Сон под золотыми соснами

Под мерное постукивание трости быстро смолкли шаги А-Цин, которая с утра заявила, что хочет погулять в городе одна. Сяо Синчэнь предупредил девушку, чтобы та не вздумала снова взяться за воровство, и её тут же след простыл. Наблюдая озадаченного даодзана, всё ещё будто бы смотрящего вслед ушедшей А-Цин, Сюэ Ян, сидящий под деревянным навесом сбоку от главного входа, не сдержал хохота: — Уж если она начала, то продолжит воровать. От таких привычек трудно отучиться — так и будет всю жизнь таскать кошельки у простофиль. — Я верю, что нет, — возразил даодзан. — Мы уже поняли, что ты отличаешься необыкновенной наивностью, — ухмылка тронула губы Сюэ Яна, и он растянулся во весь рост вдоль лавки, насколько позволяла её длина. — Всё же как так вышло? Ты взрослый, опытный воин, наверняка за всю жизнь повидал немало подлецов и негодяев, и всё же продолжаешь верить в людей? Синчэнь по-прежнему стоял к нему спиной, полы его белой мантии трепетали на ветру. Он недолго помолчал, а после с улыбкой ответил: — А что ещё остаётся, если не верить? Сюэ Ян мысленно парировал: «Ненавидеть?», но вслух, заметив тень печали на лице даодзана, поинтересовался: — Вспомнил что-то не шибко приятное? — Можно и так сказать. Воспоминания это всё, что у меня осталось. Сюэ Ян смолчал, но невольно нахмурился: Синчэнь не обмолвился ни словом, но отчего-то он был уверен, что в памяти последнего всплыли те времена, когда он рука об руку с Сунь Цзычэнем странствовали по миру, защищая невиновных и помогая всем нуждающимся. Лишь подумав о Сунь Лане, Сюэ Ян ощутил неприятнейший зуд в груди. Он вспомнил свой недавний сон, и теперь был подавлен мыслями о том, что Сунь Лань всё же где-то да существует. Продолжает ли он их общее дело, вспоминает ли о Сяо Синчэне, ищет ли его? Эти мысли расползались ненасытным чёрным пятном, что пожирало его разум, и Сюэ Ян сам не заметил, как каждая мышца на лице напряглась, наверняка превращая его в жуткую гримасу. — В своё время у меня была мечта, которую я разделил с одним человеком, — будто бы прочитав мысли своего собеседника, заговорил Синчэнь. Сюэ Ян вскинул голову, уставившись на его спину, а тот продолжил: — Мы много сил приложили для её достижения, многим пожертвовали, но в конечном итоге это не привело нас к тому результату, к которому мы так стремились. Напротив, то, чем мы так дорожили, рухнуло в мгновенье ока, то, чего пытались достичь, оказалось вне досягаемости. Да и мы сами оказались будто на двух разных половинах порванного листа бумаги. «Замолчи», — пронеслось в голове Сюэ Яна, но он никак не мог разомкнуть губ. — Если бы я остановился и повернул назад, это означало бы предательство. — А что этот человек? — вырвалось у Сюэ Яна. — Разве он тебя не предал? Разве то, что вы разошлись в разные стороны, не означает предательство?! Сяо Синчэнь на какое-то мгновенье замешкал с ответом, но продолжил после тихого выдоха: — Я думаю, мы всё ещё смотрим в одну сторону, даже в разлуке. — Значит, ты надеешься встретиться с ним вновь? — Зиме никогда не повстречаться с летом, — улыбнулся Синчэнь и развернулся лицом, взмахнув полами белоснежной мантии, и в этот момент Сюэ Ян резко схватил его за руку. Даодзан опешил, и улыбка на его лице померкла, оставив после себя лёгкое удивление. — Идём, — мужчина со всех ног устремился вперёд с намерением покинуть двор, и Синчэнь, ведомый крепкой хваткой чужой руки, невольно поспешил за ним. Он не отпирался и лишь спросил у Сюэ Яна, куда тот ведёт его, на что получил встречный вопрос: — А что, боишься? — Я не боюсь. — Стало быть, доверяешь мне? Сюэ Ян сорвался на бег, стоило им достигнуть леса, и Синчэнь явно представил