим по-взрослому, — вздохнул мужчина. Он стоял совершенно расслабленно, откинувшись на стену, но стоило Эдварду сделать рывок вперёд, мгновенно появился совсем рядом. Рука Элрика, нацеленная алхимику в голову, оказалась вдруг за спиной мальчишки, отдавая тупой болью в плече. Тогда Эд резко дёрнулся, рывком поднимая ногу для удара, но и та оказалась в захвате. В следующий миг мужчина сделал шаг, заставив Эдварда неловко прыгать на одной ноге, а уже спустя секунду Стальной алхимик получил коленом в живот с такой силой, что в глазах потемнело. На шее сомкнулась холодная металлическая ладонь, а вскоре его впечатали щекой в стену. — Ну так что, когда начнёшь разносить? — раздалась позади тихая усмешка. Эд на миг задохнулся, вспоминая их первую встречу. Казалось, с тех пор многое должно было измениться, ведь Стальной алхимик не сидел без дела и прошёл через массу тренировок и передряг, но отчего-то захват мужчины показался ему даже сильнее, чем прежде. Он вдруг подумал, что на этот раз щадить его никто не собирается: алхимик безжалостно выкрутил его правую руку, с хрустом выламывая шарнир автоброни, заменяющий сустав. Затем он с силой потянул за шею мальчишки, одним рывком опрокинув того на спину. Ударившись лопатками о каменный пол, Эдвард закашлялся, не в силах вдохнуть. — Иди домой, — холодно проговорил адъютант Хьюза, поднял скользнувшую с плеч рубашку и отряхнул. Пока он одевался, Эд рассмотрел преобразовательный круг на его груди и едва не вскрикнул — нечто похожее он чертил сам, когда они с братом пытались… — Ты… Тебя… — хрипло проговорил он, отползая. — Вас воскресили?! — Что за бред? — устало вздохнул Химерный алхимик. — Умершего не вернуть. — Но шрамы… — Меня лечил человек, который ничерта не смыслит в этом направлении алхимии, — качнул головой Элиот и взялся за ручку двери. — Уходи по-хорошему, пока я не устроил тебе настоящие проблемы. — Не могу, — севшим голосом проговорил мальчишка, а через секунду уже вновь оказался на ногах. Элиот удивлённо обернулся к нему и схватил Стального алхимика за щиколотку, когда подошва ботинка оказалась в считанных сантиметрах от его лица. Мужчина резким рывком дёрнул ногу вверх, заставляя Элрика потреять баланс и упереться уцелевшей рукой в пол. — Мне плевать, как я тебя отсюда выведу, хоть вальсом, — проговорил он, сделал шаг в сторону и подсечкой выбил опорную ногу в сторону. Когда парень вновь оказался на полу, Крайт потащил его к выходу. — Береги голову, тут ступеньки. — Что вы вообще здесь делаете? Это предательство! Вы должны быть в отделе! — Я никому ничего не должен, — отчеканил Химерный алхимик. — Ого, добыча! — послышался вдруг отражённый эхом голос откуда-то сверху. Крайт, не успевший затащить Эдварда в коридор, остановился и шагнул назад, к алхимическому залу. — Кто там у тебя? Это что, стальной коротышка? В следующий миг Эдварда сгребли за ворот и поставили на ноги. Он спиной чувствовал, как окаменел расслабленный до того адъютант подполковника Хьюза. Из коридора выступил невысокий парень в короткой футболке. Его длинные волосы топорщились, как иглы дикобраза, а с лица не сходила нахальная улыбка. — Хорошая работа, — усмехнулся он. — Давай меняться: ты мне пацана, а я тебе блок Рэд Эпл. — Отъебись, — прошипел Химерный так тихо и зло, что у Эдварда по затылку пробежали мурашки. — Смело, — оскалился парень. — Если ждёшь, что сейчас появится Ласт и снова будет прикрывать твою задницу, то зря. Она не придёт. — В отличие от тебя, я в состоянии самостоятельно решать свои проблемы, — презрительно взглянул на него алхимик и перехватил ворот Эдварда поудобнее. Он медленно отступал, пока не добрался до зала. Парень двигался за ними с лицом, перекошенным в злобной гримасе. Эд, всем нутром чуявший, что встрял между молотом и наковальней, вновь дёрнулся, но стальные пальцы лишь сильнее сжались на его шее, практически передавливая горло. Крайт с досадой тряхнул рукой, заставляя голову мальчишки откинуться в сторону, а затем шепнул так тихо, что даже Эдвард, стоявший всего в десятке сантиметров от него, едва расслышал: — Повезло же напороться на самого отбитого из гомункулов… — Что ты там вякнул? Кто отбитый? — озлился парень в футболке, каким-то чудом услышав его. — Ты, Энви, — ласково пропел Химерный, продолжая пятиться. Эд, безуспешно пытавшийся разжать его пальцы, вдруг запнулся ногой за выщербину в полу, опустил взгляд вниз и во все глаза уставился на раскинувшийся перед ним преобразовательный круг, высеченный в камне. Парень, которого адъютант Хьюза назвал Энви, стоял в паре метров от них, почти в самом центре круга. На миг в голове мальчишки мелькнула мысль, что сейчас Элиот заманит его в середину и преобразует, но тот вдруг качнулся, пнул что-то, затем раздался щелчок и в следующую секунду Эдвард уже летел в медленно открывающийся в полу люк. Ударившись лбом о не успевшую до конца отъехать крышку, Элрик мешком упал вниз. Благо, падать было невысоко, да и внизу оказалось что-то мягкое, просевшее под его тяжестью. Стальной алхимик медленно приподнялся, а через пару секунд услышал чей-то смех и звуки борьбы сверху. Он поднял голову, вслушиваясь, и тут же отвлёкся на закопчёное стекло, едва-едва пропускающее свет уличного фонаря. Оно оказалось совсем недалеко. Эд упёрся рукой в мягкое покрытие пола, чем-то смахивающее на довольно плотный водяной матрас, но соскользнул. Он почувствовал, что вымазлся в чём-то мокром и липком, приподнялся и встал на четвереньки. Его ладонь наткнулась на нечто твёрдое, с тихим влажным хрустом просевшее вниз. Он отдёрнул руку и машинально взглянул туда, а затем едва сдержал крик: в тусклом свете показалось едва различимое лицо с белыми, будто вываренными глазами и свёрнутой набок челюстью. Его взгляд уткнулся в руку, бедро, шею, спину с выпирающими позвонками… Эдвард огляделся и едва сдержал крик, когда понял, что сидит на куче человеческих тел в грязных, залитых кровью тюремных робах. Он вскочил, оскальзываясь, прыгнул на высокий подоконник, локтём разбил грязное стекло и едва не порезав живот выпирающими из рамы осколками, выполз на заросший травой пятачок заднего двора лаборатории. То и дело спотыкаясь, на негнущихся ногах он подбежал к забору и не задумываясь уже о том, что его кто-то заметит, трансмутировал кирпичную кладку. Пробравшись в проделанную дыру, Стальной алхимик огляделся и бросился к тому месту, откуда они с братом залезли на территорию, но вдруг его окликнули. Он развернулся и с невероятным облегчением увидел Альфонса с парой громадных вмятин на нагруднике. Рядом с ним, пытаясь отдышаться, стоял Брош с пистолетом в руке. Эд поспешил к ним, но вдруг из-за забора раздался грохот. Здание пятой лаборатории начало медленно оседать. Он стоял, заворожённо глядя на это через дыру в заборе, и не мог двинуться с места. Грянул взрыв и первый этаж практически ушёл под землю, а сверху, как карточный домик, начали складываться остальные. Здание ещё не успело полностью обвалиться, как одна из уцелевших стен первого этажа будто взорвалась изнутри. Старший Элрик вдруг понял, что происходит, и сорвался с места, но и сам не заметил, как ему в затылок прилетел маленький, но тяжёлый бетонный осколок, а затем свет погас.

