Сон под золотыми соснами

С момента, как он, мало-мальски залечив раны, смог самостоятельно передвигаться и подходить к окну, Сюэ Ян изо дня в день наблюдал одну и ту же картину. И сколько бы ни смотрел, каждый раз он не ощущал ничего, кроме поднимающегося внутри презрительного раздражения, за которым следовало отвращение к увиденному, после чего он отходил от окна. Окно в коморке похоронного дома, в котором они обосновались, пропускало совсем мало света, а после того, как они с Сяо Синчэнем подлатали крышу, в их обители стало ещё темней. И тем не менее солнце, оказывающееся на этой стороне всего ничего в течение суток, снисходительно запустило свои узкие прямые лучи через это крошечное окно и расползлось по дощатому полу небольшим жёлтым квадратом вокруг даодзана. В тишине комнаты раздавалось едва слышное шуршание ткани в том углу, где он сидел, и чавкающий звук от жевания сочного яблока – в другом. Сюэ Ян, подперев рукой щёку, лениво пережёвывал одно из только что купленных Сяо Синчэнем яблок и неотрывно наблюдал за последним. Мужчина с ровной спиной сидел подле окна и методично штопал сероватую ткань, со стороны напоминавшую ветхую одежду А-Цин. Пальцы одной руки его наощупь касались обтрепавшихся краёв порванного участка, а второй – крепко держали иглу и ловко пропускали стежки. Ещё немного помолчав, Сюэ Ян с издёвкой вскинул брови, а вслух полюбопытствовал: — Зачем ты сидишь возле окна, если всё равно ничего не видишь? — Видеть — не вижу, но солнечный свет чувствую. — Хм? Сяо Синчэнь с улыбкой погладил разложенную на коленях рубаху А-Цин, и ощущение шероховатой грубой ткани, нагретой солнцем, отозвалось в кончиках его пальцев покалывающим теплом. — Ты прав, я не могу видеть, и как любому слепцу мне остаётся полагаться только на оставшиеся у меня чувства. Вот сейчас, сидя возле окна и греясь в солнечном свете, я как будто бы смотрю на солнце. В моей памяти всё же хорошо сохранилось его согревающее ослепительное сияние. Сюэ Ян взглядом описал круг и всё же затолкал в рот обглоданный яблочный огрызок. Раздался характерный треск пережёвываемых косточек у него во рту. — Местные деревенщины опять обокрали тебя по пути домой. — Ты думаешь? — Сяо Синчэнь как будто бы приподнял брови в удивлении, но губы его по-прежнему трогала добродушная улыбка. Конечно, он знал. — Тебе, я смотрю, совсем дела нет? — он ухмыльнулся и, сменив позу, теперь сидел на кровати, поставив ноги на пол. — С таким же успехом ты мог отдать им все свои деньги. Пусть берут и накупят себе столько фруктов и овощей, сколько смогут унести у себя за пазухой. Хотя даже тогда, пробегая мимо слепца вроде тебя, они всё равно не удержатся от соблазна обокрасть беспомощного в своей слепоте человека. Даодзан, приостановив свою работу, аккуратно сложил рубаху у себя на коленях и, отложив её в сторону, остался сидеть с такой же ровной спиной. Если бы не бинты на его глазах, Сюэ Ян точно решил бы, что его собеседник смотрит ему прямо в лицо. — Считаешь, я позволил парочке голодных детей обокрасть меня лишь потому, что я беспомощен? — тон его голоса был спокоен и чист, и спрашивал он без всякого умысла или обиды. — Конечно нет. Ты позволяешь им это по собственной душевной доброте. «Я не обеднею от пары яблок, а они полакомятся ими на обед». Скорее всего, так ты и думаешь, — Сюэ Ян взял ещё одно зелёное яблоко из корзины прямо перед ним. — Но, потворствуя этим детям, ты не думал, что растишь из мелких воришек людей, которые в будущем будут думать, что всё возможно заполучить таким путём и при этом остаться безнаказанными? — и он смачно откусил хрустящую сочную мякоть. Сяо