The Lady of the House

      Она ведёт тебя через залы обратно, пока ты снова не окажешься в её покоях. Впускает тебя первой и закрывает дверь — на этот раз запирает.       Ты стоишь посреди комнаты, сцепив руки перед собой, и терпеливо ждёшь; нервничаешь, но она очень привлекательна.       — Ты выглядишь так, будто думаешь, — мурлычет она тебе в ухо, вырывая из мыслей. — Что у тебя на уме?       Твои глаза расширяются.        — Ничего, мамочка.       — Я думаю, это неправда.       — Я думаю о тебе.       У тебя во рту пересыхает, а её руки скользят по бокам. Ты молчишь.       — Ты думала о своей службе мне?       Ты слегка киваешь.       — Я сказала, что у меня есть кое-что, что может помочь, — напоминает она. — А теперь, моя дорогая, — Альсина достает бутылку, которая стояла на столике. На ней изысканная серебряная фольга. — Ты когда-нибудь раньше употребляла алкоголь?       Ты качаешь головой.       — Что ж, — она откупоривает бутылку, наливая два стакана, — я считаю, что это помогает таким девушкам, как ты.       — Вам нравятся такие девушки, как я?       — Домашние питомцы, дорогая, — протягивает леди скучающим голосом. — Ты же хочешь быть для меня лучше, не так ли?       Ты осторожно киваешь.       — Пей, моя дорогая.       — Ты подносишь стакан к губам и делаешь небольшой глоток, на вкус оно металлическое, как…       — Это?       — Вино, которым славится моя семья, — гордо говорит она, — кровь девственницы.       — Это на самом деле кровь?       — Да. — Твое лицо становится удивленным, и леди соглашается. — На самом деле, дорогая, ты — мой питомец. Ты предана мне. Почему я должна лгать? — Альсина делает глоток вина и улыбается окровавленными зубами. — Ты бы оказалась в одной из тех бутылок, будь ты девственницей, но я рада, что это не так. Так будет ещё интереснее.       Ты с недоверием смотришь на вино.        — Я не хочу пить чью-то кровь.       — Просто глоток, — отвечает она, — глоток побольше, и готово.       Ты смотришь на неё, но решаешь послушаться. Делаешь большой глоток вина, чувствуя, как оно согревает горло. Оно оседает в желудке, нагревая изнутри. Послевкусие несколько цветочное, и ты ужасаешься, когда тебе это нравится.       Леди Димитреску гладит себя по коленям.       — Иди сюда, сядь к мамочке на колени.       Ты послушно подходишь к ней, усаживаясь на колени.       Альсина прижимает тебя к себе нежно. Она утыкается носом в твои волосы, и теперь, когда ты не боишься, можешь почувствовать запах её духов. Пахнет дорого и причудливо, ей это идет.       — Тебе понравился твой первый день? — шепчет она прямо в ухо.       — Всё было хорошо, мамочка, — отвечаешь ты.       Руки Альсины начинают блуждать по твоему телу. Они пока держатся подальше от груди, и какая-то твоя часть жаждет, чтобы руки коснулись там.       — О, ты покраснела, — сочувственно воркует она. — Тебе слишком жарко? Ты хочешь снять ночную рубашку? — Ты киваешь.       Одним быстрым движением, не теряя времени, Альсина срывает платье с твоего тела.       Ты хочешь возразить, но она снова обнимает за талию.       — Так лучше?       — Мне всё равно ещё очень жарко.       — О, тогда, может, тебе выпить ещё вина, дорогая? — Димитреску поднимает стакан и протягивает тебе. — Это поможет тебе почувствовать себя лучше.       — В этом что-то есть.       — Да. Это афродизиак, очень сильный, — шепчет она в ухо. — Это поможет тебе расслабиться.       Ты всё ещё смотришь на стакан.       — Если ты не выпьешь, — продолжает она, — эффект исчезнет через несколько минут. Если выпьешь, он станет сильнее. Я и сама планирую выпить.       — Что оно делает?       — Делает нас более чувствительными. Заставляет жаждать плотских удовольствий, разум успокаивается, и тело расслабляется.       Ты смотришь на стакан и ведёшь войну сама с собой.       А потом понимаешь, что если не обращать внимание на обстоятельства, то привлекательная женщина предлагает что-то, чтобы помочь хорошо провести с ней ночь.       