The Lady of the House

      Ты просыпаешься утром от стука в дверь, принимаешь сидячее положение, тупо оглядываясь по сторонам. Как обычно, ты в покоях леди Димитреску. Через секунду ты вспоминаешь, что произошло прошлой ночью и почему здесь не стоит находиться.       Ты поднимаешься с кровати и неуклюже пробираешься к двери. Затем открываешь дверь и видишь Даниэлу. Твои глаза становятся больше, а ноги отступают назад.       — Доброе утро, — ласково говорит Даниэла, — мама хотела, чтобы я передала сообщение.       Ты киваешь, ожидая, пока она продолжит.       — И это. — Девушка бросает перед тобой комплект одежды для служанок. — Мама сказала, что ты должна работать с поваром, оставаться в комнате для слуг в восточном крыле и носить это. Ещё она сказала, чтобы ты не снимала ошейник.       Ты обдумываешь этот приказ. Кажется, что это тебе совсем не нравится, но непослушание будет намного хуже.       — Да, и ещё одна вещь. Это не от мамы. — Глаза Даниэлы вспыхивают, когда девушка наклоняет голову. — Ты на одну ногу вышла из строя, и я могу поиграть с тобой. Посмотрим, как долго ты сможешь удерживать внимание моей матери без языка.       Она улыбается тебе и уходит, заставляя гадать, в чём, чёрт возьми, её проблема.       Ты забираешь предоставленную одежду и быстро одеваешься. На мгновение задерживаешь взгляд на своём отражении в зеркале. На тебе аккуратная чёрная рубашка. Ошейник по-прежнему закреплён на шее, и ты решаешь, что ненавидишь его.       Но ты проглатываешь дискомфорт и выходишь из комнаты, направляясь по коридорам на кухню. Ты была там всего несколько раз, но знаешь, где она находится.       На кухне мужчина месит тесто.       — Привет, — говоришь ты, — я должна сегодня тут работать.       Мужчина осматривает тебя с ног до головы, и его взгляд задерживается на ошейнике.       — Ах, это ты.       Твои брови нахмуриваются, но ты ничего не говоришь.       — Я не могу спорить с приказами нашей леди, — говорит он. — Поруби их, ладно?       Мужчина указывает на груду овощей, лежащих рядом с разделочной доской.       Ты подходишь к нему, берёшь нож и начинаешь делать то, что было сказано. Следующие несколько часов ты измельчаешь овощи. Морковь, сельдерей, лук, картофель. Когда ты заканчиваешь с одной кучей, мужчина кладёт другую.       В какой-то момент входит горничная. Ты с удивлением обнаруживаешь, что знаешь её.       — Клэр?       Горничная поворачивается, и, конечно же, это она. Одна из дочерей Ричарда.       Она смотрит на тебя всего мгновение, прежде чем уйти с кухни.       Ты задаёшься вопросом, насколько она занята и хорошо ли с ней обращаются. Ты искренне надеешься, что с девушкой всё в порядке. Так кажется.       Твои мысли прерываются тем, что перед тобой кладут ещё одну связку моркови, и ты снова начинаешь измельчать. Ты всё время занята. После того, как заканчиваешь с овощами, повар ставит стопку посуды в раковине. Ты моешь и скребёшь до тех пор, пока не начинают болеть руки, а потом всё равно нужно продолжать мыть. Ты привыкла работать на кухне; это то, что Ричард заставлял делать, чтобы платить за еду и место проживания.       Когда приходит время ужина, у тебя перерыв. Ты помогаешь выносить поднос с булочками, над которыми повар работал весь день, а мужчина несёт тяжёлые чаны с тушёным мясом. Ты приносишь их в столовую, которую видела в первый день, где едят слуги.       Ты садишься в конце стола и начинаешь ужинать.       Остальные слуги входят по несколько человек и занимают свои места. Некоторые узнают тебя, но никто не разговаривает. Они молча сидят и едят.       Ты задаёшься вопросом, это из-за тебя, или они всегда такие тихие.       Вскоре разговор начинается на другом конце стола, и ты узнаешь ответ.       Ты проводишь пальцами по ошейнику, и в голове возникают мрачные мысли о леди Димитреску. Она сделала это специально, и ты знаешь, что это способ остаться в одиночестве.       Ты видишь её той ночью издалека, после мытья посуды. Возвращаешься в комнату и замечаешь её краем глаза. Столб белого цвета, который исчезает, когда ты поворачиваешься, чтобы посмотреть.       У тебя плохое настроение, и чтобы успокоиться, ты устраиваешься на единственную свободную кровать, готовясь ко сну.       — Привет.       Ты видишь одну из служанок.       — Что?       — Ты ведь та, которая спала с ней, верно?       Ты закрываешь глаза.       — Это нечестно! Пожалуйста!       — Прости, что? — спрашиваешь ты.       — На что это похоже? Спать с таким человеком?       Ты пытаешься подавить раздражение, что она говорит о леди Димитреску в таком тоне, но только вздыхаешь.       — Кому-то нравится.       — Она вампир! — Горничная закатывает глаза. — Лилиан видела, что у тебя есть укус.       — Спокойной ночи, — говоришь ты и переворачиваешься.       — Ты не весёлая, — жалуется служанка.       Ты ложишься спать, и теперь у тебя действительно появляются мрачные мысли о ней, о том, что ты, вероятно, являешься поводом для горячих сплетен в замке на данный момент.       В течение следующей недели ты адаптируешься к работе на кухне. Рубишь, тушишь, запекаешь и делаешь всё то, о чем просит повар. Каждый день длинный, и каждую ночь ты быстро засыпаешь. Служанки больше не пытаются с тобой заговорить после первой ночи.       Ты видишь её время от времени. Вы никогда не разговариваете. Видишь её, сидящую в комнате с открытой дверью, когда проходишь мимо, или переходящую из комнаты в комнату, щёлкая каблуками по коридорам.       Первые несколько раз ты останавливаешь свои мысли. Но она становится своего рода призраком, которого хочется видеть больше и больше.       Ночь, когда ты снова ловишь себя на том, что хочешь её, странная.       Ты размышляешь о ней, когда видишь, как она пьёт чай с дочерьми. Она выглядит такой царственной, и ты понимаешь, что скучаешь. Мысли возвращаются к её пальцам, которые так деликатно держали чашку.       Ты качаешь головой, чтобы мысли ушли. Нет. Нельзя идти вниз.       Но в следующие несколько дней впадаешь в отчаяние. Ты не можешь найти никакого облегчения в предрассветные часы. Каждый раз, когда ты видишь её, то чувствуешь себя дикой кошкой на охоте, и начинается война между рациональными и первобытными частями души.       Одна часть говорит, что не надо уступать, что это такая же гордость, как и мораль. Другая указывает на то, что Альсина трахается так хорошо, поэтому гордость и мораль — ничто по сравнению с этим.       Ты мучаешься от противоречивых чувств.       Однажды ты видишь, как женщина проходит мимо. И ты почти идёшь за ней и умоляешь забрать тебя обратно. Но этого не происходит. Ты стоишь на месте, сжимая нож с такой силой, что суставы становятся белыми.       В другой день ты возвращаешься на кухню, где снова встречаешь Клэр. С первого дня она, кажется, прилагала все усилия, чтобы избегать тебя.       Клэр идёт по коридору, а ты бежишь за ней, чтобы сократить расстояние.       — Клэр?       Она поворачивается, и лицо становится мрачным, но всё же ждёт тебя.       — Чего ты хочешь?       Ты удивлена, услышав гнев в её голосе.       — Что? Я просто хотела убедиться, что с тобой всё в порядке.       — Почему тебя это беспокоит? Ты испортила мне жизнь!       — Что?       Клэр смотрит так, словно не может поверить, что ты её не понимаешь.       — Если бы ты была девственницей, мне бы никогда не пришлось сюда приходить. — Она качает головой. — Вместо этого ты — какая-то шлюха! Ты действительно ничего не чувствуешь? Нет вины? Они вампиры!       Ты не смотришь на неё и не отвечаешь.       — Ты отвратительна, — голос Клэр полон яда, — спать с ней, как будто она не убивает людей. Знаешь, в конце концов она тебя убьёт. Когда они устанут от тебя, ты будешь мертва.       Клэр смотрит на тебя с отвращением. Но самое главное — ты видишь фигуру позади неё.       Твои глаза расширяются, но Клэр продолжает говорить, не понимая, в какой опасности находится.       — Отец не должен был тебя забирать, — огрызается она.       — Клэр…       — Замолчи! Замолчи! — Она делает шаг вперёд и хватает тебя за плечи, как будто собирается встряхнуть. — Ты втянула меня в это из-за того, что не могла держать ноги вместе! А теперь ты раздвигаешь их для этого монстра.       — Достаточно.       Голос леди Димитреску ясный, низкий и опасный. Звук её каблуков по плитке, когда она приближается, заставляет твоё сердце учащённо забиться.       