Reodginia.

Утро. Ничем особо оно не примечательно, кроме как вечных мыслей Чуи о корпоративе. Он хотел расслабиться, а это празднование было бы неплохим поводом. Но стоит ему завести разговор на эту тему, Дазай сразу же раздражается и отказывается. — Давай сходим, что плохого-то? Немного повеселимся и уйдем, — в очередной раз начал Накахара. — Чуя, мне просто интересно, ты на полном серьезе считаешь, что этот корпоратив можно назвать отдыхом? — усталый, слегка заспанный голос Осаму. — Ну да. Мы же не на очередную миссию идем, а на праздник, — воодушевился Чуя. — Да и будем честны, тебе тоже не помешает отдых. Весь уже, зеленый, уставший. — Будто бы этот, как ты выразился, «праздник», — Дазай выделил саркастически-злой интонацией последнее слово, — Меня чем-то спасет от усталости. И ничего я не злой и не уставший. Просто зима наступила, дефицит витаминов, вот и позеленел. Чуя смотрел на Осаму взглядом, выражающим сильнейший фейс-палм с нелепых попыток напарника отказаться от посещения мероприятия. Дазай же, в свою очередь, отпил кофе из кружки и поковырял слегка подгоревший омлет вилкой. На этот раз завтрак был приемлемым и приготовлен с первого раза, что удивительно. — Тебе витаминов купить? — Нет. Спасибо. — Тогда пойдем! — Нет, я же сказал, — парень допил кофе и уставился в тарелку, как бы думая, кому уделить внимания больше: омлету или уже надоевшему напарнику с речами о корпоративе. — Ты на кого собрался оставить наш зоопарк? С собой крабов возьмешь танцевать на столе медленный танец? — Я же уже сказал, что мы не на неделю туда идем. — закатил глаза Чуя. — Уж спасибо, а то я ж думал, что ты там под стол на эту неделю заселиться предложил, — все же, Дазай выбрал омлет. Хотя это логично. Чуя может продолжить свои речи и завтра, и послезавтра, и в следующем месяце. А омлет к завтрашнему дню будет уже не такой вкусный, а послезавтра он может уже отправляться в увлекательное путешествие на мусоровозе. — Значит я один пойду, — заявил в итоге тот, уже изрядно задолбавшись кидать в стену, в виде Дазая, горох. — Нет, — коротко и четко. Только необдуманно. — Что «нет»? Да. Ты отказался идти, значит я один пойду. В чем проблема? — Чуя понимал, что Дазай не хочет оставаться один, да и отпускать самого Накахару одного. — У тебя все еще есть шанс пойти со мной, я ведь тебе не запрещаю. — Но я не хочу. — Ну так не иди. Около полуминуты на кухне царствовало молчание. Оба понимали, к какому итогу они придут. Эти тридцать секунд были скорее на немое ругательство, которое старательно, всем своим видом и аурой вокруг, показывал Осаму. — Ладно, так уж и быть, я пойду. Но. Если что-то случится, я тебя предупреждал и даже не думай потом мне жаловаться, — проглотив ругательство, которое отплясывало чечетку на языке, сказал кареглазый, уже полностью отдавая свое внимание омлету. — Отлично, — радостно и самодовольно ответил Чуя и сделал глоток своего кофе, который уже остыл. — Блин, невкусно. — Это карма, — тут же выдал Дазай. — Какая она молодец, не испугалась твоего вида, я горжусь ею, — фыркнул Накахара и пошел собираться, предварительно вылив кофе в раковину, там же оставив кружку.