Ты берёшь бокал и осушаешь его, прежние запреты исчезли.       Ты становишься ещё горячее в считанные секунды. Снова перекладываешься у неё на коленях, и ощущение, что ваши бедра трутся друг о друга, становится невыносимым.       Ты смотришь на леди Димитреску и видишь, как она поднимает свой бокал и допивает.       Ты набрасываешься, захватывая её губы своими. Они полные и мягкие, и ты пытаешься достать с них каждую каплю вина.       Вы целуетесь до тех пор, пока бедра не начинают тереться друг о друга снова.       — Ты так взволнована, хочешь успокоиться? — Альсина смеется.       Ты отчаянно киваешь.       Одним движением Альсина толкает тебя с колен на пол. Ты в замешательстве смотришь на неё, пока она расстегивает платье, обнажая шикарные ноги, одетые в белые чулки. На её трусиках тоже большое влажное пятно, от которого пересыхает в горле.       — Покажи мне, как сильно ты этого хочешь, — хрипит она.       Ты ползёшь и устраиваешься перед ней на коленях. Руки дрожат, когда опускаются на её икры и подтягиваются к бедрам.       Руки неуклюже снимают с неё чулки. Всё, чего ты хочешь, — это прижаться к ней.       — Я раньше не спала с женщиной, — признаешься ты.       — Всё в порядке, моя дорогая, — мурлычет она. — Просто сделай всё, что в твоих силах, мамочка поможет, если ты запутаешься.       Ты кладёшь руки ей на колени и осторожно разводишь их. Твой рот соприкасается с гладкими складками. Ты издаёшь звук удовлетворения от вкуса — он напоминает конфеты, фрукты или что-то в этом роде, но он сладкий. И это она.       Ты закрываешь глаза и прижимаешься к ней лицом, чувствуя, как подбородок и губы неизбежно намокают, когда ты пытаешься доставить ей удовольствие своим языком.       Альсина стонет, когда ты находишь её клитор, и рука сжимается на волосах.       — Ну вот, — вздыхает она. — Вот так, дорогая.       Ты сжимаешь бёдра от похвалы и стонешь в неё. Изгибаешься, но начинаешь лизать быстрее, лаская клитор быстрыми, короткими движениями.       — Чёрт, не только коротко и быстро, — выдыхает Димитреску, — попробуй пососать время от времени и обязательно используй шею и челюсть, тогда ты продержишься дольше.       Ты киваешь и делаешь так, как она говорит. Ты останавливаешься, чтобы пососать её клитор, и искренний стон срывается с губ. Постепенно Альсина издает всё больше удовлетворенных звуков, тихих стонов, вздохов и мягких ругательств.       — Вот так, — стонет она. — Ты такая… чёрт… такая хорошая девочка для мамочки.       И поэтому ты доставляешь ей удовольствие. Жадно поглощаешь её сущность. Твоя голова кружится, но это не беспокоит, пока она стонет под языком.       Через некоторое время ты начинаешь уставать. Брови нахмурены, но ты не хочешь останавливаться и замедляться, потому что мамочка должна тобой гордиться.       Её рука нежно тянет за волосы, притягивая к себе.       — Ничего страшного, если ты устаешь, моя дорогая, это твой первый раз, — заверяет она.       Ты усаживаешься к ней на колени и кладёшь голову на грудь.       Альсина позволяет остаться в таком положении и гладит волосы. Однако скоро приподнимает твоё лицо, чтобы посмотреть в глаза.       — Ты очень хорошо поработала.       Она наклоняется вперёд и облизывает твой подбородок, допивая остатки собственного сока, который ещё остался на твоём лице.       Твои глаза расширяются и темнеют вопреки желанию.       — Моя дорогая, тебя это рассердило? Ты хочешь, чтобы мамочка сделала тебе хорошо?       — Да, мамочка.       — Хорошая девочка.       Альсина берёт тебя на руки и несёт к кровати, усаживая на плюшевый матрас. Кажется, что Леди Димитреску вообще не спит в своей кровати — ну, или почти не спит.       Ты перестаешь об этом думать, когда она взбирается сверху, оседлав талию. Поначалу ты боишься, что она всё-таки разорвёт тебя пополам, но женщина осторожна и внимательна.       — В самом деле, дорогая, я спасла тебя от своих дочерей. С какой стати я сломаю такую симпатичную и молодую игрушку в первую же ночь?       