Кровавые следы

ААААААААА! — громкий пронзительный крик разбудил обитателей комнаты. Карл как ни в чём не бывало перевернулся на другой бок и снова засопел. Лип, сонно потерев глаза, спрыгнул с двухъярусной кровати и подошëл к спальному месту брата. — Эй, Йен что с тобой? — спросил он тяжело переводящего дыхание парня мокрого от пота. — Ничего — соврал тот даже не пытаясь скрыть бешенный взгляд, бегающий по комнате и опасливо всё рассматривающий. Лип сел рядом. — Хэй, ты же знаешь, что всегда можешь рассчитывать на меня? — Лип приблизился к брату. Йен обнял его, как будто спасительный круг, и задрожал всем телом. — Да, я знаю — стискивая сильнее брата, сказал рыжий. — Тогда чего ты боишься? — Лип провёл рукой по спине Йена в успокаивающем жесте. — Я… я… Я не знаю. Когда просыпаюсь ничего не могу вспомнить из кошмара. — Всё в порядке — Лип залез на кровать. Братья почти до самого утра тихо, стараясь не разбудить Карла, который спал очень даже крепким сном, разговаривали и смеялись. Это смогло успокоить и более-менее стабилизировать эмоциональное состояние Йена. Общение со старшим братом всегда заставляло тревогу и страхи уходит на задний план, а чувство спокойствия и безопасности разливаться теплом в теле. Лип был для Йена не просто братом, а близким и дорогим другом, с котором у него сложились теплые и дружеские отношения. С детства они часто проводили время вместе и доверяли друг другу все секреты, поэтому, когда открылась правда об настоящей ориентации Йена, Лип разозлился не на то, что Йен гей, а больше на то, что брат скрывал это и ещё не известно сколько собирался держать в себе, если бы Лип случайно не наткнулся на то самый журнал, ставший отправной точкой. Но сейчас Лип не злился на брата. Он искренне сочувствовал и хотел помочь. Лип собирался докопаться до правды. Что могло такого случиться с его дорогим родным братом, что заставляет того в страхе просыпаться посреди ночи с жуткими криками? Он поможет во что бы то ни стало Йену разобраться со всем этим дерьмом.

***

Ранним утром дом Галлагеров наполнился шумом. Фиона собирала младших братьев и сестёр в школу перед работой. Все уже были одеты и начинали расходится, кроме замешкавшегося Липа. Когда остальные ушли, Фиона спросила с волнением: — Как он? Слышала ночью снова крики. — Херово. — Тогда может лучше… — Нет, с ним всё будет хорошо — грубо перебил сестру Лип. — Я позабочусь о нем, только ты не вмешивайся, иначе всё испортишь — Лип ненавидел это качество в Фионе. Постоянно встревать и указывать что кому и как делать. — Лип! Я ваша старшая сестра и волнуюсь за каждого. Я хочу помочь. — Я знаю! Но ты давишь! У него нету признаков болезни! Только кошмары. И мы пока что не знаем из-за чего. Когда узнаем, мы сможем это исправить! — Да, но его психологическое состояние не стабильно! Ты же видишь, что он весь тревожный и дерганный. Он страдает. — И что ты предлагаешь? Таскать его по больницам? Ты хоть представляешь, чем ему это будет грозить, если в личное дело поставят психическое расстройство? — А ты представляешь, что может быть если он не получит своевременное лечение? — Ты говоришь так будто он больной!!! — Я не знаю! Лип! Я ни в чем не уверена! Запыхавшиеся от криков, они тяжело переводили дыхание. Лип первый, кто решил закопать топор войны, сказал: — Черт, Фиона, мы не должны ругаться. От этого никому не лучше. Когда напряжение чуть сбавилось. Фиона продолжила: — Ты что-то выяснил? — Я старался. Но он не хочет об этом говорить. Фиона, крайне расстроенная, провела ладонями по лицу. — О, господи! Что могло произойти? Почему у Йена начались эти припадки? — в порыве нервозности вещи, бережно собранные, были раскиданы и заново уложены. Фиона была на взводе — Ах, я не понимаю! — Возьми себя в руки! — Лип и так был в плохом настроении. А истерики сестры разряжали особо сильно. — Мы справимся. Сегодня после школы я зайду к нему на работу и постараюсь что-то узнать.

