Love of my own

A few more hours to go

Till I see your face, hear your voice

Feel your warmth, your next to me

The screen between us two

It will be gone, and we can look

Into our eyes

To feel your hand in mine

You lying in my arms

In our bed, our house

Just you and me, it's been so long

I am on my way home now

Right now

"On my way"

The Baseballs

Для участников и болельщиков новость об отмене чемпионата мира сродни грому среди ясного неба. С одной стороны, она ожидаема. Количество заболевших и умерших от нового вируса растёт как на дрожжах, по всему миру отменяются массовые спортивные, развлекательные и деловые мероприятия, а в некоторых странах с введением жестких карантинных мер жизнь и вовсе замирает, сужаясь до пятачка личных апартаментов. Оставшиеся без работы жители не могут выйти из дома купить продукты и, конечно, какой-то там турнир совсем не важен. Тем не менее, это решение ошеломляет, и не в последнюю очередь потому, что неделей раньше состоялось юниорское мировое первенство. Об этом же говорит и Дженис. Среди моих друзей она - единственная, кто связан с медициной, и ей я задаю миллион вопросов. Подруга в первый раз в жизни отвечает растерянно, словно действительно не знает, что сказать. Она беспокоится о здоровье родителей и переживает за младшего брата, чья спортивная карьера оказывается под угрозой. Но о том, что соревнования не состоятся, я узнаю не от неё и не от Нейтана. С ним в последние дни мы вообще стараемся не касаться этой темы, делая вид, что всё идёт как раньше. Однако от новостей не скрыться. Читая краткую заметку о решении канадской федерации фигурного катания отменить чемпионат и, возможно, перенести его на более поздний срок, я вспоминаю, как Нейт, уставший донельзя, спал днём после тренировки, как умело балансировал учебой и спортом, и каких сил требовал успех в обоих занятиях. Сил, потраченных впустую. И делаю то, что в текущей обстановке кажется абсолютно безрассудным, но единственно верным: покупаю билеты на на ближайший рейс в Бостон, вылетающий завтра поздним вечером, и бронирую машину, чтобы потом доехать до Нью-Хэвена. Сообщив шефу, что нужен отпуск на несколько дней по личному обстоятельствам, а родителям - что отправляюсь в срочную командировку, я пишу Нейту, что приеду, чтобы просто увидеть его и поддержать. И очень сочувствую. Обо мне не нужно переживать, я способна добраться сама и уже забронировала отель. В ответ приходит несколько очень замысловатых предложений из полностью бранных слов, и я теряю дар речи. - Это не к тебе относится, конечно же, отправил чуть ранее, - прилетает следующее сообщение, - просто я умом всё понимаю, что так правильнее, безопаснее, но…. Ещё нужно было дать несколько комментариев для Федерации и медиа. Им тоже полагается отвечать, что так правильно, безопасно, и самое главное сейчас - здоровье. Но, черт, так голова болит от всего и хочется что-нибудь сломать! Эмоциональное послание завершает новая волна не очень приличных слов. Потом он уточняет номер рейса. Хотя я категорически против, он просто не позволит ехать одной после ночного перелёта. А когда я уже жду посадку, получаю от Нейтана сообщение с просьбой отменить бронь отеля, - у него есть другое предложение. Изысканный чопорный Бостон встречает рейс из Калифорнии проливным дождем. В своем лимонного цвета пальто и бежевых кедах я выгляжу нелепым ярким пятном в строгой серости мрачного утра. На Нейтане, конечно же, непромокаемая спортивная куртка, знакомая белая толстовка и кепка, надвинутая на лоб. Всем своим видом он напоминает нахохлившегося замёрзшего воробья. Я обожаю летать, прекрасно высыпаюсь в самолёте и сочувствую ему по поводу раннего подъема. Но в то же время польщена заботой. Несмотря на недосып, Нейт не теряет чувства юмора при виде моего не соответствующего погоде наряда. Умопомрачительные губы складываются в кошачью улыбку, и