***

Он провёл рукой по волосам, убирая щекочущие пряди с щеки, полежал пару минут, а затем раздражённо перевернулся на спину и открыл глаза. Сон не шёл, как бы алхимик не старался расслабиться. Он запустил руку под кровать, поднял с пола закрытую пробкой бутылку, но та оказалась пустой. Мужчина тяжело поднялся с кровати, подошёл к убранному решёткой окну и нащупал в полумраке пачку сигарет. Он долго стоял босиком на каменном полу, не чувствуя холода, и курил, рассматривая огни городских фонарей. Даже из окна самого верхнего этажа лаборатории было видно лишь спрятанный за высокой стеной штаб, шпиль самого роскошного в Аместрисе суда, а за ним — скромный кусочек серой громады следственного департамента. Штаб мрачно чернел на фоне остальных зданий, где в редких кабинетах всё ещё горел свет. Глаза алхимика остановились на верхних этажах, на широком, богато украшенном куполе. Он знал, что изнутри этот огромный сводчатый потолок выложен сложными фресками, изображающими величие их страны. В кабинете, над дверью которого в свете ярких ламп блестел лавровый венок с датой основания Аместриса, сидел тот, кто в очередной раз перевернул его жизнь с ног на голову. Пожалуй, тогда всё и пошло под откос, именно в тот день, когда он думал, что умрёт от банального ножевого в подворотне. Однако судьба распорядилась иначе. Он плохо помнил, что тогда происходило, но лицо фюрера, его холодный изучающий взгляд запал ему в память. Взгляд, которым энтомолог смотрит на распластанного под стеклом микроскопа клеща. Он и не ожидал ничего хорошего от этой встречи, но столь откровенное презрение намертво въелось в голову, заставив алхимика забыть, что когда-либо фюрер мог смотреть на него иначе. В каждом его жесте теперь читалась угроза, каждое слово обретало не вес, а неподъёмную тяжесть. Казалось, парой его фраз алхимика могло придавить к полу так крепко, что выбраться окажется уже невозможно. Тогда он осознал разницу между Бредли, с которым работал четверть жизни, и гомункулом, методично погружающим страну в бездну хаоса. — И всё же, кто тебя порезал? — в очередной раз спросил он. Элиот приподнялся, откашливаясь, чтобы снова сказать, что не помнит. Правду говорить отчаянно не хотелось, в голову не приходило ни единой причины, по которой подполковник мог так поступить. Пара совершенно невероятных догадок царапала уставший от размышлений мозг, но ему требовалось ещё какое-то время, чтобы выстроить ровную логическую цепочку. Нужно было выиграть всего несколько минут… — Думаю, достаточно разговоров, Гнев, — раздался неподалёку глубокий женский голос. — Это утомляет. Я уже начинаю жалеть, что поддалась уговорам Глоттани и подобрала его. — Теперь можно его съесть? — влез в разговор предвкушающий, жаждущий голос. Тень невысокого толстяка упала на Крайта. — Так вкусно пахнет… — Вкусно, — задумчиво повторил за ним Бредли и вдруг присел на корточки рядом с Элиотом. — А знаешь, мне тоже наскучило. Скормить тебя ему? Он указал на шарообразную массивную фигуру, замершую совсем рядом. Казалось, вот-вот с края широко растянутых губ толстяка стечёт капля слюны и упадёт на лицо алхимику. Элиот отвёл взгляд и хрипло ответил: — Это был кто-то из ваших. Который меняет лица. — За что? — удивилась женщина, сидевшая поодаль на столе. — Не… Знаю, — сбивчиво шепнул алхимик, пытаясь перевернуться набок. Он тяжело задышал, рассматривая подол длинной чёрной юбки. — Как и ожидалось. Мелкий паршивец не удержался, — холодно проговорил Бредли. — Погоди, с чего ты взял, что это Энви? — она быстро взглянула на Крайта. — Хьюз не из тех, кто сходу хватается за нож, — выдохнул Элиот, вяло ощупал карман брюк и вытянул оттуда маленькую жестяную коробочку. — Ты не понял. С чего ты взял, что мы имеем к этому какое-то отношение? — Вряд ли я ошибусь, если скажу, что ищварца убила ты, — просипел он и вновь закашлялся. — Я тщетно искал тебя кучу времени, а ты вдруг появилась сама, ещё и с этим монстром… Когда он сожрал меня, я всё понял, — он с заметным усилием открыл коробку из-под мятных конфет и вытряхнул что-то в кулак. Бредли сделал резкий шаг к нему, и Элиот раскрыл ладонь, демонстрируя таблетки. — Просто обезболивающее, мне больно, чёрт возьми!.. Он закинул лекарство в рот и с трудом проглотил. — А потом я очнулся здесь… И что мне нужно было подумать? Вывод только один — все присутствующие нихрена не люди, прямо как тот уёбок… Но кто, я так и не… — Не люди, да, — ласково протянула Ласт, перебивая его. — Неужели ты ничего не слышал о гомункулах? Перед его лицом замер длинный шип. Он поднял взгляд на его хозяйку и задохнулся, рассмотрев вблизи её лицо. Мягкий белоснежный контур, очерченный чёрными, как смоль, длинными волосами. Изогнутые в усмешке губы и тёмные, полные тоски глаза. На мгновение ему показалось, что в них мелькнул и сразу угас огонёк интереса. — Значит, ты понял, что Энви один из нас. Догадливый, — цокнула она, приставляя шип, выходивший из её пальца, к виску алхимика. — Это плохо. Может, лучше с ним покончить? — Подожди минутку, — взглянул на неё фюрер, а затем вновь пристально уставился на Химерного. — Разве для тебя что-то изменилось? Подумай. Элиот честно задумался, глядя ему в глаза. Он хочет дать мне шанс, но почему? Не понимаю. — Зачем я вам? — шепнул он, содрогнувшись от накатившей пульсирующей боли. — Помнится, мы неплохо сработались. Может, и в этот раз получится договориться? Как насчёт того, чтобы вновь поработать на меня? — Иначе смерть? — улыбнулся алхимик, совершенно не задумываясь о том, что говорит вслух. — Да, — легко ответил Бредли и встал, повернувшись к нему спиной. — Как видишь, очень простой, и одновременно довольно сложный выбор. Я дам тебе пару… — Согласен, — тихо проговорил Элиот. — Быстро, — одобрительно хмыкнул фюрер. — Что ж… Ласт, будь добра, приведи капитана. — Думаешь, его алхимик справится с этим? — приподняла брови женщина в чёрном. — А сам Ривз на что? Пусть сделает так, чтобы справился. А тебе лучше не мешать ему спасать твою шкуру. Длинная тень закрыла его от света, а в следующий миг Крайт почувствовал удар в районе шеи и рухнул на пол лицом вниз. Больше Элиот ничего не слышал. Странный, искажённый и исковерканный мир вернулся через полную снов бесконечность. Или прошло какое-то жалкое мгновение, он не мог понять, будто бы вовсе разучился считать время. Всё вокруг казалось уже совсем не таким холодным, как прежде. Песок утекал сквозь пальцы, которыми он цеплялся за землю, чтобы не упасть. Сухой раскалённый воздух обжигал нос и лёгкие, мешая дышать, под языком начинало щипать от жажды. Солнце стояло в зените и нещадно жгло, но отчего-то не подставленную под жаркие лучи спину, а грудь, скрытую в тени. Он пару раз болезненно вздохнул, подтянулся на руках, подволакивая ноги, а затем упёрся лбом во что-то, отбрасывающее на песок короткую тень. Элиот с трудом поднял голову. Увидев перед собой спадающие на синий китель длинные чёрные волосы, собранные на совершенно особый манер, он попытался попятиться, но лишь потерял равновесие и рухнул на песок, задев плечом спину человека. Тот даже не пошевелился, будто ничего не заметил. Он сидел, играя с песком, набирал его в кулак и рассыпал, изредка поглядывая на солнце. Алхимик судорожно вздохнул, пересиливая себя, и хрипло спросил: — Это ад? Мы подохли? — Ещё нет, — фыркнул в ответ такой же осипший голос. — Жаль. Тебе бы точно стоило с этим поторопиться. — Странно, — непонятным тоном проговорил собеседник. — Я вроде объяснился на поле и мы всё уладили, разве нет? — Нагнал пурги, а затем снова попытался меня убить. — Я же не всерьёз. — Заткнись уже. Элиот приподнялся на руках и навалился плечом на спину Багрового алхимика, стараясь хоть как-то удержаться в вертикальном положении. Подняться было так тяжело, будто сама атмосфера давила на плечи. Он отдышался и огляделся по сторонам, разглядывая раскинувшуюся на мили вокруг сплошную пышущую жаром пустыню. Думая, как быть, он машинально принялся обводить подвернувшийся под руку камень, большая часть которого оставалась под толстым слоем песка. — У тебя воды нет? — спросил он, пытаясь посчитать, сколько примерно осталось времени до того, как солнце убьёт их. — Ни воды, ни еды, ни сил двигаться, — покачал головой Зольф. Он повернул