Синчэнь же тихо засмеялся в ответ. — Надо же, именно так я и думал. А ты, друг мой, уже способен так хорошо читать мысли других людей. Сюэ Ян вдруг понял, что даодзан будет легко парировать каждое его замечание, и смысл в этом минутном споре пропал. Кроме того, ему хорошо была известна натура этого человека. Даже если снаружи он казался мягкосердечным и иногда даже беспомощным, внутри Сяо Синчэнь имел крепкий нерушимый стержень, который подвергался сильнейшему натиску различных жизненных перипетий на протяжении всего его пути, но всё ещё стоически держался, ни разу не надломившись. Сюэ Ян одёрнул самого себя: на секунду он ощутил тень разочарования от того, что разговор закончился, и в воздухе между ними натянулась тишина. Однако в следующую минуту к его слуху вернулось щебетание птиц в ветвях деревьев за окном, отдалённый смех местной детворы и едва слышный шелест мешковатой ткани на коленях Сяо Синчэня. Мелкие пылинки застыли в разлитом вокруг него солнечном свете. — Вон там, вон там! — шипел мальчишка, выглядывавший из-за ствола дерева поодаль от дороги. — Сейчас он будет здесь! — Умолкни! Разве не слышал, что слепые остры на слух?! — вторил ему второй. — Поднимается! По местам! — скомандовала девчушка, блюдшая из густых зарослей травы возвращающегося Сяо Синчэня. Вероятно, в их команде она была в качестве дозорного. Мальчишки рассредоточились по обоим краям дороги и заняли свои места — каждый строго за определённым деревом. Со стороны всё это походило на невинную детскую игру, если бы четвёртым её участником невольно не становился взрослый ничего не подозревающий мужчина. Дорога стелилась низкими клубами жёлтой пыли за спиной мечника в светлых одеждах с корзиной, доверху набитой провизией, наперевес. Шаг его был размеренным, а походка ровной и уверенной, словно он и вовсе не был слепцом. Лесная тропа, устланная песком, хорошо скрывала звуки приближающихся шагов, и всё же это ни разу не помешало Синчэню обнаружить чужаков за своей спиной. Но он, как и всегда, преспокойно двигался дальше, не обращая внимания на тянущиеся к его корзине ручонки. Один из мальчишек, едва ли не на носочках двигаясь по пятам за мужчиной, изловчился и уже было схватил спелую наливную грушу, как на руке его сжались чужие пальцы. — Почему бы тебе просто не попросить у меня эту грушу вместо того, чтобы каждый раз тайком умыкать фрукты из моей корзины? — улыбнулся даодзан, а мальчишка оторопел и едва ли не врос в землю от страха. Двое других тоже сконфузились, но, поборов страх, всё же бросились на подмогу другу. — Больно нам нужны твои фрукты! — на ходу крикнул второй. — Отпусти его сейчас же! Хватка Сяо Синчэня не была сильной, а мальчишка не выдёргивал руку, скорее, скованный страхом, а не слабостью. — Я не злюсь на вас и не собираюсь наказывать, — пояснил мужчина. — Просто хочу, чтобы вы поняли: не обязательно прибегать к краже, чтобы заполучить желаемое… — Конечно, не обязательно! Не обязательно, если имеешь при себе кучу серебряных монет, как те, что позвякивают в мешке у тебя на поясе! — …иногда достаточно просто попросить, — закончил Синчэнь свою мысль и, пошарив рукой по корзине, протянул каждому обступившему его ребёнку по рыжей груше. Первого мальчишку он уже давно отпустил, но тот всё ещё стоял напротив него, теперь уже сжимая в смуглой руке подаренный фрукт. Все трое недоверчиво косились на мужчину, инстинктивно сделав пару шагов назад, и в итоге побежали прочь. Их разобщённый топот быстро стихал, как вдруг до Сяо Синчэня долетело неуверенное «Спасибо», выкрикнутое тем самым мальчуганом уже издалека. Даодзан улыбнулся самому себе