вместо приветствия он иронично интересуется, не забыла ли легкомысленная девица теплые вещи. Я возмущенно фыркаю, что всё в чемодане, но хотелось привезти немного южного солнца. - Тебе это удалось, - усмехается Нейтан, - вон как народ смотрит. Но шутки не скрывают грусть и темные круги под глазами от нервов и усталости. Хочется спросить, как он, но вопроса глупее не придумать. - И что будет дальше? - С соревнованиями уже ничего. Сезон окончен. С учебой даже не знаю. Сейчас каникулы, а вернёмся ли мы в аудитории, зависит от обстановки. Бесит находиться в подвешенном состоянии, не зная будущего, хорошо с чемпионатом прояснилось. Хотя, прямо скажем, решение меня не радует, юниоры прекрасно стартовали. Зато есть время заняться другими делами, - он рассказывает про благотворительный проект, в котором принимает участие, в рамках которого собирают средства для обеспечения врачей ставшими внезапно дефицитными средствами индивидуальной защиты. А еще на катке в получасе езды от университета, где есть возможность тренироваться, он занимается с маленькими спортсменами детской группы. Пока каток работает, тренировки продолжаются. - Ты сейчас издеваешься, наверное, - я вздыхаю, - сколько часов в твоих сутках, господин Чен? Он смущённо отмахивается. - Перестань! Во-первых, каникулы сейчас.. А во-вторых ты и сама такая, ответственная и трудолюбивая, и наверное не бросишь своё строительное детище даже на несколько дней. Тут он прав: в чемодане рабочий ноутбук и вся необходимая документация, и я обещала быть всегда на связи. - А куда ты меня везёшь, в студенческую общагу? Чтобы, пока я работаю, флиртовать с первокурсницами? Нейтан громко и неприлично ржёт. - Не дождёшься. В общагу захотела. Пришлось бы тебя отбивать у первокурсников. Поэтому направляемся в тихое и уединённое место. Подожди, скоро всё увидишь. Да, машина паркуется не у кампуса, и не около одного из городских отелей, а на тихой жилой улице. у одного из симпатичных домиков. Он обшит серым камнем и со стороны смотрится очень респектабельно. Нейтан мнётся у порога. - Вот, добрались. Я подумал, тут будет безопаснее, чем в отеле, где много людей. И нам будет удобнее побыть вдвоём. Открывай, - он протягивает мне ключ. - Кстати, судя по фотографиям на сайте, тут очень светлые комнаты, и тебе будет удобно работать, если захочешь. Всю эту речь он выдаёт, зажимая стеснительную улыбку в уголках губ. Будто волнуется, первый раз приведя девчонку к себе домой, и его волнение передаётся мне. Я осторожно открываю дверь, боясь, что за порогом - обрыв. Но там всего лишь выложенный жемчужно-серыми плитками пол и высокие потолки, и даже в этот дождливый день внутри довольно светло. Легко представить, что в ясный день пространство будет залито солнечными лучами. Выходя к Нейту, я молча обнимаю его, пряча руки под теплой курткой. Здесь мой дом, в его объятиях, и пусть для этого придется тысячу раз лететь на север. Ближе к вечеру мы выбираемся на улицу, погулять и поужинать. Перед этим Нейтан едет в кампус забрать кое-какие вещи, а я остаюсь в доме, разбираю чемодан и брожу по комнатам. Нейт был прав. Мне здесь нравится. Яркие стулья на кухне весёлым контрастом оживляют спокойную светлую отделку. Ванная комната идеально чистая, а роскошная спальня может похвастаться огромным окном, задрапированным полупрозрачными шторами лавандового оттенка. В мансарде на втором этаже ещё одна спальня и выход на узкий балкон, откуда прекрасно видно соседние дома. Соседи же видят меня, и интересный мужчина в возрасте, выгружающий из стоящего около соседней калитки автомобиля большие пакеты, не упускает случая поздороваться и поинтересоваться, надолго ли приехали новые жильцы. Мы немного болтаем. Он рассказывает, где можно купить продукты, точнее, где они ещё остались в достаточном количестве. Новости об эпидемии и возможном карантине мотивируют сметать с полок магазинов все, что