голову, пытаясь заглянуть себе за спину, чтобы встретиться взглядом с Элиотом, но тот по-прежнему неотрывно смотрел на камень. — Признай, на самом деле ты ненавидишь исключительно себя самого. К остальным ты куда снисходительнее. — Будто мне не за что тебя ненавидеть. — Так и будешь искать виноватых и жить в мыслях о том, как всё могло бы быть, «если бы не»? Забудь уже о сожалениях. Увидишь, жить станет куда проще. — Сожаления делают нас живыми, — равнодушно отмахнулся Элиот. — Неужели? — рассмеялся Кимбли. — Хватит оправдывать свои слабости. Это выглядит жалко. Он отвернулся. Химерный алхимик скривился, а затем принялся отряхивать лицо от вездесущего песка. — Как будто ты идеал человека, — фыркнул он, разозлившись на слова Багрового. — Не совсем, — усмехнулся Кимбли и закашлялся. Крайт его понимал — у него самого в горле першило от сухого и раскалённого воздуха. — Даже интересно послушать. — Я позволяю себе бездействовать, когда нужно сносить лбом стены. Но страшнее того, что я вынужден это терпеть, только то, что я к этому уже привык. — Тоже сожаление. О потраченном времени — Как сказать, — лениво протянул Зольф и зевнул. — В отличие от тебя, я принял это, как факт. Видишь, я дал тебе вполне рабочий совет. — Совет… А что, мне тоже есть, что поедложить. Как тебе вариант и дальше смиренно гнить в тюрьме? Кимбли ничего не ответил. Он смотрел перед собой, изредка переводя взгляд на песок, в который погружал пальцы. Элиот с тоской оглядел пустынный пейзаж, ничуть не приходившийся ему по душе. Он долго молчал, а затем вдруг спросил: — Почему даже в своей голове я не могу дать тебе по морде? — Откуда мне знать, — протянул Зольф, запрокинул голову и вдруг позвал его: — Смотри. Элиот нехотя повернулся, рассматривая горизонт, пылающий закатным алым цветом. Однако, солнце висело на прежнем месте, нещадно выжигая глаза, и было тут совершенно не при чём. Крайт хмыкнул, рассматривая поднимающиеся в небо багровые клубы пламени и песчаную бурю, несущуюся к ним с ужасающей неотвратимостью. — Что это? — Думаю, взрыв. — Раз в сто мощнее, чем когда-либо у тебя получался. — Ага, — со вздохом произнёс Кимбли. — Дух захватывает. Элиот зло усмехнулся, совершенно не пугаясь приближающейся с каждой секундой стены бушующего пламени: какая разница, если это лишь очередной кошмарный сон? А за один миг до того, как их должна была смять и поглотить буря, мир снова исчез. Очнувшись, он обнаружил себя лежащим в центре полустёртого преобразовательного круга, начерченного на бетонном полу без какого-либо покрытия. Его окружали поваленные книжные шкафы, несколько переломанных стульев и перевёрнутый стол. Рядом с выходом сидел на полу громадный угловатый доспех и медленно раскачивая, пытался достать из нагрудника засевший в него по самую рукоять нож. — Грёбаный мир… — прошептал кто-то совсем рядом. — Вроде сработало… — Где я? — подал голос Элиот и приподнялся, борясь с головокружением. — В пятой исследовательской лаборатории. Добро пожаловать, господин штатный алхимик. — Ясно, — помолчав, криво усмехнулся Элиот. — Ты уже знаешь, чем тебе предстоит заниматься? — удивление на миг проскользнуло в зелёных глазах, единственном живом месте на застывшем, как посмертная маска, мраморном лице. — Это ты проводил трансмутацию? Зачем лаборатории второй алхимик? — Тот, кто тебя лечил, мёртв, — поднял руку парень и поправил сбившуюся чёлку. Лицо его вдруг потемнело. — Лаборатории нужен только один алхимик. А я ей руковожу. — Ясно, — разочарованно проговорил Крайт и шатаясь, поднялся, едва почувствовав в себе какие-то крохи сил. — Раз уж он решил пользоваться мной до последнего, дай мне эскиз круга. Я приступлю к работе. — Притормози, — проговорил парень и посмотрел на его попытки выпрямиться с подобием жалости. — Во-первых, тебе стоит для начала… — К чёрту, — зло перебил его Элиот, закатывая рукав. — Раньше начну, раньше закончу. — Замечательная позиция, однако, применима исключительно к тому, что в принципе имеет закономерный конец, — со странной смесью тоски и ехидства проговорил он, глядя в пол. — Так ты позволишь мне договорить? Благодарю. Во-первых, тебе не хватает одной руки. А во-вторых, у меня всё равно пока нет утверждённого списка смертников. — Да какая разница? Я и так справлюсь, — махнул обрубком Элиот, ощущая, что вот-вот снова сорвётся. — Веди хоть кого-нибудь, какие проблемы? — Что же мне так везёт на поехавших, — пробормотал парень и вдруг улыбнулся. — Один убивать не хочет, второй просто жаждет… Сорок восьмой, придержи господина алхимика. Массивный доспех, шлем которого больше походил на ведро, торопливо двинулся к кругу. Полутьму зала прорезала белоснежная вспышка, а тишину разорвал громкий хлопок. В тот же миг, как доспех впечатало в противоположную стену, Элиот сам повалился на каменный пол. Парень заломал его целую руку и прижал коленом к пояснице, параллельно принявшись копаться в жестяной коробке с выцветшим красным крестом. Вскоре он извлёк из неё жёлтую ампулу, порвал обёртку шприца и принялся набирать какое-то лекарство. — Не переживай, эта процедура у меня отработана до совершенства. Поговорим, как успокоишься. В следующий миг Крайт почувствовал укол и тихо засмеялся. — Когда меня притащили? Сколько прошло времени? — торопливо спросил он. — Меньше получаса, — коротко ответил парень, небрежно кинув пустой шприц в аптечку. — А что? — Да ничего, — улыбнулся Элиот, расслабляя мышцы, чтобы незнакомец отпустил его или хотя бы ослабил хватку. Алхимик ровно дышал, прикрыв глаза, и ждал. Когда с него наконец слезли, он рывком перевернулся на спину, торжествующе глядя в потолок расплывающимся взглядом. Дышать стало чуть тяжелее, и он опять засмеялся. — Меньше получаса назад я сожрал двойную порцию самого мощного обезболивающего, какое только можно достать в этой стране, — вяло проговорил он и улыбнулся, чувствуя, как по спине разливается жар. — А ещё потерял уйму крови. Хренов доктор, ты хоть представляешь, как снимать передоз?.. — Блять! Крайт откинул голову и затих. Через пару секунд парень навис над ним, а когда его рука коснулась шеи алхимика, Элиот язвительно улыбнулся. — Надеюсь, это научит тебя не колоть всем подряд что попало, — проговорил он, едва сдерживая тошноту. В следующий миг в пол рядом с его лицом врезался кулак. Капитан замер, не в силах сказать ни слова. Глядя на онемевшего от ярости руководителя пятой лаборатории, лейтенант приподнял руку и с непроницаемым лицом протянул её парню: — Элиот Крайт, Химерный алхимик. Тот прожигал его взглядом не меньше минуты, лишь затем прикрыл глаза, смиряя бешенство, и тихо процедил: — Оливер Ривз. Капитан службы исполнения наказаний, временно исполняющий обязанности главы пятой исследовательской лаборатории. Руку он, впрочем, жать не стал. Он сел на пол и принялся осматривать подрагивающие пальцы разбитой ладони. Элиот оглянулся и с громким скрежетом протащил по полу аптечку, подтягивая поближе к себе. Седативное подействовало в полной мере, и алхимику пришлось несколько раз останавливаться, прикрыв глаза, пока он копался в беспорядочной груде препаратов. Он вытащил из коробки пухлый бумажный тубус и кинул Ривзу. Тот скептически оглядел его, но подобрал с пола, порвал упаковку и принялся наматывать бинт на расшибленные костяшки. Крайт отыскал вскрытую жёлтую ампулу, с трудом прочитал название и утвердительно кивнул сам себе, убеждаясь, что ничего серьёзного ему не грозит. — На этот раз ты только отравил меня, но впредь будь поаккуратнее с такими вещами, — попросил он, демонстрируя капитану пузырёк. — Всегда стоит хотя бы попробовать договориться, а уж затем всаживать в людей шприцы. Тем более в такие места, как спина и шея, там дохрена нервов и костей. — Хочешь сказать, мне повезло дважды? — фыркнул Ривз. Элиот склонил голову набок, рассматривая его. Алхимику казалось, что для полного выражения недовольства капитану не хватало лишь нервно дёргающегося из стороны в сторону хвоста. — Хочу сказать, что меня сейчас вывернет, — вдруг поморщился он, прикрыв глаза ладонью. — И если ты не хочешь это лицезреть, прикажи своей громадине проводить меня до уборной. Лишь проспав около суток, Элиот наконец почувствовал в себе силы двигаться. Однако, встав с кровати, очень быстро понял, что более