От бывших к нынешним

Закрытие прошло вполне успешно. Организаторы решили на добивку устроить фотосет, где полупьяных уставших гостей собирали то по отдельности, то группками. Сказали, для портфолио, и это звучало весьма убедительно. Дай Бог, чтобы так и было. Кенма с Хинатой тоже пополнили свой архив божественными фотокарточками в стиле звёзд Голливуда, где Дизайнер на паре из таких выглядел, как продвигающий их богатый ёбырь. Терушима на корточках придал переднему плану контраст. Собственно, такую фотографию Кенма и залил в «Инстаграм», добавляя подпись: «Смотримся живыми. Хейтеры скажут фотошоп». Новое знакомство тоже оставило свой след, и не поделиться с Хинатой подробностями своего отсутствия он не мог. Дождался, когда вернутся домой, и начал с весьма содержательного: «Я теперь понял, каково это — натыкаться на кого-то в толчке». А когда друг, собрав вещи, благополучно уехал — обещал, кстати, на обратном пути оставить каких-то невероятных впечатлений, чтобы к следующей встрече Кенма не успел соскучиться, — то остаток ночи растянулся одиночеством. Засыпать одному было снова неуютно. В первую очередь потому, что из головы никак не выходила ухмылка тётушки Нори. Смысл её слов расщеплялся на атомы, содержащие свой индивидуальный подтекст, и вскоре умещать это в мыслях оказалось невозможным: мозг вскипел, вовсе испарившись. Внутри себя стало пусто. Кенма до утра ворошил прошлое, которое осами больно жалило душу. Листать переписку с Куроо и залипать на их совместные фотографии оказалось хреновой попыткой поймать вдохновение для сна. Однако своё взяли усталость и не до конца распавшиеся в крови градусы шампанского. Разморило по итогу настолько, что Кенма проспал до четырёх дня. Поводом для пробуждения стала голодная Миса, которая обтёрла все щёки мокрым носом. Но это «утро» ощущалось гораздо бодрее, чем предыдущее. Следующее, по всей вероятности, по всем законам Вселенной, вернее, обещало быть грандиознее. Причина в одном — тусовка у Тендо, который уже попросил значительно пораньше приехать Льва, который наконец-то вернулся из России, Яку, как само собой разумеющееся, Семи, потому что он умеет работать на кухне руками, и Коноху, чей багажник в машине кажется бездонным: влезает много-много литров алкоголя. Остальным господин-хозяин наказал приезжать к шести и строго без опозданий, а отсюда вполне ожидаема суетливость Бокуто, флудящего бесконечно в личку. Тестостероновый шакал: а, да, я Тендо за всех нас перевёл уже, можешь не париться Тестостероновый шакал: Козукен, алло, блять, я с кем разговариваю🤬🤬🤬 Тестостероновый шакал: мы с Акааши выехали за тобой Тестостероновый шакал: ща только ещё Куроо заберём

Kodzuken: так много вопросов, так мало ответов….

Тестостероновый шакал: собирайся

Kodzuken: а можно я сам доеду?

Kodzuken: на таксишке…

Тестостероновый шакал: ничего личного, Кенма Тестостероновый шакал: а вообще-то это ещё как личное!!! Тестостероновый шакал: я до глубины души поражён твоим времяпрепровождением с Эдвардом руки-ножницы. С ним ты действительно смотришься живее…. Тестостероновый шакал: как жаль, что не я лучший некрофил, чтобы делать тебя живее….

Kodzuken: некромант*

Тестостероновый шакал: ой, да Тестостероновый шакал: ты разбил мне сердце…💔💔💔💔

Kodzuken: а почему ты с рулем вообще?

Тестостероновый шакал: я не пью сегодня

Kodzuken: ты разбил мне сердце…

Тестостероновый шакал: ха! да я на диете просто. мы с Акааши же на моря скоро, надо быть в форме, чтобы там жрать!!! 🤘🏻😎 Тестостероновый шакал: ладно, малыш, собирайся Тестостероновый шакал: и ничего не ешь. у нас там русская кухня, пирожки, пельмени какие-то. лепят там сидят, суки. а я буду творог жрать

Kodzuken: вот зачем ты сказал?

