Вытри кровь, лейтенант, и пиши отчëт

Задняя дверь их дома приоткрылась и Хьюз шагнул в вечерний полумрак дворика. Подросшая трава, давно не видевшая косы, плавно покачивалась на ветру. По стойке детских качелей тянулся тонкий побег вьюнка. Подполковник поставил чашку на крохотный столик в углу узкой деревянной террасы, и какое-то время бездумно наблюдал за паром, поднимающимся над чаем. Через приоткрытое окно кухни весело бубнило радио. Нарушая мёртвую тишину вечера вместе с ним, из-за забора доносился частый стук соседского молотка. Хьюз присел в плетёное кресло и пошарил рукой в кармане. Он выгреб на столик всё его содержимое, чтобы поскорее добраться до записной книжки. Хьюз бегло пролистал её и стряхнул с низа страницы набившийся откуда-то мелкий мусор. Глядя на приставшие к пальцам соринки, он узнал в них табак. Хьюз удивлённо взглянул на стол и среди кучи бумажек отыскал сломанную сигарету. Он подобрал её, хмуро разглядывая красный фильтр. — Принести спички? — раздался позади насмешливый голос Грейсии. Маэс поднял голову и взгляд его в одно мгновение смягчился. Он медленно покачал головой и бросил сигарету на стол к остальному мусору. Жена подошла ближе, положила руки ему на плечи и обняла подполковника, касаясь щекой его макушки. — Ты придёшь завтра пораньше? — Разумеется. — А подарок? — Придёт вместе со мной. Грейсия поцеловала его в висок и потёрлась щекой о его волосы. — Возвращайся, как станет холодно. Он протянул что-то, отдалённо напоминающее согласие, и закрыл глаза. Она вновь поцеловала его и разомкнула объятья. Легонько ущипнув его за ухо, Грейсия ушла в дом. Мигом позже на козырьке террасы зажглась лампа и Хьюз слабо улыбнулся. Он дождался, пока Грейсия уведёт Элисию из гостиной и взял в руки блокнот адъютанта. Элиот не врал, почти все собранные им данные действительно были уложены в многочисленные простенькие таблицы. Впрочем, в этой простоте явственно читались часы, а может и дни тщательного, пугающего своей дотошностью анализа. Читая сводку об известных Крайту гомункулах, Хьюз фыркнул. Адъютант даже добавил столбец с портретными набросками, чем-то напоминавшими каракули Эдварда. Простые и схематичные, они отнюдь не были карикатурными, но в том, как оба алхимика изображали Энви, прослеживалось некоторое сходство. Злая острая морда с повязкой на лбу вызывала скорее снисходительную насмешку, чем страх, хотя в предыдущем столбце рукой алхимика было выведено «садист, смертельно опасен». Усмешка исчезла с лица Хьюза, когда он добрался до таблицы с данными о пятой исследовательской лаборатории. Объёмная, заполнившая несколько листов, таблица содержала в себе куда больше данных, чем то вообще было необходимо. После её уничтожения большая часть этой информации стала бесполезной, — подумал подполковник. — Зачем он вообще это написал, из педантизма? Или решил, чего добру пропадать? Завершал таблицу раздел подземных коммуникаций, описанных уже куда менее подробно. Хьюз без особого интереса читал предположения алхимика о том, как к лаборатории было подведено электроснабжение, как вдруг наткнулся взглядом на аббревиатуру «ФК», часто попадавшуюся в последних клетках таблицы. Самое интересное оставил напоследок, ну конечно, — фыркнул про себя подполковник, но минутой спустя нахмурился. В строке «предполагаемый объём изготовленного материала» значились какие-то невероятные цифры, как и в графе «предположительное начало проводимых работ» был указан год, в который сложно было поверить. Местонахождение же было обозначено расплывчато, так, будто охватить его было вовсе невозможно. Лишь пара слов «Централ, подземье», будто в насмешку. Хьюз вернулся к объёму философского камня и по его спине пробежал холодок. Сперва он подумал, что это разброс, просто Крайт вписал где-то между цифрами совсем незаметное тире, но вглядевшись, понял, что ошибки нет. Цифры были просто непостижимыми. Они настолько ваечатляли, что подполковник несколько раз проверил единицы измерения. После этого приписка под таблицей, гласившая, что это минимальные подсчёты, показалась самой настоящей издёвкой. Насколько же это много в их, алхимическом эквиваленте? — размышлял он, с ужасом разглядывая числа. Странно было лишь то, что к таблице не прилагалось никаких схем катакомб, где всё это хранилось, хотя ранее Элиот подробно изображал устройство лаборатории. Он не оставил даже ориентиров, и теперь выходило, что определить точное местоположение хранилища было практически невозможно. Подполковник пробежал взглядом заголовки над следующими таблицами и лицо его помрачнело. Дальше прилагались данные, полученные, по всей видимости, от военных. Алхимик узнал немало такого, во что с трудом верилось, а если откровенно, то верить и вовсе не хотелось. Но самым отвратительным оказался длинный список фамилий — подполковнику были знакомы практически все из них. — Весь штаб… — горько выдохнул он. — Весь!.. Маэс отложил блокнот и потёр занывший висок. Ладно, Гарднер… Но Филлипс? Почему он тоже? Ладно, судебка с трибуналом, полиция… Но чёрт возьми, казначейство, МИД!.. А это что за «гр.с»? Не может же быть, что в это впутаны и гражданские службы! У него и тысячной шанса нет, — подумал вдруг Хьюз. — Если всё так, Аместрису конец. Вся оборонка, почти все государственные структуры. Гомункулы, тонны философского камня, неограниченные финансы, своя пресса и ручные алхимики… Они прикрыты со всех сторон, всё под контролем. Как ты собрался с этим разобраться, сотворить чудо? Пока лишь вывезти нескольких алхимиков. Как? Граница наверняка тоже отслеживается, а уж тем более с Аэруго, где уже долгие годы сохраняется опасность обострения конфликта. Но главное, зачем, если в стране останутся другие алхимики, например, незарегистрированные? Не может ведь ребёнок быть настолько ценным алхимиком, чтобы без него план стал вдруг невыполнимым. Да даже если и так, чем может помочь один вшивый ультиматум, Крайт? Что ты один собрался с этим всем делать? Здесь нужна превосходящая армия, чёрт возьми! Раза в два больше, чем у Аместриса, а лучше в три! Идея адъютанта обрела хоть какое-то объяснение, но с каждой следующей фамилией из списка в её эффективность верилось всё меньше. Сломать планы Бредли таким образом было невозможно, действительно лишь приостановить, и то ненадолго. Весь Аместрис теперь казался подполковнику одной большой бомбой с часовым механизмом, и им была известна разве что мощность грядущего взрыва. Хьюз торопливо пролистал блокнот и нашёл последнюю таблицу. Отчего-то она была оставлена в стороне от основной массы информации, как будто Крайт случайно перелистнул лишнюю страницу. Таблица была начертана второпях, видимо, алхимик заканчивал её в самый последний момент. Она не была подписана, как остальные, и в отличие от остальных, в ней содержалось крайне мало слов. Площадь поражения: Аместрис, прил. территории. Тактика: сокрытие, подавление. Способ реализации: путём преобразования (на уточнении). Произведённые подготов. мероприятия: накопление силы, массовые жертвоприн-я (кропопролития) путём открыт. конфликтов, военных действий (предполож-но). Сроки: неизвестны. Конец месяца (?) (из рассчёта произв-нного ФК) Цели: на уточнении. Предвар-но, бессмертие прич. лиц. Под таблицей была написана последняя короткая и крайне неутешительная, отдающая отчаянием строчка. Контрмеры: в разработке. — Да бред это всё, — пробормотал Хьюз себе под нос. Он слепо сунул записную книжку поглубже во внутренний карман, забыв вытряхнуть из него табачные крошки. Подполковник запрокинул голову, тоскливо глядя в почерневшее небо. Какое к чёрту бессмертие? Какие ещё, мать его, жертвоприношения? Каким ещё путём боевых действий? Да он рехнулся! Конфликты случаются часто, но как можно было додуматься обозвать их жертвоприношениями? А где алтарь, Крайт? В штабе? — съязвил подполковник про себя. — Теперь что, все массовые беспорядки стоит расценивать, как жертвоприношения? Да будь Бредли нужно принести нас всех в жертву, он бы уже давным-давно придумал более быстрый способ. Хоть бунты в последнее время вспыхивают по щелчку пальцев и распространяются, как моровое поветрие, Бредли с ними борется, и не всегда подавлением. А Леор? — всплыли в голове свои собственные слова. — Почему им не занимается антитеррор или внутренние службы? А Леор не наша проблема, это дело региона, — вспомнился ему голос Роули. — Пусть сами разбираются. Леор. Дервен. И что-то на востоке… Хьюз вытащил из нагрудного кармана карту и разложил на столике, прямо поверх остальных вещей. Общий вид Аместриса был схематичным и больше подходил для ознакомления, чем для каких-либо размышлений, но сейчас это было вовсе не важно. Подполковник навскидку нарисовал три точки, о которых ему было известно. Бунты и впрямь возникали один за другим. Как эпидемия, как самая настоящая цепная реакция, вот только связи между городами не было и не могло быть. Причины беспорядков тоже были ему неизвестны, а потому связать это все в единую цепочку было сложно. Допустим, просто допустим, что это итог заговора Бредли. Тогда выходит, в ближайшее время что-то затеется и на западе. Но если восстания успеют перекинуться и туда, не избежать столкновения с Аэруго — местные всегда переживали за свои границы. Вот только, судя по сроку, отмеренному Крайтом, развязать войну никто не успеет. Хотя странно, на месте фюрера я бы повоевал. Значит, либо срок не тот, либо война не входит в планы, — думал Хьюз. — Но если нужны жертвы, зачем столько лет сдерживать столкновение с западом? Неужели ресурсов для борьбы нет? Да быть такого не может. Значит, что-то другое. Боится, что если мы пойдём в одну сторону, к нам пойдут с другой? Вполне возможно. Ведь с Драхмой отношения не очень, да и с сервером всё напряжённо, Бриггс не зря стал первой линией обороны. Север, север… Что же там случилось, почему начался бунт, как вообще они до этого дошли? Дервен далеко от границы, ещё и затерян среди сплошных снежных равнин. Город в ловушке с самого его основания, как они вообще решились на бунт, если шансы нулевые? С чего у них там всё началось? Надо расспросить Роули. Допустим, здесь наши мысли сошлись. Но остальное… Даже в голове звучит бредово, вслух и вовсе стыдно произнести. Ладно, гомункулы, ладно, философский камень. Всё это хоть как-то укладывается в голову. Но бессмертие… Чёрт с ним, все заслуживают шанса быть понятыми, даже сумасшедшие. Я в последний раз попробую тебя понять. Но сперва стоит подумать самому… Если не ради бессмертия, то ради чего это всё? Подполковник долго сидел, разглядывая облака, едва заметные на ночном небе. Звёзд почти не было видно, мешала назойливая лампочка под потолком террасы, но выключать её Хьюзу совершенно не хотелось. Казалось, без неё очень быстро станет гораздо холоднее. Мыслей нет. Правда, что ли? Да ну, бред же… Ну бред! Жертвоприношения, заговоры, что за идиотизм! Тайные лаборатории, горы трупов, громадные склады под землёй прямо здесь, в Централе, у нас под ногами! Как? Как можно во всё это поверить? Это противоречит здравому смыслу! И всё это факты. Горы трупов в лаборатории — реальность. Камень, гомункулы и человеческие преобразования — правда. Если бы не Элрики, ни за что не поверил бы. Но ведь это всё было. Ведь библиотеку, в которой хранились записи по камню, жгли ровно перед возвращением братьев в Централ. Ведь потом Крайт вышел на след гомункулов и исчез. О каком здравом смысле вообще можно говорить, когда все совпадения и факты говорят в пользу бреда? Чёрт, Элрики… Что будет, если и они выйдут на гомункулов? Крайт сумел сбежать, но за него никогда не страшно. Иногда кажется, что он переживёт всё. А уж теперь, когда и вовсе не пытается сдерживаться… Теперь нам бы пережить его вмешательство. Нет, не время думать об этом. Да и чёрт с ним, это дело давно закрыто. Это его выбор и раз он сам ни о чём не жалеет, то и мне нечего его жалеть. А Эдвард с Альфонсом всё же дети. Стоит предупредить их? Однозначно стоит, но о чём: о гомункулах или о похищении? Как для них будет лучше? Будет ли безопасно в Аэруго? Площадь поражения: Аместрис и прилегающие территории. Где-где, а здесь больше нет безопасных мест. Так может, Аэруго ещё не худший вариант? Стоп, Аместрис. Вот же… Хьюз рывком поднялся с плетёного кресла и бросился в дом, едва не разбив стоявшую на столике у задней двери вазу. На лестнице подполковник опомнился и притормозил, одним усилием воли взяв себя в руки. Он заглянул в спальню, но там было пусто. Грейсия нашлась в детской. Она полулежала в глубоком кресле с книжкой сказок в руках. Элисия, укутанная в одеяльце, прижалась к матери, устроив голову у неё на груди. — Спите? — шепнул он, присаживаясь рядом на корточки. Грейсия приоткрыла глаза и умиротворённо улыбнулась. — Почти. — Грейс, у меня к тебе предложение. — Мы уже женаты, — сонно отмахнулась она. Элисия вздохнула во сне и дёрнула ногой, едва не задев отца по лицу. Маэс протянул руку и спрятал босую ступню дочери в ладони. Он упёрся лбом в ручку кресла и закрыл глаза, не зная, с чего начать. На его макушку легла тёплая рука жены. О чём ты думаешь, дурак? Завтра праздник. Гости, музыка. Крайт же писал про целый месяц. Ещё не время паниковать. Разберёмся после. Она наверняка согласится уехать, но не прямо сейчас. Надо дать им ещё немного времени. Совсем немного. — Что ты хотел? — шепнула Грейсия. — Как насчёт хлопушек? — медленно произнёс он. — Тех, которые с игрушками внутри. — Давай, — радостно улыбнулась она. — Дети будут в восторге.