умным решением было бы спать дальше — он оказался в пустой и тесной комнате, больше похожей на тюремную камеру. Ни книг, ни бумаги с карандашом, ничего, что могло бы занять его хоть на пару часов. Лишь вмурованый в каменные плиты стол с лавкой, незастеленная кровать и узкое высокое окно с массивной решёткой. Только и оставалось, что рассматривать пасмурный город и лежать на кровати, глядя в потолок. Вынужденный весь день чередовать эти два занятия, Крайт был рад, когда ближе к ночи к нему наконец зашёл Ривз, пусть и донельзя раздражённый непонятно чем. — Давай проясним кое-что насчёт твоих обязанностей, — с ходу начал капитан. Он остановился у двери, скрестив на груди руки, и так холодно взглянул на алхимика, что тот напрягся. — В зале нужно каждый раз проверять целостность круга и осматривать экстрактор. Камни могут потребоваться как в твёрдой форме так и в жидкой, надо готовить технику под задание. Все последствия преобразований убирают доспехи, сырьё на склад доставляю я. Чуть позже тебе доставят записи Грана, ознакомишься и вернёшь в целости. Если тебе что-то нужно, составь список. Разрешённое тебе принесу лично я. Вопросы есть? — Никак нет, товарищ капитан, — проговорил Элиот, пряча насмешливый взгляд. — Хотя нет. На приёмы пищи и прогулки конвоировать меня тоже будете лично вы? — Прогулки не предусмотрены, приём пищи по внутреннему распорядку, еду досталяют из столовой к двери камеры, — проговорил он ровно. Его лицо было настолько невыразительным, что Крайт залюбовался. Эталонно скучный человек. Хоть сейчас в палату мер и весов, по нему калибровали бы великих игроков в покер, — фыркнул он про себя и затосковал: — Вчера было как-то повеселее. — С обязанностями ознакомились, теперь расскажи мне про мои права, — вздохнул алхимик и тут же поправился: — Прошу прощения, расскажите, пожалуйста, товарищ капитан. Ривз смерил его усталым взглядом. — Первое впечатление всегда самое яркое, согласен, — проговорил тот и сел на длинную лавку, приставленную к столу. Он поправил чёлку и устало потёр веки, а Крайт едва сдержал смешок, подумав про себя, что было бы забавно, добавь он жест, каким обычно снимают с лица маску. — Что ж, давай поговорим неформально. Я отвечаю только за то, чтобы лаборатория функционировала в штатном режиме. Как ты будешь работать, что будешь делать в свободное время — меня это не касается, пока все закреплённые за мной люди живы, здание стоит в целости, а на склад поступают материалы. — Полагаю, мы сумеем договориться, — кивнул Элиот.

***

Он стоял, рассматривая в высоком зеркале своё хмурое отражение. Высокий, растерявший былую форму алхимик с синяками под глазами и растрёпанной косой смотрел на него с какой-то издёвкой. Элиот приблизился к стеклу и рассмотрел вблизи своё лицо. Иссечённое мелкими, едва заметными шрамами веко, а под ним неестественно тёмная радужка, блеклое подобие глаза, заметное и разочаровывающее. Он уже забыл, какого это — видеть двумя глазами. Не говоря уже о том, сколько геморроя со стеклянным. Заказать повязку, как у фюрера? — подумал он и в отражении мелькнуло подобие усмешки. — Нет уж, подумают, что я его фанат. Дверь алхимического зала со скрипом открылась, а в зеркале за его спиной показалась мрачная фигура капитана. — Прямо призрак оперы, — хмыкнул Крайт, рассматривая его через стекло. — Готов? — пропустив насмешку мимо ушей, поговорил тот. Стоило Элиоту кивнуть, как в зал цепочкой начали проходить люди. Ривз быстро пересчитал их, сверился со списком и приказал расставить смертников на позиции. Кто-то глухо рыдал, кто-то молился, кто-то гордо задирал к потолку голову, скрытую мешком. Крайт замялся. Он стоял, глядя на фигуры людей, пока капитан не ткнул его локтём в рёбра. — Чего стоишь? Работай. Ты же так рвался, что изменилось? — Да, — севшим голосом проговорил Элиот. — Сейчас. Думать о том, что ему предстоит, было гораздо легче, чем в действительности приступить к делу. Казалось, от тех уговоров, какими Химерный алхимик утешал себя, осталась только висящая в воздухе пыль. Он медленно подошёл к своему месту и опустился на колени. — Не забудь, что тебе нужно, когда врата откроются, — проговорил Ривз, встав у него за спиной. — Ты-то откуда знаешь о вратах? — обернулся к нему Крайт. — Я тоже читал труд Грана, — пожал плечами капитан. — А, его надо было читать? Извини, застрял на иллюстрациях, — нервно усмехнулся Элиот. А в следующий миг он соединил ладони и коснулся ими круга. Белый свет, которым было залито всё вокруг, обволакивал. Алхимик был где-то, и в то же время это место можно было смело назвать «нигде». Он стоял на чём-то, но не мог бы с уверенностью сказать, мягкое оно или твёрдое, тёплое или холодное. Он не видел ни стен, ни потолка, лишь простирающуюся кругом пустоту. Когда он уже хотел крикнуть, позвать кого-нибудь, перед ним возник белый силуэт, очерченный тонким контуром. Глазное яблоко с серой радужкой, одиноко зависшее у лица человека, смотрелось дико. — И вот ты здесь, — проговорил силуэт, выжидательно глядя на Элиота. — Столько жертв, аж дух захватывает. — Мы будем встречаться каждый раз, когда я буду проводить преобразование? — нахмурился Элиот. — А как ты хотел? — язвительно усмехнулась пустота. — Открывая врата, ты не можешь избежать моей компании. Или я тебя смущаю? Может, мешаю творить великие свершения? — Скорее, бесчинства, — качнул головой он, разглядывая светлую радужку глаза. — Бесчинства? — фальшиво удивился Истина. — Как же так? — Хватит издеваться. — Знаешь, я даже по-своему рад тебя видеть, — рассмеялся он. — Хотя, помнится, в прошлый раз было веселее. — Тебе скучно? — приподнял бровь Элиот. — Рассказать анекдот? — Избавь, — поморщилась пустота. — Лучше определись наконец, что тебе дать взамен на такое щедрое подношение. — Определиться? Я здесь только ради одного. — Неужели? — язвительно проговорил силуэт и приблизился едва не вплотную. — А чего тогда ты так пялишься на меня? Хочешь его? Он с издёвкой сложил большой и указательный пальцы в круг и посмотрел сквозь него на алхимика его собственным глазом. Машинально ощупав пустую глазницу, Элиот поколебался и резко тряхнул головой, но сомнения никуда не исчезли. — А этого хватит? — Вполне, — хмыкнул Истина. — Но мне нужен философский камень. — Ну, может быть, пара капель выйдет. Около того, думаю. — Шутишь? Так много за один глаз? — До скорой встречи, — умилился силуэт и щёлкнул пальцами. Мир вокруг закрутился, будто смешиваясь с самим существом алхимика, а затем он уткнулся мокрым лбом в пол, едва сдержав крик. Вся правая сторона лица горела, будто её заливало кипятком. Глазница, казалось, вот-вот взорвётся. — И это всё? — раздался удивлённый женский голос позади. Ривз резко обернулся, рассматривая невысокую брюнетку, медленно подходившую к ним. Она прошла мимо, потянула за какой-то рычаг и вытащила из экстрактора пузырёк, заполненный едва ли на треть. — Десять жертв — и это всё? Элиот медленно поднял голову. Перед ним, стоявшим на коленях, лежал, бездушно глядя на мир, стеклянный глаз. Она тоже его заметила. Ласт долго смотрела на него, затем на алхимика, и в конце-концов очнулась. Она подошла вплотную и схватила мужчину за подбородок. — Решил играть по своим правилам? Крайт молчал, рассматривая её. Она не злилась, даже не хмурилась, но улыбка её была куда более устрашающей, чем любое выражение гнева. Чёрный шип медленно обвился удавкой вокруг его шеи. Алхимику он чем-то напомнил стальной канат. — Я бы каждый раз отвлекался. Так будет проще. Исключим искушения — исключим сомнения, — негромко проговорил алхимик, глядя ей в глаза, и замер, не дыша, в ожидании её решения. — Отработаешь, — подумав, холодно произнесла она и обратилась к капитану. — Веди следующих. Я не уйду отсюда, пока не увижу результат. Он смотрел, как трупы скидывают в подвал, к печам крематория, а в зал ведут новый десяток приговорённых, и больше ни о чём не думал. Около пяти часов спустя Ривз едва не выбил дверь комнаты алхимика и ворвался в комнату, куда лишь пару минут назад притащили Элиота. Доспех с рогатым шлемом, смахивающим на череп, мигом отпрыгнул к противоположной стене, изображая ужас. Будь сорок восьмой не обделён мимикой, обязательно закатил бы глаза. Ужимки придурковатого Барри, называющего