и, развернувшись, уже собирался возобновить свой путь, как грудь его ударилась обо что-то твёрдое. Он осторожно дотронулся до предмета, оказавшегося вытянутой рукой. — Это ты, друг мой? — поинтересовался Синчэнь, аккуратно ощупывая руку с раскрытой ладонью. Он задал вопрос, но уже знал на него ответ: человека, с которым он делил кров, он мог опознать по одному лишь запаху. — Может, ты и мне подаришь? — Сюэ Ян несколько раз согнул пальцы своей просящей руки, чтобы в неё тоже вложили ароматную грушу. И хоть Сяо Синчэнь не видел этого жеста, он всё же понял и добродушно произнёс: — Я отдам тебе всю корзину, если обещаешь поделиться с А-Цин. Ты всё это время был здесь? — А как же. Сегодня я хотел уберечь тебя от грабежа средь бела дня, но что я увидел? Тебя не обокрали, но ты сам раздал этим детям наши фрукты. Даодзан, ты безнадёжен, — театрально протянул он и, поравнявшись со своим спутником, зашагал в направлении их дома. — В следующий раз я сам схожу в город за покупками. — Твоя святая доброта мне омерзительна. Своими благими намерениями ты лишь вымащиваешь себе дорогу в ад. Скажи, разве люди столь прекрасны, чтобы встречать их с настолько распахнутым сердцем? Мне отвратительна одна лишь мысль, что ты не допускаешь и тени сомнения в своей добросердечности. Ты — человек! Это против человеческой природы, так беззаветно открывать всем свою душу, и твои глаза тому подтверждение. В конечном итоге ты сгниёшь один в полнейшей темноте, и ничего у тебя не останется, кроме этого сквозняка в твоей истрепавшейся душе, ведь ты открывал её направо и налево для кого попало! — дыхание Сюэ Яна сбилось от его бурной тирады, к лицу подступила кровь, желваки напряглись. — Ты… всего лишь человек. Конечный, маленький человек, простой смертный со своими страстями. Кончай строить из себя богоподобного благодетеля, Сяо Синчэнь! Как же омерзительна твоя улыбка на этом слепом, перемотанном бинтами, лице… Мужчина в белоснежном одеянии стоял напротив него и молчал. Его бледное лицо не трогала ни единая эмоция, и даже той самой улыбки было не видать. Сюэ Ян, запыхавшись, смотрел на него и всё сильнее закипал от злости. — Скажи уже хоть что-нибудь! Ты слепой, но ведь не немой! Но ответом ему была тишина. Сяо Синчэнь лишь сочувствующе приподнял брови и протянул к нему руку, на которую Сюэ Ян отупело уставился. Он сделал шаг вперёд навстречу даодзану и подставил свою руку в ответ ладонью вверх. Когда Сюэ Ян распахнул глаза, на кровати возле него уже лежала переливающаяся на свету узкого солнечного луча конфета. Его рука была раскрыта, прямо как в его сне, и, стиснув челюсти, мужчина сжал пальцы в кулак так сильно, что ногти впились в ладонь до кровавых борозд. С улицы доносился игривый стук трости А-Цин. — Уже проснулся? — раздался приветливый голос у входа в комнату. Сюэ Ян поднял на Сяо Синчэня смурной взгляд, как будто он и не спал вовсе, а всю ночь мучился от бессонницы. — А-Цин вызвалась помочь мне со стиркой. Погода сегодня хорошая, солнечная. Одежда, должно быть, быстро высохнет. — Слепцы на пару стирают одежду… — усмехнулся Сюэ Ян. — Стало быть, негоже мне, здоровому лбу, отлёживаться в стороне. Как твоя ночная охота? — Впустую. — Хочешь, сегодня ночью пойдём вместе? Сдаётся мне, я приношу тебе удачу. Сяо Синчэнь засмеялся и в ответ на шутку так же шутливо попросил направлять его, а затем развернулся и вышел на улицу через главную комнату. Сюэ Ян смотрел ему вслед, и ему одному было известно, какова доля правды в этой шутке. — Этот приживал опять ничего не хочет делать? Сколько ты будешь это терпеть?! Он целыми днями только и делает, что грызёт яблоки, лёжа