Kodzuken: теперь мне придётся заказать бургеры и чавкать тебе на ухо…

Тестостероновый шакал: малыш, не заводи меня. я очень люблю, когда чавкают. но не на ухо😏

Kodzuken: ой, утешься

Kodzuken: тебе-то в этот вечер придётся чавкать исключительно творогом😏

Тестостероновый шакал: ну я запомнил Тестостероновый шакал: информацию Акааши передал Закатывать глаза не имеет смысла. Гораздо лучше продолжить улыбаться и предвкушать намечающийся охуенный вечер. А ещё — встречу с Куроо, которая произойдёт на несколько десятков минут раньше, в машине, прямо, как тогда: целую вечность назад по ощущениям. И если бывший едет на тусу без собственного руля, то он-то пить точно будет. И не дай Бог получится, как тогда, в клубе.

***

«Кашкай» останавливается у соседнего дома: участок Тендо уже занят другими машинами. Поездка на удивление проходит нормально, в тёплой дружеской атмосфере, с зашкварными рофлами Бокуто и бесценными поддакиваниями Куроо. С раздражительностью Акааши — в том числе: быть за рулём в час пик честь выпала ему. Достав из багажника кубок с победы на национальных, чтобы из него пить, конечно же, и сумку с кузовками, — состав: творог, бананы, яблоки; четыре литра негазированной воды, варёный рис без соли и половинка авокадо, — парни направляются на тусовку века, считая её таковой хотя бы потому, что Бокуто не сожрёт несколько десятков пельменей и не выпьет по меньшей мере бутылку крепкого алкоголя. Поистине знаменательное событие! — Из кубка можешь потрясти себе в рот капельки, — дразнится Куроо. — Тебе капельки в рот потрясу, — угрожает Бокуто. — Да ладно тебе, не завидуй. Подойдя к дому, Куроо закуривает, предлагая сигарету Кенме. Акааши тактично отказывается, а Бокуто сразу понимает, что к чему. Говорит: «Пойдём, любимый, поможем Тендо пирожки полепить», да ещё и с такой дразнящей интонацией, что сразу становится неловко. Хочется провалиться сквозь землю, ведь Кенма даже не может вспомнить, когда последний раз они с Куроо курили перед гостями, а не сразу внутри. Если бывший снова захочет вернуть ключи, то парень их переплавит в пулю и мозги ему вышибет. — Как там Хината? — спрашивает Куроо со здоровым интересом: не насмехаясь, не ухмыляясь, а адекватно. Будто не знает, с чего начать диалог. Будто случайно забаффал себя смелостью, когда предложил покурить, но действие эффекта очень быстро ослабло. — Думаю, эту поездку в Токио он не забудет, — интригует Кенма, — если вообще вспомнит хоть что-нибудь из последних дней. — Ты-то помнишь? — вот теперь подстёбывает и кривит губы в ухмылке. — Я помню даже то, что сам не знаю, зачем помню, — многозначительно отвечает, замечая недоумение на чужом лице. — Это что же? — О, нет-нет-нет, ты этого знать не хочешь. — А если?.. — Нет, Куро, не хочешь. Тебе это совершенно незачем знать. Куроо смущён. Даже немного обидно, ведь в кое-какие подробности посвящён. Не самые, так сказать, деликатные или компрометирующие Кенму, но весьма весомые, чтобы судить, насколько охуенно парень проводит время. — Ужасно, — констатирует Куроо. — Отвратительно, — переигрывает Кенма. — Дизайнер дурно на тебя влияет, — выдаёт ненавязчиво, но как-то, что ли, ревнующе-осуждающе. Но парень не ведётся на скрытую провокацию, проговаривая лишь: — Согласен. — Ага, — ловит, как бы. — И что мы будем с этим делать? — Ты хочешь что-то с этим сделать? — выгибая бровь, тут же спрашивает Кенма, не теряясь в тысяче других вопросов, вмиг заполонивших голову в этот момент. Куроо тонет в сомнениях. Хочет сказать что-то такое, о чём, вероятно, будет жалеть весь вечер — по крайней мере, пока не станет пьян настолько, чтобы об этом не думать, — и с натурой, со своей, увы, ничего поделать не может. Пустить ситуацию на самотёк в общем-то не кажется такой плохой идеей… И парень, в общем-то, решается. — Да, хочу, — снова становится смелым. — И что же? — скептично уточняет Кенма, улыбаясь из серии «доебаться — не разрешаю». — Чтобы твои секретики были не от меня, а со мной. Улыбка не сходит с лица. Кенма даже обнажает зубы, усмехаясь или смущаясь настолько, что больше ничем защититься не может. Хотя, проскакивает мысль, что всё это — лишь игра и дальше ничего конкретного не будет, но попытаться ведь стоит, наверное? — М-м, и чем же мы таким секретным займёмся? — с нетерпением ожидает ответа, потому что от него сейчас, кажется, зависит всё. И Куроо готов произнести: «Пожалуйста, давай отсюда сбежим. Куда угодно. Хоть просто останемся здесь до следующего утра. Давай постоим здесь ещё хотя бы полчасика», но объяснить мотивацию подобной просьбы попросту невозможно, а никаких оснований предлагать Кенме весь этот сюр — нет. Жалко. Возможно, рискнуть стоило. Стоило бы. Бы — важное дополнение, потому что после всего Куроо не имеет на это права. — Добавим в рис Бокуто соли, пока он не видит, — аж морщит нос от хуйни, которую только что ляпнул. — Ясно, — фыркает Кенма, немного разочаровываясь. Но подыгрывает. — А соли какой? Той, которая поваренная, или?.. — Той, которая останется на моих щеках после десятичасового марафона плача от этого ёбаного кринжа, — пафосно затягивается дымом, примеряя выражение отчаяния на лице. Реально расстраивается. — Оу… А Кенме и ответить нечего. Просто пранк вышел из-под контроля, а сигарета истлела до фильтра, и: — Нам пора. Ребята там нас ждут, наверное. — Да, пора. И сраное цоканье. Куроо, блять, растерял весь свой запал. Или преодолел гордость. На крайний случай, осознал что-то очень важное после разговора с Акааши. Однако факт остался фактом — такую хуйню сказал, что теперь только нажраться осталось… — Милый, поедем на следующей неделе на роликах кататься? …или нет. Появился ещё один вариант. — Да. Научу тебя. Кенма расслабляется. Понимает, что многое сейчас зависит от него, и ситуация, возможно, не такая тупиковая. Если не брать во внимание неисчислимое множество факторов, мешающих притворяться, что всё отлично. Но парень подумает об этом потом. Без бутылки ни за что не разобраться, а найти причину эволюционного «Ну… эм… как дела?» после «Я заеду вернуть ключи» — надо. Хотя бы предположительную. Доказательства сейчас, возможно, не так нужны. Да и сердцу, к тому же, при «мысли об их последнем лете» слишком больно. И от этой боли не вылечиться. Разве что, пока. Пока они друг без друга. Это же ведь не навсегда, верно?..