***

Он схватился за самую надёжную ветку, подтянулся и встал на неё коленом. Ветка закачалась под немалым весом алхимика, но трещать не стала. Элиот выпрямился. Опираясь на ствол липы, он дотянулся до перил балкона и прыгнул. Оказавшись на твёрдой бетонной поверхности, он отряхнул перчатки от крошек коры и залез рукой в открытую форточку. Подцепив пальцами шпингалет, Элиот толкнул оконную раму своей комнаты и влез внутрь, стараясь не наступать на подоконник грязными ботинками. Алхимик включил фонарик, оглядел устроенный полицией кавардак и восхищённо присвистнул. Обыск проводили грубо, но так тщательно, что слабо верилось, будто бы полиция не нашла хоть чего-нибудь, что он прятал. И уж тем более они нашли то, о чём алхимик вовсе забыл. Но он пришёл не за философским камнем, оставленным здесь когда-то давно, и даже не за пропавшими с полок книгами, некоторые из которых сейчас могли бы ему пригодиться. Элиот прошёл к распахнутому настежь шкафу и принялся двигать вешалки. За зимним пальто он нашёл комплект военной формы и принялся торопливо запихивать его в сумку, перекинутую через плечо. Он замер, когда дверь притворилась, едва слышно зацепив выступающую половицу. Подняв голову, Элиот разглядел тёмный силуэт, показавшийся на пороге. — Вот и ты, — негромко произнесла Доут и прикрыла дверь. — Странное время ты выбрал, чтобы вернуться домой. И странный способ. — Я потерял ключи. Давно уже. — Задняя дверь открыта. Можешь хотя бы выйти по-человечески. — Спасибо, — помолчав, произнёс алхимик и склонил голову. — Простите за... всё это. — Возвращаться не собираешься? — Буду рад, если вы согласитесь принять меня обратно. Но это будет ещё не скоро. — Ясно. Крайт закинул в сумку старые сапоги и огляделся. Вспомнив о дневнике, он подошёл к тумбочке и осмотрел лакированный бок, но нашёл там лишь вскрытую пустую нишу. Элиот фыркнул: — Они даже алхимика на обыск притащили, ублюдки. — Не, алхимик приходил сам по себе. Кажется, он сказал, что твой друг, я и пустила. Он особо не копался, быстро ушёл. — Он представился? — вскинул голову Крайт. — Не помню. Слепая старуха стояла, облокотившись на распотрошённую тумбочку с вынутыми ящиками. На какое-то мгновение перед глазами Крайта появился образ Доут, стоявшей на том же самом месте с запиской в руках, но тут же пропал. Алхимик задумчиво постучал пальцами по спинке кровати и улыбнулся. — Может, прибраться, раз уж пришёл? — Не нужно. Лучше бы тебе не задерживаться, Марта тоже проснулась. Похоже, это я её разбудила… Но кажется, она ещё думает, вызывать полицию или нет, всё топчется у телефона на кухне. Надеюсь, ей хватит мозгов ничего не делать, но поручиться за неё я не могу. — Вот как… Тогда не буду напрашиваться на чай. Хотя жаль. Я соскучился, бабушка. — Проваливай, внучек, — фыркнула старуха, отступая от двери. — Она тебе ничего не сделает, можешь спуститься. — Да ну… Я так. Зачем лишний раз нервировать человека? — отмахнулся Элиот, открывая балконную дверь. Старуха потопталась в нерешительности, но вдруг спохватилась: — А знаешь… Стой! Подожди, для тебя кое-что есть, — и скрылась в коридоре. Элиот присел на подоконник, разглядывая комнату. Сейчас она казалась захламлённой и нежилой, даже, пожалуй, заброшенной. Видимо, Марта слишком серьёзно восприняла слова полицейских о том, что тут лучше ничего не трогать, и с момента обыска вовсе не собиралась сюда заходить. Элиот опустил взгляд и недоумённо уставился на коробочку с инструментами для автоброни, которой было не место на подоконнике. Он подобрал её, повертел в руках и цокнул языком, не найдя любимого шила с затёртой до блеска ручкой. — Ну и ладно, — вздохнул алхимик и бросил коробочку в сумку, к своей старой форме. Он вскочил с подоконника и вновь прошёлся по комнате, на этот раз с ревизией. Ему стало интересно посмотреть, что успели изъять. Помимо книг в шкафу недоставало нескольких рубашек и пары туфель, с подушки была содрана наволочка, а сама она, давно растерявшая весь пух через длинный разрез посередине, валялась на полу под кроватью. Хмыкнув, он наудачу залез рукой в щель между кроватью и матрасом, но там ничего не оказалось. — Ну да, а на что ты надеялся? — тихо спросил Элиот у себя самого и язвительно фыркнул: — Будет он лежать, ждать тебя здесь, ага. Сам спрячется от посторонних, ну конечно. Или ещё лучше: сейчас сюда заявится полиция и его поднесут тебе на блюдечке… Ну где там Доут? Её не было уже долго. Он взялся за дверную ручку и хотел выглянуть в коридор, но передумал. Это не твой дом, и внутрь тебя никто не приглашал, — повторил он про себя, развернулся и двинулся к балкону. — Позвать, что ли? Не, ещё пацан проснётся… Прости, бабуль, но времени больше нет. Пальцы старухи дрогнули, когда из приоткрытого окна раздался громкий шелест листвы, треск мелких веток, а затем шаги металлических ног в тяжёлых ботинках. Доут раздражённо бросила на стол кусок пирога, который только успела отрезать. Марта неодобрительно покосилась на мать и положила наконец гудевшую телефонную трубку на рычажки. — Не нужна ему твоя забота, — нервно бросила она, запирая заднюю дверь на замок. — И хорошо. Даже лучше, что он сам догадался убраться отсюда. В следующий раз я не буду ничего слушать, сразу позвоню, куда следует. Мне не нужны гости, которые вламываются в дом среди ночи, ещё и так!.. — Иди уже спать, заноза, — буркнула старуха и опустилась на стул, прислушиваясь к удаляющимся шагам алхимика. — Жан понял бы, что так нельзя. Но куда тебе. — Вот как, — Марта зло сощурила глаза. — Ну конечно, он понял бы. Давай, беги за ним, может, он заменит тебе Жана. Или может, он его вернёт? Я знала, что нельзя пускать в дом армейского пса, но нет, дура, послушалась! Ты его отстояла, приняла, а что в итоге? В дедушкиной комнате теперь какие-то пыльные руины! Полиция ходит к нам чуть ли не каждую неделю, выставляя перед соседями непонятно кем! Он сам бегает от них, чёрт знает по какой причине! Почему его ищут, ты не думала? А тут ещё и он сам заявляется под утро, копается здесь, как у себя дома! — Он был у себя. Ещё две недели это его комната, и ничего тебе с этим не поделать, — отрезала Доут. — Всё, хватит. Не можешь по-человечески, так и не надо. — По-человечески, мам? Военные к нам врываются, когда хотят, считают, что им все должны! Это разве по-человечески? Даже у них должны быть какие-то приличия, но они все ведут себя, как бесцеремонный сброд! Считают, что они здесь власть и закон, а на деле пользы от них… Только и слышу, там убили, здесь украли, и никто с этим не может разобраться! Вон, Уилл уже две недели ищет воришку, который обнёс ночью его лавку, и что, полиция хоть чем-нибудь помогла? На кой чёрт нам столько военных, если в городе самый настоящий бардак? Все делают, что хотят, а наводить порядок никто не торопится! Я и так плачу налоги на их содержание, так с чего бы мне их ещё и терпеть, особенно в своём доме? Нет уж, чтоб никого здесь больше не было! Не вздумай больше пускать полицию, или не приведи господь, его! Может, он вообще преступник! Здесь живёшь не только ты, но и я, и твой внук. Генри и так на всё это насмотрелся, хватит!

***

Элиот остановился перед дверью. Он уже вставил ключ в замок, но не торопился открывать. Какое-то время он стоял в подъезде с высоким потолком и бездумно смотрел в высокое окно, отчего-то не испытывая никакого желания возвращаться домой, в съёмную квартиру, затерявшуюся на окраинах Централа. Алхимик оставил ключи висеть в замке и присел на верхнюю ступеньку лестничного пролёта. Рука потянулась к пачке сигарет, но он запоздало вспомнил, что там пусто, и принялся наматывать на палец шнурок высоких ботинок Оливера. Чего сидеть здесь, дома куча дел, — вертелись в голове мысли. — Сценарий на вечер не прописан, а ещё оружие чистить. К утру надо успеть подогнать под него форму и посмотреть, нет ли там дыр или пропалин. Рубашку сам погладит, не развалится. Чёрт, ещё сумку переделать и хоть для вида туда чего-нибудь накидать… Ладно, выход в восемь, успею. Уже вот-вот рассвет, можно и подождать немного. Феликс наверняка дрыхнет, чего его будить. Чёрт, а холодно… Лишь бы ничего не сорвалось. Эй, откуда вообще такие мысли? Я же всё продумал. Я всё рассчитал с точностью до секунды. Я разработал рабочий план, запасной, план отступления и чёрт знает ещё сколько планов, по теории вероятности хоть один из них должен сработать и пройти, как надо! Но что за чувство, Эл? Нет, ты не боишься. Ты что-то чуешь, но что? Давно такого не было, забыл уже, как называется… Сомнения? Наверное. Ты поставил всё на мальчишку, но что, если он где-то налажает? Нет, дело не в Феликсе. Он справится. Он управляет собой с хирургической точностью, самоконтроль просто невероятный. Феликс блестяще исполнит свою часть, он словно создан для такой работы. Сценарий написан под него, реквизит будет самый что ни на есть настоящий. Он отыграет на все деньги. Но если дело не в мальчишке, то в чём? Что-то ведь не так. Настолько не так, что делать ничего не хочется. Может, ты сам где-то ошибся? Не исключено. Вот только как теперь понять, где ошибка? Да никак. А к чёрту. По ходу и так всё станет ясно, разберёшься. — Ага, — протянул Элиот в ответ своему внутреннему голосу, нервно постукивая пальцами по носку сапога. — Вы чего здесь сидите? — раздался позади любопытный голос его помощника. — Это часть плана? — Вроде того, — буркнул Элиот и натянул на лицо улыбку. Собрав остатки сил, он легко поднялся со ступенек и вытащив из замка ключи, играючи провернул связку на пальце. — Ты разве не должен спать? — Да как-то уже проснулся, — пожал плечами помощник и принял из его рук тяжёлую сумку. — Это то самое? — Ага. Только придётся немного подогнать, ты для неё какой-то слишком уж тощий. Как сценарий, дочитал? — Выучил, — самодовольно произнёс парень, вываливая военную форму алхимика на незаправленную кровать. — Ого, реально настоящая!.. Блин, круто! Элиот присел за письменный стол, служивший перегородкой между кухней и залом. Феликс копался в ворохе измятых вещей. Когда он накинул на плечи китель и принялся вертеться перед зеркалом, алхимик отвернулся. Крайт принялся сосредоточенно раздирать свежую пачку сигарет и совсем не заметил на себе задумчивого взгляда помощника. Феликс же косился на него, то и дело порываясь что-то спросить или сказать, но всякий раз не решался. Он наконец отлип от зеркала и решительно повернулся к алхимику. — Эй, метр… Я не смогу.