Альсина замолкает, опуская голову. Её рот соприкасается с твоей шеей. Она проводит по ней клыками, и от этого твоё тело дрожит.       Однако женщина не кусает, а просто целует и сосёт кожу.       — Ты собираешься есть? — ты спрашиваешь и не можешь сдержать нервозность в голосе.       — Скоро, — отвечает она, прижимаясь к тебе носом, — я говорила ранее, что люблю играть с едой, не так ли?       Ты киваешь и закрываешь глаза, пока Альсина спускается по твоему телу. Она целует и ласкает грудь, играя с ней, наслаждаясь размером и формой. Берёт сосок в рот и нежно сосет, пока твоя спина выгибается.       Ты стонешь и двигаешь бедрами, пытаясь подтолкнуть её вниз, туда, где она нужна больше всего.       — Терпение, — предупреждает женщина. — Ты же не хочешь, чтобы я остановилась?       — Нет, мамочка. Пожалуйста, не останавливайся.       Альсина улыбается и продолжает играть с грудью, явно не торопясь. Наконец, спустя какое-то время, она соскальзывает с кровати на пол, оседая на коленях.       — Такое красивое тело. Такое мягкое и нетерпеливое.       Её рука поднимается вверх, проводя пальцами по внутренней стороне бедер, приближаясь к твоему входу.       Альсина обводит вход один раз, два раза, глядя с ухмылкой.       — Умоляй, питомец.       — Пожалуйста, — ноешь ты, — пожалуйста, мамочка.       — Чего ты хочешь, дорогая?       — Мне нужно почувствовать твои пальцы в себе. Пожалуйста.       — О, полагаю, я могу позволить тебе получить это. Ведь ты была так добра ко мне.       Альсина легко вводит в тебя два пальца. Ты стонешь, и этот стон превращается в громкий визг, когда она впивается клыками в бедро.       Она дрожит, когда долго и глубоко питается из артерии на бедре. Судя по выражению лица, кровь приходится ей по вкусу, несмотря на то, что она не девственна.       Удовольствие, которое ты испытываешь, заглушает боль. Через некоторое время женщина отрывается от раны и смотрит тебе в глаза.       — Я должна сказать, что даже если ты не девственница, у тебя восхитительный вкус.       — Спасибо, мамочка.       Альсина сладко улыбается и вкладывает всю силу, давя пальцами.       Стон, который срывается с губ, невероятно громкий, но ты не можешь найти в себе силы сдержать его. Внезапно она сгибает пальцы, и у тебя захватывает дух. Ощущение прекрасное. Ты обнаруживаешь, что бедра с диким энтузиазмом встречают каждый толчок пальцев. Ты безумно улыбаешься и позволяешь себе потеряться в этих ощущениях.       Спустя несколько минут Альсина вытаскивает пальцы, глядя на жидкость, покрывающую их.       — Очисти их.       Ты поднимаешься с матраса, послушно открываешь рот. Женщина кладёт пальцы на твой язык. Ты царапаешь их языком, посасываешь и стараешься очистить.       Когда женщина довольна, она вытаскивает руку и похлопывает тебя по щеке.       — Отдыхай, дорогая, я скоро вернусь.       Альсина выходит из комнаты, а ты плюхаешься на кровать, тяжело дыша. Ты почти засыпаешь, прежде чем дверь открывается. Её шаги приближаются к кровати и останавливаются.       — Красива. Ты совершенно потрясающая, — говорит она.       Потом забирается на кровать и прижимается к тебе бедрами.       — Снова? — спрашиваешь ты.       — О, — усмехается Альсина. — Я очень голодна. И когда рядом со мной такое юное существо, как ты, я становлюсь немного ненасытной.       Её рука проходит между твои ногами и легко получает доступ даже под таким углом. Женщина грубо вводит два пальца внутрь, и ты издаёшь стон.       — Я хочу, чтобы тот идиот в деревне, который продал тебя, услышал, — рычит Альсина тебе в ухо. — Я хочу, чтобы ты так громко выкрикнула моё имя, чтобы он понял, от чего отказался. Ты меня поняла?       Ты киваешь. Голос становится хриплым. Когда она заканчивает, ты едва можешь пошевелиться.       Рано утром Альсина гладит тебя, после этого вытирает руку о простыни. Она оставляет тебя на своей кровати, чтобы ты заснула в окружении беспорядка, который вы обе устроили за ночь.