себя мясником, раздражали обоих братьев, заключённых в классический доспех времён священных войн. — Ого… — протянул Барри, приникая пустой глазницей к приоткрытой двери. Он отпрянул, когда изнутри раздался громкий звон бьющегося стекла, а затем с ещё большим интересом принялся подсматривать. Криков слышно не было, лишь громкий шёпот свидетельствовал о том, что внутри кипит перепалка. Вскоре всё стихло, и шестьдесят шестой с восторгом взглянул на сорок восьмого. — Драка! Ставлю на кэпа. Хотя он не торопится доставать свои ножички… — Завались и закрой дверь, — раздалось из-за панциря его напарника и доспех кивнул сам себе, одобряя ответ брата. — Ну уж нет, когда ещё в этих краях будут давать такое представление! Сорок восьмой дождался, когда Барри вновь прильнёт к двери, и пнул его в спину тяжёлой латной ногой. Заверещав не хуже свиньи, мясник ввалился в комнату, грохоча доспехами. Спустя каких-то пару секунд в комнате полыхнула белая вспышка и Барри мигом очутился у противоположной стены коридора. Металлические пластины доспеха едва не рассыпались от удара, лишь чудом удерживаясь на кожаных ремнях. Барри не торопился вставать. Пискнув, он дотронулся до ножа, засевшего в глазнице, аккуратно вытянул его и обрушился на сорок восьмого. — Ты соображаешь вообще, что делаешь?! А если бы кто-то из них попал в печать?! — Сам виноват, — едва ли не в унисон раздались два разных голоса из доспеха.

***

Химерный алхимик проснулся только после обеда, когда солнце уже не стояло в зените, но и не торопилось садиться. Он встал с кровати, всё ещё чувствуя себя безумно уставшим. Казалось, накануне его суставы выворачивали до предела, а кости дробили молотком. Тяжёлая свинцовая голова была не способна думать. Он поднялся и подошёл к столу, оценивающе разглядывая практически опустошённую бутылку коньяка. И ещё одну. И ещё… После четвёртого преобразования он уже был на пределе своих возможностей, но пятое, казалось, вовсе едва не убило его. Когда он и в тот раз вернулся из-за врат живым, Ласт уже не было в алхимическом зале. Зато рядом оказался Ривз, взбешённый и потрясённый одновременно. Крайт едва ли помнил, как сорок восьмой тащил его в комнату, зато в памяти накрепко засада драка с капитаном и последующий долгий разговор. Правда, никакие слова Ривза попросту не доходили до вымотанного и практически невменяемого алхимика. Элиот взялся за горлышко недопитой бутылки и покрутил её в руках, размышляя. Когда через час шестьдесят шестой принёс ужин, алхимик уже был не так зол и мрачен, а к ночи, когда за ним вновь пришёл Ривз, оказался переполнен злорадным весельем. А затем всё повторилось снова. Преобразования, драки, примирение — всё шло по замкнутому кругу, из которого было невозможно вырваться. Наступала новая ночь и алгоритм привычных уже действий запускался вновь. И снова, и снова, и снова… Всё шло по одному и тому же сценарию, разве что коньяк сменился вином, Ласт стала чуть доброжелательнее, а его отныне не вынуждали совершать больше трёх преобразований за ночь. А затем что-то вновь изменилось. Ривз перестал конфликтовать, а женщина в чёрном начала встречаться ему в коридорах и заброшенных кабинетах, где он коротал время, выкуривая пачки сигарет за книгами, что таскали ему из тюремной библиотеки. Даже не задумываясь о причинах таких перемен, Элиот просто продолжал жить. — Что такое по сути своей гомункул? — спросил он в один из таких вечеров, когда Ласт, как ему показалось, была в наиболее снисходительном настроении. — По сути? — задумалась она. — По сути тот же человек, разве что не обременённый проблемами, не поддающийся заболеваниям и генетическим мутациям, спокойно переносящий холод, голод и прочие мелочи. — Выходит, быть гомункулом — это быть лучшей версией человека? — Это решать не мне, но думаю, да. Зацепившись за эти слова, Элиот долго смотрел на неё. — А что насчёт более высоких потребностей? Когда низшие удовлетворены, человек может задуматься о любви, дружбе, признании. Самореализации. Если вас не донимает то, на что люди тратят большую часть жизни, то, вероятно, ваши амбиции с самого рождения должны быть крайне высоки. — Амбиции… — хмыкнула Ласт. — Ты прав, планы Отца даже больше, чем амбициозны. — А твои? — В каком смысле? — Когда поможешь Отцу добиться его цели, чем займёшься? — спросил он, смутно понимая, о чём и о ком вообще идёт речь. — Вероятно, я с ним до самого конца. — Ты не видишь своей жизни без него? — спросил он, печально глядя на неё. — Неужели вы настолько сильно к нему привязаны? — А что тебя так удручает? — Да ничего, — мотнул головой алхимик. — И всё же. — Знаешь, я всегда думал, что человеческую преданность способна переплюнуть только собачья. Я любил своих родителей, но никогда не подумал бы всю жизнь провести исключительно с ними. У нас есть такое свойство, как самостоятельность. Сперва мы привязаны к родителям, но затем, когда уже способны сами себя обеспечить, вольны делать всё, что вздумается. — Это мой выбор, — фыркнула Ласт, мимолётным движением поправляя складку на юбке, а затем отбрасывая волосы с плеча. Руки двигались настолько плавно и грациозно, что Крайт залюбовался. — Само воплощение женственности, — проговорил он, не успев подумать. — Ты так считаешь? — мило улыбнулась она, а алхимик насторожился, улавливая в её голосе незнакомые нотки. Казалось, его напряжение не скрылось от Ласт, но улыбка не исчезла с её лица. — Пойдём. Алхимик, привыкший к этой женщине, молча последовал за ней. Они прошли в коридор, где Элиот прежде не бывал, долго спускались по длинной лестнице. Казалось, под землёй и находилась бо́льшая часть здания лаборатории. В какой-то момент Крайт устал считать ступеньки, их выходило больше сотни. Когда лестница кончилась, они прошли коридор, опутанный трубками и проводами неизвестного алхимику происхождения, а Ласт распахнула перед ним высокую дверь и провела внутрь комнаты. Конец её тонул во мраке, но даже то, что он мог увидеть, на миг повергло Крайта в ужас. Стеллажи от пола до потолка были целиком забиты широкими сосудами с алой жидкостью. Один большой перегоночный аппарат был присоединён к громадной стеклянной посудине, от которой отходили трубки. Что-то булькало, беспрерывно переливаясь, а в помещении царил полумрак и холод на грани с промозглой подвальной сыростью. Ласт подошла к ближайшему стеллажу, подумала пару секунд, а затем указала рукой на одну из склянок. — Смотри внимательно, — негромко произнесла она, включая подвешенную над столом яркую лампу. В белом свете стена, заполненная сосудами, заиграла кровавыми бликами. — Всё это сделал твой предшественник. А это уже твоя работа. — Здесь как будто чуть больше, — задумался Химерный, рассматривая полки с ровными рядами флаконов. Он опасался задавать какие-либо вопросы и стоял, судорожно выдумывая, чем бы заполнить тишину. — Но было бы куда любопытнее взглянуть на объёмы, которые выдавал Гран, думаю, он точно меня переплюнул по выработке. — Бригадный генерал проделал огромную работу, теперь сложно сказать, кто из вас делал больше. Для этого пришлось бы поднимать журналы, а мне недосуг. Однако, ты не понял. Всё это наш предыдущий алхимик сделал за четыре месяца. А это сделал ты. — Я слышал, он много болел, — помолчав, качнул головой он. — Просто он был посредственностью, а ты на две головы его выше. — Высокая посредственность, — мрачно хмыкнул он. — Спасибо, но не стоит судить его так строго. — Я привела тебя сюда не для того, чтобы нахваливать, — фыркнула женщина и засмеялась. — Но знаешь, не могу не признать, что наши запасы давно не пополнялись с такой скоростью. Думаю, на сегодня ты вполне заслужил отдых. Кстати, неужели тебе совсем не интересно, зачем всё это нужно? Раз ты свободен, могу рассказать. — Думаю, объяснения могут подождать. Я бы поменял отдых на кое-что более интересное, — он задумчиво взглянул на Ласт. — На что же? — она спрятала глаза под пушистыми ресницами и отвернулась. — Отведёшь меня на крышу? — Как романтично, — с улыбкой вздохнула она. — Только, боюсь, я не в силах организовать даже такую мелочь. — Что поделать, — пожал плечами алхимик и уже было развернулся, чтобы уйти, как на его плечо легла миниатюрная ладонь. — Но я согласна устроить свидание и здесь, — проговорила Ласт.