***

Подъёмный колокол зазвонил ровно в шесть. Ривз насмешливо покосился на вздрогнувшего узника в камере напротив и неторопливо раскрыл газетный разворот. Как и полагалось, через десять минут после утреннего звонка по коридору прошёл надзиратель. Он не торопясь здоровался с немногочисленными заключёнными, перекидываясь с некоторыми дежурными фразами. Остановившись у камеры Оливера, пожилой надзиратель расслабленно просунул руки через решётку и облокотился на неё, рассматривая бывшего руководителя. — Ну как, принести ещё что-нибудь почитать? У меня подписка на четыре издания. Новости, сплетни, забавные истории, детективы — что предпочитаете, товарищ капитан? — Спасибо, Луи, но мне хватит и этого. — В последнее время я всё чаще наблюдаю вас в хорошем настроении, — довольно проговорил старик, всматриваясь в лицо Ривза. — Я рад, что вам здесь хорошо. Оливер повернулся к нему и поражаясь проницательности старика, тихо ответил: — Весьма иронично, но кажется, я начинаю понимать, что такое свобода. Сегодня я почему-то проснулся именно с этим чувством. — Может, по такому случаю кофейку к завтраку? — понизил голос Луи. — Не откажусь. Только без сливок и коньяка, пожалуйста. — Конечно. — Постой. Можно узнать, почему я не видел Мориса на ночной смене? — А как же свобода, товарищ капитан? — лукаво прищурился старик. — М-да, извини. Ничего, я скоро привыкну. Ривз закинул ногу на ногу и вернулся к чтению. Уже через четверть часа к его камере подкатилась тележка и Оливер поднялся со стула, принимая из рук надзирателя поднос с завтраком. Поставив его на стол, бывший капитан приподнял плотную тканевую салфетку с чашки и надолго завис над ней, вдыхая аромат. Раньше он не доставлял и капли того удовольствия, которое Ривз ощущал теперь. Насыщенный и яркий, как направленный солнечный луч, этот густой кофейный запах застал капитана врасплох. Казалось, одного этого запаха было бы достаточно, чтобы проснуться. Гадая, какой же этот кофе на вкус, Оливер медленно обводил пальцем чашку. Ощущения, давно забытые за серыми буднями, с каждым днём пробуждались и становились всё острее. Почти не приправленная специями еда заставляла подолгу прислушиваться к себе, чтобы почувствовать вкус. По тому же принципу Ривз быстро различать надзирателей по шагам, и порой узнавать настроение заключённых по возне в соседних камерах. Казалось, все чувства капитана, кроме зрения, с самого рождения ограниченного серыми спектрами, обострялись. Они дарили новое, свежее и чёткое восприятие реальности, в которой он оказался. Строгая закономерность, разбавляемая разве что разговорами с Луи или Морисом, возвращала Оливеру давно забытое чувство покоя, а уже он давал ему возможность увидеть то, чего капитан не замечал раньше. Сперва он осознал, что ремень брюк затянут слишком туго, затем вдруг понял, что чай греет куда надёжнее коньяка, и наконец, он познал прелесть полноценного сна, подчинённого строгому режиму. Но с новыми физическими ощущениями возвращалось что-то внутреннее, старое и как будто бы лишнее. Воспоминания, которые приходилось обдумывать, эмоции, которые приходилось испытывать, и чувства, которых уже давно не было слышно. Если злость вырывалась наружу и прежде, став в итоге чем-то допустимым, органично вписавшимся в маску ледяного равнодушия, то что-то иное, незнакомое, било на поражение. Для капитана с его новым, обострённым восприятием, чувства ощущались в десятки раз сильнее, чем даже до появления маски. Они настигали его в самый неподходящий момент, а затем подолгу не отпускали, заставляя сидеть, глядя в одну точку. Не сразу, но он понял, что главным среди них был страх. Всматриваясь в черноту чашки, Оливер увидел в ней вовсе не кофе. Манящий запах в одно мгновение улетучился, а свобода, с самого пробуждения не покидавшая его, стала сереть, осыпаясь пеплом. Чернота кофе превратилась в обволакивающую темноту разрушенного коридора с обвалившимся потолком. Вернулся холод, ползущий вдоль позвоночника. Блик в чашке стал отблеском фонаря с вышки. Там, в конце разрушенного коридора, возникла высокая фигура, медленно бредущая по белой от бетонной пыли траве. На Оливера вновь упал горящий взгляд, заставляющий замереть на месте, как под самым мощным прожектором. Полный триумфа взгляд, взгляд человека, осознавшего свою победу ещё до начала войны. Огонь в серых глазах, так непохожих теперь на человеческие, казалось, опалял лицо капитана. Этот огонь мог сжечь заживо, но не был способен выгнать из тела липкий, холодный ужас. Всё, чего хотелось Оливеру в тот момент — оказаться как можно дальше отсюда. Дальше от трупов, оставленных в коридоре, от обломков пятой лаборатории, и наконец от алхимика, так стремительно и играючи забиравшего чужие жизни. Потому что в тот момент казалось, будто он заберёт с собой и его. Он давно шёл по костям, уже не замечая треска под ногами, но Оливер понял это лишь какие-то жалкие мгновения назад, и осознав, ужаснулся тому, как прочно это переросло в привычку, объединяющую их. Он понял, что с ними обоими что-то не так, лишь увидев раздавленную каменным блоком голову Берта, проткнутую пыльной арматурой грудь Алби и чью-то ногу, торчавшую из-под груды обломков, под которой невозможно было уцелеть. Капитан увидел волосы Дианы, покрытые бетонной пылью, глубокую царапину на её лбу и дорожки от слёз, катившихся по лицу девчонки. Не сразу, но он осознал, что произошло, и вдруг испугался. Страх пробудил злость, и он сорвался на Диане, хотя вскоре понял, что совершенно напрасно. Ведь где-то в глубине души он знал, что она вовсе не была виновата. Виноват был только Элиот, растворивший стольких людей в своей жажде свободы. Это случайность, — повторял про себя Оливер, медленно шагая по обвалившемуся коридору. — Он не мог знать, что мы были здесь. Что я был здесь. Он бы так не поступил, если бы знал. Он знал, что ты здесь. Не мог не знать. Просто он был готов пожертвовать всем, — глухо ударило его осознание, а в следующий миг коридор кончился. Тьма расступилась, и в пятне света с улицы появился алхимик. Желудок капитана сжался, когда на него упал тот взгляд. Спина против воли согнулась, а руки сами принялись расшнуровывать ботинки. Он отдал их, не раздумывая, также легко, как обменял свою свободу на пару часов форы для него. Оливер делал это не ради алхимика, не ради его стремлений и желаний, а лишь для того, чтобы жертвы тех, чьи жизни забрал Элиот, не были напрасны. Или, может, это была его последняя возможность спрятаться от алхимика. С той ночи внутри капитана креп страх и ещё одно непонятное чувство, отдалённо похожее на обыденную и привычную злость, но чем-то отличавшееся от неё. Лишь спустя многие часы непрерывных размышлений он начал понимать, что это была несправедливость. Вопиющая, отбирающая покой несправедливость, вызванная осознанием — этот обмен никогда не будет для него равноценным. Не дарило облегчения даже холодное понимание того, что человек, за чьей спиной всегда пряталась смерть, просто не мог уйти иначе. Но ведь алхимик не заслуживал стольких жертв в обмен на свою свободу. Он не заслуживал даже его, Ривза, собственной жертвы. Так вышло, что страх, вина и несправедливость не покидали Оливера с тех пор, но он находил силы с ними бороться. Вот только чем тише они становились, тем невыносимее казалось его одиночество. Алхимик всё разрушил и ушёл. Он оставил Оливера запертым в одиночестве именно тогда, когда тот так остро нуждался в помощи. Больше некому было задать вопросы, на которые он легко нашёл бы ответ. Не осталось никого, кому можно было бы высказать всё без страха быть непонятым. С той ночи, когда пала лаборатория, Оливер боялся алхимика, ненавидел, презирал… и в тайне хотел, чтобы Элиот вернулся за ним. Просто вернулся и облегчил боль, которую сам же и причинил. В минуты острой тоски капитан внушал себе, что всё это действительно было лишь случайностью. Но затем, когда тоска отступала, появлялся горький осадок, въевшийся в воспоминания о единственном человеке, которого Оливер впервые за долгое время захотел назвать другом. Капитана разрывали эти новые ощущения, к которым он совсем не был готов. В своих мыслях он винил алхимика, в мыслях же он его прощал. Но он до сих пор не знал, что скажет Элиоту при встрече, если она когда-нибудь случится. Он склонялся к скандалу, но разве друзей принято встречать скандалом? А можно ли считать его другом? Оливер тонул в этих вопросах, не в силах найти ответ. Он просто не знал, как будет правильно или хотя бы по-человечески. Нужно ли вообще поступать «по-человечески», если ни алхимика, ни его самого уже давно нельзя было назвать человеком? — Эй, — негодующий голос неподалёку заставил капитана вздрогнуть. — Ты принёс ему кофе, я видел! А остальным? — Без понятия, о чём речь, — хмыкнул дежурный из дальнего конца коридора. — Да какого чёрта?! — начал психовать узник, вероятно, не знавший капитана. Он повис на решётке, враждебно глядя на Оливера. Тот рефлекторно отсалютовал ему чашкой и сделал глоток, не чувствуя вкуса. Маска вновь появилась на его лице, но на этот раз она застыла в усмешке. Просто назло, потому что кофе уже был окончательно и бесповоротно испорчен, а его вкус теперь не имел никакого значения. Вновь вернувшийся страх, смешанный с глухой, не находившей выхода злостью, затмил и кофе, и крики негодующего парня. Оливер вновь злился на алхимика. За то, что из-за него капитан оказался заперт здесь наедине с одними лишь болезненными воспоминаниями и бесконечными сомнениями. За тех, кого алхимик забрал с собой. И наконец за то, что дни шли, а Элиот никак не возвращался за ним. — Ах ты гнида, — сощурился заключённый, рассмотрев злорадство на лице капитана. — С какого перепугу он тебе кофе таскает? — За красивые глаза, — ещё злее улыбнулся Оливер. Издалека раздался старческий смех Луи, узник сплюнул себе под ноги, пробормотав что-то недовольное. Ривз заметил на себе задумчивый взгляд из камеры напротив, но не успел его поймать и так и не понял, что он означал. — Сидел бы ты тихо, придурок, — посоветовал заключённый с другого края коридора. — Видишь, сколько пустых камер? За последний месяц здесь поубавилось порядочно таких задир, как ты. Делай выводы. — О, не обращай внимания, Ренфри, — добродушно ответил надзиратель. — Он здесь ненадолго. Этот дурачок решил помериться силой с Баттерфляем, за драку его определили в карцер, а тот пока переполнен. Придётся немного потерпеть, господа. — Карцер переполнен? — живо вскинул голову Ривз, отвлекаясь наконец от эмоций, капля за каплей тянувших из него жизнь. — Новый капитан лютует? — Можно и так сказать, — поморщился Луи, неторопливо возвращаясь к его камере. — Извините, но вы подложили нам всем свинью. И она порой