***

Микки находился в школьном коридоре, смотря на рыжего Галлагера, стоящего рядом со своим братцем. Чертов умник не отлипал от Йена, и Микки никак не мог подловить последнего, чтобы с ним поговорить. Йен выглядел дерганым, что не скрылось от глаз его преследователя. Микки хотел убедится, что Галлагер будет держать язык за зубами и никому не станет трепаться, что у них был секс. Конечно, если рыжий заикнется об этом ему никто не поверит. Уж об этом Микки позаботится. Просто ему не хочется лишний раз бить морду каким-то мудозвонам, возомнившим из себя не есть что, и позволяющим себя говорить о Милковичах грязные вещи. Но зачем все эти сложности если было проще, искоренить проблему на корню. Заставить молчать Йена.

***

Началась большая перемена. Йен вышел из кабинета алгебры и собирался отправиться в столовую, когда из толпы его кто-то выцепил и потащил. Это произошло настолько неожиданно, что рыжий впал в ступор. Придя в себя, он смог узнать, кто его тащит. Микки Милкович. У Йена засосало под ложечкой, руки вспотели, а голова закружилась. Йену стало дурно, но не смотря на это он встал, как вкопанный и начал выдергивал руку из хватки. Последнее чего ему сейчас хотелось, это идти куда-то со своим насильником. — Чё встал? Пошли — огрызнулся брюнет. — Нет. Я никуда с тобой не пойду — Йен выдернул руку, собираясь идти в другую сторону. — Ты, блядь, пожалеешь об этом, сученыш — от этих слов Йена передернуло, но он продолжил совой путь, не оборачиваясь. И сразу же в толпе заметил Липа, который искал его. Йен облегченно выдохнул. И быстро зашагал к брату. Слава богу, обошлось.