***

Ни что так не расслабляет, как партия шахмат. Во время игры с Элис, которая на удивление становится тихой и спокойной, можно погрузиться в свои мысли, передвигая черные фигуры по стратегиям, которые намертво засели в голове. Мори уверен, что даже потеряв память, он вспомнит все до единой стратегии этой игры. — Ты задумался, Ринтаро, — подала голос Элис, до этого смиренно двигая белого слона. — Ты обеспокоен? — Не совсем, Элис-чан, — задумался Огай. Врать способности бесполезно, это все равно что играть в карты, показывая их сопернику. — Не обеспокоен. Насторожен и в размышлениях. — Дазай? Ход ферзем. — И Чуя. — И что думаешь? — Я все еще не уверен насчет границ Дазая. И меня это беспокоит. Но пока рядом с ним Чуя… Сдерживающий фактор. Но тем не менее, лишь фактор, да и вряд ли он будет работать вечно, но и навредить Дазаю открыто мы не можем. Чуя пресечет попытку, но вот какой-нибудь несчастный случай… — Например, пожар? — Именно. И при таком исходе… — ход конем, — Чуя не покинет организацию, находя в ней единственное утешение и Дазай уже не будет представлять угрозы. — Сейчас последует «но»… — Но убивать Дазая я не хочу. Его смекалка может быть необходима, а про способность я вообще молчу, поэтому им остается лишь один выход. Покинуть Мафию. — Вторая попытка? Кого на этот раз хочешь убить на благо организации? Смерть Чуи Дазай тебе ни за что не простит. Горло вскроет, не смотря ни на что. Но и в одиночку, без подобной подачки, он Порт не покинет. — А кто говорил про «одиночку»? — хитро потянул Мори. — Хочешь Двойной черный выпихнуть из Мафии? Забавно, Ринтаро. — Ты слишком скептична. Они ведь покинут организацию, но только вместе. Живыми и здоровыми. И при этом исходе событий Накахара продолжит поддерживать связь с Мафией, не являясь ее работником, а Дазай будет полностью нас игнорировать. Идеальный исход, — Мори с улыбкой смотрел на то, как следом за изящным движением руки Элис с шахматной доски исчезли черные фигурки ферзя и коня. Ход королем и… — Шах и мат, Элис-чан. Черные выиграли. Девочка недовольно цокнула, скрестив руки и обиженно поджав губы. — Как всегда. Но если о Двойном черном… Вдвоем ты имеешь в виду как… Ну… Совсем «вдвоем»? — Именно. И ты мне в этом поможешь. Элис выгнула бровь, не зная, что он задумал. И видимо в этот раз она будет его пешкой.

***

— Людно, — сто двадцать пятая жалоба Дазая за последние минут пятнадцать, стоило напарникам зайти в банкетный зал… Правильнее сказать этаж офиса Портовой Мафии, который обустроили под место проведения корпоратива. На пол постелены мягкие ковры, а то мало ли кто-то до дивана не в силах будет дойти. Столы, на которых стоят алкоголь и закуски. На подносах лежат закуски, выглядящие вполне аппетитно и наверняка, сложны в приготовлении. Бокалы и бутылки разнообразного алкоголя, начиная стандартным вином и заканчивая корейским соджу. Приятная музыка и приглушенный свет. Минималистично, но именно это является лучшим вариантом. Не воткнут же они диско-шар и врубят громкую музыку. — Рад, что вы все же пришли, — улыбнулся босс, заметивший напарников. — Жаль, что… — начал Дазай свою язвительную шутку, но получил удар под ребро от Чуи. Придется улыбаться. — Да. Мы тоже до ужаса рады. На лице Мори лишь расцвела милая улыбка, с которой он и исчез. — Тактично удалился, жаль, что не из жизни, — презрительно фыркнул Дазай, за что получил еще один удар под ребро. — Прекрати уже. — Не прекращу. Мне не нравится здесь. Мне не нравится Мори. Мне не нравится этот ковер. Мне не нравится этот диван. Мне не нравится этот алкоголь. Мне не нрави… — Зато тебе нравлюсь я, — задорно щелкнул Чуя Дазая по носу. — Поэтому не возмущайся, вешалка для бинтов. Дазай действительно стих. Но именно стих, а не замолчал — его бубнеж Чуя прекрасно слышал даже с музыкой в помещении. Также Чуя прекрасно почувствовал, когда в его плечи вцепились мертвой хваткой. Что игнорировать было сложнее. — Ты чего? — шикнул Чуя. — Опять что-то не так? — Там блондинистый монстр что-то задумал. — Что? О чем ты? — Чуя повернулся по направлению взгляда Дазая. — Придурок? Это же Элис. — Я разве не так сказал? — Ну смотрит девочка и смотрит. Мы сегодня неплохо выглядим. — Она сто процентов уже строит планы на наши волосы! — Головой ударился где-то по пути? О чем ты вооб… — Дазай! Чуя! — Элис, стоявшая совершенно в другом конце