невероятно громко хрюкает. — Не этого я ждал, — покачал головой Оливер. — Власть меняет людей, Ривз. И я не удивлюсь, если очень скоро нового капитана поднимут на вилы. Ощущаются, знаете ли, некоторые перегибы, хм… в дисциплинарном плане. То, за что вы могли, с вашего позволения, просто вздрючить, стало караться куда существеннее. Ребята и сами виноваты, слишком уж они активно начали прощупывать почву, но никто не ждал, что капитан и дня не вытерпит. Впрочем, что уж тут… На самом деле, в этой ситуации всех можно понять, капитана тоже. Нельзя же назначать человека вопреки его… — Луи отвернулся и спина его окаменела, а взгляд стал стеклянным. — Ох, что-то мне подсказывает, что в самое ближайшее время вы услышите все претензии лично. — Услышит, — холодно произнесла Бревис. — А затем и вы, Харрис. Почему ворота нараспашку? Разве прежде было позволено так пренебрегать мерами безопасности? Луи торопливо укатил свою тележку, стараясь не пересекаться взглядом с новым капитаном. Как только за ним закрылись ворота, Диана подошла к камере Ривза, хорошенько размахнулась и что было сил пнула тяжёлым сапогом решётку. Прикрывая ухо от громкого лязга, Оливер глубоко вздохнул и вернул на лицо маску безразличия. Когда в коридоре стало немного тише, он проговорил, глядя Бревис в глаза: — Я бы просил проявлять чуть больше уважения. — Уважение нужно заслужить, — прищурилась Диана. — Это работает в обоюдном порядке. Вопрос лишь в том, кому оно нужнее. — А вы очень меня уважаете, раз вот так запросто поставили на ваше место, — прошипела девушка. — Я. Не. Просила! — Ну так откажись. — Я пыталась, даже говорила с Бредли. Но он сказал, что это приказ, и что теперь надо писать заявление на перевод, и что его рассмотрят в течение двух недель. А потом, если они согласятся, мне нужно будет отработать ещё чёрт знает сколько, пока мне не найдут новое место! Видите ли, в моей квалификации не уверены! Ублюдки… Минимум месяц, чтобы отсюда сбежать! — Раз так, увольняйся к чёрту, — пожал плечами Ривз. — И куда я пойду? Я всю свою жизнь посвятила грёбаной армии! Я ни чёрта больше не умею! А если и захочу уйти, всё равно отрабатывать! Зачем? Зачем ты меня рекомендовал?! Я ведь знаю, что это ты указал Бредли на меня! Ривз откинулся на спинку стула. Он долго молчал, глядя в сторону, а затем поднял на Диану безучастный взгляд. — Я счёл это справедливым вознаграждением за твои старания. — Вознаграждением?.. Ты в своём уме?! От второго удара решётка задребезжала ещё громче, перекрывая крик девчонки. — Если хочешь, я назову это наказанием. Если тебе так будет легче. — Ещё лучше! А за что, ты не придумал? — Даже пытаться не буду, — хмыкнул Оливер. — Всегда есть, за что. — Вот как… А Харди? Его ты наказал или вознаградил?! — Ради всего святого, не кричи так. Голова болит. — У меня она болит уже которую неделю, и всё благодаря тебе! Чёрт, да не тронь ты его, всего этого не было бы! Я бы не захотела мести, мы бы никуда не пошли и всё было бы по-прежнему! Оливер прикрыл глаза и запрокинув голову, раздражённо проговорил: — Не думал, что мне придётся выслушивать истерики так рано. — Ты… — опешила на миг Бревис, а затем принялась лихорадочно говорить, то и дело срываясь на шёпот. — Ублюдок… Как ты ухитряешься со всем этим жить? Вот погань… Да к чёрту, молчи. Всё равно только и можешь, что отмалчиваться! Достал… Ты меня достал, и твоя грёбаная тюрьма! Я устала, я хочу уйти сейчас же! Отзови рекомендацию, поговори с Бредли, сделай что угодно, чтобы завтра я здесь не работала! Назначь Йена и отпусти меня, чёрт возьми! — Головой подумай. Кого и о чём ты просишь? — Ты убедил Бредли меня назначить, ты и разубедишь, — прошипела Бревис и бросила ему конверт. Тот ударился о ножку стула и упал под ноги капитана. По полу покатилась ручка. — Пиши ему! Оливер скрестил на груди руки и окинул девушку холодным взглядом. — Не буду. — Будешь! — А иначе что? Откроешь камеру, затеешь драку? Пожалуйста, приступай, если хочешь отдохнуть по соседству. Гляди, сколько свободных мест. Бревис замолчала, столкнувшись с его сопротивлением. Она несколько секунд молча прожигала его взглядом, а затем прошипела: — Я тебя ненавижу. — Сколько угодно, — хмыкнул Оливер и прежде, чем она успела уйти, добавил: — Только вот остальные ни в чём не виноваты. Не стоит срываться на людях, особенно, когда у вас и без того натянутые отношения. Слова Оливера действительно заставили её остановится. Какое-то время она стояла, нервно перебирая пальцами подол формы. — Ты правда ухитрилась переполнить карцер? — с сожалением спросил Ривз, пользуясь её молчанием. Девушка не ответила. Она по-прежнему молчала, подбирая слова. — Легко, наверное, быть тобой. Легко по щелчку пальцев добиваться всего, чего только пожелаешь. Подчинения, контроля, уважения, — произнесла она тихо и холодно. Ривз возмущённо фыркнул, но Диана трактовала это как-то по-своему. — Вполне объяснимо, почему они меня не воспринимают. Я не капитан, даже не близко. Не собиралась им становиться и не собираюсь. Решено, с сегодняшнего дня отдуваться будет Йен, и плевать мне, как он будет выкручиваться. Отныне для меня это место — ничто. Не пойму, как оно раньше вообще могло что-то значить? Наверное, я была слишком глупой. Знала ведь, что ни к чему хорошему это распределение не приведёт, почему не оспорила решение комиссии? Побоялась, и напрасно. Зато теперь ясно, что всё это — одна большая ошибка. Я здесь по ошибке. Но вот ты… У тебя всё получалось так легко, так запросто, будто ты был создан для этого места. Почему ты выбрал именно тюрьму, Ривз? — Я ничего не выбирал. Не только тебя распределили, как попало. — Да хватит придуриваться. У меня были симпатичные однокурсники, им ничего не стоило напроситься на службу получше. Ты-то наверняка мог выбрать, что угодно… — она прислонилась к решётке плечом и отвернулась. — А ведь я и раньше пыталась понять, почему именно тюрьма. В первые месяцы даже вдохновлялась твоим примером, дура. Решила, что раз сюда пришёл такой, как ты, то значит, не такое уж и паршивое это место. Но тюрьма оказалась именно тем, что все представляют, вспоминая это слово. Затхлым, узким мирком, со своими правилами, с совершенно особым, извращённым понятием жизни. Мерзким, страшным и отвратительным. Населённым чем-то, лишь отдалённо похожим на людей… Впрочем, можешь и в этот раз не отвечать. Кажется, теперь мне и так всё ясно. Знаешь, а если подумать, вы друг другу подходите, ты и это место. Ясно, почему на тебя здесь молились. Ты должен быть капитаном, всегда. Только ты. Бревис дёрнулась, когда на её плечо легла рука. Она отшатнулась, второй раз в жизни увидев Ривза так близко. — Мне было жаль Харди. Но выбор был невелик. — Ну как обычно, — поморщилась Диана, всё же сбросив с плеча его руку. — «Либо он, либо я»… Знаешь, сдох бы ты, всё было бы проще. — Ничего ты не поняла. Он должен был умереть. Выбор был лишь в том, быстро или мучительно. Бревис долго смотрела на него, не моргая, словно оцепенев. Она очнулась и спрятала руку в карман, изо всех сил сжимая пальцами ключи от кабинета Ривза, доставшегося ей по наследству. Пусть она туда не заходила, но ключи стали её талисманом. Своеобразным напоминанием о том, что она должна отплатить ему сполна. До боли сжав их в ладони, она опустила голову. — Так значит, ты поступил милосердно? Сделал правильный выбор и всё такое? — Харди вляпался в эту историю в самый неподходящий момент, Бревис. Приди он в любое другое время, я бы просто его прогнал. Ему и так досталось от сорок восьмого, он бы ни за что больше туда не полез, неужели я этого не понимаю? Оливер вздохнул и скрестив на груди руки, принялся медленно бродить вдоль решётки. Диана не торопилась ни уходить, ни что-либо отвечать. Не глядя на неё, Ривз проговорил: — Зайди он туда лишь неделю спустя, может, мне и вовсе не пришлось бы. Может, вмешался бы другой, более удачный случай. Будь тогда у него больше свободы, будь он трезвым… — Харди не пил, — вскинула голову Диана. — Харди — нет, — остановился Оливер и провёл по лицу ладонью, будто бы стараясь очнуться от каких-то своих мыслей. — Да что с тобой такое? — раздражённо прошипела Бревис. — Что ты несёшь? — Знаешь, что, — проговорил Ривз, глядя на неё незнакомым, решительным взглядом. — Обстоятельства вовсе не служат оправданием, никогда. Не прощай меня. Никогда не забывай, что я сделал. — И не собиралась, — Бревис окинула его холодным взглядом, оттолкнулась от решётки плечом и ушла, не оглядываясь. Ривз слепо нашарил спинку стула и сел, глядя себе под ноги, на растрескавшейся серый пол камеры. — Вот холера, — негромко проговорил Луи, взявшийся словно из ниоткуда. Оливер вздрогнул. На этот раз, увлечённый своими мыслями, Ривз даже не услышал шаркающих шагов пожилого надзирателя. — Долго же она ругалась. Каша не остыла, капитан? Может, разогреть? Она и так не особо приятная, а уж холодную жрать вовсе невозможно, я-то знаю. — Сойдёт, — качнул головой Оливер. Больше всего ему теперь хотелось остаться в одиночестве, но прогонять Луи было бы неправильно. — Всё же стоило закрыть решётку. Может, она бы хоть подумала, прежде чем снова портить вам настроение, — вздохнул надзиратель. — М-да, кажется, к нам возвращаются беспокойные времена. Разбирательства, посадки в карцер, скандалы между своими же… Так и до бунтов недалеко. Сколько я их уже видел, этих бунтов, но каждый раз, как в первый… — Пока я жив, этому не бывать, — успокоил его Ривз, медленно перемешивая ложкой остывшую, подёрнувшуюся корочкой серую овсянку. Он произнёс эти слова бездумно, почти на автомате, и лишь спустя время задумался, что они на самом деле могли значить. Оливер поднял голову и уставился в потолок, радуясь, что Луи уже ушёл и не видит выражения его лица, которое наверняка было сейчас совершенно идиотским. Позавтракать в то утро ему так и не дали. Услышав вдруг уверенные шаги, Оливер насторожился. Ни один из надзирателей не ходил так неощутимо легко. Он повернулся в сторону коридора и через решётку наконец встретился взглядом с Кимбли. Тот улыбался, прислушиваясь, и по этой улыбке было ясно, что он тоже уловил что-то напрягающее в этих шагах. — Да у вас сегодня приёмный день, капитан, — хмыкнул Багровый алхимик и отошёл к своей кровати, скрываясь из поля зрения Ривза. Очень скоро перед камерой Оливера действительно остановился один из надзирателей, обычно дежуривших в общем блоке. Зачесав чёлку, он небрежно сунул руки в карманы и улыбнулся: — Ну что, как отдыхается? Хотя о каком отдыхе может идти речь, когда ты даже из-за решётки ухитряешься командовать своим сбродом? — Энви? — тихо проговорил Ривз, улавливая в этом голосе знакомые высокомерные нотки. — Истинно так. Не против коротенького разговора по душам?