спину мужчины, что бежал впереди, крепко держа его руку. Он никогда его не видел, да и до сих пор не знал ни его имени, ни возраста, ни занятия — совсем ничего, но ответ почему-то слетел с его губ сам по себе: — Доверяю. От одного слова, услышанного сквозь клокочущий в ушах ветер, у Сюэ Яна сдавило грудь. Он теснее сомкнул пальцы вокруг горячей ладони Синчэня. Они пробирались сквозь густую зелень лиственного леса, непослушные ветки иногда стегали их по ногам и плечам, и Сюэ Ян каждый раз предупреждал даодзана о выпирающих корнях и корягах на тропе, чтобы тот не споткнулся. На полпути Сяо Синчэнь почувствовал, что бег их замедлился, а мышцы ног будто налились свинцом — местность уходила в гору, подниматься по которой становилось труднее. Зелёный лес сменился голубым хвойным — мужчина понял это по запаху. Чем выше они поднимались, тем холоднее становился воздух, а трава, по которой они ступали, местами превратилась в мягкий мох, утопающий под ногами. Судя по тому, как намокла его обувь, солнца в этом месте совсем не было, и, стало быть, лес этот либо окутан туманом, либо настолько густой, что почти не пропускал солнечный свет. Тут Сюэ Ян разжал пальцы, освобождая руку даодзана от своей хватки, и последний замер на месте. Его спутник не издал ни звука, просто стоял в стороне на расстоянии, что даже его запах стал неуловимым. — Где ты? — подал голос даодзан, но ответом ему стала тишина. Мужчина обратился вслух, напрягая и остальные органы чувств. Вокруг гулял вольный тёплый ветер, от его ласковых порывов на высоте не меньше десяти чжанов шумели сосновые кроны. Синчэнь осторожно прощупал почву впереди и сделал шаг вперёд, выставив руки перед собой, но не встречая при этом никакого сопротивления. Внезапно за его спиной раздался хруст ветки под ногами, и мужчина резко обернулся на звук. Он столкнулся спиной с чужой грудью и расслабленно выдохнул лишь тогда, когда Сюэ Ян придержал его за локти и заговорил: — Я нашёл это место, когда разведывал, что есть в окрестностях. Отсюда как будто бы видно целый мир. По существу, вид с этого лесного массива открывался лишь на широкие поля, за которым виднелись лесистые холмы, но Сюэ Ян, стоя над обрывом, которым оканчивалось краснолесье, чувствовал небывалое возбуждение, и от этого пейзажа у него захватывало дух. Он пояснил: — Небо такое огромное, что едва ли можно разглядеть, где оно сливается с землёй. Облака в форме животных стремительно несутся по его васильковой глади за горизонт. Вот это выглядит совсем как Лазурный дракон, а вон то — как обычная коричневая лягушка, — он сам не заметил, как теснее прильнул к спине Сяо Синчэня, который теперь тоже будто смотрел вдаль. — Прямо перед нами высокий песчаный обрыв, высотой не ниже четырёх чжанов. Если наклониться к самому краю, можно увидеть, как из него торчат огромные сосновые корни, как будто руки мертвецов из земли. — Благодаря тебе, я почти увидел всё это, — улыбнулся Синчэнь, внимая голосу возле своего уха. Сюэ Ян открыл было рот, чтобы ответить, но слова застряли у него в горле, и он, не встречая сопротивления, скользнул ладонями по белым рукавам мужчины перед ним. «Я хотел, чтобы ты увидел». — На другом конце виднеются такие же зелёные холмы. Как знать, может кто-то так же стоит там среди сосен и смотрит на нас? А ещё поле устлано цветными пятнами: тут охра, а там пурпурный кипрей. Они стояли в том же положении, пока Сюэ Ян без умолку болтал обо всём, что видел, а Сяо Синчэнь без устали, и даже с неким упоением, его слушал. Всё это время они ни на цунь не отдалились друг от друга. Придерживая Синчэня за руку, Сюэ Ян помог ему опуститься на траву и сам уселся рядом, свесив ноги прямиком с