комнаты, за считанные секунды стояла уже возле дуэта. — Брысь, маленький бес, — фыркнул Дазай из-за спины Чуи. — Обидно даже, Дазай. Я просто хотела позаплетать вам косички. Чуя, делая едва заметный шаг от Элис, посмотрел на присутствующих. У всех присутствующих мафиози была заплетена одна или две не самых аккуратных зато заплетенных с любовью косы. Гин с заплетенной косой общалась с хмурым братом, которому заплели аж две косы, но он смолчал. Хироцу, уже тестирующий все чудеса корейского алкоголя, был с одной косичкой на бородке и одной в волосах. Даже у Мори, стоящего сейчас к ним спиной и общающийся с Озаки, была косичка. Анэ-сан же видимо избежала чужих участей. — Мгм, Элис, милая… — начал Чуя. — Хочу, — капризно заявила девочка, на миг покосившись на Мори, внимательно смотревшего на них. «Что он задумал?..»,  — пронеслось в голове Дазая. — Смотри, птеродактиль! — резко воскликнул Дазай, указывая пальцем в сторону, где стоял Мори Огай. — Что? Где? — поверила Элис, моментально оборачиваясь по направлению пальца Дазая, желая разглядеть этого птеродактиля во всех деталях. Но никакого птеродактиля, как и Чуи с Дазаем, которые исчезли, воспользовавшись доверием Элис, не оказалось по близости. — Если Элис — способность Мори… — начал рассуждать Дазай, когда они были на безопасном расстоянии. — Значит ли это, что Огай заплел Портовой Мафии косички? И заплел их самому себе? — Придурок? — пытался отдышаться Чуя после забега, который устроил напарник, чтоб скрыться от блондинистого беса. — Вовсе нет, любовь моя. — Определенно придурок. Вечер продолжился. После пары бокалов атмосфера стала теплее, даже ворчливый Дазай расслабился и начал болтать с коллегами. Безусловно, выпили все. И все расслабились. Но никто не был пьян. Они ведь Портовая Мафия, а не глупые подростки. Мафиози прекрасно знают, что на утро печень и почки спасибо не скажут. Да и нет смысла напиваться. Зачем? Потеря контроля над собой, своим сознанием и действиями… Мерзость. Поэтому несколько бокалов дорогого и качественного алкоголя — лучший вариант. Долгожданный праздник и расслабленность. Слегка размытые границы, многие замки сняты с сознания. Акутагава, например, совершенно спокойно улыбается и разговаривает с недавно вступившей в организацию Хигучи. Даже пару раз, невзначай, похвалил и поблагодарил ее. Та краснела и благодарила своего семпая, заставляя его сестру приулыбнуться, даже если через маску этого видно не будет. Хироцу закурил одну из своих сигар и рассказывает Гин с Тачихарой истории из своей молодости, которые все слышали уже пару… Пару сотен раз, но смеются и удивляются, будто слышат впервые. Гин кивала, давая старику рассказать все приключения из молодости, а Тачихара порой фыркал на слишком уж нереальные рассказы Рюро. Элис заплетает шикарные есть с чем сравнить косы Кое, все-таки не смогла сбежать от этого беса, называемого Элис, которая вела непринужденную беседу с Мори, на лице которого цвела искренняя улыбка и взгляд… Так смотрят только взрослые люди, познавшие все темные сферы жизни на тех, кто является верным спутником в этой темноте. Огай ответно улыбался, пусть и не так ярко, как собеседница, но уже показывающий, что считает Озаки таким же человеком для него. Чуя же совершенно не против, когда Дазай в шутку целует его запястье и ложится к нему на колени, прося поперебирать волосы. А истории, взятые с их совместных заданий, не кажутся такими уж глупыми. — И ты действительно на это рассчитываешь, Мори-кун? — мурлыкающим голосом спрашивает Кое. — А ты сомневаешься? — Слишком… Слишком много «но» и «если», много человеческого фактора. Одно дело легкая манипуляция, но другое… — Дорогая, это не манипуляция. Просто подтолкнуть к нужному решению, которое им сложно принять и понять самостоятельно. Но ты все равно не веришь в меня? — Не совсем, — Кое задумалась, отчего улыбка сползает с ее лица. — Ты способен вести войну так, как тебе нужно. Способен действовать исключительно по правилам логики, просчитывая все до того, как это все начнется. Но… Но они особенные. — Безусловно. Особенные люди. Два человека. Которые идеально друг другу подходят. Две неполноценности, по их мнению. Но именно поэтому они являются прекрасным дуэтом и парой. — Еще не являются парой, — фыркнула Озаки, зашипев, когда за ее волосы слишком неосторожно дернули. — «Еще», дорогая моя. «Еще». Тем