***

Хьюз отозвался на негромкий стук в дверь, не поднимая глаз от бумаг. В приёмную скользнул совсем молодой военный курьер и с любопытством заозирался по сторонам. Остановив взгляд на полудохлом фикусе у окна, парень тихо фыркнул и решительно двинулся к распахнутой настежь двери кабинета. Лишь когда он без приглашения уселся в кресло для посетителей, подполковник оторвал взгляд от документов. Удивлённый таким нахальством, Хьюз собрался было что-то сказать, но парень его опередил. — Доброго утречка, подполковник. Ого, я вижу недоумение… Что, не узнаёте? — усмехнулся он и состроил фирменную растерянную мордашку. — А так? — Ф… Фелисити? — Я, конечно, не гордый, но всё же лучше «Феликс». — Ну и ну, — протянул Хьюз и уставился на мальчишку пытливым взглядом. — Всё-таки актёр? — Вовсе нет. Хотя в каком-то роде артист, — задумался тот. — Акробат, гимнаст, иногда канатоходец. Сегодня вот дорос до курьера. — Отличный послужной список, — хмыкнул подполковник. — Не хочешь выйти официально? — Меня и так всё устраивает, — поморщился Феликс и принялся рыться в сумке. Вскоре он вытащил из неё тонкий конверт. — У меня для вас кое-что есть. Сверхсекретная и сверхбыстрая почта. Хьюз было протянул руку, но парень отдёрнул письмо и улыбнулся: — Сперва устное послание. Ему нужна ваша помощь. — Кому? — прищурился Маэс. — Я вижу перед собой одного тебя. — Ну подполковник, не прикидывайтесь! Почему тогда ты пришёл один? — раздался в голове голос Крайта, пока Хьюз думал над ответом. — Раз он не соизволил явиться сам, значит, не так уж ему и нужна моя помощь. — Но ты ведь пришёл один и теперь собираешься отдуваться за вас обоих, — фыркнул подполковник с тем же выражением лица, какое было у алхимика на репетиции этого разговора. — Так кому всё-таки нужна помощь, ему или тебе? — А уже без разницы, — азартно оскалился парень, едва сдерживаясь от того, чтобы не начать отвечать наперёд. — Считайте, я его официальный представитель. Могу слушать за него, говорить, а также защищать интересы. — Да просто адвокат дьявола, — коротко рассмеялся Маэс. — Значит, хочешь, чтобы я говорил с тобой, как с ним? — Вы не заметите подмены. Разве что я посимпатичнее и уж точно не такой зануда. — Тебе лет-то сколько? — фыркнул Хьюз. — Осенью будет двадцать, — гордо улыбнулся Феликс, но рука, спрятанная в сумке, предательски дёрнулась. Мало того, что подполковник отошёл от сценария, так вдобавок это был один из немногих вопросов, которые парень ненавидел всей душой. Хьюз сходу попал в больное место, и теперь Феликс понял предостережение Крайта. Тот требовал придерживаться заготовленной речи и ни в коем случае не играть с подполковником, если тот отойдёт от плана, хоть и не объяснял, почему. Парень вовремя вспомнил о предупреждении, но чем дольше они говорили, тем сильнее Феликс терялся. — Ну если так, навскидку… Где-то шестнадцать, плюс-минус год, — предположил Хьюз. — Ничего подобного. Просто мордой не вышел! — Ага… Интересно, а твой дьявол знает, что работает с малолеткой? — Мэтр знает всё. В том числе и то, что я совершеннолетний. — Слабо, Феликс, не верю. Я ведь не слепой. М-м-м… Пожалуй, я даже могу рассказать, как всё было. Когда он ещё думал, стоит ли брать тебя к себе, ты ему наврал о возрасте, чтобы казаться круче или полезнее. А он запросто проглотил очевидную ложь, потому что не хотел заморачиваться и искать кого-то ещё. Видимо, ему срочно нужен был сообщник, раз он готов был закрыть глаза на союз с ребёнком. Потом он увидел, что ты на что-то годишься, и решил оставить всё, как есть. То есть просто забил. — Вы меня вообще слушали? Я не ребёнок. — Да-да… Кстати, знаешь, ты поступил недальновидно. Ты очень зря дал ему право обходиться с тобой, как со взрослым. Когда придёт время, он не станет тебя жалеть и не будет делать поблажек. Никакого снисхождения в силу возраста, Феликс. — Мы не в суде, подполковник. Я же сказал… — Он будет требовать с тебя то, что вполне может оказаться тебе не по силам. А ещё он будет рассчитывать планы, исходя из того, что ты взрослый и сам подписался на все ваши авантюры. Знаешь, что это значит? — И что же? — Его готовность тобой пожертвовать гораздо выше, чем могла бы быть. — Чепуха! Может, прекратите говорить о том, о чём и понятия не имеете? — Знаешь, сотрудничать с ним мне хочется всё меньше и меньше. Ведь это опять играет не в его пользу. Эксплуатация несовершеннолет… — Да хватит! Нихрена он не догадывается, ясно? — вспыхнул наконец Феликс. — Ага. Ясно, — прищурился Хьюз и улыбнулся. — Ну раз не догадывается, то ладно. И всё же мне интересно, что бы он сказал по этому поводу… Хотя ещё интереснее было бы услышать мнение твоих родителей, конечно. — Отец меня продал. Считайте, разрешение предков есть, — криво усмехнулся мальчишка. Не зная, как вернуть инициативу, он решился на отчаянный шаг, которого план тоже не предусматривал. Пожалуй, надо было быть мягче и терпеливее, а может, просто хитрее. Но Феликс, выведенный из себя подначками Хьюза, уже ожесточился. Да пофиг, я сюда вообще наудачу пришёл. Арлекин и сам может всё сделать, без помощи. Раз он не предусмотрел или забил на то, что этот лис будет хитрить и выводить меня из себя, то пусть сидит без данных. Моя совесть чиста. — Я так понимаю, помощи не будет, подполковник? Не буду напрасно тратить ваше время, — зло улыбнулся Феликс, уже приготовился встать и из одной лишь вредности добавил: — Но и конвертик в таком случае я прихвачу с собой. — Вот как ты предпочитаешь вести дела… Ну что ж, тогда позволь задать встречный вопрос. Что именно я получу взамен? — кивнул Хьюз на конверт, сжатый в руке мальчишки. — Письмо от мэтра. С объяснениями. Всё честно, как вы и просили. — Отлично, — Хьюз рассмеялся. — И зачем оно мне? Я ведь и так всё знаю. Парень замер в замешательстве. Он так рассчитывал услышать простой отказ, так хотел поскорее сорваться с места и пойти домой, что только сильнее взбесился, когда увяз в собственной, сдуру затеянной игре. — Видишь ли, малыш, чтобы шантаж состоялся, обмен должен быть выгоден обеим сторонам, — доброжелательно объяснил подполковник и откинулся на спинку кресла. — Чего ты злишься? План провалился, бывает. Передай Элу, чтобы впредь не страдал такой ерундой, если правда ждёт помощи. — Это не его идея, — поморщился Феликс. — Что-то я заигрался… Пережал с письмом, сглупил. Вы правы, шантаж вообще не моё. Я и так его отдам. — М-м-м… зачем? Феликс изумлённо уставился на него. — Вы что, издеваетесь? — Нет, я действительно не совсем понимаю. — Охренеть… — тихо выдохнул Феликс. — Выходит, я… дурак. Так, что ли? Обидно. Жесть как обидно! Я едва не сдох, пока убеждал его поменять план и написать это письмо. Всё ради того, чтобы вы точно не выперли меня с этих переговоров… Это же вроде как аргумент, разве нет? Я думал, это последний шанс на вашу помощь! Просто… он убил кучу сил и денег, чтобы собрать столько информации, но почему-то не захотел нормально всё вам объяснить. Ему показалось, что будет достаточно одних лишь фактов и утверждений, он полагался на то, что вы просто ему поверите. А я считаю, что сами по себе сухие факты не имеют никакой ценности. Блин, да я в жизни не поверю, что кто-то вообще может безоговорочно принимать такие новости! Вы ж не болван какой-нибудь, безусловно доверять тому, кого считаете психом… А на фоне его истории всё должно было показаться более убедительным. И что, выходит… я ошибся? Хьюз задумчиво усмехнулся и потёр затылок, растрепав и без того взъерошенные волосы. — Знаешь, неприязнь и антипатия удивительно часто шагают в ногу с доверием. Возможно, вынужденным, но без этого никак. Вы ведь наверняка работаете с информаторами, и что, хоть один из них тебе нравится? — Ну… Не сказать. Честно говоря, никто. — Вот, — пожал плечами Хьюз. — Потому так важно уметь холодно и рационально принимать практически всё. — Холодно и рационально… Что же вы за люди, — забывшись, вслух хмыкнул Феликс. — Я думал, вы такие лишь до той грани, где кончается логика, думал, что хоть что-то необычное заставляет вас чувствовать… Ну так же быть не может! Я сегодня шёл к вам и готовился к тому, что вы выгоните меня с порога, потому и выпросил письмо. Я, блин, кучу времени думал, что вы уйдёте в отказ, потому что злитесь! А вы так запросто играете… Все военные ненормальные, что-ли? Или это со мной что-то не так? Ай, да пофиг! Я больше в его планы не полезу. То, что кажется правильным мне, вам всем почему-то совсем не подходит. Сколько усилий, сколько ругани, а толку? — зло думал Феликс, пока Хьюз задумчиво рассматривал его. — Мы едва не расплевались, а в итоге, выходит, это никому не было нужно. Всё-таки Арлекин был прав. Оказывается, я не понимаю даже тех, кто с виду кажется нормальным. Ну к чёрту, я в эти игры больше не играю! — С тобой всё в порядке, — мягко улыбнулся Хьюз. — Со мной, впрочем, тоже. Просто я, например, предпочитаю доверять предостережениям, несмотря ни на что. Иметь какую-то страховку лучше, чем пренебречь ею из-за недоверия и в одно мгновение потерять всё. Ты, вероятно, хорошо знаешь человеческую природу, но к сожалению, твои знания не всегда могут оказаться… актуальными. А так все мы люди, Феликс. Самые обычные люди. — «Много думаешь» — так он сказал, — опустошённо протянул мальчишка. — Но я его переубедил, надавил и вынудил сделать так, как захотел я. Что, получается, и правда перемудрил? А он что, позволил мне облажаться, так, что-ли? — Похоже на то. — И нафига он позволил мне позориться? — Ну… — усмехнулся Маэс. — Моя жена тоже не отговаривает дочь от затеи разрисовывать пол в пять утра воскресенья. Неприятно, но ведь безобидно. Так чего отговаривать? — Хотите сказать, я всё это время переживал, старался, злился… — Не мудри, — фыркнул подполковник. — Шишка набита, и это к лучшему. — Наверное, так и есть. Какого чёрта я вообще полез в его планы... Блин, планы, забыл! Это всё вы со своими вопросами, я ведь о другом собирался... Как мы вообще к этому пришли?.. Ладно, хватит с меня. Я и так уже провалил задачу, осталось только наговорить лишнего, что б уж точно всё сломать. Арлекин и так будет в бешенстве, если узнает, что я тут нёс, а я не хочу… — протянул Феликс поднялся с кресла. Он повертел в руках бесполезный конверт и бросил его на стол. — Ну всё. Счастливо, подполковник. — Если тебе что-то угрожает за провал, скажи, — тихо проговорил Хьюз, рассматривая спину мальчишки. Тот издал непонятный звук и остановился у открытой двери. Спина его затряслась. — А вы тоже совестливый! — засмеялся Феликс. — М-да… Отличная шутка. Жаль, я не смогу ему её передать, а то придётся рассказывать подробности. — Ты правда понимаешь, что делаешь? — спросил вдруг Маэс. — Ага. — А отступаешь настолько быстро, что даже и не верится. Скажи хоть, зачем приходил? — Так не пойдёт, — качнул головой парень и опёрся спиной о дверной косяк. — Я вам расскажу, вы законно откажете, и я вернусь домой ни с чем, а вы будете знать часть нашего плана? Допустим, теперь вы действительно кажетесь таким добрым, что аж зубы болят, но я уже попался в одну из ваших ловушек. Я, может, и дилетант, но быстро учусь. — Тебя бы в академию на пару лет, а потом в сыск, — с сожалением протянул Хьюз, и покачав головой, улыбнулся. — Если там действительно какая-то ерунда, я помогу и так. — Как это? — прищурился Феликс. — Я по всем фронтам провалился, мне нечего предложить взамен. — Не оставлять же тебя ни с чем. — Вот оно что. Жалеете, — поморщился Феликс. — Это вы зря, но кто я такой, чтобы отказываться? В общем-то, нужно найти пропавшего человека. Точнее, мы примерно представляем, где он находится, но нам нужно знать больше. Хоть что-нибудь нам нужно о нём знать, короче. — Я, конечно, сам предложил, но ты хотя бы думай, кого и о чём просишь. У меня тут что, поисковый отряд? — Но вы же следователь, — фыркнул мальчишка. — Что-то мне подсказывает, что твоему «Арлекину» ничего не стоит найти кого угодно и своими силами. — Так-то да, но есть некоторые труднодоступные места… Знаете, дьявол тоже всесилен, но в храм ему путь заказан. — Интересно… И что у вас там за храм такой? — Подстать временам и нравам, — безоблачно улыбнулся Феликс. — Тюрьма. Десять минут спустя парень торопливо шагал к ближайшей телефонной будке. Набрав номер, он долго слушал гудки и ругал про себя алхимика, который слишком долго не брал трубку. Значит, он тут наизнанку выворачивался, а тот, для кого он совершал этот подвиг, нагло дрыхнет в самый важный момент?! — Да, — раздался наконец из динамика хриплый голос алхимика. Феликс едва сдержался, чтобы в сердцах не ответить в рифму. — Вашего знакомого закатали по статье. Другой ваш знакомый смог выбить только официальную информацию и текущий порядковый номер этого капитана. Больше ничего. — Вы всё-таки подружились? — зевнул Крайт. — Ты знал? — помолчав, спросил Феликс. — О чём? — Что ты та ещё сволочь, мэтр. — Догадывался, — хмыкнула трубка. — Но что за тон? Ты деморализован провалом, хочешь домой и забить на всё это? — Нифига! — упрямо вскинул подбородок Феликс. — Я реабилитируюсь во втором раунде. — Тогда можешь приступать. Только реквизит подготовить не забудь. Конверт с красной полосой, лежит отдельно. — Сам знаю, — буркнул помощник и резко повесил трубку. Феликс огляделся и вытащил из сумки записку самого официального вида. Он приложил её к стене и аккуратно вывел цифры на пустом месте, оставленном специально под них. Теперь жизни не даст своим стёбом, — костерил он про себя Элиота, аккуратно складывая короткое послание с красивыми фальшивыми печатями. — Ладно, сейчас вообще не об этом надо думать… Удостоверение прокатило в следственном отделе, значит, и в тюрьме схавают, но эта суета с письмами… Не хотел я доводить до запасного плана, вот вообще не хотел!.. Но раз Арлекин дал отмашку, значит, всё же придумал, как прикрыть слабое место. И всё-таки подполковник глобально не прав. «Дьявол» ему вообще не подходит. Он выпорхнул из телефонной будки и уверенно двинулся по улице. Крайт столько раз показывал ему этот маршрут, что теперь Феликсу ничего не стоило верно выбирать повороты. Да и от следственного отдела идти было совсем недалеко. Всё же, несмотря на сомнения, посеянные Хьюзом, в душе мальчишка вновь начинал пылать азартом. Чем ближе он подходил к высокому серому забору, тем сильнее становилось предвкушение очередного маленького, но чертовски увлекательного спектакля. Когда ворота уже показались из-за угла улицы, Феликс не сдержал улыбки. Будет куда опаснее, чем у добренького подполковника, — восхищённо подумал он, приближаясь к воротам и протягивая караулу курьерскую корочку. — Чертовски опасно. Но жесть, как весело! Его пропустили к воротам, стоило лишь произнести заклинание, звучавшее, как «срочное послание от фюрера». Далее последовал взмах волшебным свитком, представляющим из себя конверт с красной полосой, и ворота перед ним распахнулись. Бодро шагая по территории, он старался не смотреть по сторонам, и лишь оказавшись в тесном холле, Феликс позволил себе оглядеться. Впрочем, ничего примечательного там не оказалось, кроме разве что высокого монструозного турникета, чем-то напоминающего громадные перевёрнутые грабли. — Доброе утро! — широко улыбнулся мальчишка и почти наяву услышал, как грянул звонок ко второму акту его представления.