хотя бы отдаленно напоминает еду и предметы первой необходимости. Сосед советует не медлить, а ещё одеться потеплее. В сравнении с его обстоятельными рассуждениями наш холодильник легкомысленно пуст, а в лёгком джемпере действительно становится холодно. Возвращаясь в дом, я включаю обогреватели и заворачиваюсь с головой в покрывало, которое стаскиваю с кровати, и в таком виде встречаю Нейта. Рассматривая мой странный наряд, тот беззастенчиво хохочет, набрасывает поверх покрывала свою толстовку, а потом сгребает в охапку и целует до изнеможения. К вечеру погода налаживается, в пасмурной пелене появляется просвет, кромки которого золотятся заходящим солнцем. Мы наслаждаемся ужином в уютном итальянском ресторанчике. Я позволяю себе расслабиться с бокалом каберне, приглушая впечатления этого насыщенного дня. Нейтан ограничивается колой. Утром он собирается на тренировку, пока катки открыты. - Я могу поехать с тобой? Он согласно кивает. Встать нужно рано и желательно одеться потеплее. Но у меня всегда есть мое покрывало! Вино дарит приятную истому и лёгкий шум в голове и, когда мы возвращаемся домой, я крепко держусь за Нейтана и мечтательно разглядываю мерцающие в ветвях деревьев тускло-желтые фонари. На город наползают густые весенние сумерки, и воздух наполнен предвкушением. Прятать ладонь в кармане его куртки, где наши пальцы сплетаются в замок, и думать о том, что взять с собой в качестве перекуса на каток, кажется таким правильным и естественным. Дом встречает нас теплом прогретых комнат и после долгой прогулки хочется упасть на кровать, вытянув ноги. Нейтан галантно уступает мне ванную, и какое-то время я нежусь под горячими струями, бьющими по усталой спине, мурлыча от удовольствия, а потом сладко потягиваюсь, проводя руками по груди, чувствуя как тело охватывает томление. Кое-кого сейчас определенно не хватает. Отбрасывая сомнения, я выключаю воду и, прошлепав мокрыми ногами к двери, открываю ее и зову Нейта. - У тебя все в порядке? - спрашивает он, а потом обрывает фразу, осознавая, что я стою перед ним обнаженная, и медленно осматривает меня. Под скользящим сверху вниз взглядом кровь закипает и перехватывает дыхание. - Хочешь ко мне присоединиться? Сочные губы соблазнительно изгибаются. - Пожалуй, да. - Мне тебя не хватало. Я смотрю не отрываясь как Нейтан раздевается. Он кажется совершенно невозмутимым. - Тебе придется ещё раз искупаться. - Люблю купаться. Нейтан железной хваткой держит меня за руку, увлекая за собой за прозрачное стекло. Я завороженно смотрю, как вода мелкими водопадами струится по его плечам и не отказываю себе в удовольствии повторить путь многочисленных ручейков, проводя пальцами по литым мышцам груди. Прикосновения его заводят. Это читается в темнеющем взгляде, чувствуется в наглом, сильном рывке, которым он притягивает меня ближе, прижимая к себе так, что я могу ощущать его каждой клеточкой. - Знаешь, у меня такое впервые, - вдруг говорит Нейт, - быть с женщиной в душе. Эти слова вызывают острый укол возбуждения. - Тогда нас ждёт много интересного впереди. Чего ты хочешь? Вместо ответа он берет мочалку и флакон с гелем. - Не возражаешь? Я могу только слабо кивнуть в ответ. Нейтан сосредоточенно выливает порцию геля на взбитый комочек пластика, и осторожно проводит им по моему плечу, скользя вниз до запястья, затем снова вверх и проделывает тоже самое с другой рукой. Пушистая пена скрывает мочалку и его руки, медленно двигающиеся по животу и бёдрам к щиколоткам. А, когда путешествие продолжается в обратную сторону, мочалка падает на кафель, ласки становятся увереннее, и теплые ладони накрывают ноющую грудь. Я подаюсь вперёд, выгибая спину, молча требуя продолжения. -Это интересно… Вода, пена, немного другие ощущения от касаний. Тебе не мешает вода? Нейтан словно делится научными наблюдениям чуть отрешенным тоном, тем не менее те исследования, что