Глава 8
2 сентября 2021 г., 17:49
Тебе подают ужин, ты ешь на подушке, у ног леди Димитреску. Это тоже стало рутиной, хотя сегодня ты думаешь не о том, как ждёшь «десерта», а о том, что только что видела в подвале.
Леди и её дочери разговаривают за вином, говоря о чём-то на старом диалекте, которого ты не понимаешь. Ты задаёшься вопросом, о чём они говорят, что не хотят рисковать, когда ты их подслушиваешь.
Ты думаешь о девушках, служащих в замке, и о том, как каждая из них, вероятно, скоро станет бутылкой вина.
Ты заканчиваешь есть, ставя тарелку. Взгляд леди Димитреску опущен, и она улыбается.
— Ты поела, питомец?
Ты киваешь.
Она встаёт, ставит вино и прощается с дочерьми. Затем выходит из комнаты, а ты послушно идёшь за ней.
Когда она ведёт тебя обратно к себе по знакомым коридорам, по которым вы ходили последние полторы недели, ты беспокоишься. Через несколько минут Альсина узнает, что ты зашла в подвал, и неизвестно как отреагирует.
Проходя через залы, ты слышишь, как брызги дождя падают на оконные стёкла. Ты смотришь на занавешенное окно и понимаешь, что на улице сильный шторм; вспышки молнии время от времени просвечивают сквозь крохотные щели в шторах. Гром раздаётся в ответ на молнию; оглушающий треск, от которого ты чувствуешь отзвуки в груди. Обычно тебе нравится такая погода. Но сейчас сердце замирает где-то внизу.
Женщина открывает дверь в свои покои, впуская тебя первой, как всегда, и запирая за собой дверь с решительностью, от которой у тебя перехватывает дыхание.
Она выходит вперёд и кладёт руки тебе на бёдра. Утыкается носом в шею, сразу заметив, что ты всё ещё напряжена.
— Что-то случилось, моя дорогая?
— Нет.
Она фыркает от смеха:
— Хорошо, как скажешь.
Альсина убирает руки и кружится, идя туда, где бутылка вина, кажется, постоянно стоит в комнате.
— Вина, питомец?
Ты качаешь головой.
Её брови удивлённо приподнимаются. Альсина ставит бутылку и поворачивается к тебе, снова положив руки на бёдра.
— Ты собираешься рассказать мне, что случилось, дорогая? Тебе всегда нравилось выпивать бокал вина перед тем, как я тебя трахну.
— Всё в порядке, — лжёшь ты.
— Ты ужасная лгунья, — отвечает она.
— Разве я не в настроении?
— Я прекрасно знаю, что у тебя такой же ненасытный аппетит, как и у меня, — женщина приковывает золотистый взгляд к тебе. — Ты собираешься мне рассказать?
Ты качаешь головой.
Она подходит и садится на стул напротив тебя, откидывается на спинку и смотрит несколько секунд.
Этот взгляд заставляет тебя нервничать. Ты знаешь: она знает, что что-то не так, и, возможно, было бы лучше сказать правду, чем заставлять её ждать и злить ещё больше.
— Я была в подвале, — ты не выдерживаешь и плачешь. Голос звучит пронзительно. — Я видела, как вы превращаете людей в вино.
Брови Альсины слегка приподнимаются, но это почти вся реакция, которую она выдаёт.
— А в чём проблема, моя дорогая? — Её голос звучит напряжённо, как будто женщина пытается сохранять спокойствие. — Ты уже пила вино раньше, ты знала, из чего оно сделано.
— Да, но я видела это! Я видела все, все ужасные вещи, которые вы делаете с людьми! — Ты смотришь на неё и замечаешь, что она не понимает. — Я была бы в одной из тех бутылок вина, если бы была девственницей. Ты бы меня выпила, и с этим было покончено. И я думаю обо всех других людях, которых ты и твои дочери поместили в эти бутылки, и от этого меня тошнит!
Альсина сидит и позволяет тебе говорить всё, что ты хочешь сказать. Похоже, она с трудом держит себя в руках, но ты не можешь удержаться от следующих слов.
— Я должна была знать, — с горечью произносишь ты. — Я должна была знать с первого дня. Ты — чудовище!
Слышен резкий стук каблуков по плитке, когда она встаёт в полный рост. Ты сжимаешься и сразу сожалеешь о своих словах.
— Моя дорогая, — говорит она, — ты понятия не имеешь.
Позади вас сверкает молния, и на короткое мгновение ты видишь, что у неё не человеческая тень. Есть крылья, хвост, извивающиеся щупальца, которые намного больше, чем она. Но молния гаснет, и тень растворяется в комнате.
Глаза Альсины словно впитали молнии и засияли золотым светом. Она поднимает обе руки, и внезапно ногти превращаются в когти, которые больше, чем твоё предплечье.
— Тебе стоит надеяться, — рычит она, и ты можешь поклясться, что видишь клыки, — что это самое чудовищное, что ты когда-либо видела, дорогая. Потому что если я пойду дальше, ты даже не представляешь, насколько я могу стать жестокой.
Она закрывает глаза, и черты лица искажаются. Ты слышишь гнев в её следующих словах.
— Если ты так хочешь — хорошо, — огрызается она. Её глаза открываются и яростно смотрят на тебя. — У тебя отменяются привилегии. И поскольку я не хочу иметь нахлебника в моём замке, ты будешь работать. Завтра утром начнёшь с готовки. И если я такое чудовище, то ты будешь рада, что я не буду тебя касаться. Давай посмотрим, как долго ты сможешь продержаться, прежде чем вернёшься назад и будешь умолять меня трахнуть тебя.
Она направляется к двери, останавливаясь и глядя на тебя на выходе.
— Мне следовало держать тебя на поводке. Может, тогда бы ты вела себя иначе.
Альсина захлопывает дверь, затем слышатся шаги по коридору.
Ты садишься на кровать и чувствуешь, как трясёт тело от адреналина, противостояния с ней.
Ты вздыхаешь и оглядываешь роскошную комнату. Внезапно чувствуешь себя очень маленькой перед замком, в котором находишься, и всеми его обитателями.