***

В то время, когда бывший капитан завтракал, принимая у себя очередного гостя, новоиспечённая капитан Бревис бесцельно слонялась по коридорам тюрьмы. Диана молча шагала, создавая видимость занятости. Несмотря на её уверенный вид, на самом деле девушка вовсе не знала, что ей делать. Она уже успела оповестить Йена, что отныне все проблемы он будет решать сам, и теперь совершенно не представляла, куда себя деть. Вскоре и бродить без дела по тюрьме ей осточертело. Взглянув на часы, Бревис решительно направилась к выходу — сегодня обед будет раньше, и плевать, что по графику до него ещё полтора часа. Находиться здесь было уже просто невыносимо. Быстро спустившись по лестнице, она уже достала было из нагрудного кармана пропуск, как охранник повернулся к ней. — Какая удача! Будто чувствуете, что вы здесь нужны, — с облегчением проговорил старик самого сурового вида. — Товарищ капитан, к вам курьер от фюрера. Бревис нахмурилась, окинув небрежным взглядом молодого парня в потрёпанной форме. Тот взглянул на неё в замешательстве и наивным громким шёпотом обратился к охраннику: — Мне нужен капитан охраны, а не какой-то другой капитан. — Это она и есть, — насмешливо шепнул охранник, а спустя миг над постом зажглась зелёная лампочка. Турникет оказался разблокирован и парень опасливо скользнул внутрь. — Письмо можно отдать и так, — напряглась Бревис. — Дело в том, что… — неловко улыбнулся курьер, робко протягивая ей служебную записку. — В общем, вот. Фюрер велел кое-что передать лично в руки кое-кому из ваших… подопечных. Весть из тех, которые нельзя доверить посторонним. — Значит, я посторонняя? Ну давай, что там у тебя… Сопроводить до камеры, правда, что ли? — вскинула бровь Диана. — Серьёзно, то есть он считает, что я сама это послание не передам? Да и кому здесь фюрер будет писать что-то настолько важное? — Откуда же мне знать, я всего-навсего курьер, — смутился парень. Бревис сжала кулак, коротко выдохнула и огляделась. — Я вообще-то собиралась уходить… Ладно, пойдём, только быстро, — пробормотала она. — К кому тебе нужно? — Не знаю, но по регламенту там должен быть указан номер. — Будто я их всех по номерам помню, ещё чего, — фыркнула девушка. — Это либо в администрацию, либо к Йену… Чёрта с два я пойду к этому придурку! Эй, курьер, не отставай. Феликс разочарованно поник. Пока всё шло слишком гладко. Капитан повела его по первому этажу. Чем ближе они подходили к кабинету, нужному Бревис, тем сильнее нарастал громкий непрерывный гомон. Диана оставила парня в коридоре и безропотно шагнула внутрь, не боясь, что её снесёт волной шума и криков. Она вышла спустя какое-то время с глубоким удивлением на лице. — В целом, теперь ясно, откуда такая секретность, — протянула она, подталкивая Феликса к повороту коридора. — Вообще-то, я сегодня больше не собиралась к нему спускаться, но сбагрить тебя больше некому… Чёрт, что ж за день такой! Хотя этим курицам ещё хуже. Слышал, какой там бардак? Все телефоны разом оборвали, ужас. — Да уж… И часто у вас такое? — Впервые, — вздохнула девушка и Феликс едва сдержал торжествующую улыбку. Элиот всё же ухитрился разобраться с одной-единственной проблемой, которая ставила под угрозу как план, так и свободу его помощника. Ведь сообрази Бревис позвонить в приёмную фюрера, чтобы уточнить детали «приказа», план пошёл бы коту под хвост, а Феликсу был бы объявлен мат в один ход. Слушая теперь отрывистые телефонные перезвоны, Феликс воспринимал их, как победный марш. Диана провела его к длинной лестнице, ведущей вниз. Вскоре они миновали очередной пропускной пункт, а затем был длинный коридор, от которого Феликсу вдруг стало не по себе. По обеим сторонам виднелись решётки, а за ними тесные камеры. Мальчишка старался особенно не вертеть головой, опасаясь встретиться взглядом с кем-нибудь из их обитателей, хотя бояться было нечего — большая часть камер пустовала. Бревис вдруг замедлилась, и мальчишка едва не наткнулся на неё, погружённый в свои мысли. — Эй, Зик, что ты здесь забыл? Ты разве сегодня не на выходном? — хмуро бросила она. Феликс выглянул из-за её спины и рассмотрел парня, присевшего на корточки посреди коридора. Увидев их, тот нехотя встал и лениво отсалютовал Бревис. — Утро, капитан. Да так, забежал к кэпу за советом, — хмыкнул он. Диане отчего-то очень не понравился его тон. — Если много выходных, так и скажи, Йен назначит побольше смен, — с вызовом бросила она и вдруг схватила Феликса за рукав, подтолкнув к камере, перед которой стоял Зик. — Давай топай, тебе сюда. А тебя, Зик, я попросила бы отсюда! Нечего шататься по подвалу без дела. — Я не нарушаю никаких правил, — возмутился её собеседник. — Сюда вообще-то не положено заходить без особых распоряжений. Какого чёрта Луи тебя пустил? Всё-таки старик однажды дождётся серьёзного разговора!.. — Да что началось-то? Сейчас договорим и я уйду. Не слушая перебранку надзирателей, Феликс приблизился к камере и встретился взглядом с человеком, стоявшим по ту сторону решётки. Мальчишка тихо поздоровался и протянул письмо. Офигеть, это и есть тот самый капитан? Какой-то он совсем фарфоровый, даже похлеще, чем я. Как-то теперь сложно поверить, что он вывозил драки с Арлекином и даже побеждал. Это ж насколько надо упиться, чтобы продуть такому дохляку? — думал он, рассматривая болезненно бледное лицо и запястья с проступающими яркими венами. Ривз скользнул по нему небрежным взглядом и нехотя вскрыл конверт. Казалось, капитану была куда интереснее перепалка в коридоре, чем послание, и всё же, прочитав несколько строчек, он недоверчиво поднёс его ближе к глазам. Дочитав, Оливер бросил острый изучающий взгляд на Феликса и протянул записку обратно. — Благодарю, — напряжённо произнёс он. Феликс не удержался и подмигнул ему, мимолётно улыбнувшись, но Ривз даже не заметил. Казалось, он вовсе не был впечатлён сообщением о своём скором освобождении. Оливер прикусил губу и принялся бродить из стороны в сторону, скрестив на груди руки. Кошмар, они даже думают одинаково, — фыркнул про себя Феликс. — И правда, друзья. — Извините, капитан, — обернулся мальчишка и робко позвал Бревис. — Моя работа окончена. — Пацан, ты вообще не вовремя… Ладно, пойдём, — раздражённо выдохнула она и нетерпеливо развернулась к выходу, напоследок пригрозив надзирателю кулаком. — А с тобой мы ещё побеседуем. Йену тебя скормлю, понял? Что там за Йен такой, интересно? — задумался Феликс и встретился взглядом с парнем, которого звали Зиком. Тот провожал их с усмешкой, но во взгляде сквозила откровенная неприязнь. — Нет, ну ты видел? — услышал Феликс его негромкий голос, когда Бревис скрылась за поворотом коридора. — Девка вообще без тормозов. Надо что-то с ней решать, как думаешь?

***

Отсчитав от ворот двадцать пять шагов, он свернул за угол и принялся постепенно ускоряться. Через пятьдесят метров Феликс уже бежал, резко сворачивая на развилках и совсем не обращая внимания на редких прохожих, которых то и дело норовил сбить с ног. Оказавшись у арки, ведущей на одну из центральных улиц, он остановился, отдышался и неторопливо вышел из подворотни. Три шага, десять, двадцать. Парень неожиданно свернул и не глядя на вывеску, приоткрыл дверь бара. То, что заведение ещё не работало, нисколько его не смутило. Пройдя мимо столов с поднятыми на них стульями, он содрал с себя синий китель и принялся расстёгивать пуговицы рубашки. Утреннее солнце пекло ещё не так сильно, но безветренная летняя погода давала о себе знать — духота уже стояла жуткая. — Ты что, бежал? — подозрительно спросил официант. Он оторвался от мытья полов, утёр со лба пот и опёрся руками на ручку швабры, пристально всматриваясь в лицо Феликса. — За мной не гнались, всё в порядке. Где они? — Разыгрывают очередной тур. Ты бы поторопился, полчаса назад ставкой была твоя симпатичная шкурка. — Чего? — не веря, протянул парень и под насмешливым взглядом официанта сорвался с места, позабыв китель на пустом столе. Феликс поспешно распахнул дверь возле барной стойки, сбежал по лестнице, и миновав богато отделанный коридор, ворвался в покерный зал. Он ожидал, что партия будет в самом разгаре, но за игральным столом, перебирая пальцами колоду, сидел один лишь Химерный алхимик. — А вот и ты, — кивнул он, искоса взглянув на помощника. — Ты бежал? — Сколько ещё раз мне зададут этот вопрос? — скрипнул зубами Феликс. — Погони не было. Хвостов тоже, успокойтесь. Я отработал тихо. А где Маддс? — Золото, Феликс. На высоте, как всегда, — непривычно прохладно похвалил его Крайт и медленно поднялся из-за стола, направляясь к лестнице. — Маддс отошёл, и кажется мне, очень вовремя. В общем-то, зря я тебя позвал, нам пока больше нечего здесь делать. Давай прогуляемся до дома. Только приведи себя в порядок. Феликс недовольно вздохнул, но повиновался. Он первым поднялся по лестнице, распахнул дверь и вдруг налетел на кого-то, едва не разбив нос о чужую грудь. Чьи-то руки придержали его за плечи, но на шею мальчишки тут же легла холодная ладонь Крайта. Его с силой потянули назад за ворот рубашки. Феликс проморгался и увидел перед собой высокого и жилистого мужчину. Тот разглядывал его через монокль цепким, изучающим взглядом. — Вот и ты, — улыбнулся он. — А мы тебя уже заждались! — Маддс, — окликнул его Крайт вроде бы насмешливым, но не предвещающем ничего хорошего тоном. — Мы уже собирались уходить. — А как же пари? — расстроился мужчина, отошёл к барной стойке и опёрся на неё локтем. Он не перекрывал путь, но и просто пройти мимо него было бы крайне неловко. Элиот остановился на пороге, нехотя соблюдая пиетет. — Ах, да, — хмыкнул он и приобнял помощника. — Феликс, у нас к тебе вопрос… Хочешь работать в казино? — Чего? — оторопел мальчишка, с ужасом разглядывая лицо алхимика. Добродушная улыбка замерла на нём, как посмертная маска. Феликс выбрался из-под его руки и простонал: — Вы не могли проиграть меня в карты! — Я могу абсолютно всё, — торжественно объявил Элиот, заметно расслабляясь. — Ну так каков твой ответ? — Нет, не хочу! — Ну и замечательно, — с облегчением улыбнулся Крайт. Хозяин бара поправил съехавший монокль и развёл руками: — Ничего не поделаешь, раз такова воля мальчика. Не переживай, малыш, мы играли лишь на возможность задать этот вопрос. Коллекторы к твоему хозяину не придут. — Ага… — протянул Феликс и поклонился. — Благодарю, господин. Но у хозяина и правда ещё очень много дел, позволите откланяться? — Сама учтивость! — восхитился Маддс, прижав к груди ладонь. — Конечно-конечно, вы абсолютно свободны. До вечера, Крайт? — Да, — обернулся тот и в очередной раз подтолкнул Феликса в спину. — До вечера. — Это что вообще было? — возмутился мальчишка на улице. — Забудь, договорились? — поморщился Крайт. — С ним и говорить тяжело, а играть вообще нереально. — Нет, я не злюсь, но блин! — Погоди с претензиями, ладно? Дай в себя прийти, — рассеянно пробормотал алхимик, пугая помощника своей задумчивостью. Давненько такого не было… — тоскливо думал Феликс, неторопливо шагая чуть позади. Элиот вдруг остановился так резко, что на него едва не налетел следовавший за ними прохожий. Феликс извинился перед мужчиной и оттащил алхимика в сторону. Опершись плечом на уличный фонарь, парень терпеливо ждал, пока Крайт выйдет из внезапного и пугающего ступора. — Чего его так накрыло-то? Наверное, устал развлекать Маддса. Сколько он уже его ковыряет, дня три? Да уж, тут любой устанет… Этот тип ужас какой тяжелый, говорить с ним и правда сложно. Но ценный, гад, потому что лучший посредник и на редкость полезный информатор. Принимает у себя кучу важных персон, постоянно вертится среди самых разных людей, нет-нет, да мимо его ушей проскользнёт какой-нибудь интересный разговор. Арлекин вовсю добивался его сотрудничества, хотя почему-то не переваривает. Прям-таки едва выносит, но всё-равно платит и общается. Странный, блин. Если так тяжело, поручил бы мне, я бы его за час раскрутил на что угодно. Хотя какой ценой, вопрос хороший… — Так, всё, — вдруг проговорил Элиот и без предупреждения двинулся вперёд. — Расскажешь, как у тебя прошло? — Да не о чем говорить, всё хорошо, — пожал плечами Феликс и поторопился следом. — Я видел Ривза, запомнил, как к нему пройти. Если не затупим в коридорах, быстро справимся. — Ты и правда золото, — вздохнул алхимик и отвернулся. — Прости. — За что? — А разве уже не за что? — А!.. — вспомнил Феликс и уже хотел было вновь возмутиться, но махнул рукой. — Впрочем, ладно. Играл и играл, не проиграл же. Всё по-прежнему, хвала небесам. — Говоришь, как столетняя бабка, — фыркнул Крайт. — У Хьюза нахватался? — А может, тебя просто упоминание небес нервирует? — насмешливо покосился на него парень. — Всё-таки дьявол, да? — Хозяин, дьявол, вы уже определитесь, что ли. — Арлекин, — рассмеялся Феликс. — Чего? — нахмурился Крайт. — Это ещё что за дурь? — Да так, забудь… Эй, что в итоге делаем? Маддс что-то говорил про вечер, это он про сегодняшний? Вы наконец до чего-то договорились? — Вроде того. В общем-то, всё сходится на том, что в казино нужно идти сегодня. — И в тюрьму сегодня… Насыщенный будет вечер!