продолжают его руки, лишают всякой возможности оставаться спокойной. - Нужно проверить, насчёт воды, - отвечаю я, целуя его в плечо, и прокладываю дорожку поцелуев ниже, слизывая языком прозрачные струйки с напряжённых сосков, а потом медленно опускаюсь на колени. Наконец-то удается пробить стену невозмутимости. В ответ на откровенную ласку Нейтан сдавленно всхлипывает вздрагивая, сжимает мои плечи, без слов умоляя продолжать. Ох, Нейт, мольбы не нужны - он, как и ты, такой красивый, такой горячий и дерзкий, такой желанный. Я целую головку, пробуя ее на вкус и слизывая сладкую каплю, мягко обнимаю губами и игриво щекочу языком. Затем ненадолго выпускаю ее из своего плена, любуюсь тем, как вода стекает по трепещущему стволу, провожу, слегка касаясь, подушечками пальцев от головки до основания. И чтобы еще полнее налюбоваться им, распробовать его красоту, повторяю тот же путь поцелуями. Хочется ласкать его еще и еще, полнее и горячее, заставляя вздрагивать и подаваться вперед, хочется, чтобы с каждым движением его наслаждение было острее и ярче. Я и сама наслаждаюсь этой упоительной игрой. И возбуждение стремится к пределу, когда Нейтан низкими и даже как будто беспомощными стонами отзывается на ласку. Неожиданно он отталкивает меня, резко поднимая вверх, поворачивает спиной, вынуждая прогнуться, опереться руками о запотевшее стекло, и, после стремительной ласки чуткими пальцами, одним движением соединяет наши тела. - Что же ты делаешь, родная, пусти скорее. Хочу так. Сейчас. И уже не остаётся ни сил, ни желания для нежности и романтики. Мир сужается до равномерного ритма, который задаёт мой любовник, теперь уже я молю не останавливаться. Хорошо, что в этом доме мы одни, и никто больше не слышит мои крики, не задаётся вопросом, почему так долго льется вода. А она все стекает бесконечным водопадом, смешиваясь с тяжёлым дыханием, когда мы бессильно падаем на пол. Нейтан привалившись спиной к ограждению, я - к его груди. Он гладит мои волосы, ласково целуя в макушку. - Это был весьма увлекательный эксперимент. - Действительно. Его можно повторить. - Обязательно. Надо закрепить результат - Нейт обнимает меня. - Но похоже нам придется ещё раз искупаться. После он закутывает меня в белый банный халат, натягивая на влажные волосы махровый капюшон. Несмотря на то, что мои внутренние часы отстают от текущего времени, я моментально засыпаю в уютном коконе мягкого, как облако, одеяла и сильных рук, и, кажется, почти сразу же открываю глаза, когда Нейтан ласково тормошит меня за плечо. На часах семь. - Эй, в моей голове четыре утра, - недовольно бормочу я, но все же торопливо слезаю с постели и бегу умываться и собирать сумку, а Нейт, улыбаясь, сует мне в руки второй свитер. На въезде в ледовый комплекс висит объявление, что сооружение закрывается через два дня в связи со сложной эпидемиологической обстановкой, но сегодня мы успеваем. Сначала Нейт катается сам, а потом занимается детьми, о которых рассказывал. На катке свежо и очень, очень светло. Выходя на лёд, Нейтан собран, стараясь по максимуму использовать отведенное для тренировки время. Даже удивляет насколько быстро он переключается, превращаясь из смешливого парня, всю дорогу подтрунивающего над моим сонным видом, в изысканное неземное существо, живущее для одной только цели. Я мало что понимаю в технических деталях, но так интересно смотреть за ним, наблюдать игру эмоций на лице, ловить удивительно лёгкие, ювелирно точные движения лезвий, вычерчивающих замысловатую вязь на хрупкой ледяной глади. Я даже исподтишка снимаю его на видео и, опуская глаза, когда Нейтан ловит следующий за ним объектив камеры, смущенно извиняюсь. - Это только для меня. С детьми блестящий чемпион совсем другой. Сдержанный, но дружелюбный, готовый прийти на помощь советом или добрым словом. Такой родной и бесконечно любимый. Группа состоит из девочек-подростков