в доме, спит до обеда, а ещё помыкает мной! Ты один стараешься ради нас всех, а что он?! Не держи меня, я пойду и всё ему скажу! — раздавалось с улицы гневное ворчание А-Цин. Сюэ Ян, поднявшись и сев на кровати, слушал её тираду без единой эмоции на лице. — Так подойди и скажи, Слепышка! — крикнул он, и в ответ та осыпала его ещё большей бранью. Выстиранное днём бельё, вывешенное на верёвку, которую Сюэ Ян натянул между двух вбитых в землю колышков, слабо покачивалось на едва ощутимом вечернем ветре. Солнце уже скрылось за сине-зелёными лесными холмами, и небо над линией горизонта окрасилось рубиновым. Смотря на постепенно угасающий закат, Сюэ Ян поймал себя на мысли, что этот миг длится несколько минут, но стоит лишь отвлечься, и перед взглядом предстанет совершенно другого цвета небо. Лишь подумав об этом, он обернулся на звук шагов за своей спиной, и в сгущающихся сумерках увидел стройную фигуру в белом. А когда вновь посмотрел в ущелье гор, покрытых густым изумрудным лесом, то, как и ожидалось, уже не застал разлившийся по небу кровавый закат. Вместо него лишь синева подёрнулась розоватым оттенком. Сюэ Ян глубоко вздохнул, дескать, что ж поделать. — Ты чем-то опечален? — послышался голос даодзана — Сяо Синчэнь опустился на деревянную скамью подле него. — Закат вселяет тоску. — Отчего же? — Потому что длится всего пару минут, а после себя ничего не оставляет. Вот он был — и вот его нет. Как будто никогда и не было. — Но ты знаешь, что он был. Сохрани это мгновенье в сердце. Хотя бы до следующего заката, — улыбнулся Сяо Синчэнь. — Я не вижу его таким, каким видишь ты. Лишь ощущаю, что воздух стал холоднее, и чем глубже в ночь, тем ледянее он становится. Но завтра всё повторится вновь. Просто дождись завтрашнего дня. — Дождаться завтрашнего дня… — повторил Сюэ Ян и после недолгой паузы тряхнул головой, будто сбрасывая ненужные мысли. — Будь по-твоему. Даодзан ничего не ответил, и они просидели бок о бок, смотря в противоположные стороны, ещё какое-то время в полной тишине. А когда Сяо Синчэнь позвал его в дом, Сюэ Ян отказался под предлогом, что его ещё не тянет ко сну. Проводив взглядом широкую спину в белом, он подумал о том, что впервые за всю свою жизнь с кем-то разделил созерцание вечерней зари. Зайдя в дом спустя какое-то время, Сюэ Ян первым делом увидел А-Цин, свернувшуюся клубком на постеленном поверх соломы куске рогожи. На спящем лице девушке подрагивал тёплый свет от зажжённых поодаль свечей. Возле источника света сидел Сяо Синчэнь, прислонив Шуанхуа рукоятью к плечу и тщательно полируя лезвие. Лезвие Морозного цветка было таким тонким и почти прозрачным, что рыжие блики от свечей играли по его поверхности как солнце на ледяной глади. Сюэ Ян поймал себя на мысли, что каким бы изысканным и утончённым ни выглядел Шуанхуа, он скрывал в себе смертельную силу мастерства своего владельца. Сяо Синчэнь в этот момент поднял голову, будто бы встречая взглядом вошедшего. — Тебе всё не спится, даодзан? — Сюэ Ян, поколебавшись пару секунд, пересёк главную комнату и, вместо того, чтобы пойти в каморку, где он ночевал, присоседился возле Синчэня. — Перед рассветом я выдвигаюсь на ночную охоту, — пояснил тот. — На днях в городе я слышал, что местные жители снова нашли обезображенные трупы в лесу неподалёку. Те люди были простыми крестьянами, и все опасаются, что мертвецы доберутся и до их домов. — С чего бы мертвецам нападать на крестьян в лесу? — с неподдельным удивлением в голосе поинтересовался Сюэ Ян и тут же добавил: — К тому же, здоровый человек может дать отпор ходячему мертвецу. Если, конечно, тому на пути не попались