***

Юный стюард поднёс бокал старику в дорогом костюме. Услышав звон кубиков льда о хрусталь, старик мимоходом кивнул и тут же вернулся к картам, которые сжимал в руках. Шесть, семь, восемь, девять, десять. В его руке очень быстро собрался стрит, и теперь он изо всех сил скрывал лихорадочный блеск в глазах. Впрочем, это было несложно — долгие годы работы в штабе вполне способствовали тому, чтобы лицо перестало отражать то, что было на душе. Бригадный генерал Питерс выложил на стол последний оставшийся чек на десять тысяч. Вместе с остальными ставками сумма выходила немалая, этого было вполне достаточно, чтобы выйти в небольшой плюс, а если придётся сразу отдавать проценты по долгу, то хотя бы не уйти в минус. Питерс не сдержался и окинул всех собравшихся презрительным взглядом. По его мнению люди делились на два типа: игроки и те, кто лишь занимает место за столом. Сегодня вечером игроков было мало. Помимо трёх офицеров, причисленных генералом ко второй категории, за столом оставался всего один человек, которого Питерсу приходилось причислять к игрокам. Этот немолодой и с виду непримечательный мужчина, сидевший ровно напротив, всем своим видом демонстрировал недовольство. Весь вечер он не отрывал взгляда от карт, предпочитая игнорировать всякого, кроме крупье. Несмотря на то, что он никогда не был весел и разговорчив, сегодня он казался ещё мрачнее, чем обычно. Это был Мастгрейв, гад и ублюдок, которого Питерс ненавидел всем сердцем. Но генерал был вынужден с ним считаться, хотя бы потому, что он задолжал этому торгашу баснословную сумму денег. А всё из-за череды чёртовых неудач, навалившихся в последние полгода. То фюрер с этим повышением, доставляющим массу хлопот, то грёбаный Энви… Энви, убивший его лучшего секретаря, Энви, сыплющий невнятными угрозами на каждом шагу, врывающийся в его кабинет по делу и просто так, нервирующий и жутко надоевший. Энви, Энви, Энви! Всюду он совал свой нос, всё вынюхивал и вёл себя, как хозяин полицейского департамента. В последние месяцы имя этого урода прочно засело в мозгу Питерса рядом со словами «наглость», «сволочизм» и «неприятности». Энви и Мастгрейв, Мастгрейв и Энви — два всадника его личного маленького апокалипсиса. Впрочем, сегодня всё было иначе. Да, пожалуй, сегодня фортуна была на его стороне — разве чисто набранный стрит не был тому подтверждением? Да уж, сколько бы не везло этим чертям, Питерс отыграется. Проценты по долгу, конечно, вернуть будет не так просто, но сегодняшние траты ему точно удастся отбить. С такой комбинацией у него точно всё получится. На этот раз точно. Безликий крупье поправил монокль, оглядев стол. — Ставок больше нет? В таком случае, господа, предлагаю открыть карты. Кто-то выложил пару вперемешку с мусором, кто-то смял карты в руке настолько сильно, что у крупье не сразу вышло рассмотреть их номинал. Оглядев карты трёх из пяти игроков, Питерс ликующе вскрикнул и громко хлопнув по столу, выложил свой стрит. — Остались лишь вы, господин, — обратился крупье к Мастгрейву. Не отрывая недовольного взгляда от карт, тот выложил их по одной. Шесть, шесть, шесть… Когда показалась четвёртая шестёрка, Питерс нервно оттянул галстук на шее. — Каре. Поздравляю, победа за вами, — бесстрастно объявил крупье и подвинул бесформенную кучу купюр и чеков в сторону Мастгрейва. Питерс прикрыл глаза, скрывая разочарование и гнев. Он натянул на лицо улыбку, стараясь сохранить хоть какое-то подобие достоинства. Долг на глазах вырос до суммы, которая грозила вскоре стать неподъемной. — Пожалуй, с меня на сегодня хватит. Ещё одна игра с вами и останется разве что застрелиться, — как обычно, посмеиваясь, генерал вытер взмокший лоб платком. Он торопливо отпил из бокала, стараясь не смотреть на остальных игроков. Питерс надеялся, что Мастгрейв, как и всегда, молча покинет покерный зал, а их обсуждение выплат пройдёт куда позже, наедине. Но на этот раз никто не торопился уходить. Делая очередной глоток, генерал едва не подавился. Подле него мелькнула рука в белой перчатке, и поверх его карт мягко положили пистолет. Бригадный генерал резким рывком обернулся, но негодование плотным комом встало поперёк горла. Сверху вниз на него насмешливо смотрели знакомые серые глаза. Глаза, которые после скандала с Эваном он предпочёл бы никогда больше не видеть. — Стреляйтесь сейчас, Питерс. Зачем продлевать агонию? — медленно проговорил Химерный алхимик, непойми откуда взявшийся в прокуренном покерном зале, куда случайно попасть было попросту невозможно. И тем не менее перед генералом и вправду стоял самый последний человек, которого он ожидал здесь встретить. Множество вопросов, возникших у Питерса, так и не были произнесены. Они застряли в горле вместе с недовольством, когда генерала затопил чистый страх. Он бросил отчаянный взгляд на крупье, но того уже не было за столом. Мастгрейв был непоколебимо спокоен, да и из остальных офицеров никто отчего-то не торопился вмешиваться. Никто даже на миг не подал виду, что происходит что-то необычное. Питерс бросил искать поддержку в безучастных взглядах и уставился на алхимика. Драная сволочь, откуда он вообще здесь взялся… Ну уж нет, я не стану играть по его правилам! Первым пристрелю алхимика, а потом… Даже если они куплены, вряд ли будут пытаться за него отомстить. Значит, потом по ситуации. Но куда стрелять, в грудь или в голову? Если выстрелю в голову, он точно сдохнет, но попаду ли… Когда я вообще в последний раз стрелял?.. Да к чёрту! С такого расстояния не промахнусь! — решил Питерс и медленно потянулся к оружию. — Впрочем, вы можете расплатиться иначе, — улыбнулся Крайт и накрыл пистолет своей рукой, не дав генералу коснуться рукояти. — Я должен не вам, — прохрипел Питерс, оттягивая ворот рубашки. — А я уже вернул ваш долг за вас. Глаза Питерса округлились и взгляд их остановился на победителе игры. — Ты продал меня ему? — Ничего личного. Я провалил переговоры, — холодно ответил Мастгрейв, мрачная ещё сильнее. — У него был мой старший сын. Теперь мы в расчёте, алхимик? — Да. Можете быть свободны. — Я могу быть уверенным, что этого больше не повторится? — вскинул бровь мужчина, не торопясь подниматься с кресла. — Слово офицера, — фыркнул Химерный. — Только надеюсь, вы не забыли, что никто не должен ничего узнать? — Не забыл. — Славно. Тогда рекомендую вам сполна насладиться отдыхом. Слышал, в восточном экспрессе очень удобные купе, уверен, Максим и Роза будут в восторге. Вот только ваш поезд прибудет в Хейдекен ровно в шесть сорок три, лучше поторопите проводника с ужином, когда будете подъезжать. А то не успеете попробовать их фирменного радужного карпа, которого они подают первому классу к ужину. Мужчина опустил взгляд. Его ладонь, лежавшая на столе, сжалась на миг, но больше он не обронил ни слова. Мастгрейв рывком поднялся и не оглядываясь, вышел из зала. Крайт кивнул и из-за стола поднялись офицеры. Один сгрёб выигрыш Мастгрейва и поторопился следом за ним, оставшиеся двое молча покинули зал. Питерс вдруг понял, что вот-вот останется наедине с безумным алхимиком, и в панике завертел головой по сторонам. Крупье, ускользнувший из-за стола в самом конце игры, оказался совсем недалеко, за пустым столом. Он сидел к нему спиной, о чём-то негромко переговариваясь с мальчишкой-стюардом. Генерал открыл было рот, чтобы позвать кого-то из них на помощь, но тут же заговорил Крайт. — Что ж, соболезную проигрышу, но лучше бы нам побыстрее обсудить то, как именно вы будете расплачиваться. Если не ошибаюсь, сумма долга семизначная. Где-то два с половиной миллиона, я правильно помню? — Что вам от меня нужно? — поморщился Питерс. — Ясно, что не деньги. А даже если и так, у меня всё равно их нет! — Деньги… — протянул Крайт, скучающим взглядом окинув купюры, оставшиеся на столе. — Ну, полмиллиона у вас точно найдётся, хотя для меня загадка, почему вы не торопились отдавать его в уплату долга, процент ведь только рос. Но выбивать у стариков пенсию я сегодня не собирался, так что обойдёмся парой совершенно крошечных услуг. — А если я откажусь, что будет? Убьёшь меня? — севшим голосом спросил Питерс, зачёсывая седые волосы назад. — А это уже зависит от вас, — хмыкнул алхимик, обошёл стол и сел на место Мастгрейва. — Феликс, я жду. — Да, мэтр, — послышался из-за спины Питерса тихий голос. Юный стюард, всю игру обслуживающий игроков, торопливо поднёс алхимику бокал с разбавленным джином. — Что ж, давайте для начала узнаем, как вы вообще оказались в столь затруднительной ситуации. Что заставило вас играть? Болезнь близкого родственника, потрясение от семейной драмы? Нужда, наконец? — усмехнулся Крайт. Пока Питерс думал над ответом, алхимик вытащил из нагрудного кармана сигарету, прикурил её и медленно выдохнул, глядя в сторону выхода. Бригадный генерал потянулся было к пистолету, оставленному прямо перед ним, но Феликс тут же деликатно кашлянул из-за его спины и мягко стащил со стола оружие. Затылка генерала коснулось холодное дуло. Прикрыв глаза, Питерс заговорил. — Рэйвен познакомил меня с Мастгрейвом. Они втянули меня в это около полугода назад. В первый месяц всё было нормально, а потом… — замялся генерал и поморщился. — Череда проигрышей, — кивнул Химерный. — Первый долг, затем второй, чтобы покрыть первый, и так по кругу. Бывает, понимаю. Но мне казалось, вы вполне себе благоразумный пожилой господин, почему не остановились? Неужели вам настолько был нужен Мастгрейв? — Если ты знаешь даже то, на каком поезде он собирается от тебя бежать, зачем спрашиваешь? — И правда. Но ведь дело было провальным с самого начала, зачем играли дальше? — Всё не так просто, — покачал головой старик. — Уйти не так просто, как ты думаешь. Особенно, попытавшись прижать тварь, которой потом оказался должен. — В итоге мы имеем запуганного мной торгаша, который как толкал запрещёнку с одобрения полиции, так и будет, только под крылом Рэйвена, а не вашим. Имеем старика, погрязшего в долгах и потерявшего авторитет как здесь, так и на службе. И наконец, мы имеем Рэйвена, предприимчивого сукина сына, который всюду вас подставил, а теперь ждёт, кто первый вас прикончит, я или Энви. Интересное выходит уравнение. — Что за бред? Меня не за чем убивать! — Им незачем. Фюреру, Энви и остальным действительно нет до вас дела. А вот Рэйвен считает, что вы заняли чужое место. — Откуда такая информация? — нахмурился генерал, окинув алхимика неприязненным взглядом. — Он сам и рассказал. У него выдались чрезвычайно насыщенные выходные. Да, вы видели его сегодня днём, и что удивительного? От меня есть шанс уйти живьём и даже без особых последствий для здоровья. — Вот как… То есть ты перетащил его к себе? Но на кой чёрт ему вообще с тобой работать? — Это не он со мной работал, а я с ним. Впрочем, наше сотрудничество кончилось, когда он слил наш разговор Бредли в первый же час от начала рабочего дня. Он всё же выбрал не ту сторону. — Вот, как… Зря ты его отпустил. Надо полагать, фюрер прибудет с минуты на минуту, — злорадно улыбнулся Питерс. — Раз вы с Рэйвеном обсуждали меня, значит, он догадается, кто твоя следующая жертва. Он придёт. — Боюсь, всё слегка иначе. Но давайте представим, что всё так, как сказали вы. В таком случае, что будет делать фюрер? Неужели вы думаете, что он придёт спасать кого-то вроде вас? — фыркнул алхимик. — Сами посудите, какую ценность вы для него представляете? Может, вы обладаете какой-то совершенно уникальной информацией или навыками? Увы, товарищ генерал. Думается мне, вы заняли свой пост лишь потому, что вами крайне легко манипулировать. Не замечали, что от вас почти ничего не требуется? Да, я видел расшифровки телефонных разговоров и копии приказов. Вы самый настоящий бездельник, Питерс. Впрочем, не расстраивайтесь, даже бездействуя вы получите ровно то же самое, что и остальные. Точно такое же «ничего». Не все будут также довольны, как вы, зато оно достанется всем генералам поровну. — Да кем ты себя возомнил! — раздражённо хлопнул по столу Питерс, хотя в глубине души начало скрестись что-то неприятное. — А даже если и так… Пусть не за мной, чёрт с ним! Но за твоей-то шкурой он наверняка явится! — Думайте лучше о том, что если вдруг такое случится, вы гарантированно погибнете. Сопутствующий ущерб, вот ваша роль в его постановке, — вздохнул Элиот, порылся в кармане пиджака и выложил на стол свёрнутый вчетверо лист. — Ознакомьтесь. Печать отдела связи на месте, бумага подлинная. Очередной телефонный разговор с фюрером, только не ваш, а Рэйвена. Питерс поджал губы и развернул листок. Пробежав расшифровку беглым взглядом, генерал слабо застонал. — Идите к чёрту, — простонал он, хватаясь за грудь. Пряча насмешливый взгляд, Химерный алхимик обратился к своему помощнику: — Феликс, раздобудь сердечные капли. Мы же не хотим, чтобы бригадный генерал скоропостижно скончался прямо здесь. Особенно теперь, когда он знает, кто именно займёт его место «в случае чего». — Разумеется, мэтр, — важно кивнул мальчишка и обернулся к крупье, сидевшему в тени с сигаретой в пальцах. — Господин, не будете так любезны отдать распоряжение? Боюсь, мне будет неудобно целиться из коридора. — Сочту за удовольствие послужить нашему маленькому принцу, — умилился крупье, скинул