Happy Christmas for the Saints.

      Залезать во внутренность этой, с позволения сказать, квартиры на колесах было непростой задачей, несмотря на внушительный размер и намек на какую-то претенциозность. — Мне одному кажется, что движение в неизведанном направлении, да и без особой цели не принесет ничего хорошего? — с остервенением в движении Гектор надавил на педаль тормоза и с кнопки завел двигатель. — Сука.       Кинзи же повезло еще меньше, ей в отличие от остальных Богом или другим всевышним было уготовлено помогать, поддерживать и направлять своего Босса. С большой буквы, потому что это был действительно её человек. Только никто об этом пока не знает.       Она задумчиво посмотрела на карту, поводила ручкой по всевозможным вариантам для их дальнейшего пути, а потом обессиленно уронила руки на колени, выронив эту бумажную дребедень. — Что? Что случилось? — Босс вертел рулем в разные стороны, с позволения сказать, тестируя удобство обхвата и тому подобное. Он пока не смог придумать, как оправдать те бессмысленные действия, которые совершал (автор, кстати, тоже).       Кинзи зажмурила глаза, дернула головой, как бы приходя в себя, а затем повернулась лицом к мужчине. — Гектор, я тупая, — позволила так себя назвать мисс «права-во-всем-Кенсингтон». — Мне это где-нибудь зафиксировать? — Было бы славно. — В чем дело? — Я с таким воодушевлением и радостью собиралась проложить путь по физической карте, что действительно забыла о существовании навигатора. — Твоя истерика, конечно, очень трогательна, но лично мне абсолютно наплевать, как ехать. И если моим «навигатором» волей случая стала ты, то координируй меня хоть по компасу.       Кинзи кивнула, а затем, вглядываясь в глаза Боссу, пристегнулась к сидению ремнем безопасности с такой натяжкой, что еще немного и от ребер не осталось бы даже костной муки. — Ты правда считаешь, что я могу тебя так просто угробить? — Ну, да, я считаю, что ради этого нас и посадили вместе.       Вдруг все зашумели, загалдели, требуя наконец какого-то действия. Время неумолимо летело, а они так и не выдвинулись. — Едем, кэп, или чего? — Пирс, уже будучи навеселе, подполз к Кинзи и Боссу. — Может ты очень хочешь нам помочь? — Гектор опустился над ним и глухо похлопал по щеке. — Уже выезжаем, не забудь пристегнуться, а то госпожа Кенсингтон переживает.       Пирс практически в ту же секунду вернулся на свое место, оставив этих двоих в очередном, хоть и краткосрочном, но всё же неловком молчании. — В данной ситуации я переживала только за себя. — А должна переживать за всех. — А кто тебе такое сказал? Ты вообще кто такой? — Что, прости?!       Кинзи опешила, цокнула языком, а затем максимально соблазнительно и вовсе не к месту облизнула свои губы. — Ты бы только знал, как сильно мне нравится тебя бесить. — Я в курсе, но мне тебя бесить нравится еще больше.       Как будто она этого не знала. К её сожалению, она знала, и знала это просто прекрасно. Поэтому их конфликту никогда не будет ни конца, ни краю. Только пауза, как, например, сейчас.       Не прошло и года, как они наконец тронулись с места и отправились в это «увлекательное путешествие». — Вот тут нужно будет повернуть… — Ты считаешь, что я из города выехать не смогу? — Я считаю, что ты тупой и дальше своей стрип-комнаты никуда не выезжал самостоятельно.       Босс лишь раздраженно закатил глаза и нервно дернул ногой, но только потому, что ничего более сделать в этой ситуации не мог. Иначе, в лучшем случае, их тела просто будут собирать по проезжей части доблестные полицейские маленькими совочками, ибо от тел останутся только гадюшные фрагменты.       Нет, он не гнал настолько быстро, чтобы от них в случае аварии остались лишь фрагменты, просто это первое, что Гектор мог представить в своей не совсем здоровой голове. — А знаешь ли ты, что самое смешное в этой поездке?       