***

Так и не сумев одним лишь взглядом проломить купол штаба, Элиот выкинул окурок в окно и подумал, что за то время, что он провёл здесь, злости пора бы уже и схлынуть. Алхимик уже не раз думал, что вот-вот сломается, но каждый раз отчего-то оказывался в порядке. Однако, привыкнуть к такой жизни у него всё никак не выходило. Он не торопился возвращаться в кровать. Элиот сел за стол, щёлкнул выключателем настольной лампы и придвинул к себе книгу. Открыв её на закладке, алхимик погрузился в чтение, однако, сконцентрироваться на трудностях преобразования одной каменной породы в другую так и не смог. Он схватил перьевую ручку, потряс её, аккуратно заправил чернилами и подтянул к себе исписанный формулами лист бумаги, собираясь вернуться к утренним рассчётам, но вдруг вздрогнул, услышав от приоткрытой двери какой-то шорох. — А я думал, мы договорились о времени отбоя, — хмыкнул капитан и без приглашения прошёл в комнату. — Извини, не могу уснуть. Душно, как в аду, — склонил голову Элиот и подвинулся, уступая ему место на лавке. Тот сел рядом, по своему обыкновению опёрся спиной о столешницу и застыл, глядя в окно на звёздное небо. — Та же ерунда, — проговорил Ривз, оттягивая от горла ворот рубашки. Крайт весело оскалился. — На секунду я подумал, что ты пришёл меня проверить, папуля. — Ты в курсе, что я младше тебя лет на десять? — презрительно вскинул бровь капитан. — Да конечно… Максимум пять, это разве большая разница? А так всё верно: молодой папаша со всеми признаками гиперопеки, — рассмеялся Элиот. — Просто веры вам, алхимикам, никакой. Предыдущий пытался любой ценой подохнуть, например. Я даже представить боюсь, что выкинешь ты. — Лучше не думай об этом. Я и сам предпочитаю об этом не думать, — протянул Элиот и захлопнул книгу. Он взъерошил волосы и уткнулся лобом в стол. — Ласт заходила? — вздохнул Ривз, рассматривая глубокий свежий порез под лопаткой Химерного. — Разумеется, — улыбнулся он, радуясь, что капитан не может видеть его лицо. — Как бы она смогла отказать себе в удовольствии в очередной раз сказать мне, какой я кретин? — Так что ей ещё остаётся, если ты и есть кретин? — фыркнул глава охраны, но затем его тон стал серьёзным: — Заканчивай эти игры. И так ясно, что она не поможет нам выбраться. — А кто сказал, что я играю? Тем более, ради такой мелочи. — Прекращай, — обеспокоенно взглянул на него Ривз. — Я уже не понимаю, ты хороший актёр или действительно идиот. — Мне бы самому что-нибудь понять, — напряжённо проговорил Элиот и поспешил перевести тему: — Кстати, можешь напомнить, что ты вколол мне в нашу первую встречу? Воспоминания после инъекции весьма зыбкие, знаешь ли. — Что вколол, того уже нет. А тебе зачем? — Да так, интересуюсь. — Опять из-за Энви трясёт? Мы вроде прошли этот этап, разве нет? Знаешь, лучше уж я позволю мяснику снова таскать тебе вино. Вся эта фармацевтика — опасная вещь, у меня камер десять с такими… Там мозгов уже не осталось, выжгло подчистую. А боевой алхимик без мозгов — страшно. Правда страшно. — Да сдалось мне такое счастье, — отмахнулся Крайт, поднимая голову. — Просто вспомнил, как ты психовал. Весело ведь было. — Кому как, — скривился капитан и отвернулся. Он помолчал пару минут, рассматривая спину Химерного, покрытую сетью свежих и заживших глубоких ссадин, а потом, глядя в пол, проговорил: — Вы странные люди, алхимики. Иногда кажется, что и вовсе не́люди. Едва не подох — веселье, кромсают заживо — счастье. Откуда эта тяга к острым ощущениям, можешь мне объяснить? Почему вы все такие… ненормальные? Бритый сошёл с ума, это мне несложно понять, но ты, Гран, Твилфид, даже эта гнида… Что алхимики, что гомункулы, вы словно не знаете, когда пора остановиться. Если честно, даже Зольф ведёт себя куда прилежнее, чем все вы вместе взятые. — Кто? — оцепенев от неожиданности, переспросил Элиот. — Кимбли, — ответил Ривз, непонимающе глядя на алхимика. — Что с лицом? Я сказал что-то страшное? — Он здесь? — вскочил на ноги Крайт, забыв, что на лавке сидит не один. Ударившись голенью о толстую доску, он повалился обратно, потеряв равновесие. — Ему больше негде быть, — развёл руками капитан, давно уже зная, что успокаивать его бесполезно. Равнодушие было лучшим решением в любой подобной ситуации, он накрепко усвоил это после пары скандалов и драк. А ведь только-только всё наладилось, — с горечью подумал он и едва сдержался, чтобы не бросить на Крайта разочарованный взгляд. — Выздоровел, отбывает дальше свой срок. — Проведи меня к нему, — алхимик машинально принялся разминать живое плечо. — Прошу тебя. — Если с ним что-то случится, собак спустят на меня, — покачал головой начальник охраны и отодвинулся от него. — Соображаешь вообще? — Да мы просто поговорим. — Ничем не могу помочь, — развёл руками он. — Тебе запрещено выходить, всё. — Ладно, — бросил Элиот и отвернулся. — Бесит просто до пятен перед глазами. — Ты точь в точь Энви. Только он так оживляется, когда говорит о тебе. — У каждого быка своя красная тряпка, — процедил Крайт, но вдруг смягчился. — У тебя, кстати, какая? — Работа, — затосковал Ривз. — То-то ты отсюда не вылезаешь. — А я дальтоник. — Ну конечно, — улыбнулся Элиот. — Как я сразу не подумал. — Честно, — совершенно серьёзно взглянул на него капитан. — Это, кстати, тяжело. Порой сложно понять, отстиралась кровь или нет. Алхимик глубокомысленно хмыкнул, с любопытством рассматривая капитана. — А вино? — Грязный цвет, помойный, — поморщился Ривз. — Предпочитаю коньяк. — Как же странно тебе живётся, — печально улыбнулся Элиот. — Не страннее, чем тебе. Я бы, например, ни за что не полез к этой стерве. — Аккуратнее, — негромко протянул Крайт, всё ещё улыбаясь. Разве что теперь, когда он отсутствующим взглядом рассматривал гравировку на ладони, эта улыбка казалась зловещей. — Прошу прощения, — напряжённо хмыкнул капитан. — Ты бы подумал… — Я уже обо всём подумал. Начальник охраны молчал какое-то время, глядя в окно, но, как обычно, не смог долго сдерживать своё недовольство: — Я не понимаю этого. — Тебе было бы понятнее, если бы я выбрал Энви? — усмехнулся алхимик. — Чёрт, да! — вспылил Ривз и нервно забарабанил по лавке пальцами. — Да, так мне было бы сразу ясно, что ты конченый, но с ней… Я проведу тебя к Багровому, только отстань от Ласт, прошу тебя. Вообще не связывайся с этой шайкой. — Со стороны всё выглядит настолько плохо? — вдруг безнадёжно улыбнулся Элиот. — С чего бы начать, — лицо капитана приняло издевательски-задумчивое выражение. — Стоило бы вспомнить хотя бы о том, что это даже не человек, и что её внешние половые признаки совершенно не говорят о том, что она вообще женщина. Так что ты повёлся на вылепленное прекрасным скульптором фарфоровое личико, не более. — Не совсем. — Конечно, она же «целиком прекрасна», — закатил глаза он. — Я просто вижу в ней человека, — покачал головой Элиот. — Эта, с вашего позволения, женщина даже приходит к тебе не сама. Она лишь следует приказам. Снова и снова. — Если бы это был только его приказ, она вела бы себя иначе. Не говорила бы сверх меры, не злилась, не ругалась и уж точно не пускала бы в ход когти. Чтобы сделать преданным болванчиком, нужно понравиться, а она и не пытается. Каждую встречу искренне бесится. Злится — значит, думает. Сомневается. И поэтому возвращается. Так что нет, смерть одного придурка не стоит того, чтобы отказываться от неё. — Ладно, — вздохнул Ривз с совершенно чуждой ему смиренной интонацией. — Чёрт с тобой. Алхимика будто пронзило током от привычных и обыденных слов, которых он не слышал уже, казалось, очень давно. Он быстро взглянул на капитана и отвернулся. Узкий рубец на груди, окружённый тонкими белыми шрамами, заныл. Алхимик потёр его и беспокойно поднялся. Элиот остановился у высокого окна и вытянул из пачки сигарету. — Что там на воле? — спросил он. — Есть новости? — Без понятия. Я такой же узник, как и ты. Он помялся пару секунд, но всё же попросил: — Можешь навести справки кое о ком? — Могу, — вздохнул Ривз. — Кто интересует? — Хьюз. — Подполковник? — удивился он. — Он сам ходит ко мне, как на работу. Расследует поджог библиотеки, копает под Синих. — Вот как… Значит, он её не поймает, — нервно хмыкнул Элиот. Ривз молча уставился на него, прожигая негодущим взглядом. Он потёр стрельнувший болью висок и шепнул: — Так пожар тоже устроила она?.. Грёбаный мир!