Клэр бледнеет и выпрямляется, как струна, отпуская тебя.       Ты делаешь шаг назад, наблюдая, как леди Димитреску не спеша идёт по коридору. Она останавливается позади Клэр. Альсина смотрит на служанку сверху вниз, прежде чем её глаза на короткое мгновение обращаются к тебе.       — Я считаю, — начинает она, — что ты прикоснулась к чему-то, что тебе не принадлежит.       — Мне очень жаль, — голос Клэр такой жёсткий, каким раньше никогда не был.       — Ты не только прикоснулась к тому, что тебе не принадлежит, — продолжает Альсина, невзирая на извинения. — Ты также проявила неуважение ко мне, чего я не терплю. Две вопиющие ошибки, верно?       Клэр слегка кивает, можно заметить, что она дрожит.       — Я считаю, что столовую нужно подготовить к нашему обеду. Позаботься об этом.       Клэр облегчённо выдыхает и спешит уйти, но останавливается, когда леди Димитреску снова говорит.       — Мы скоро снова поговорим, маленькая служанка.       Глаза Клэр наполняются слезами, но она уходит прежде, чем слёзы скатываются вниз.       Как только девушка пропадает из виду, женщина обращается к тебе.       — Домашний питомец.       — Ты собираешься сделать из неё вино?       — Я собираюсь отдать её своим дочерям, — небрежно говорит Альсина. — Неуважение к хозяйке этого замка требует более сурового наказания.       Ты киваешь, делая паузу.       — Я полагаю, что я не могу торговаться за неё?       — Тебе нечего предложить, питомец, — смеётся женщина.       — Я сделаю всё, что ты хочешь, — пытаешься ты.       Её глаза скользят по тебе, возвращаясь к лицу.        — Я хочу то, что ты не можешь позволить себе потерять.       Клэр никогда не относилась к тебе хорошо, но ты не можешь позволить ей просто умереть.       Ты не можешь отдать свою жизнь вместо неё; леди Димитреску никогда бы этого не допустила. Не можешь оказать леди свои услуги, она уже сказала это. Ты не можешь.       Начинаешь понимать, что тебе нечем торговаться.       — Я не знаю, чего ты от меня хочешь, — мягко отвечаешь ты.       — Жаль, — произносит Альсина. — Тогда я полагаю, эта бедная девочка станет изумительной игрушкой для моих дочерей.       Ты удивляешься, когда понимаешь, что по щекам текут слёзы. Это из-за разочарования, из-за беспомощности, из-за осознания того, что ты оказалась в ловушке, сама того не понимая.       Какое-то странное выражение появляется на лице леди Димитреску, она наклоняется и проводит ладонью по твоей щеке. Она ловит слезу, смахивая её большим пальцем.       — Моя дорогая, — говорит она, — неужели ты думаешь, что можешь сдержать меня слезами?       Ты качаешь головой.       — Нет, — она смотрит сердито, поэтому добавляешь: — Нет, госпожа.       — Тогда почему ты плачешь? Это ничего не даст.       — Я не знаю. Я просто не хочу, чтобы она умерла.       — Она так плохо к тебе относилась, а ты всё ещё хочешь сохранить ей жизнь?       Ты киваешь.       — Почему?       — Она… — ты делаешь паузу и облизываешь губы. — Я жила с ней много лет.       Леди Димитреску ничего не говорит и продолжает изучать тебя.       — Ричард заслуживал худшего. Он продал меня, и я не могу ему этого простить. Но Клэр не заслуживает жестокого обращения.       Она молчит ещё несколько мгновений, в течение которых ты вытираешь глаза, чтобы прогнать слёзы.       — Люди, — говорит она. — Я никогда не пойму твою сентиментальность по отношению к тем, кто этого не заслуживает. Я не могу просто позволить ей избежать наказания за эти поступки, надеюсь, ты понимаешь.       Ты ничего не говоришь.       Альсина смотрит на тебя сверху вниз. Её глаза слегка расширяются, прежде чем она, кажется, берёт себя в руки.       — Мы выясним, что с ней делать позже, — быстро отвечает она.       Что-то изменилось в ситуации. Теперь женщина внезапно выглядит взволнованной.       — Ты в порядке?       Она поднимает руку и прикрывает нос и рот.       — Я… я должна идти.       Она поворачивается и направляется к двери в конце коридора. Женщина быстро оглядывается, но всё же ныряет в дверь и исчезает.       Ты смотришь ей вслед и не понимаешь, что, чёрт возьми, только что произошло.       Тебе любопытно, и, может быть, это глупо, но ты следуешь за ней.