более, я ничего не делаю, потому не надо так меня корить. — Да-да. Просто подталкиваешь их к собственному счастью. Только это ты и делаешь, ничего не более, — саркастично изрекла Кое. — Предлагаю спор, — отставил бокал Мори, со стуком ставя его на стол, чего, собственно говоря, никто и не заметил. — Я за то, что все кончится в точности так, как я сказал. — Я за то, что все кончится как-то иначе, — азартно улыбнулась женщина, изящно протягивая ладонь. Мори пожал ее руку, после чего повернулся к Элис, довольно смотрящую на свое творение на голове Озаки. — Элис-чан, милая, разбей, пожалуйста. — Как подростки, хотя одному почти сорок, а второй… — как-то укоризненно ответила та, посмотрев на Кое, когда та прервала ее: — Леди! — воскликнула Кое, — Бога ради, это не тактично. — Как скажите, Анэ-сан, — улыбнулась блондинка, тут же разбивая руки старших. — Элис-чан, милая, я видел у Тачихары колоду карт. Одолжи-ка ее и предложи сыграть. — А дальше? — Ты выиграешь, милая, а потом поймешь, что делать, — улыбнулся Мори. Минут через пять Элис были отобраны несколько счастливчиков, который захотели не успели сбежать поиграть в карты. В старого доброго «дурака» — единственную карточную игру, в которую умеют играть все в Портовой Мафии. — Смысл играть, если все равно известно, кто победит? — бурчал Дазай, который выпив, пожалуй, больше всех, но сохранивший рассудок и себя, порой словно кот ластился к Чуе. — Опять бурчишь? — устало вздохнул Накахара, погладил Дазая где-то за ушком. — От одной партии еще никто не умирал. — Еще меньше теперь хочется играть. — У тебя нет выбора, Дазай-кун, — улыбнулась Элис. — Монстр в платье, — буркнул Дазай, кладя голову на плечо напарника. — Я не в обиде, — продолжила улыбаться Элис. — Кто умеет тасовать карты? Взгляды четырех игроков тут же поймал на себе улыбающийся Тачихара. Разумеется, тасовать умели все, но Тачихара… Тасуя карты всего минуты полторы, этот рыжий мафиози с пластырем на носу и фокус покажет, и чемми шафл продемонстрирует, и погадать успеет, и порчу наведет, после чего все получат свои заветные шесть карт. Козырем выпала девятка червей. Жульничать в игре запрещено не было. Но вот тот, кого поймали за этим, получал щелбан от каждого игрока и желающего. Но это никогда не касалось Элис, которая совершенно бессовестно скидывала все свои карты за хода два, не беря новые, говоря «Задача — избавиться от карт на руках первой. Я это сделала». И никто и слова не говорил. А тот, кто пытался, оставался без зарплаты и премий на ближайшие месяца три. А голодать тут не всем хотелось. Поэтому, когда девочка выложила все свои карты на втором круге, никто даже внимания не обратил. В пух и прах проиграл Тачихара, который чуть ли не со слезами на глазах был вынужден брать чуть ли не каждую карту, которую ему подкидывали коллеги. Гин хихикнула, тут же ловя на себе взгляд злого и отчаянного Мичизу. — Загадывай, — страдальчески выдохнул Тачихара, смирившись со своей участью. — Загадаю. Но не тебе. Хитрая улыбка заставила напрячься всех. — Но… — Рюноскэ уже хотел возразить, но сестра похлопала его по плечу. — Без «но», Акутагава. Если я выиграла, значить все остальные проиграли. А победители загадывают желание проигравшему. А проигравших четверо. Значит, я могу загадать любому. — Это не совсем так работает, Элис… — Тачихара, мне у Ринтаро спросить, как это работает? — Элис взглянула в сторону Огая, что чокался с Озаки бокалами. Тачихара сглотнул, впрочем как и все игроки. — Все работает именно так, как вы и сказали. — Мое желание будет загадано… — девочка задумалась, хотя знала, что будет делать, стоило Мори ее попросить об этой игре. — Дазаю. — Что?! Бесеныш в платье, я не… Но фразу Осаму договорить не дал Чуя, который дернул напарника за ухо к своим губам, чтоб сказать простую истину: — Если ты не заткнешься, нас лишат зарплаты. А мы и так живем, фактически, только на мою, потому что кое-кто хуи пинает. Поэтому заткну… — Поцелуй Чую. Гробовая тишина. Казалось, даже музыка затихла. — Дазай Осаму, поцелуй этого человека. Чую Накахару. Нет. Не послышалось. Дазай покосился на напарника, который замер еще на первой фразе Элис. Акутагава в этот момент подавился воздухом, отчего обеспокоенная Хигучи стала бить его по спине. Он не был шокирован этим желанием. Уже проходили, когда играли в бутылочку. Его шокировало другое.