лет десяти-одиннадцати. Они с любопытством косятся на меня, ведь родителям не разрешают находиться на арене, а какая-то незнакомка беспрепятственно проникает в секретные чертоги. Для юных спортсменов это последняя тренировка на ближайший месяц. Они тоже удивительно работоспособны и стараются не показывать, как расстроены столь ранним окончанием сезона. В конце Нейт катает для них свою произвольную программу. Дети пищат от восторга, а я замираю на четыре минуты, со свистом втягивая воздух, когда его теплый свитер на вращении задирается почти до груди, обнажая живот. Воспоминания о предыдущей ночи накатывают жаркой волной, и с трудом удается прогнать дрожь в руках, когда меня просят сфотографировать команду спортсменов и звёздного наставника. - Администратор уверил, что завтра каток ещё работает, - говорит Нейтан, когда мы выходим из здания спортивного комплекса. Этому предшествовало бурное прощание с детской группой, они отправлялись на вынужденные каникулы, но Нейт буквально выцарапал дополнительный день. Сейчас я начинаю понимать, что ему, наверное, очень нелегко в сложившейся ситуации, хоть он и не подает виду, и только молча сжимаю его прохладную ладонь. После нескольких часов на льду он зябко кутается в куртку и зевает, жмурясь от яркого дневного света. - Нейт, можно я поведу? А ты хоть отдохнёшь немного. Я очень аккуратный водитель. В сумке, между прочим, есть еда. А до продуктового по карте я доеду. Думается, в любое другое время Нейтан не согласился бы. Но сейчас парень вымотан ранними подъемами и долгими занятиями, и я не удивлена, когда он кидает мне ключи от машины а сам забирается внутрь, распаковывая пакет с бутербродами с арахисовой пастой. Автомобиль отзывается мягким урчанием, когда я вставляю ключ в замок зажигания. Управлять такой машиной одно удовольствие. Стильный, слегка агрессивного вида внедорожник моментально реагирует на малейшее движение руки, плавно разгоняясь. Мне приходит в голову, что машина похожа на своего хозяина, который, тем временем, с аппетитом доедает последний бутерброд и с вздохом удовлетворения откидывается на спинку кресла, облизывая губы, на которых остаются коричневые разводы от пасты и крошки хлеба. Я приказываю себе не отвлекаться и внимательнее смотреть на дорогу. - Кажется кого-то нужно накормить и уложить спать. - Мы же как раз едем в магазин. Приготовишь мне ужин, - ухмыляется Нейтан. - А что, думаешь, не приготовлю? Задирая нос, я хватаю тележку и целеустремленно устремляюсь вперёд в продуктовый рай, оставляя позади ехидные смешки. В магазине очереди обеспокоенных людей. Удивительно, но некоторые полки пусты, и, осматриваясь, я начинаю думать, что, возможно и нам стоит приобрести чуть больше обычного. По крайней мере вино точно не помешает. На худой конец его всегда можно использовать в качестве маринада. Нейтан удивлённо присвистывает, наблюдая за наполняющейся тележкой, но покорно выполняет мои указания взять тот или иной товар, а когда тянется, привставая на носочки, до верхней полки, чтобы достать ту единственную баночку с приправами, которая подойдёт, чертов свитер опять слегка задирается, открывая полоску кожи над поясом спортивных брюк, и у меня снова темнеет в глазах. Потом он предлагает перекусить в одной из азиатских забегаловок и поехать посмотреть старый маяк в городской гавани. А я выдвигаю встречное предложение взять еду с собой и устроить пикник на капоте, тем более, что погода наладилась. Забегаловка оказывается уютным ресторанчиком, а Нейт - одним из завсегдатаев. Когда выносят распространяющий дразнящие запахи пакет с упакованными коробочками лапши, овощными роллами, маленькими порционными десертами и стаканом кофе для меня, к нам даже выходит поздороваться хозяин заведения. Туристическое место на удивление пустынно. Мы устраиваемся на одиноко стоящей скамейке. Нейт с аппетитом накидывается на еду, а я читаю в