The Lady of the House

      Леди Димитреску ведёт тебя вверх по лестнице, её бедра покачиваются при каждом подъеме.       Ты следишь усердно, прижимая руку к шее. Место укуса почти не кровоточит и не болит. Что ты находишь странным - что-то такое должно быть в вампирах и в их укусах в частности.       Она проходит коридоры с лёгкостью человека, который давно владеет этим местом. Ни разу за всё время дама не оглядывается - она ожидает, что ты будешь послушно следовать за ней, и ты делаешь это. Ты понимаешь, что если бы не пошла за ней, последствия были бы хуже.       Димитреску идёт, широко раскачивая бедрами, и ты задаёшься вопросом, устраивает ли она шоу для тебя или это её обычное поведение.       В конце концов женщина останавливается, а ты так поглощена своими мыслями о ней и её теле, что чуть не сталкиваешься с ней, но успеваешь остановить себя, как раз вовремя.       Она смотрит с самодовольной ухмылкой.       — Что ж, моя дорогая, — говорит она,— это мои покои. Заходи внутрь.       Леди Димитреску открывает дверь и позволяет тебе зайти первой, потом следует за тобой.       Ты осматриваешь комнату: алебастровые стены, золотая филигрань, которая, кажется, украшает все углы этого дома, шикарная мебель и богатый ковёр под ней.       Леди следует за тобой и закрывает за собой дверь с такой решимостью, что твоё сердце начинает биться сильнее.       — А теперь, дорогая, — мурлычет она, подходя сзади и кладя руки на твои плечи. Ты напрягаешься от прикосновений, и она сильнее сжимает пальцы. — О, не о чем беспокоиться, моя дорогая. Я не такая, как мои дочери, — мне очень нравится играть с едой, но я не заканчиваю игру, пока не удовлетворена.       Леди пробегает пальцами по твоей шее, собирая остатки крови, которая всё ещё скапливается вокруг раны. Ты не смотришь на неё, но знаешь, что она подносит пальцы к губам.       Ты напрягаешься, но, не взирая на это, чувствуешь жар в животе. Мозг перебирает возможности.       — Вы упомянули об обучении, — отвечаешь ты мягким голосом.       Не можешь сдержать легкую дрожь и закрываешь глаза, когда слышишь ее смех. Низкий, плавный, напоминающий бархатное звучание.       — Да, полагаю, да, — размышляет она.       Леди убирает руки с плеч и кладет их на бедра, она сгибает их так, чтобы быть на уровне твоих глаз, демонстрируя грудь.       Когда она говорит, ее голос звучит снисходительно.       — А теперь, моя дорогая, пожалуйста, послушай. Я скажу это только один раз, поэтому хочу, чтобы ты обратила на это внимание. Я забрала тебя у своих дочерей, но я могу вернуть так же быстро. Ты хочешь этого?       Ты качаешь головой.        — Нет, госпожа.       — Я так и думала, — отвечает Димитреску. Рука снова расчесывает твои волосы, почти по-матерински. — Взамен я попрошу кое-что. Послушание, верность… — ее рука скользит вниз по шее, она прижимает пальцы к коже, и ты можешь поклясться, что на секунду ногти стали острее и длиннее, — и твои услуги. Как ты думаешь, сможешь сделать это?       Ты сглатываешь и задаешь вопрос, на который уже знаешь ответ.        — Какие это услуги?       Она снова тихо смеется.        — О, моя дорогая, я не могу сказать, прикидываешься ты тупицей, чтобы меня разозлить, или ты действительно такая глупая. — Леди смотрит с фирменной широкой улыбкой, как будто это оскорбление только что слетело не с ее губ. — ты будешь моей игрушкой. Ты понимаешь, о чем я говорю, дорогая?       Твои глаза устремляются в пол, а щеки краснеют.       — О, так и есть, — рука движется от груди к подбородку, заставляя тебя смотреть в эти золотистые глаза, — но, чтобы мы четко понимали, чего я от тебя жду, я объясню это. Ты собираешься быть моим питомцем. Маленькая игрушка, с которой я смогу спать, когда захочу. Понимаешь? Я ожидаю, что ты сделаешь то, что я скажу, когда я скажу. Если я хочу вина, ты принесешь мне его. Если я хочу твою кровь, ты сядешь ко мне на колени. А если я хочу, чтобы ты доставляла мне удовольствие, ты доставишь мне удовольствие. Ясно?       Ты поспешно киваешь и начинаешь чувствовать тепло от всего, что она говорит.       — Теперь, когда ты меня понимаешь, дорогая, у меня к тебе вопрос.       Леди практически поднимает тебя так, чтобы твоя голова прижалась к ее груди. Твой взгляд останавливается на зеркале в другом конце комнаты, и ты видишь, как она держит тебя. Золотые глаза соприкасаются с твоими, а губы расплываются в ухмылке.       Ее рука касается тебя там, где есть только тонкая ткань трусиков. Ты задыхаешься от прикосновений, ее пальцы прижимаются к плоти так, что твое лицо становится горячим. В отражении ты видишь, что ночная рубашка приподнимается, а трусики стягиваются вниз, падая до щиколоток. Ты зачарованно смотришь, как Леди раздвигает губы, и ее пальцы достаточно легко находят твой клитор. Ты слегка хныкаешь, когда она его дразнит.       — Кто был первым?       Это не столько вопрос, сколько требование. Ты сглатываешь.       — Никто.       — Лжешь, — шипит она, — я пробовала твою кровь. Ты не девственна. Кто это был?       — Это было свидание, которое ничего не значило, — отвечаешь ты.       — Я хочу знать имя, — рычит Димитреску.       — Это был парень из деревни, — признаешься ты, — это было просто любопытство. Мне не было хорошо…       — Парень из деревни? — повторяет Леди Димитреску, обдумывая этот ответ. — И ты слишком глупа, чтобы помнить его имя?       Ты снова сглатываешь.       — Имя, — снова требует она.       — Реджинальд Барнаби, — рыдаешь ты. — Сын приора.       — Сын приора? — она смеется в ухо, и следы прежней угрозы исчезают. — О, непослушная девочка, — леди цокает в ухо, и ты дрожишь от легкого дыхания, — что ж, прямо сейчас мы начнем твое обучение.       Альсина отпускает тебя, и ты чуть не падаешь без ее поддержки. Женщина садится за стол, где стоит зеркало, отделанное листовым золотом.       Она бросает на тебя взгляд и щелкает пальцами, указывая на место рядом с собой.       — Подойди.       Ты наклоняешься, чтобы поднять трусики, но голос останавливает.       — Оставь их.       Ты покорно оставляешь их и подходишь к ней.       — Ты неправильно поняла меня. Моя дорогая, я хочу, чтобы ты села. Ты домашнее животное, помнишь?       Ты сомневаешься мгновение. Ее золотистые глаза вспыхивают чем-то опасным, и ты решаешь, что сидеть на полу, вообще-то, неплохо. Ты садишься и опираешься спиной на мебель.       Её левая рука опускается и гладит тебя по волосам, а правая — занята, женщина пишет.       Ты сидишь так, кажется, целую вечность, слушая, как ручка царапает бумагу, но наслаждаешься ощущением, когда гладят по волосам. Окна закрыты, поэтому нет никакого реального способа, узнать сколько времени прошло.       Тебе становится скучно, и ты пытаешься посчитать, сколько плиток на полу, но ковер скрывает слишком много, и ты сдаешься. Затем ты начинаешь мысленно совмещать рисунки на ковре, чтобы узнать совпадают они или нет. Они не совпадают. Ты смотришь на Леди Димитреску, которая все еще поглощена своим письмом.       — Перестань ерзать, — рычит она, и рука мгновенно вцепляется в твои волосы.       Ты пытаешься оставаться на месте, но тепло только усиливается, ты сжимаешь бедра.       — О, моя дорогая, — раздраженно говорит она, — ты не можешь не дергаться?       — Нет.       — Ты мой питомец. Тебе следует называть меня по-другому.       — Как именно?       — Я думаю, что «мамочка» будет отлично, — говорит она со своей знакомой улыбкой.       Щеки горят, но ты киваешь.       — Да, мамочка.       — О, хорошая девочка. Вот, что я тебе скажу. Мамочке нужно закончить кое-что перед ужином, а ты меня отвлекаешь. Как насчет того, чтобы исследовать замок? Ознакомиться со своим новым домом. — Эта улыбка никогда не исчезает. — Я хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно в своем новом окружении, моя дорогая.       — Хорошо.       — О, но прежде, чем ты уйдешь, — начинает она, открывая один из ящиков туалетного столика. — Вот. Все будут знать, кому ты принадлежишь, и тебя никто не побеспокоит.       Твои щеки пылают еще сильнее, когда она застегивает ошейник на шее. Руки задерживаются на твоей шее.       — Красиво, — произносит она. — Ты — настоящая находка.       — Спасибо, мамочка, — отвечаешь ты.       — А теперь иди.       Ты идешь к двери, но Альсина останавливает.       — Не ходи в подвал.       Ты быстро покидаешь комнату, закрывая с облегчением дверь. Она невероятно привлекательна, но все равно пугает. Следующие несколько часов ты будешь проводить, блуждая по замку, пытаясь запомнить, что находится на каждом уровне. Ты ни с кем не сталкиваешься, и это беспокоит намного сильнее.       Ты не видишь входа в подвал, который она упомянула, и наступает облегчение, любопытство могло бы взять верх, если бы ты увидела дверь.       Ты бродишь, читаешь корешки книг и этикетки на винных бутылках, смотришь на картины, и день переходит в ночь, потом попадаешь в столовую. Ты видишь, как накрывается обед. Но ничего особенного — похоже это для слуг. Ты машешь одной из девушек, готовящих еду, но, видя ошейник, она поспешно отворачивается и уходит.       Ты хмуришься, но ничего не говоришь.       После нескольких секунд знакомые шаги эхом разносятся по залам, и ты знаешь, что это Альсина Димитреску. Конечно, вот она снова ныряет в дверь, чтобы пройти.       — Вот ты где, домашнее животное. Ты проголодалась?       Ты киваешь.       — Тогда, моя дорогая, — смеется она. — Тебе не следует есть здесь, со слугами. Пойдём.       Леди ведёт тебя в другой, более изысканный зал, расположенный глубже в замке. На нём стоит только вино, за исключением, единственной тарелки с едой рядом с изголовьем стола.       — Ты можешь сесть за стол.       Тебе это не нравится. Но ты садишься рядом с Димитреску во главе стола. Вскоре и дочери входят и занимают свои места.       Все четверо беседуют за вином, пока ты ешь приготовленную пищу. Это позволяет осознать, насколько ты голодна.       Ты заканчиваешь с едой и замечаешь, что Альсина нежно смотрит на тебя сверху вниз.       — А теперь, моя дорогая, — говорит она, ставя бокал на стол. — Сегодня ты была не слишком хороша на обучении.       Дочери смеются, а щеки у тебя горят.       — Похоже, к тебе нужен совсем другой подход, — продолжает леди, — и к счастью, у меня есть именно то, что тебе нужно.       Она встает из-за стола и жестом показывает тебе, чтобы ты следовала за ней. Ты это делаешь. Без вопросов или возражений, да.