Он. Был. Абсолютно. Не. Против.

И это «не против» было по ощущениям иным. Не «не против, потому что мы в доску напарники и братья и вообще, этот придурок меня бесит, поэтому укушу его за губу так, что кровь пойдет, потому что он придурок». А «не против, потому что хочу увидеть его без бинтов и нежно поцеловать каждый шрам под ними, выслушав историю про каждый и вообще, этот придурок меня не так уж и бесит». «Просто напарники» и «просто друзья» не спят в одной кровати. Они не готовят завтраки друг другу. Они не принимают душ, пока один умывается, а второй песни в баночку от шампуня поет, а второй ворчит, но подпевает. Они молча не выбрасывают грязные бинты, храня со дня знакомства в аптечке чистые. Они не носят на руке давно подаренную резинку. Они не приносят каждый раз новые булочки. Они не ведут их подсчет. Они не становятся полноценными лишь вместе. Они не являются единственным смыслом друг для друга. Они не… Они уже давно не «просто». Они давно нечто большее. И сейчас они это прекрасно поняли. — Мне еще долго ждать? — капризно потянула Элис. Осаму осторожно повернул голову к Чуе, ожидая получить сильный удар в нос. Длинный стук. Два биения в груди. Пауза. Быстрый стук. И длинный. Дазай удивленно моргнул, поняв, что тихо настукивает Чуя. Гениально ведь. Азбука Морзе. Только с русским алфавитом. Не зря им как-то раз электричество и интернет отключили, вынудив достать старые книги. Много полезного выучили. — У вас пятнадцать секунд, — фыркнула Элис. — Иначе иду жаловаться Ринтаро. Дазай мягко улыбнулся Чуе, кладя ему руку на шею, осторожно пробегаясь по ней кончиками пальцев, расслабляя. Накахара был готов к тому, что от напарника придется отбиваться ногами, руками и не только своими, потому что не отпустит, но… Знакомый запах окутал Чую, а чужая рука, лежащая на шее, притянула ближе. Каштановая челка немного щекочет, вынуждая закрыть глаза. Прикосновение прохладных губ, вкус которых даже не успеваешь уловить, потому что это лишь секундное прикосновение. Всего секунда. Лишь прикосновение. Легкий и невинный поцелуй. Гробовая тишина. Никто не ожидал. Все были готовы к тому, что Чуя просто врежет Дазаю с ноги и уйдет, послав всех навсегда и надолго. Никто не был готов, что они не проронят ни единого слова, просто посмотрят друг на друга и… Поцелуются. А потом спокойно чокнутся бокалами, после чего Дазай спокойно положит свою голову обратно на плечо Чуи, который также спокойно будет гладить его по волосам. Н.и.к.т.о. Даже сами Чуя и Дазай. — Что?! — первой пришла в себя Элис, которая тоже не думала, что они сделают это. — И это вы называете поцелуем?! Да вы!.. Да я!.. — Ого, Элис! — воскликнул Чуя, показывая в сторону, где сидели Мори и Кое, что-то восторженно смотря в телефоне. — Птеродактиль! — Что? — девочка вновь доверчиво повернулась, в сторону мягко смеющейся Озаки и пьющего шампанское Мори. — Гд… Да они… Разумеется, напарников и след простыл. Они решили покинуть офис и пойти домой. Японские улицы слышали смех двух юных напарников, которые вновь переводили дыхание от бега. Дазай схватился за живот, и от колющего бока, и от раздирающего смеха. — «Птеродактиль», Чуя? Серьезно? И показал на Мори? Тихий смех. — То есть тебе можно, а мне нет? — Не боишься за зарплату? Накахара лишь поправил шляпу, смотря на небо, на котором, к сожалению, почти ничего не было видно. Лишь одна-две звезды. — О чем задумался? — склонил голову на бок Дазай, заметив взгляд Чуи. — Humanité, — коротко с улыбкой произнес Чуя. — Ого, ты знаешь французский? — Humanité — человечность с французского, — Чуя перевел взгляд на Дазая. — Я так бар назову. — Бар? — нахмурился Дазай, массируя виски. Черт. Голова начинает болеть. Тот бокал был лишним. Или просто не стоило смешивать джин