***

Лип зашел в магазин «Kash&Grab» по пути домой, когда смена Йена ещё не началась. За стойкой прилавка сидел Кэш и пролистывал очередной журнал. Когда Лип подошëл, владелец магазина поднял на него скучающий взгляд. — Что у вас произошло с Йеном? — перешёл сразу к делу Лип. Внезапный вопрос, как гром среди ясного небо, ошарашил Кэша. — Вы поругались? Расстались? — выпытывал Лип. — Нет — не уверенно промямлил мужчина. Он не знал говорить ли брату любовника обо всем, что случилось за недавнее время. Лип был упертым, особенно если это касалось одного из членов семьи, и, заметив неуверенность Кэша, он понял, что он сможет, не применяя насилие, выпытать необходимые ответы. — Что-то случилось — процедил сквозь зубы Лип. Он схватил владельца магазина за грудки и выплюнул ему прямо в лицо — Слушай сюда внимательно, Кэш. Йену плохо. Очень плохо. Если причиной такого состояния стал ты, то ответственность понесешь тоже. Хочу напомнить, что моему младшему брату ещё нет восемнадцати. И то что ты сделал с ним преследуется уголовным наказанием. Если хочешь, чтобы всё было хорошо, то немедленно говори всю правду. У Липа так и чесались руки вмазать по роже индуса. Но он сдерживал себя, потому что не хотел, чтобы Йен узнал о том, что он был на его работе и разнюхивал тут всё. Под угрозами Кэшу ничего не оставалось, кроме как всё рассказать. — Линда… Она узнала, что мы спим. Когда Лип добился чего хотел, то ослабил хватку. Он оттолкнул от себя Кэша. — И это всё? — А этого мало? — удивился Кэш. — Ты не замечал в последнее время за Йеном какие-либо странности в поведении? Кэш задумался. Но ничего на ум не пришло, кроме одного раза, когда Йен не смог выйти на работу в ночную смену, сославшись на плохое самочувствие. Кэш не знал, что случилось, потому что забыл об этом расспросить любовника, ведь в тот вечер Линда узнала об измене и у мусульманина было полно своих проблем. — Ну, он не вышел один раз в ночную смену. Больше я ничего не знаю. — Когда это было? — Где-то неделю, может полторы назад. Как раз, когда у Йена начались кошмары. Это не может быть просто совпадением. — Ты можешь припомнить, что он тогда говорил? — Я не разговаривал с ним. Он прислал смс-ку. В тот вечер у меня по горло было дел. — Что было в смс-ке? Кэш понимал, что спорить с Липом бесполезно, поэтому полез в карман за телефон и открыл нужную переписку. В сообщении было сказано: «Не смогу выйти на работу. Плохо себя чувствую. Прости, Кэш». Сухо и по существу, никаких подробностей. Просмотря ещё раз смс-ку, Липу показалось странным, что Йен написал «прости» в конце. — За что он извиняется? — Лип надеялся, что Кэшу что-то известно. Но тот только пожал плечами так же, как и Лип не понимая значения этого странного окончания сообщения. Лип понял, что большего ему здесь не узнать, поэтому попросив Кэша позвонить, если что-то вспомнит, ушёл. Оставшись в одиночестве, Кэш был сбит с толку. Он искренне был озабочен тем, что с Йеном могло случиться что-то плохое. Кэш подумал, что возможно он тоже причастен ко всему, и ему стало жутко стыдно за себя. Он правда любил Йена намного больше, чем даже свою жену, и не хотел, чтобы тот страдал. Кэш был сильно подавлен тем, что его жена узнала о том, кто он есть на самом деле, да ещё захотела забеременеть. Кэш был так занят своими проблемами, что не заметил, что у его возлюбленного дела тоже шли не лучшим образом. Теперь когда его тукнули носом в это. Он понял, что должен больше времени уделять Йену, если не хотел его потерять. Кэш всё ещё был в смешанных чувствах, когда дверь в магазин открылась и на пороге оказался предмет его мыслей. К удивлению, Кэш заметил, что Йен был в приподнятом настроении даже можно сказать игривом. Это было странно, ведь пять минут назад брат Йена набросился на Кэша, угрожая расправой, потому что его брат был в очень плохом состоянии. Но сейчас перед собой Кэш видел парня, никак не походящего на человека с плохим самочувствием. — Как ты? — решил завести разговор Кэш. По правде, вообще ничего не понимая. — Хорошо — уверенно кивнул Йен. Положив свою руку на руку мужчины, он продолжил говорить — Ну, а мог бы чувствовать и лучше — Йен переплел пальца, намекая на то, о чем не договорил. Кэш был окончательно запутан. Он не знал, как ему реагировать на такого Йена. Но потом вспомнил про жену и её глупый запрет: — Но Линда… она… — Если ей никто не скажет, то она не узнает. Я закрою дверь, ладно? — выпалил очень быстро Йен. И не дождавшись ответа побежал закрывать дверь. Кэш успел заметил странности в поведении. Йен вообще сейчас вёл себя слишком не свойственно, будто напился целой кучи энергетиков и теперь не знал куда девать нескончаемые запасы энергии. Кэш подумал, что в этом нет ничего такого. Если Йен чувствовал себя бодро, то разве это не хорошо? Кэш зашел в подсобку, куда сразу залетел Йен и со всей страстью накинулся на любовника, будто обезвоженный добрался до источника воды. Но не успели они приступить к процессу, как были прерваны звуком разбитого стекла, а седом за ним выстрелом. Когда шум утих то-то крикнул: «Всем лежать это ограбление». Затем последовала волна оскорблений: «Ты что, идиот, не видишь, что здесь никого нет? Дебил, блядь». Первый грабитель попытался исправить ситуацию: «Ой, прости, Микки, я не хотел. Ой, то есть Босс» — но сделал только хуже. Последовал злой скрежет зубов: «Кретин». Йен, наверное, был согласен с Микки, что его напарник настоящий кретин, если бы они напали на какой-нибудь другой магазин. В этой же ситуации он не знал, что ему делать смеяться или плакать. Настолько всё было по-идиотски, что Йену было трудно поверить в происходящее и в то, что Микки решил ему таким образом «мстить». Посмотрев на бледного мужчину рядом, который застыл, как вкопанный, Йен понял, что Кэш вряд ли сделает что-то, чтобы прогнать бандитов, ворвавшихся в магазин. Рассудив, что ему тоже не особо нужно геройствовать и тем более встречаться с Микки, Йен так же затаился в выжидании того, что может случится. К сожалению, Микки и его напарник не спешили уходить. Когда они закончили обчищать кассу то стали громить магазин, сломав даже многострадальные камеры. Йен, к своему удивлению был спокоен, что не скажешь о Кэше, который трясся, как осиновый лист на ветру. Йен испытал желание подойти и утешить любовника. Как внезапно дверь в подсобку была выбита и в неё зашли выше известные расхитители продуктовых магазинов. — О, так вот, где голубятня была — засмеялся Микки. — А причем здесь голубятня? — снова ступил подельник. — Просто захлопнись уже, Игги. Всем итак известно, что вместо мозгов у тебя там вата. Игги, кажется, был задет оскорблением брата и собирался высказать своё недовольство. Но Микки снял ствол с предохранителя и направил его на сжавшегося от страха Кэша. — Гони бабки, педрила — прикрикнул брюнет. — Микки, ты и так ограбил кассу — встрял Йен, не желая видеть, как его возлюбленного терроризируют. — Заткнись, рыжий, я не с тобой разговариваю. Спокойствие Йена моментально растворилось во внезапной вспышке гнева. Ему прямо сейчас хотелось вмазать Микки и только ствол нацеленный на Кэша останавливал Йена сделать это. Злость отчетливо читалась на лице Йена, что не скрылось от людей находящихся рядом. — Сделай рожу по проще, Галлагер. А то она слишком уебская, чтобы на неё смотреть. Это было последней каплей. Йен кинулся на Микки. Завязалась драка. Рыжий пытался отобрать пистолет, в которой мертвой хваткой вцепился грабитель. Всё случилось в считанные минуты. Раздался выстрел. Потом стон. Все мгновенно замерли. Отмерев, Микки со своим братцем сразу свалили. Йен бросился к Кэшу, у которого была прострелена нога. — Черт, черт — повторял Йен, как мантру, пытаясь выцепить из ума что-то, что помогло бы начать думать. Его внезапно осенило — нужно звонить в скорую. Трясущимися руками он достал телефон и набрал номер скорой. Когда дело было сделано, он услышал характерный сигнал полиции. Йен всё ещё не мог поверить в то, что произошло. В то что он сделал. Его разум будто помутнел. Всё заплыло туманом. Когда он набросился на Микки это будто был не он, ведь Йен отчётливо понимал, что может привести к подобному финалу. Но эмоции захватили разум и единственное, что он мог делать это повиноваться им. Йену стало жутко. Он всё еще был в панике, смотря на окровавленную ногу любовника, в которую выстрелил пистолет. «Я с Микки выстрелил в Кэша» — единственная мысль, которая крутилась в пульсирующей голове, пока скорая и полиция были на месте. Кэша увезли в больницу. А Йен, как в тумане, отвечал на вопросы полицейских. Йен не совсем помнил, как оказался в больнице. Но та, кто вырвала его из тумана забытья была Линда. Она разговаривала с врачом, а после подошла к Йену. — Ты уволен. Больше никогда не смей даже на шаг близко подходить к моему мужу, если не хочешь попасть в тюрьму — от её слов можно было ощутить мороз, сковавший воздух. Йен всеми фибрами, чувствовал ненависть исходящую от человека на против. Горло пересохло. Ладони вспотели. Чувство вины было непомерно большим. Было невозможно поднять глаза. Йен тихо произнёс: — Мне очень жаль — затем, как вор, быстрыми шагами сбежал. Почему как? Он и есть самый настоящий вор, который украл мужа у женщины, которая взяла его на работу. Противно. Мерзко. Гадко.