высокого обрыва. Он продолжал тыкать пальцем в облака, гонимые ветром, и фантазировал, на какие предметы или животных те похожи. Обо всех своих догадках он, конечно, вслух рассказывал Сяо Синчэню, и тот, изредка комментируя, с улыбкой внимал его фантазиям. — Вон то похоже на твою метёлку, — протянул Сюэ Ян. — Если есть метёлка, значит где-то должно быть и облако, похожее на тебя. — Ха-ха, сложно будет отыскать облако такой формы, — шуткой на шутку ответил даодзан. — Все они похожи, — заключил Сюэ Ян, а Синчэнь вопросительно поднял брови. — Все облака похожи на тебя — такие же белые, что аж глаз слепит, — пояснил он, когда уловил выражение лица своего спутника. Увидев его лицо, озарившееся редкой широкой улыбкой, Сюэ Ян невольно засмотрелся и перестал улыбаться. Всего мгновенье, а его сердце заколотилось где-то под горлом — едва ли дурно не стало. Больше всего на свете он захотел, чтобы время в эту секунду замерло на месте. А потом на него напала такая неподъёмная тоска, что он отвернулся от Синчэня и возобновил болтовню ни о чём. Чуть погодя, даодзан напомнил, что А-Цин, должно быть, уже вернулась, и что им следовало бы тоже продвигаться в сторону дома и начать готовить ужин. Сюэ Ян согласился, хоть и почувствовал укол досады от этих слов. И оба мужчины не торопясь спустились с горы тем же путём. Они вернулись к закату, и обеспокоенная А-Цин не могла найти слов, чтобы выразить всё своё негодование и переживание по этому поводу. Она чуть ли не в слезах бросилась к даодзану, но, скрывая истинную причину своего беспокойства, начала жаловаться на местную ребятню, что якобы задирала её из-за слепоты. Дни текли размеренно и будто бы повторяли друг друга. Сяо Синчэнь периодически выбирался на ночную охоту близ города И и его окрестностей, делал большую часть работы по дому, ходил в город за покупками, уединённо медитировал. А-Цин почти всегда крутилась возле него, а иной раз сбегала в город послушать сплетни, посмотреть, чем торгуют лавочники, а в каких платьях ходят местные девушки. Иногда она сопровождала даодзана в лес, и пока тот собирал свои травы, А-Цин поодаль поедала ягоды или ловила стрекоз. Сюэ Ян, уже давно восстановив своё духовное и физическое здоровье, так же вписался в эту мирную повседневную жизнь. Если требовалось, он нехотя, но всё же помогал Синчэню в домашних хлопотах, иногда ходил вместо него за продуктами и по-прежнему участвовал в словесных перепалках с А-Цин. На ночную охоту он больше не просился. То, как протекала их совместная жизнь в похоронном доме, его более чем устраивало, и он совершенно точно не хотел задумываться о том, когда и как этой жизни наступит конец. Когда в очередное утро Сюэ Ян с трудом разлепил глаза, солнце, к тому времени взошедшее высоко на небо, светило ему прямо в лицо сквозь маленькое окошко возле кровати. Поморщившись и через силу сглотнув слюну, чтобы промочить горло, он перевернулся на бок, но едва ли не лишился дара речи от картины, что предстала его глазам. Остатки сна как рукой сняло — лёжа на боку, Сюэ Ян уставился на обнажённые белые плечи. Волосы угольного цвета ниспадали на подушку, открывая взору небольшой участок шеи. Всё его тело как будто застыло в изумлении, но прежде чем он решился что-либо предпринять, мужчина перед ним зашевелился, задевая спиной грудь Сюэ Яна, и тот резко опустил голову, только тогда обнаружив, что между их телами едва ли оставалось расстояние в ширину ладони взрослого человека. Такая волнующая близость была для Сюэ Яна в новинку, здраво соображать у него выходило из рук вон плохо. Его сердце колотилось — как ему казалось — так громко и тяжело, что даодзан, если не слышал его, то обязательно чувствовал