интернете про маяк и историю города. Маяк стоит здесь с начала девятнадцатого века, уже двести лет наблюдая сначала за прибывающими в город кораблями, теперь за праздно прогуливающимся посетителями. Наконец, в голове всплывает слово, которое вертелось где-то на языке, когда я наблюдала окрестные пейзажи из окна машины. Старая, аристократичная, немного пуританская, правильная Америка. Отличная от нашего бесшабашного, в чем-то ещё дикого Запада. Парень, сидящий рядом, причудливо соединяет в себе все эти черты, становясь притягательной загадкой. Сейчас эта загадка, разрумянившийся от горячей еды и ветра, увлеченно доедает лапшу, смешно складывая губы трубочкой, а я, влюбленная идиотка, млею даже от этого, совершенно теряя аппетит, хотя угощение из ресторана действительно очень вкусное. Нейт замечает мой отсутствующий взгляд и интересуется все ли в порядке. О, боже, да совсем нет. Не в порядке настолько сходить с ума от желания и думать только о том, чтобы затащить тебя в постель. Или в палатку, которой нет. Или в машину. Боже! - Ты доедай, а я к воде подойду. Поброжу немного. Но если бы вода могла остудить этот пожар! И совсем не успокаивает то, что моя погибель не оставляет в покое и неслышно подходит сзади, осторожно обнимая за плечи. - Что-то не так. Переживаешь? Я даже не поворачиваюсь, только задерживаю дыхание на минутку. - Все наладится, обязательно. - Ещё ничего особо и не произошло. - Тем более это не повод оставлять нетронутой еду. - Это - не повод. - Так что тогда? - под его пристальным немигающим взглядом щеки заливает густой румянец. - Твой чертов свитер, совершенно неприлично задирающийся на уши во время проката, и потом я ни о чем другом думать не могу, кроме как найти темный уголок, чтобы стянуть его с тебя совсем и воплотить в реальность все то, что у меня в голове! - Никогда бы не подумал... моя одежда - последнее, о чем я думаю во время исполнения вращений. Нейтан выглядит смущенным и удивлённым одновременно и теперь, кажется, пришла его очередь стыдливо потупить взгляд. Он нежно гладит меня по щеке, потом по шее, запуская пальцы в волосы. - Знаешь, твое признание… возбуждает. Вот, свитер здесь. Я тоже. Значит, так. Долго просить меня не нужно. Руки сами скользят под слои одежды, с наслаждением гладя его спину под свитером. Действительно возбуждает, я очень хорошо ощущаю это, когда Нейт прижимает меня к себе ближе, но продолжаю дразнить его, пока он не закрывает мне рот свирепым поцелуем, стирая с губ довольную ухмылку, и этот поцелуй отдается болезненной вибрацией внизу живота. - Пошли в машину, немедленно. Я почти бегу за ним, и Нейтан буквально толкает меня на заднее сиденье, снимая на ходу куртку. - Сойдёт в качестве темного уголка? Я слишком занята тем, чтобы стащить с него этот невыносимый свитер, что в ответ не могу выдать ничего, кроме нечленораздельного мычания. Но, наконец, и этот никчемный кусок ткани, а за ним мои джинсы и белье летят на пол, нам под ноги, а мне остаётся только оседлать его и чуть приспустить ещё мешающие брюки. Пара движений и я окончательно схожу с ума. - Хулиганка ты, - шепчет Нейтан, тихо посмеиваясь, - набросилась на меня и использовала в своих целях. Я все ещё сижу на его бедрах, в полубессознательном состоянии прижимаясь щекой к тёплому плечу. - Наверное, на обратном пути я поведу. - Ну уж нет. У тебя слишком хорошая машина, а я хочу продлить удовольствие. - Настоящая хулиганка, - он целует меня в висок, а я таю от его нежности. Всю дорогу домой Нейтан отчаянно зевает, и я, притворно ругаясь, отправляю его спать, а сама запираюсь на кухне разбирать покупки и готовить ужин. - Ну и кто виноват в том, что я сплю на ходу? - добродушно подшучивает он, устраиваясь на диване в гостиной. Планов на вечер много: нужно изучить, что пишут в интернете, посмотреть телевизор, и, конечно же, ехидно комментировать каждое мое кулинарное действие. Но