***

Началось всё с бурных приветствий Льва, за возвращение которого пили в первую очередь. Собравшись за столом, ломившимся от количества русской кухни, — выглядело, кстати, ничуть не хуже, а то и лучше, вчерашнего обилия жрачки на Закрытии, — парни с удовольствием принимали подарочки. Экзотические блюда в основном, в закупоренных баночках, где главным атрибутом вечера стали солёные огурцы. Малиновое варенье, консервированные перцы с помидорами и морковь по-корейски, о которой слышали впервые, тоже выглядели очень аппетитно. А квашеная капуста оказалась очень вкусной — Бокуто оценил. Вообще, вечер не был похож на предыдущие. Во-первых, сказывалась компания, полный её состав с новыми незаменимыми членами, Сакусой и Мией. Во-вторых, игра в волейбол в самом начале недели привнесла в отношения ребят что-то особенное, отчего вся воцарившаяся здесь атмосфера походила больше на семейную. Ностальгия по тем беззаботным временам стала причиной искренней улыбки: когда-то они все были соперниками, а сегодня поздравляли «Шакалов» с победой ещё раз, смешивая алкоголь в кубке и глотая эту адскую смесь по очереди. Бокуто, кстати, и её оценил, буквально смочив лишь губы. Оставаться в стороне — предпочёл не брать грех на душу, но и надо честь знать: за рулём всё-таки. В-третьих, когда ажиотаж спал, вечер начал характеризоваться как спокойный, насколько это возможно для посиделок у Тендо. Алкоголь раскрывал чувства по-новому, отличающемуся в сравнении с прошлым разом. Даже с Дизайнером пить на брудершафт на глазах у всех не вызывало дискомфорта. Никто из присутствующих и не поморщился вовсе. Даже Куроо, который стал свидетелем лёгкого поцелуя в губы во имя крепкой дружбы. Даже Терушима, которого настигла аналогичная участь. Наоборот как-то, все расценили это, как что-то прекрасное, и, конечно же, решили укреплять дружеские отношения подобным образом. Без поцелуев, правда. Зато с крепкими объятиями. Бокуто буквально прижал к себе и весь вечер не отпускал, периодически умиляясь кенминой миниатюрности. Однако пить, когда такой здоровяк наваливается, — тяжело, и можно даже сделать вывод, что парень делает это специально. Специально мешает Кенме тонуть в состоянии сансары, где есть только миг умиротворения, миг достижения гармонии с собой, миг полного расслабления, открывающий вопросы жизни. И один из них: — Назови три человека, которых бы ты хотел увидеть в оргии. — Куроо! Бокуто! Мия! Да, полная нирвана. И дышать так спокойно, если не брать, блять, во внимание очередную-крутую-идею поиграть в «Ответь за пять секунд», дурацкие вопросы и эту невъебенную суету во время ответа. Отражающиеся на лице мыслительные процессы, к слову, выглядят жалко. Кенма от происходящего в натуральном ахуе, и дай Бог, чтобы очередь отвечать и задавать вопрос доходила до него как можно дольше. — Пф, херня вопрос, — машет рукой Бокуто. — Приходи к нам в раздевалку после трени. Организуем. — Боюсь, в процессе finger будет щекотать my ass, а я на такое не подписывался, — категоричен Коноха. — А за three hundred bucks, брат? — издевательски усмехается Мия. — Не брат ты мне, fucking slave. Бокуто наконец-то выпускает Кенму из объятий, пытаясь протестовать отказу, но Коноха опережает его, вытягивая карточку с вопросом «Назови три качества, которые тебя