***

Йен очень долго шёл до дома. Иногда ему казалось, что он заблудился. Мороз продувал его лицо, заставляя дорожки слез замерзать. Когда он подошёл к дому то думал, что этот кошмар наконец кончился. Но ему не повезло застать сору Фионы и Липа, которые были настолько громкие, что их крики можно было услышать на улице. Йен остановил свою руки на полпути к ручки двери. Он хотел послушать о чём брат с сестрой так сильно спорят. — Хватит, Фиона! Он вполне здоровый, просто у него сейчас сложный период. Ему не нужно в больницу! — Я не говорю о больнице! Просто я думаю, что стоит обратится к специалисту, иначе состояние может ухудшится… как с Моникой… — Он не Моника! Своими действиями ты положишь крест на его будущее! — Ну, а что ты предлагаешь ничего не делать? А если у него на самом деле биполярное расстройство, если у него, как у Моники начнутся галлюцинации? Если он… попытается совершить суицид? Что тогда? — Не попытается — уверенно сказал Лип — Я буду за ним приглядывать. — Лип, очнись! Ты не сможешь за ним всегда смотреть! Лип с Фионой спорили о том, о чем ещё утром. Разница была только в том, что сейчас виновник ссоры слышал всё. Йен больше не мог оставаться в стороне. Он вошёл в дом прерывая разговор семьи. — О ком вы сейчас говорите? Обо мне? — Йен, милый — начала Фиона. — Фиона думает, что у тебя биполярное расстройство — резко перебил её Лип. — Что? С чего ты взяли, что оно у меня есть? — непонимающе уставился на сестру Йен. — Йен ты выглядишь тревожным. И все эти ночные кошмары. Твоя психика не стабильна. — Нет, нет, я здоровый. Просто сейчас не самый лучший период в жизни. Мне просто нужно немного отдохнуть. И всё будет в норме. Я правда здоров, просто сильно вымотался. Учёба, спорт, работа и так далее. Йену надоел неприятный разговор, и он ушёл наверх. Лип не ожидавший, что Йен их подслушивает, не знал, что должен был сказать и как оправдывать, поэтому он промолчал и дал возможность высказаться Фионе. И сейчас уже пожалел о своём решении. Не собираясь больше разговаривать с Фионой, он бросил предосудительный взгляд в её сторону и отправился на второй этаж к брату.