Попытка разрядить обстановку была засчитана Кинзи. — Не знаю, знать не желаю, но если ты правда считаешь, что это способно меня рассмешить, то валяй, — натянув солнцезащитные очки на глаза, мужчина исподлобья взглянул на Кенсингтон. — То есть если тебя это не развеселит, мне лучше сейчас промолчать? — Да, тогда лучше промолчи.       Девушка действительно затихла, посмотрела назад вовнутрь салона и тяжело вздохнула, тяжелее, чем вздыхала обычно.       Несколько мгновений, которые казались вечностью были теми единственными, которые они провели в практически полной могильной тишине. — Пока я не включил радио, можешь рассказать, что тебя порадовало. — Я не сказала, что это радостно, просто озвучила, что смешно. — Понятно, так что случилось? — Если мы будем останавливаться на ночь где-нибудь, кто не найдет себе места будет спать за рулем, или вот на моем, пассажирском сидении.       Босс мгновенно вскинул брови и протяжно замычал. — Ты действительно считаешь, что это смешная ситуация?       Кенсингтон откинула голову на спинку сидения, закрыла глаза и не проронила больше ни слова, пока со всеми Святыми уже к вечеру они не добрались до какой-то недостоянки на пересечении штатов. — Потрясающе, — Босс рывком, в своей манере, кое-как через три парковочных места остановился, заглушил двигатель и, потянувшись, вылез с водительского сидения.       Кинзи поначалу никак на это не среагировала, однако уже час как не спала и только бездумно смотрела на дорогу.       Пирс, Шаунди, Джонни и Мэтт тем временем делили одну двухместную кровать и несколько сидений в некотором подобии кухни. Всю дорогу они безбожно пили, а к вечеру крепко спали. Это выглядело бы очень мило, если бы из-за них по всему салону не развезло «аромат» прямо мерзотного перегара.       Но не надо думать, что это дикая задумка Бена действительно пошла по известному негативному месту и всё вообще бесперспективно. Наоборот, вечная мудрость Олега, что «в тесноте да не в обиде» сработала вновь.       Этот Святой шматок из людей друг друга уважал, помогал, мирно делил все блага цивилизации. Всирались друг с другом только двое, которых события недавнего прошлого не научили вообще ничему. — Ты все еще выйти не можешь? — Кинзи перешагнула через Джонни, уткнувшись в Босса, который в темноте никак не мог нащупать ступеньки. — Обойди меня значит стороной. — Куда я пойду-то? Головой подумай.       Босс попытался спуститься, но как обычно запнулся о собственные шнурки и вылетел практически пулей из салона, затягивая Кенсингтон с собой в «чарующий» мир запыленных камней и высохших, уже мертвых растений. — Черт тебя побрал, — прошипела Кинзи, упираясь своими ладонями в широкую грудь Босса.       На несколько секунд она застопорилась, перестала двигаться, но ни единой секунды не сомневалась ни в себе, ни в нем. Оба прекрасно понимали, что, кто и как умеет делать.       Кинзи знала, на что был способен Гектор, а он знал, как она на это будет отвечать. И с хрипотцой в голосе, и нереальным самомнением, он произнес: — Ну почему же ты с меня не слезаешь? — При всей моей, как я считаю, праведной ненависти к тебе, не могу же я что-то делать во вред себе?       Босс, полностью ослабленный от тяжести такого прекрасного женского тела, откровенно говоря, тело это и не слушал больше. Ему было тепло, хорошо, на радость спокойно, даже несмотря на то, что лежит он полнейшей грязи.       Но стоило его рукам немного распуститься, как Кенсингтон уперлась коленом в пах Гектору, и как ни в чем не бывало поднялась в полный рост.       Томный, болезненный стон перебил пение какой-то птицы на фоне. Мужчина перевернулся на живот, вдыхая в легкие, поднявшийся от шагов Кинзи, песок, и вдруг ощутил, как же сильно ему хочется мисс Кенсингтон задушить. — Тупорылая рыжая сука, — аккуратно поднявшись, Босс медленными шаркающими шагами пошел вслед за девушкой, имея вполне обоснованную цель скинуть её тело в придорожную канаву.