раздражают в людях». Пять секунд для Бокуто пошло. — Э-э-э… отсутствие чувства юмора! Безразличие! И… перфикционанизм! — Как-как ты сказал? Последнее что было? Не расслышал, — еле сдерживает смех Куроо. — Перфикционанизм. — Перфекционизм, — поправляет Яку. — Ну да, — спокойно соглашается Бокуто, — он самый. Вытягивая следующую карточку серьёзным видом, парень окидывает недоумевающим взглядом всех остальных: какого, типа, хера они смеются. Однако когда видит вопрос, не сдерживается сам, понимая, что Кенме покраснеть придётся. — Назови три человека из присутствующих, с кем бы ты хотел переспать. — Это чё за вопрос, блять? — негодует. — Время идёт, — подтрунивает Терушима, — отвечай. — Да Бокуто этот вопрос придумал! — О-о-о! Не успел, — как-то радостно восклицает Тендо. — Штрафной стопарик тебя уже ждёт… Кенма, смущённый, отпивает из стакана с текилой, не слизывая с руки соль и не заедая лимончиком. Вынужденная мера после обескураживающего вопроса, ведь в голове ответ один: Куроо. Парень косится на Акааши, намекая ему составить компанию покурить, и прочитав с карточки следующие «три вещи», которые должен назвать Лев, уходит на кухню: сменяет Дизайнера. Экран телефона пестрит уведомлениями с «Инстаграма». Садясь на подоконник, Кенма принимается их изучать, закуривая «Мальборо» с фиолетовой кнопкой. Акааши, тоже прилично выпив, садится рядом, прижимаясь спиной к стеклу. Не отказывается и от сигареты. — Всё нормально? — спрашивает он, отчего-то беспокоясь за друга. — Да, — отвечает с улыбкой, заходя во вкладку отметок. — Вы, кстати, уже решили, куда поедете? — Выбираем между Мияко и Наго, — поясняет Акааши. — В Наго немного теплее, но на Мияко красивее. Хотя, разницы особой нет, куда ехать: всё равно особо не покупаешься. — О, не переживай, — усмехается Кенма, — с Бокуто ещё как накупаешься. А ехать надо туда, где красивее. Всю жизнь мечтаю о Мияко… — Поехали с нами, — всерьёз предлагает. — В следующий раз обязательно. Ха! Да ладно… Кенма с какой-то загадочной ухмылкой подносит к себе телефон ближе. Акааши интересуется, в чём дело, и краем глаза пытается уловить суть видео, проигрываемого на экране. Так, ничего особенного, просто мельтешащие фрагменты с показа мод, на которых какие-то люди в богатых костюмах. И Кенма с Хинатой, позирующие для профессиональных фотографов, — в следующий момент. — Лучшие топ-модели на всём этом празднике, — восхищённо произносит Акааши. — Дело не в этом, — не оценивает комплимента Кенма. — Смотри, — заходит в профиль отметившего его человека, — как думаешь, на кого он похож? Да, чёрт возьми. Профиль Энни, который выложил видос с прошлых вечера и ночи в ленту своих двух миллионов четырёхсот подписчиков, прямо перед глазами. — Ты шутишь? — забирает телефон Кенмы из рук, чтобы получше рассмотреть лицо незнакомого товарища. — У них даже голос и рост похожи, — бросает на добивку. — А он на тебя подписан? — листает вверх, заходя во вкладку подписок. — Нет. — Ну и дай Бог. Хотя мог бы. «Кенни», ёпт. — О чём ты? — Да он меня так называет. Ладно, пох. Лайк поставь просто и пошли играть. Докурив, парни возвращаются к ребятам, как раз к ответу на вопрос «Назови три вещи, за которые любишь отдыхать здесь», чётко озвученный Ширабу: — Пьянка! Друзья! И кальян! — О, кальян, точно! Семи, забивай!