через десять минут из комнаты доносится уютное сопение. Спящий, Нейт похож на ангела. Хочется подоткнуть получше покрывало, которое он забрал из спальни, чтобы ангелу было тепло и уютно. А за окном снова пасмурнеет, прогноз обещает к вечеру дождь. Но в доме тепло, разноцветные кухонные стулья разбавляют серые краски. Я наливаю бокал вина и, напевая под нос какие-то песенки, мариную мясо, режу овощи для салата. Когда же основное блюдо отправляется в духовку, выхожу с бокалом на улицу и, накинув куртку Нейта, присаживаюсь на ступеньки на крыльце, наблюдая за редкими прохожими, за мерно качающимися листьями. Из окна соседнего дома кто-то машет рукой и, приглядевшись, я узнаю соседа, с которым так мило болтала вчера. Слово за слово разговор заходит о цели моего визита. Я вкратце рассказываю, что приехала в гости к другу, а мой собеседник интересуется, не боюсь ли застрять здесь на неопределенное время, если количество заболевших новым вирусом ещё вырастет и запретят путешествия между городами. Неопределенно пожимаю плечами: сложно думать об угрозе миру, когда вокруг так тихо, в бокале вкусное вино, а за стеной дремлет, сладко потягиваясь, самый любимый человек. Из дома выходит женщина, и присоединяется к разговору. Миловидная блондинка со смешливым взглядом преподает английскую литературу в университете, ее муж - сотрудник фармацевтической компании. Они создали удивительный союз физика и лирика. Оба родились здесь, хотя встретились в другой части страны. Сейчас в связи с вынужденными ограничениями работают из дома. Поддерживая светскую беседу я размышляю, стоит ли все рассказывать о себе, а еще любопытно, знает ли эта милая дама Нейтана. Но студентов в университете много, а в списке его курсов английская литература точно не значилась. За спиной поскрипывает дверь. - А я уже думал, ты сбежала. О, добрый вечер. Нейт беззаботно здоровается с соседями. Сильная рука ложится на мою талию и, прижимаясь к нему, я чувствую, что сердце переполняется любовью. - С кухни доносятся такие умопомрачительные запахи, что спать было невозможно. Я совсем забыла о включённой духовке. - Мы вас заболтали, - извинятся хозяйка, читая беспокойство на моем лице. - Не отвлекаем от ужина, но подождите, - она скрывается в доме и через минуту появляется с тарелкой кексов, которую протягивает мне. - Пока мы вынуждены наслаждаться каникулами, я вспоминаю старые мамины рецепты. Надеюсь, у вас останутся чудесные впечатления о нашем городе, несмотря на последние события. - Спасибо, по другому и быть не может. Неожиданный подарок очень трогает, и я возвращаю любезность. - Заходите на кофе. Кофе я умею делать первоклассно, он - указываю пальцем на Нейта - подтвердит. - Спасибо за приглашение, но в другой раз. Не будем мешать вашему ужину, - шаловливо подмигивает сосед. Они прекрасно понимают, что мы - пара. И сегодня у нас настоящий романтический вечер с домашней едой, не на бегу, за красиво накрытым столом. Не хватает только свечей, но это было бы слишком. Кажется я уже пьяна от этой обстановки, от влажного воздуха, врывающегося в приоткрытые окна, от блестящего взгляда напротив, и нервно кручу почти полный бокал в руке, от чего-то не желая пить. А мой визави, напротив, увлеченно пробует вино, и я мечтаю о том, чтобы слизать капельки пьянящего напитка с его губ. Вечер растворяется в яростно стучащем по карнизам дожде, на который так приятно смотреть, находясь в теплой комнате, выключив свет и усевшись на подоконник. Нейтан приносит ещё вина. Тесно обнявшись, мы наблюдаем за разгулом непогоды, потягивая терпкую жидкость из одного бокала, и я все же не могу удержаться и целую эти сладкие губы, и ещё не могу сдержать свои мысли. - Я тебя люблю. Нейтан пристально смотрит на меня, словно ища что-то в моем взгляде. -Это ты? Или вино? - Я. И утром тоже буду я. Он улыбается и, притягивая меня ближе, прячет лицо в моих волосах.