спиной. Он, дрожа всем телом, осмелился придвинуться ещё на несколько цуней, и в этот момент явственно учуял запах, исходивший от мужчины перед ним. Тот участок от мочки уха до середины плеча особенно сильно источал аромат лесных трав вперемешку с запахом мыльного корня. И было в нём что-то ещё, ни на что не похожее и никогда прежде не встречавшееся Сюэ Яну. Он склонился ниже, вдохнул полной грудью и тогда понял: особенным запахом был запах тела Сяо Синчэня. Повинуясь неукротимому порыву, поднимающемуся откуда-то глубоко изнутри, Сюэ Ян протянул вперёд руку, и его пальцы несмело коснулись талии мужчины, соскальзывая ниже, на живот. В тот момент, когда его рука почти окольцевала крепкий торс, Сюэ Ян по-настоящему проснулся. Ему потребовалось больше минуты, чтобы понять, где он находится, и ещё столько же, чтобы осознать, что всё произошедшее с ним только что, было ничем иным, как сном. Он повернул голову вбок и в дверном проёме, ведущем в главную комнату, увидел занимающихся своими ежедневными делами даодзана и его спутницу. — Недолго так и рассудком повредиться, — проворчал он, но влажные ладони его всё ещё подрагивали, будто до сих пор чувствовали тепло чужого тела. Сюэ Ян ходил смурной и молчаливый, и хоть Сяо Синчэнь не мог его видеть, он всё же чувствовал некоторую перемену в поведении первого. Несколько попыток заговорить с ним не возымели никакого успеха — в каждом случае Сюэ Ян открещивался какими-то односложными фразами, а более Синчэнь настаивать не мог: то было не в его характере. В конечном итоге даодзан, оставив попытки выведать, что же беспокоило мужчину рядом с ним, продолжил заниматься своими делами в привычном ему темпе под косыми взглядами Сюэ Яна. И хоть после ухода А-Цин в город в доме остались только они вдвоём, тишина между ними почти не нарушалась. «Тебе вновь не здоровится, друг мой?» Сюэ Ян раз за разом повторял про себя последние слова, которые были произнесены даодзаном перед тем, как он оставил попытки завязать разговор. Тогда ответом ему стало небрежно брошенное «Всё со мной в порядке», но разве мог Сюэ Ян признать тот факт, что ему действительно не здоровилось? Чем больше времени он проводил с Сяо Синчэнем наедине, тем более неуправляемым становилось чувство в его груди. Только проклюнувшееся в первую встречу с этим заклинателем в белом одеянии, оно прорастало внутри него подобно молодому побегу, однако в какой-то момент пустило свои корни глубже, забирая у своего обладателя все силы. Когда оно паразитировало настолько, что овило всё нутро Сюэ Яна своими угловатыми уродливыми ветвями, то стало само на себя не похоже. А к тому моменту, когда они вновь повстречались при случайных обстоятельствах и зажили под одной крышей благодаря сердобольности Сяо Синчэня, Сюэ Ян едва ли не забыл, каким это чувство зародилось. Конечно, ему не здоровилось. Окутанный этим тёплым летним ветром, согретый его заботой и добротой, разве мог он смириться с тем, что сам же взращивал внутри себя? Каждый день, каждую ночь, в каждом подобном сегодняшнему сне, его будто бы разрывали на части лошадьми. И терпеть это становилось невыносимо. Поэтому, слыша тихий голос Сяо Синчэня, которым он обеспокоенно спрашивал, всё ли с ним в порядке, Сюэ Ян был вне себя от негодования. Он уже не мог разобрать, на кого ему стоило злиться и кого ненавидеть: этого наивного простофилю с его собачьей добротой, или же себя за своё темнее чёрного нутро. «Небеса, не будь таким чутким с мерзавцем вроде меня! Неужели ты совсем не разбираешься в людях, даодзан?! Лежать тебе когда-нибудь в безызвестной канаве со вспоротой глоткой в грязи и крови. Тебе с твоей святой бескорыстностью!» Он лишь на