пепел с сигареты и легко поднялся. Элиот окинул его подозрительным взглядом и покосился на мальчишку. Тот яростно замотал головой, но алхимик уже отвернулся к Питерсу. — Я не медик, генерал. Если вам плохо, мы позовём врача, но вы от меня не отделаетесь, даже если сляжете с больным сердцем. Раз уж мы встретились, нужно довести дело до конца. — Что вы от меня хотите? — процедил генерал. — Что вам от меня нужно? — Ничего невыполнимого, — слабо улыбнулся Элиот. — Я помогу вам удержаться на должности, а вы поможете мне сделать это для вас. — Послушай, Крайт, — поднял на него раздражённый взгляд Питерс. — Ты можешь считать меня кем угодно, дураком, идиотом, самым последним безмозглым бараном, ввязавшимся в такую дурную историю, что её вонь не выветрится и за годы. Но отчего-то ты совсем позабыл, что просто так дослужиться до генерала у нас невозможно. Ты знаешь это, как никто другой, правда, лейтенант? Так вот, послушай совет человека, сумевшего, в отличие от тебя, добиться своего положения и удержаться на своём посту. Ты поздно спохватился, парень. Фюрер на финишной прямой, ты уже не успеешь его остановить. Зачем мне работать с кем-то вроде тебя? Чем мне может помочь смертник? — Смертник уже избавил вас от Мастгрейва. И он вполне способен за один день разрешить две оставшиеся проблемы. Я сделаю так, что вы останетесь на должности, а самое главное, выйдете из-под надзора Энви. Рэйвен говорил, что он вас напрягает, неужели врал? — И как ты собираешься этого добиться? — Следите за мыслью, — Крайт подобрал колоду и принялся по одной выкладывать на стол карты. На сукно легли король, валет и десятка. — Гарднер был первым, и он сдал всех. Но по моему недосмотру он вышел из строя гораздо раньше, чем я успел выяснить детали, так что пришлось брать Фокса. Этот сдал весь расклад управления, кроме военной полиции, о делах которой попросту ничего не знал. А так сложилось, что меня крайне заинтересовала именно военная полиция. И так очередь дошла до Рэйвена. Да, не до вас, именно потому, что на тот момент я успел купить связь и узнал то, что по сути, вы лишь его марионетка. Рэйвен же оказался тяжёлым собеседником. Неприятным, знаете… Он свалил абсолютно всё на вас, а затем начал хитрить и лить мне в уши очевидную дезу. Такую очевидную, что сдержаться было тяжело. Но я сумел и в свою очередь дал порцию абсурднейшего вранья для фюрера. И кто бы мог подумать, Рэйвен продал меня сразу же, даже не задумываясь над тем, что слил фюреру очевидную пустышку. За это я его отбраковал и сейчас ваш прямой конкурент, который всё это время выставлял вас перед фюрером в гораздо более худшем свете, чем вы думаете, в моих руках. И именно он послужит приманкой для другой мрази, которая, думаю, тоже успела попортить вам немало крови. Мне ведь не нужна уже ни информация, ни сливы, ни шпионаж. Мне нужно прихлопнуть Энви, и только-то. — Он меня убьёт, — судорожно покачал головой генерал. — Он всё узнает и убьёт меня. — Ну или вас убью я. И в чём разница? — Лучше пуля в голову, чем смерть от рук этого садиста. Он убил человека ручкой! Ручкой, Крайт! — А кто сказал, что я вас застрелю? Неужели Рэйвена тоже стоит как следует распотрошить, чтобы мой авторитет оставался незыблемым? Или рассказать, что именно я делал с Фоксом? — Избавьте, — поморщился Питерс и отвернулся. — Ну вот, — Элиот пожал плечами и откинулся на спинку кресла и принялся расправлять смятую кем-то из игроков карту. Помолчав, он вдруг усмехнулся: — Я действительно смертник, товарищ генерал, тут вы правы. Но я играю роль приманки на куда более крупную рыбу. Энви не представляет для меня такой угрозы, как для вас. И он может оказаться в моих руках, прямо как Рэйвен, если вы вовремя сделаете два телефонных звонка. Всего лишь два звонка, Питерс. Никто даже не подумает, что я с вами связывался. Риск нулевой, а эффект вы увидите практически сразу. При том, что если вы откажетесь, вы не получите совершенно ничего от фюрера, а ваш долг перед тем недоделанным графом не только не будет аннулирован, но и многократно возрастёт. Нет, я всё-таки вас не убью. Я оставлю вас самостоятельно разбираться с Мастгрейвом. Как только он выйдет из-под моего контроля и узнает, что наше с вами сотрудничество не состоялось, он за вас возьмётся. К двум с лишним миллионам, которые вы не способны отдать, добавится претензия за то, что на него надавили из-за вас. А так как он был более чем уверен, что его старшему сыну угрожает нечто ужасное, он будет очень зол. Он уже бесконечно зол, просто ничего не может со мной поделать. Но стоит ему узнать, что вы отказались от моего покровительства, он примется мстить. Как-то так. Отказываясь от сделки, вы теряете куда больше, чем я сам. Я в любом случае доберусь до Энви, рано или поздно. А то, что я хочу его убить, вовсе не станет для Бредли сюрпризом. А вот вам придётся нелегко. — Что именно я должен сделать? — хмуро спросил Питерс. — В первую очередь, вспомнить о Мастгрейве и его путешествии на восток, о котором мне стало известно в тот же самый миг, как его жена купила билеты. Или о Рэйвене, которого я поймал спустя пару часов после ожидаемого, но предательства. Если собираетесь поступить также, сделки не будет. И да, будете напрашиваться к Бредли на личный приём, я и об этом узнаю. — Ты не услышал мой вопрос? — вскинул голову генерал. — Что мне нужно делать, Крайт? — Ого, так значит, мы можем перейти к делу, — хмыкнул Элиот. — Ну что ж… Вы уже установили, кто вломился в дом Такера неделю назад? Генерал вскинул бровь и склонил голову набок, недоверчиво глядя на алхимика. — Боюсь, мы не занимаемся такой ерундой. Откуда мне вообще знать, что туда кто-то вломился? — А это уже интересно, — подобрался Элиот. — Разве на той неделе в банк не вызывали наряд? Никто не пытался обналичить поддельный чек? — Так, стоп… Да, такое было. И как это связано с… — Мне вот интересно, а вы хоть пытались определить, чей это был чек? — Деталей я уже не помню, — попытался уклониться Питерс, но Крайт взглянул на него с таким диким восторгом, что генерал, вздохнув, поднял ладони. — Когда обвиняемого задержали, он оказал сопротивление, ну и… Серийный номер чека слегка повредился. В общем-то, обвиняемому сломали нос и он заляпал чек кровью. Дело закрыли за отсутствием состава преступления — заявлений от клиентов банка не было. Элиот смеялся не меньше минуты, прежде чем сумел взять себя в руки. Он рефлекторно затушил уже давно погасшую сигарету, сложил руки на столе и насмешливо взглянул на Питерса. — А я-то думал… Впрочем, так даже проще. Это чек алхимика, Связующего Жизни. Иначе говоря, вам бы следовало послать следственную группу в дом Шу Такера. Им стоит осмотреть кухню и одну из ванных комнат на втором этаже, не помню уже, какую именно. Там они найдут следы присутствия постороннего человека. Окурки, грязная одежда, всякий мусор, в общем, по мелочи. И по этим мелочам вы установите, что в доме Такера побывал я. Затем вам останется лишь оперативно доложить об этом Энви. — Чёрт, да ты… — Да я? — Да как ты!.. — Взял и зашёл. Дом не очень-то охраняли. — Я не о том! Ты просишь меня послать Энви в ловушку?! Он точно меня убьёт! — Это если переживёт встречу со мной, — хмыкнул алхимик. — Но вообще-то никаких ловушек так нет. В доме Такера Энви найдёт лишь подсказку, где следует меня искать. А вам ничего не грозит, будьте уверены. Он не свяжет вас с этим эпизодом, даже если уйдёт от меня живым, именно поэтому так важно, чтобы последнюю подсказку Энви нашёл лично. Так что передайте следователям, чтобы обыскали только кухню и ванные комнаты, дальше всё будет в руках этого урода. — А если он не найдёт твою подсказку? — поморщился Питерс. — Уж поверьте, найдёт, — фыркнул Элиот. — Хуже будет, если её найдут ваши люди. Так что по-хорошему прошу, не заглядывайте никуда, кроме мест, которые я обозначил. Когда кто-то из официантов вывел Питерса из покерного зала, Феликс присел на кресло напротив алхимика и небрежно бросил пистолет на стол. Вздрогнув, Элиот громко хлопнул ладонью по столешнице. — Нежнее с оружием! — прикрикнул он на помощника. — Балда, он же взведён! — Но ведь не заряжен, — фыркнул Феликс, но наткнувшись на красноречивый взгляд Крайта, схватил пистолет. Магазин оказался полным. Парень испуганно уставился на алхимика. — Кто я такой, чтобы лишать человека последнего шанса уйти красиво? — тихо проговорил Элиот и тяжело вздохнул. Дверь зала открылась. Два взгляда, уставший и тревожный, в один момент оказались прикованы к Маддсу. Тот улыбнулся. — Всё, капли больше не требуются? — Какие капли? — не понял Крайт, а Феликс истерически прыснул: — Если только мне. — Ну и ну, — протянул хозяин игорного клуба, но развивать тему не стал. — Впрочем, ладно. Ну что, по каберне в честь успешного завершения вечера? — Воздержимся. Феликс, видимо, обойдётся каплями, а мне с некоторых пор тяжело переносить любые напитки помойного спектра, — Элиот поднялся с кресла и протянул руку мужчине с моноклем. — Спасибо за помощь. Ты очень меня выручил. — Да брось, мне было приятно с вами поработать. Тем более, так эффектно старого козла ты бы нигде больше не прижал, — рассмеялся тот, быстро позабыв про отзыв алхимика о вине. — Видел бы ты его рожу, когда он заметил пистолет! Не представляешь, как было тяжело сдерживать смех, пока ты ему угрожал. Это было уморительно. — Рад, что сумел повеселить, — фыркнул Крайт, накинул поданный Феликсом плащ и вытащил из внутреннего кармана пухлый конверт. — Ах да, это, — вздохнул мужчина с моноклем. — Что? Мы уговаривались на конкретную сумму, я её принёс. Даже добавил за молчание. Если ты вдруг вспомнил о каких-то надбавках или издержках, то извини, я на них не рассчитывал. — Нет, дело не в этом. Хотя по-хорошему, стоило бы стрясти с тебя компенсацию за Мастгрейва, всё же постоянный клиент… Но везучий до ужаса, да и та ещё заноза, так что в целом, мне не жаль его терять. Я хотел попросить тебя расплатиться не деньгами. — А это уже интересно, — хмыкнул Химерный алхимик и задвинул Феликса за спину. — Что ты наплёл «нашему маленькому принцу»? — Не нервничай, он же отказался, — фыркнул Маддс и выдохнул, стараясь подобрать слова. — Мне нужно, чтобы один человек перестал приходить, только и всего. — Так вели швейцарцам его не впускать. — Понимаешь, он очень настойчивый. И очень неприятный. А если совсем откровенно, то он чёртов бандит. У меня же здесь совсем иной, хм, контингент. — Кажется, ты перепутал нас с вышибалами. Поищи дальше по переулку, прямо за шлюхами должны стоять. — Ну что тебе стоит переломать ноги одному уроду, который портит жизнь массе уважаемых людей? — Я калечу исключительно из идейных соображений. Обращайся, как только подтвердишь его тесную связь с фюрером. Ниже постели не принимается, мне надоело гасить скучных канцеляристов, — усмехнулся Крайт и положил конверт на стол. — Пересчитывать будешь или можем быть свободны? — Чёрт с тобой, — вздохнул хозяин игорного дома, махнув рукой на очередной отказ. — Когда-нибудь его всё равно пристрелят. — Ну и замечательно. Крайт захлопнул за ними дверь и торопливо повёл Феликса прочь. — Переодевайтесь, ваше высочество, и пошустрее. Мне тут неуютно. Крайт резко распахнул дверь и толкнул Феликса в тесную коморку со швабрами, где его уже ждал потрёпанный кожаный саквояж с вещами. Захлопнув за помощником дверь, алхимик прислонился к ней спиной и уставился в потолок. Ещё немного, Оливер. Я уже иду. Вскоре в дверь за его спиной поскреблись. Элиот выпустил мальчишку и хмыкнув, потащил к выходу. Всё-таки, военная форма шла Феликсу куда больше, чем прикид лакея. По крайней мере, алхимику так казалось. — А ты? Так и пойдёшь в смокинге? — тихо буркнул парень. — Не переживай, костюм удобный, я вполне смогу в нём драться. — Значит, мы идём драться, — хмыкнул Феликс, пряча подрагивающие руки в карманы. — Вообще-то не собирался, но со вчерашней ночи скребёт меня какое-то мерзкое ощущение… До сих пор всё шло по плану, но я костями чувствую, что что-то не так. — Так а нафига мы идём тогда? — скривился Феликс. — Это всего лишь ощущение. Может быть, всё уже идёт не по плану, и что теперь, забиться в нору и не вылезать? Нет уж, так дела не делаются. Ты-то чего трясёшься, испугался? — Да не… Это не страх, — оскалился парень, но признаваться в том, что его потряхивает от предвкушения, не стал. — Дай, что ли, инструктаж. Что делать, если всё пойдёт не так? — Понятия не имею, — хмыкнул Крайт. — Как появится возможность бежать, беги. — И что, всё? — Ну да. Я же и правда не знаю, что там будет. — Шагаешь так уверенно, будто вообще не сомневаешься, что всё кончится хорошо! — Поздновато переживать, уже почти пришли. Но если тебе так будет легче, поделюсь одной теорией. Она, знаешь, помогает без особых колебаний решиться на что-нибудь такое, слегка безумное, но вроде бы осуществимое. Согласно теории, ценность игры равна сумме выигрыша, умноженной на вероятность выигрыша. Её следует сравнить с суммой риска, умноженной на вероятность проигрыша. Если выиграешь, то взвешивать нечего, нужно отдать всё. Делай выводы. — Выводы неутешительные, ты опять поставил меня на кон, — нервно оскалился Феликс. — Что ж, ладненько. Ставки сделаны, ставок больше нет.