немощные старики или дети. — Как бы там ни было, я должен проверить. Сяо Синчэнь закончил с полировкой и бесшумно вложил Шуанхуа в ножны. А Сюэ Ян, поразмыслив с минуту, всё же оживлённо предложил: — Возьми и меня с собой. Обещаю не смешить тебя во время охоты, — он поднял руки вверх, будто бы изображая из себя безоружного, и, несмотря на то, что Синчэнь этого не видел, последний улыбнулся в ответ. — Только если ты действительно обещаешь. Вдвоём они шли через сумеречный тихий лес. На востоке едва брезжил рассвет, и слабый отблеск восходящего солнца просачивался сквозь высокие стволы сосен. Под ногами мечников тихо шелестела мокрая трава, и от каждого их шага поблескивающие капли росы падали и разбивались на десятки капель поменьше. Сюэ Ян, следуя чуть позади даодзана, вертел головой по сторонам, выискивая в прозрачных сосновых кронах порхающих птиц. Он слышал их клёкот у себя над головой, но так ни одной не смог увидеть. — Что это за птица, даодзан? — Сюэ Ян поравнялся со своим спутником, когда решил завести разговор. — Клёст, — тут же отозвался Синчэнь. — Потрясающе! Ты так с ходу определил. — Мне часто приходилось проходить через разные леса в тишине, — как будто бы смутившись, пояснил он. — Даже если не стараться, слух улавливает все птичьи голоса вокруг, и я сам не замечаю, как мысленно распознаю, кто есть кто. — Теперь-то ты ходишь не в одиночестве и тишине, — Сюэ Ян растянул губы в широкой улыбке и, похлопав даодзана ладонью по спине, продолжил: — Может, мы сможем купить немного свинины в городе? Страсть как хочу мясного бульона. Я так давно не ел мяса, что на твоих отварах из кореньев и овощей я, кажется, скоро сам прорасту как старая картофелина. Сяо Синчэнь тихо засмеялся в ответ и ответил согласием на его просьбу. — Тогда я схожу в город за продуктами! Может, даже возьму Слепышку с собой. — А я тем временем разберусь со вчерашней стиркой и починю твою рубаху. — Даодзан, ты такой великодушный человек… Они продолжили свой путь за непринуждённой беседой, оставляя за своими спинами в глубине леса бездыханные, но ещё тёплые тела сельских жителей. Капли крови, подобно каплям росы, усеяли голубую траву вокруг них. Сюэ Ян действительно позвал А-Цин с собой в город, и они вдвоём покинули похоронный дом. Девушка всё ещё была недоверчива по отношению к нему, однако сочла, что лучше остаться подле этого человека, чем оставить его наедине с даодзаном. По крайней мере, так она могла тайно наблюдать за ним и его действиями, а значит — быть начеку. Кроме того, в отличии от Синчэня, этот мужчина мог торговаться с лавочниками хоть до морковиного заговенья, пока не собьёт цену и не отхватит самый свежий товар, и в этом было его бесспорное преимущество. А-Цин, проведя рядом с Сяо Синчэнем уже столько времени, очень ревностно относилась к его доброте и заботе об окружающих, поэтому всеми силами, своими и чужими в лице Сюэ Яна, хотела облегчить его бремя, хоть сам даодзан вовсе не считал свою опеку по отношению к другим людям обременительной. Но для девушки даже принести корзину продуктов домой вместо Синчэня уже многое значило. Когда они вернулись домой, то оба оказались озадачены и удивлены, обнаружив Сяо Синчэня мирно спящим, сидя у стены. На его коленях лежала сложенная чёрная рубаха Сюэ Яна, которую даодзан, по всей видимости, успел зашить, перед тем как заснуть. А-Цин замерла у порога, не решаясь даже шагу ступить, а Сюэ Ян поставил корзину на пол и отослал девушку во двор погулять, пока он не приготовил обед. Не найдя предлога, чтобы отказаться, А-Цин всё же вышла на улицу, перебирая тростью перед собой, будто бы проверяла