секунду представил, как из его рта вырвутся подобные слова, как тут же в его мыслях возникло потерянное лицо Сяо Синчэня, искажённое болью предательства. — Нет-нет… я не могу. — Ты что-то сказал? — Синчэнь возник в дверном проёме так неожиданно, как будто только и ждал сигнала, чтобы заговорить. На самом же деле в руках он держал корзину, а значит собирался пойти в город за продуктами и наверняка встретить А-Цин. Сюэ Ян вскинул голову и во все глаза уставился на его стройную статную фигуру в белом. Даже посреди этого богом забытого ветхого жилища, со старой плетёной корзиной в руках, похудевший и с этими бинтами на глазах, он казался Сюэ Яну самым красивым и мужественным на всём белом свете. И последний сколь бы жадно ни смотрел на него, всё никак не мог насмотреться. Сяо Синчэнь же истолковал затянувшееся в ответ молчание по-своему и уже развернулся спиной, чтобы уйти, как услышал резкий шум за спиной — Сюэ Ян подорвался со своего места за столом. Эта картина с широкой спиной уходящего от него человека в белом одеянии, оказалась ему болезненно знакомой, и разум его не смог совладать с телом. — Постой, — хрипло произнёс Сюэ Ян, и, прежде чем Сяо Синчэнь, замерев, обернулся, обхватил его руками. — Не отворачивайся от меня, не бросай меня, не оставляй здесь одного, — забормотал он в спину даодзана. Тот остолбенел в его объятиях, не решаясь ступить и шагу. — Я себе места не нахожу, когда ты где-то неподалёку. Ты такой добрый… Какой же ты добрый... прости. Прости, что воспринял твою доброту как нечто особенное. Ко мне никто никогда не был так добр. И кто же мог подумать, что первым будешь ты — случайный путник, что обнаружил меня на дороге, просто проходя мимо? Я не знаю, что мне делать, когда ты со мной… и в то же время ни минуты не могу провести спокойно, если тебя нет рядом. Я потерял всякий сон из-за тебя, в горло кусок не лезет, я чувствую себя таким жалким, даодзан… даже сейчас. Сяо Синчэнь ни разу не перебил его, и тело его в крепких объятиях ни разу не дрогнуло. Только вот сердце в груди заклокотало так, что даже Сюэ Ян ощутил его над своими сомкнутыми ладонями. — Только не ненавидь меня, — произнёс он чуть тише, и слова эти защекотали Синчэню мочку уха близостью дыхания. — Я этого не стою… не стою твоей ненависти. Если скажешь мне уйти, я уйду. Только, пожалуйста, не нужно меня нена… Цепочка его слов оборвалась и потонула в мягком белом одеянии на плече даодзана. Сяо Синчэнь заключил мужчину в свои объятия и один раз провёл ладонью по его спине. Этого оказалось достаточно, чтобы Сюэ Ян вмиг задрожал, а после сразу расслабился. Было в этих объятиях что-то магическое. В одночасье они окутали Сюэ Яна с головой, погружая в какое-то тёплое светлое пространство. В том пространстве не было ничего: ни людей, ни предметов, ни звуков — только аромат лесных трав с примесью мыльного корня, и тот самый запах, что источали кожа, одежда и волосы Сяо Синчэня. Было в нём что-то, что едва напоминало утробу матери — тёплое безопасное место под сердцем женщины, что с благоговением лелеет самое дорогое, что у неё есть. Тепло чужих рук разлилось по телу Сюэ Яна спокойствием и сладкой негой. Он, не помня себя и не желая ни о чём более думать, сжал в ладонях мягкую ткань одежды на спине даодзана и прильнул лицом к белой тёплой шее мужчины. Запах, что исходил от Сяо Синчэня, был ещё более насыщенным под спадающими прядями волос прямо за мочкой уха, и Сюэ Ян — осознанно или же нет — уткнулся туда носом. Они так и стояли, держа друг друга в объятиях посреди сумеречной теперь комнаты, в которую больше не проникал солнечный свет. С запада надвигались грозовые свинцовые тучи, а в воздухе запахло дождём.