***

К четырём утра на первом этаже от компании осталось немного. Кто-то разъехался, кто-то — пошёл наверх спать, решив, что ни таксо, ни прогулки с продолжением вечера никак не вяжутся. В доме тихо. Весь эпицентр звуков — на кухне, где Тендо старательно намывает посуду, отказываясь от помощи. Плохая примета, якобы. Куроо, развалившись на диване в гостиной, курит кальян, пуская клубы дыма в потолок. Акааши с Бокуто выбирают отель, всё-таки отдавая предпочтение Минако, и планируют дату — восьмое октября. Ко дню рождения Кенмы не успеют вернуться, но и ладно. Невелика проблема. Время настаёт для размышлений, как бы сильно ни хотелось от этого уйти. Само пробирается в голову, наводя свои порядки. Или беспорядки — Кенма не может решить, спотыкаясь обо всё это. Последний месяц без Куроо кажется не то чтобы пустым. Насыщенным, скорее, даже слишком. Череда событий, кружащихся вокруг бесконечным осмыслением, всё-таки не позволяет судить, что время остановилось. Летело ещё как, с бешеной скоростью, принося облегчение, расставляя многое по своим местам. Всё-таки, месяц обернулся самоанализом. В частности — крутилось всё вокруг последнего дня и очередного поиска первопричины, приведшей к расставанию. В конце концов, Кенма пришёл лишь к тому, что провокатор из него получился хреновый. Или самый достойный — с какой стороны посмотреть. Но ни в одну сторону больше смотреть не хочется. Только в его, выдыхающего медленно-медленно дым и пронзающего взглядом. Кенма боится не выдержать. Аж трясёт, насколько сильно ему хочется всего и сразу. Хранить секреты от всех остальных вместе с Куроо — в частности. Чтобы сам Куроо был его секретом. Но пока только догадки душат. Или, всё-таки, загадывает загадки судьба. Однако объясняется всё просто — встретившись впервые после расставания, оба растерялись. Кенма, к тому же, знает, на что Куроо готов пойти, лишь бы не ронять планку, лишь бы гнуть свою линию до того, пока она не превратится в спираль. Непонятно только, почему он решает проявить такое упорство сейчас, ведь и не такое оба переживали. Зацикленности не должно быть места, и кажется, будто Куроо вот-вот отпустит ситуацию. Ну не смотрел бы он тогда так, завораживающе. И то ли алкоголь всему виной, то ли решил судьбе отдаться, когда подошёл впритык и, бросив что-то неаккуратное, сел Куроо на колени и прижался к нему: — Обними меня. Я слишком пьян, чтобы помнить, что мы расстались.