дорогу. И тогда же ей подумалось, что лучше этот приживал хоть чем-то поможет Синчэню в работе по дому. Проводив её взглядом, Сюэ Ян бесшумно подошёл к спящему мужчине. Он вновь сидел возле окна, прислонившись спиной к стене, и от яркого солнечного света его белые одеяния будто бы источали безупречное сияние. Присев перед ним на корточки, Сюэ Ян аккуратно забрал свою одежду из рук Синчэня, но лицо последнего даже не дрогнуло. Тогда юноша усмехнулся про себя: ты так спокойно заснул в доме, где живёшь под одной крышей со своим самым злейшим врагом… тебе действительно не занимать беспечности, уважаемый даодзан. Он всё ещё держал в руках свою рубаху, противоположный край которой покоился на коленях Сяо Синчэня. Его пальцы скользнули по мягкой вороной ткани и слегка потянули на себя. Чёрные складки поддались и медленно выскользнули из рук мужчины в белом, а на месте их оказались холодные кончики пальцев Сюэ Яна. Последний замер и сглотнул вязкую слюну, и его ладонь чуть смелее легла под тёплую ладонь Синчэня. От лёгкого соприкосновения пальцами Сюэ Ян почувствовал головокружительное волнение, и сердце ритмично заскакало в его груди. Он смотрел в лицо напротив, и, даже не видя сейчас его глаз, он мог с уверенностью назвать его красивым. Ровные скулы, узкий округлый подбородок, белоснежная кожа и чувственные губы цвета персика. Сяо Синчэнь размеренно дышал во сне, а Сюэ Ян чувствовал, что его дыхание вот-вот собьётся. Испугавшись быть пойманным, он не успел отпрянуть, как со стороны главного входа послышался голос А-Цин: — Что это ты делаешь?! — недовольно вопрошала девушка, и Сюэ Ян резко обернулся на зов. Первое, о чём он подумал, как Слепышка могла его видеть, но А-Цин перебила его размышления: — Ты послал меня во двор играться, а сам даже не приступил к приготовлению обеда. Иначе бы я не споткнулась об эту корзину на входе! И почему я не слышу, что огонь разведён? Чем ты занят, нахлебник? — Что же вы шумите? — раздался тихий голос Синчэня, подёрнутый хрипотцой ото сна. — Её спроси, чего она расшумелась, — фыркнул Сюэ Ян и поднялся на ноги. — Спасибо, что заштопал мою одежду. Сейчас я приготовлю обед. — Я помогу. Сяо Синчэнь поднялся следом, и оба мужчины совместно приступили к готовке. А-Цин, унимая разбушевавшееся сердцебиение, подавленно смотрела на их спины. — Ты влюблён в него? — голос А-Цин сквозил нескрываемой печалью. Сюэ Ян приоткрыл один глаза, лёжа под раскидистым сливовым деревом во дворе. Дерево то давно уже не плодоносило, но продолжало распускать больные листья жёлто-зелёного цвета. — В кого? — В даодзана. — Не неси чепухи, Слепы… — Даже думать не смей! Он не такой как ты! — А-Цин вскинулась, не дав ему договорить. — Даодзан порядочный и благородный человек, оставь его в покое, слышишь?! Он столько делает для всех, даже для меня. Даже для тебя!.. А ты платишь ему чёрной неблагодарностью. Какой же ты… подлый. — Подлый? — до этого спокойный, Сюэ Ян воскликнул и даже подскочил с места. — А тебе ли судить меня, соплячка? Что я такого сделал? Кем ты вообще себя возомнила, чтобы говорить мне такое? — Все вокруг всё знают и видят тебя насквозь! — озлобленно бросила А-Цин. — Все видят, что ты делаешь с даодзаном! Видят, что из себя представляют эти «ночные охоты». Как ты мог так обойтись с ним? Зачем? Из-за чего?! Что же он тебе сделал?! Тебе настолько претит его чистота, что ты омыл его руки кровью невинных людей? — Да я плевать хотел на тебя и твоего обожаемого даодзана. Мне вообще никто не нужен, поняла ты?! — слово за словом выплюнул Сюэ Ян. — И его руки… Он замолчал на полуслове, когда в дверях похоронного дома напротив