с каплей абсента и бренди. — Я хочу открыть свой бар, — мечтательно улыбнулся Чуя. — И назвать его Humanité. — Хм… — задумался Дазай, открывая дверь парадной. — А я есть в этой мечте? Чуя кивнул: — Есть. — И что я делаю? — Ворчишь. Пьешь дорогое вино за счет заведения. Потому что нечего пить всякую бурду, отравишься еще… А я слушаю твое ворчание, протирая бокалы, готовясь к открытию бара. А потом ты встаешь за барную стойку ко мне. Как всегда ничего не делаешь, создавая вид барной деятельности, но на самом деле, дай бог, один заказ выполнил. А после смены идем на второй этаж бара через мой кабинет, к примеру. А там целый этаж — наш дом… Нас встречает Осака. Мы идем в душ и ложимся вместе спать… — Какие милые мечты, — Дазай чуть жмурится. Боль в голове усиливается гораздо быстрее, чем делает это обычно. Может тот бокал был не единственным, что можно назвать лишним. — Да, а еще, я бы хотел сделать… — Чуя уже достал ключи от квартиры и пытался вставить их в скважину, начиная мечтать дальше, но тут осекся, потому что глянул на напарника, состояние которого было написано на лице красными громадными буквами. — Ты чего? Помирать собрался? Рано. — Та знаю, что рано… — выпалил Осаму. — Башка болит… — Ясно, — выдохнул Чуя и открыл дверь, проталкивая в проем Дазая. — Спать тебе лечь надо. — Можно сразу в гроб? — хриплая усмешка. Даже в состоянии, которое можно было бы назвать: «Маринование огурчика» Дазай пытался шутить. Да, выходило гниленько, но, как говорится, главное — участие. — Тебе, Дазай… — парень скинул с себя обувь и помог сделать тоже самое второму, — Даже мечтать вредно. — Жаль, — взвыл тот и под руководством напарника потопал в спальню. Ноги совсем не слушались, а в голове кто-то будто отплясывал чечетку, да с таким рвением, что в глазах потемнело. Как только голова коснулась подушки, Осаму обронил облегченный выдох, а вот боль разрасталась и отбивала каблуками такт некой музыки по мозгам. Чуя долго сидел рядом, гладил шоколадные пряди, не раз приносил воды, в надежде, что боль отступит, но через минут двадцать этого не произошло. Тогда до слегка заторможенного мозга Накахары дошло, что Дазаю нужно дать лекарство. — Нет, оно невкусное, — капризно отозвался Осаму, когда ему попытались сунуть в рот таблетку и стакан воды. — Дазай, давай ты не будешь выебываться, выпьешь чертову таблетку и перестанешь мучиться. — Нет, не буду. — Ты уже не ребенок, чтобы так себя вести, — продолжал он свою попытку дипломатичного договора, да не вышло. — Я сказал, что не хочу. — Я заставлю тебе выпить ее. — Нет. — Да. — Нет, не заставишь. — Да, заставлю, — взбесился Чуя и сам взял таблетку на язык и немного воды. Похмеленный и измученный Дазай ничего не понял и даже не стал сопротивляться, когда губы напарника коснулись его губ. Только через пятнадцать секунд до него дошло, что ему в глотку вытолкнули таблетку и иного варианта, кроме как «проглотить», у него нет. Осаму мог бы посопротивляться, но сейчас было так лень и сил на это он, к сожалению, в себе найти не мог. — Я же сказал, что заставлю, — первое, что сказал Накахара, когда отпрянул от Дазая. — А сейчас, прости уж, но я лягу спать. Таблетка скоро подействует. Чуя поднялся с корточек, на которых сидел рядом с Дазаем, и обошёл кровать с другой стороны. Там он снял болеро, жилетку, брюки, а вот на рубашку и пуговицы сил не хватило, но это не особо мешало, и уставший Чуя рухнул рядом с Осаму и в ту же минуту тихо засопел. Дазай остался лежать в сознании, ощущая то, как мигрень уходит, а здравый смысл возвращается и прокручивает все события. Заснуть после такого было крайне трудно, но усталость и алкоголь все же сделали свое дело, прерывая мысли Дазая на воображаемом утреннем диалоге с Чуей.

Продолжение следует...