***

Поглядывая в сторону распахнутого настежь люка, ведущего к печи для сожжения тел смертников, Элиот блокировал атаки Энви. Сам он, уже прекрасно зная от Ласт о невероятных способностях гомункулов к регенерации, бить в ответ даже не пытался: без толку. Когда из подвала раздался звон разбитого стекла, алхимик рассмеялся и сократил дистанцию ещё на шаг, практически вплотную приблизившись к Энви. Он схватил гомункула за руку и счастливо взглянул на него. — Ты нарушил слово, данное твоим покровителем. Понимаешь, что меня теперь мало что держит? — Не боишься разочаровать любимую? — оскалился Энви в ответ. — Ласт изрежет тебя так, что живого места не останется. — Любовь — это в том числе терпение, — проговорил он и отпрыгнул. Крайт действительно больше не особенно старался сдерживать себя. Ослепнув на миг от яркой белой вспышки, он торжествующе рассмеялся. С грохотом осыпающегося потолка алхимик почувствовал самую неожиданную из всех возможных эмоций. Впервые он был счастлив, наблюдая за тем, как мир вокруг рушится. Пол просел, обваливаясь на печь и трупы, глухая стена брызнула мелкими осколками, не выдерживая давления. Его мало интересовало, что будет с Энви, алхимик лишь надеялся, что завал надолго задержит его. Теперь у него была фора. Не дожидаясь, пока ветер унесёт бетонную пыль, он ступил босой ногой на скрытую под осколками траву. Он прошёл всего пару метров, как заметил тень в руинах коридора, стена которого была ближе всего к алхимическому залу. Элиот повернулся, глядя, как тёмный силуэт неподвижно стоит там, в полумраке, разглядывая его самого. Присмотревшись, он различил кудрявую чёлку, в первую неделю так напоминавшую ему об Эдриане. Но это был другой человек, которого алхимик, впрочем, тоже уже считал другом. — Пойдём, Оливер, — негромко позвал он. Тот молчал, пристально глядя на него. Казалось, челюсть его была плотно сжата. Он долго думал, рассматривая алхимика, но почему-то не торопился идти следом за ним. Вместо этого Ривз скинул испачканный штукатуркой плащ, затем, путаясь в шнурках, содрал с ног ботинки и сделал несколько шагов навстречу Крайту. Протянув ему одежду, капитан опустил взгляд. Он рассматривал тонкий преобразовательный круг на груди алхимика. — Прости. Я не должен был этого делать. — О чём это ты? — нахмурился Элиот. — Я не должен был уродовать тебя. Я думал, что большой круг не сработал, но ошибся. Я не знал, как ещё тебе помочь, когда алхимик умер. Глаза Элиота блеснули. Он насмешливо улыбнулся и провёл пальцем по рубцу. — А мне наоборот, нравится. Сразу видно, кто есть кто. Да и выглядит вполне себе симпатично. С каких это пор ты стал переживать по таким мелочам? — С тех пор, когда начал жалеть людей. Он снова протянул Крайту одежду, ткнув в живот холодным носком сапога. — Иди, тебе пора. — А ты? — Прости. У меня ещё остались неотложные дела. — Да что с тобой? — Уходи. — Оливер? — Кто-то должен остаться здесь. Должен, понимаешь? — Это не обязательно должен быть ты. — Больше некому. Его натянутая улыбка дрогнула. Элиот молча обул ботинки и встал, стараясь не смотреть на капитана. — Я вернусь за тобой, как только смогу. В подходящее время я разнесу вашу чёртову клетку, как разнёс тот грёбаный жертвенник. Подожди немного. — Столько, сколько будет необходимо, — собравшись, проговорил Ривз и наконец стёр с лица гримасу боли, смешанной с ужасом. Элиот едва удержался от того, чтобы схватить капитана за шиворот и силой выволочь на улицу. Он тоже понимал, что им всем нужен кто-то надёжный в тюрьме, в одном из оплотов силы, пожирающей Аместрис. Но ещё лучше он понимал, что скорее всего, обрекает капитана на долгую, мучительную смерть в заточении. — Такое не прощают. Будет больно, — покачал головой алхимик и поднял наконец взгляд на Оливера в последней попытке убедить уйти с ним. — Я переживу, — раздалось из-под ледяной маски начальника тюремной охраны.