завидел стройную белую фигуру. Его слова вместе с пожухлыми листьями разнеслись по ветру, но достигли Сяо Синчэня. Его меловое спокойное лицо было искажено будто бы скорбью, а глаз по-прежнему не было видно. — Постой, — прошептал Сюэ Ян за секунду до того, как мужчина развернулся к нему спиной и скрылся в черноте дверного проёма. — Постой! — Не ходи за ним, — раздался голос за спиной, а на своём плече Сюэ Ян ощутил стальную хватку холодной как лёд руки. Обернувшись, он увидел высокого мечника в вороном одеянии. По метёлке из конского хвоста за его спиной в нём тут же опознался Сунь Лань. — Человеку вроде тебя нет места рядом с Сяо Сичэнем, поэтому не ходи за ним. — Да что вы все заладили?! Разве есть моя вина в том, что я стал таким?! Скажи это тем выродкам, что забивали меня в детстве. Скажи это мяснику, что спустил на меня свою собаку. Скажи это пьяницам, которые поколотили меня за то, что у меня не оказалось денег, когда они хотели меня обобрать. И скажи это главе клана Чан, который проехался по моей руке колёсами своей телеги! Всем им! Очнувшись, Сюэ Ян ощутил, как горячие крупные слёзы скатились по его щекам, но тут же увидел над собой обеспокоенное лицо Сяо Синчэня. — Даодзан… — Сквозь сон я услышал, как ты стонал будто от боли. У тебя жар, друг мой. Оставайся в постели, — его голос звучал неподдельно встревоженно. — Я соберу трав в лесу поблизости, чтобы приготовить отвар, раз ты пришёл в сознание. — Нет! — Сюэ Ян схватил его руку, которой Синчэнь поменял холодный компресс у него на лбу. — Постой… не уходи. Сяо Синчэнь озадаченно как будто бы смотрел на него, и брови на его лице беспокойно дрогнули. — Не уходи, даодзан… даодзан, — Сюэ Ян сжимал его ладонь так сильно, что слышался хруст суставов, но мужчина не одёргивал руку и в ответ слабо сжал чужие пальцы. За окном царила глубокая ночь, в главной комнате тихо сопела А-Цин. Сюэ Ян, сжимая руку Сяо Синчэня, отвёл взгляд от маленького окна над собой и тут же закрыл глаза. Погрузившись в темноту, он почувствовал, как кто-то успокаивающе гладит его по голове. Впервые в жизни кто-то касался его волос так нежно. Когда он очнулся во второй раз, Сяо Синчэнь всё ещё находился возле него. Рядом стояла пиала с остатками лечебного отвара: судя по всему, даодзан поил его, пока сознание Сюэ Яна находилось в смятении из-за сильного жара. По пробуждении он чувствовал себя гораздо лучше, а в окне сквозь сумерки проклёвывался рассвет. — Ты всё это время сидел здесь? — Да. — Спасибо… — пробормотал Сюэ Ян, на что Синчэнь молча кивнул. — Тебе нужен покой. Постарайся не… — Ты сказал, что сквозь сон услышал… Сквозь сон услышал, как я стонал от боли в другой комнате. Скажи, даодзан… ты всегда так чутко спишь? Губы Сяо Синчэня дрогнули, будто бы он собирался дать моментальный ответ, но мужчина смолчал и, поколебавшись несколько секунд, вымолвил тихое «Да». Сюэ Ян закрыл глаза рукой, сокрушенно улыбаясь. Он не успел что-либо сказать в своё оправдание, как его руки коснулись чужие пальцы, отнимая её от лица. Губы Сюэ Яна тотчас задрожали, и он отвернулся к стене, пытаясь скрыть лицо, хоть и знал, что даодзан его не видит. — Тебе не обязательно… быть со всеми таким добрым, — с трудом унимая дрожь в голосе, произнёс Сюэ Ян. — Другие люди… этого не оценят. В мире полно мерзавцев, которые отплатят тебе лишь чёрной неблагодарностью. Поэтому… не будь уже таким добрым и чутким к каждому встречному. Сюэ Ян закусил солёные губы, чтобы сдержать рваный выдох, и без страха быть отвергнутым сплёл пальцы с тонкими пальцами Синчэня. Последний ничего не ответил, и Сюэ Ян был ему мысленно благодарен за это.