***

В то же время, как Эдвард Элрик опасливо выглядывал из-за угла коридора, рассматривая высокий доспех времён священных войн, в галерее, связующей два здания, тишину нарушил мерный звук шагов. Красивые карие глаза безжизненно смотрели на приближающийся тёмный силуэт. Мужчина подошёл ближе и остановился у решётки, отделяющей длинный коридор пятой лаборатории от галереи, ведущей в тюрьму. Бревис подняла равнодушный взгляд на него, положила ладонь на пульт и нажала две кнопки. Высокочастотный писк, разрезавший тишину, уже не терзал уши так, как прежде. Она привыкла к нему настолько, что иногда, когда рядом никого не было, развлекалась, наигрывая этим писком простенькие мелодии. — Порасторопнее, Бревис, — бросил капитан, проходя мимо. Он даже не взглянул на неё, зато девушка ещё долго прожигала его спину злым взглядом. Замечание, сделанное мимоходом, не осталось без внимания. Её щёки вспыхнули, а костяшки пальцев побелели. — Как ты смеешь… — прошипела она, когда Ривз скрылся во мраке коридора лаборатории и вряд ли мог бы её услышать. Она заперла дверь и решила: пора. Бревис правильно подгадала время. На смене дежурило много её знакомых, администрация уже опустела, а день был на редкость спокойным, таким спокойным, что всем уже должно было начать казаться: ночью точно что-то будет. И девушка решила, что это что-то должна устроить она сама. Бревис долго думала, за что капитан убил Харди. Так долго, что едва не сошла с ума от страха и горя. Каждый день, возвращаясь на место его смерти, она раз за разом переживала ту смену. Воспоминания были настолько яркими, что, казалось, тело её друга всё ещё лежит там, у решётки. Бревис больше не могла это выносить. И тогда в голове её созрел план, а сегодняшняя ночь показалась самой подходящей для того, чтобы уничтожить Ривза. Хотя бы в глазах собственных подчинённых. Она заранее просмотрела регламенты, от корки до корки проштудировала устав и даже перепроверила свой собственный контракт с тюрьмой, чтобы рассчитать всё наверняка. Убить капитана было мало. Надо было доказать ему, что тайное всегда становится явным. Бревис достала игрушку из сумки, пронесённой мимо уставшей охраны. Это была её любимая заводная обезьянака, снимающая шляпу всякий раз, стоило провернуть ключик. На её лбу ещё красовался след от бирки ведомственной оружейной мастерской. Бревис отнесла её туда неделю назад и поспорила, что молодой мастер, лишь недавно зачисленный в штат, не сможет сделать из неё оружие. Оружие, разумеется, никто делать и не собирался. Вместо этого парень сделал из неё хлопушку, по принципу работы похожую на свето-шумовую гранату. На первой демонстрации Бревис, всячески изображая восторг, убедила его поставить обезъянку на таймер. Как она с ним расплачивалась, девушка предпочитала не вспоминать, но обезьянка вышла, что надо. Она открыла дверь лаборатории, зная, что у напарника по галерее не будет к ней вопросов: он уже привык, что девушка часто балуется с клавишами управления. Она отнесла игрушку подальше во мрак коридора и запустила таймер. На остальные действия у неё оставалось около четырёх с половиной минут. Четыре с половиной минуты, чтобы привести в лабораторию так много людей, сколько получится. — Всех не убъешь, — ядовито прошептала она, развернулась и с размаху ударила по кнопке тревоги. Дальше ей оставалось лишь бежать, оповещая всю охрану поблизости, что на той стороне что-то случилось. Пост, другой, она торопливо проскакивала их. Парня из галереи она на бегу уговорила помочь ей собрать как можно больше людей на подмогу. Подбегая к очередному посту, срывая голос, она кричала, что доспехи, сторожившие лабораторию, утащили Ривза и грозят расправой. Почему, зачем — в свете суетливо мигающей аварийной подсветки и заполошно разорявшейся сигнализации никому не было дела до подробностей. Тем более, доспехов многие недолюбливали и без всякой на то причины. За две минуты ей удалось собрать около двадцати человек. Бревис рванула обратно и где-то на половине пути запнулась — надо было выиграть ещё секунд тридцать. И снова она всё верно рассчитала. Едва толпа повернула за угол галереи, в глубине тёмного коридора сработала хлопушка. Девушка не стала выключать сигнализацию, ей казалось, что громкие звуки сирены будут отлично работать в качестве дополнительного стресс-фактора, подгоняя толпу. Когда она поняла, что в место, где только что взорвалась граната, бежать никто не торопится, Бревис бросилась по коридору сама, не оставляя охране выбора. Мало кто мог угнаться за ней, а уж тем более остановить. Сбегая по узкой лестнице, она зло смеялась, довольная своей эскападой. Это был набег. Самый настоящий мятеж, хоть мятежники и не знали о своей роли. Всех не убьют, — злорадно думала она. — Только так я узнаю, за что умер Харди. За что ты его убил. Она бежала быстро, так быстро, что коридоры, переходы и лестницы сливались в единый тёмный туннель. Не различая почти ничего вокруг, она неслась по лаборатории без определённой цели, просто ради того, чтобы продвинуться как можно дальше вперёд. На очередной лестнице навстречу ей кто-то резко шагнул, преградив путь. С разбега девушка врезалась лбом в чьё-то твёрдое, как камень, плечо. Тут же на её запястьях сжались ледяные пальцы. — Ты что творишь? — с недобрым огнём в глазах прошипел Ривз, глядя на неё сверху вниз. — Я не одна, — запыхавшись, дерзко улыбнулась она. — Нас много. Всех ты не убьёшь! Он смотрел из-за её плеча, как к короткому холлу на первом этаже приближается толпа вооружённой охраны тюрьмы и думал лишь о том, что до алхимического зала, где в этот самый миг Химерный алхимик готовился к очередному преобразованию, им не хватило каких-то ста метров. Капитан, не имеющий никаких сил держать лицо, нахмурился. Только что ему сообщили, что на территорию проникли посторонние, так ещё и какая-то дура устраивает такие представления… Этого Ривз стерпеть уже не мог. — Это бунт? — громко спросил он, оглядев подошедших. Подчинённые молча переглядывались. Когда большая часть взглядов упала на Бревис, капитан, всё ещё крепко державший её руки, взглянул на девушку. В карих глазах блестели злые слёзы. Прежде, чем Ривз успел устроить выволочку, она крикнула: — Он убил Харди! За то, что он сюда пролез! Выстрелил ему в голову, я сама видела пулевое! И прежде, чем успел разгореться скандал, неподалёку раздался оглушительный грохот. Стоило капитану обернуться, стена коридора будто взорвалась изнутри. Закрываясь рукой от осколков, он оттолкнул Бревис в сторону. Когда со сводчатого потолка зала посыпалась бетонная крошка, а по опорным колоннам поползли трещины, Ривз попятился. — Быстро отсюда все… — крикнул было он, но его голос сорвался, когда бетонные плиты начали складываться вовнутрь, не выдерживая нагрузки. Толпа охраны, не понимающей уже ничего, бросилась в обратную сторону, но ударная волна оказалась слишком сильной для старого, давно нуждавшегося в ремонте здания. В мгновение ока коридор оказался завален обломками рухнувшего второго этажа. Ривз, лишь по счастливой случайности не попавший под обвал, закашлялся от поднявшейся пыли и разгоняя её рукой, двинулся к своим подчинённым. У самого края завала на коленях сидела Бревис, с ног до головы усыпанная белой крошкой, и растерянно, как ребёнок, переводила взгляд с обломков на капитана. Он пнул мешавший пройти камень и хрипло спросил: — Доказала всем? Отомстила? Казалось, вот-вот девушка разразится громким плачем, но она молча смотрела на то, как кто-то из охраны барахтается, пытаясь выбраться из-под обвалившихся плит. — Что вылупилась? — Ривз сжал её плечо и с силой потянул наверх, заставляя Бревис встать. — Иди, считай, скольких ты убила. Он легко подтолкнул её в спину и развернувшись, направился к разлому, слушая приглушённые пылью и обломками сдавленные крики. В алхимический зал пройти было теперь невозможно. Он выбрал ближайший к нему коридор и двинулся по нему, вглядываясь в даль. Задувающий с улицы прохладный ветер бросал ему в глаза пыль и бетонную крошку. Капитан замер в паре метров от проломленной стены, когда увидел, что с улицы на него смотрит грязный и полураздетый, но невероятно счастливый Химерный алхимик. Тот в свою очередь заметил капитана и остановился. Ривз сразу всё понял, от начала и до конца. Он ждал этого давно, с самого первого эксперимента Элиота. Даже не думал, что тот продержится так долго. Однако то, что он ждал его побега, вовсе не значило, что он был к нему готов. — Пойдём, Оливер, — раздался его умиротворённый голос и Ривз не смог ничего выдавить в ответ. Он принялся молча стягивать с себя ботинки, зная, что пока просто не может позволить себе уйти, а потом, скорее всего, уйти ему уже не дадут. Капитан вдруг наткнулся взглядом на шрамы, не дававшие ему покоя уже слишком долго. Опасаясь, что другой возможности у него может не быть, он вздохнул. — Прости. Я не должен был этого делать. Не должен был уродовать тебя. Я думал, что большой круг не сработал, но ошибся. Я не знал, как ещё тебе помочь, когда алхимик умер. Когда Ривз поднял на него взгляд, Элиот улыбался. — А мне наоборот, нравится. Сразу видно, кто есть кто. С каких это пор ты стал переживать по таким мелочам? — С тех пор, когда начал жалеть людей, — медленно процедил Оливер, глядя сквозь алхимика и изо всех сил убеждая себя, что он ни в чём не виноват. — Иди, тебе пора. — Я вернусь за тобой, как только смогу. В подходящее время я разнесу эту чёртову клетку, как разнёс этот грёбаный жертвенник. Подожди немного, — произнёс Элиот, и капитан понял: ещё пара слов в том же духе, и он всё же сорвётся. — Столько, сколько будет необходимо, — севшим от безысходности голосом проговорил он и поднял глаза к небу, рассматривая далёкие холодные звёзды. Он пару раз глубоко вздохнул, наслаждаясь прохладным ночным воздухом, и развернулся. — Вот теперь у тебя настоящие проблемы.