Love of my own

You and me

Dreams are free

Just a woman and a man,

Babe you and me

Can't you see

That I'm doing what I can, babe

You and me

Ecstasy

And I never want to lose you

To the end of the world

Oh, I'll stay by your side

            

“You and me”

      Modern Talking

             Через пару дней становится понятно, что оставаться в Нью-Хэвене нет смысла. Город пустеет. Один за одним закрываются магазины, кафе и спортивные объекты. Занятия Нейтана в университете не возобновятся до конца учебного года, да и тренироваться ему негде. Вылазки на улицу невозможны из-за постоянно моросящего дождя и полицейского контроля. Решение вернуться в Калифорнию лежит на поверхности. Оттуда за последние сутки звонят родители и обеспокоенная Кейт, которая сообщает, что наша фирма тоже закрывается, так как все строительные работы остановлены. Новостные сводки лучше не читать, иначе есть риск поддаться всеобщей истерии. Поэтому мы сосредотачиваемся на краткосрочных задачах. Нейтан ищет билеты на самолёт и квартиру для себя. Такое естественное для двадцать первого века действие как полет на самолете превратилось в сложнейший квест. Количество рейсов драматически уменьшается, и кажется нам предстоит пересекать страну в фургоне, запряжённом мулами. Так полтора столетия назад путешествовали покорители запада. Наконец, путешествие с несколькими пересадками спланировано. Аэропорт похож на вымерший город - частый фон фильмов-катастроф, работают лишь редкие магазинчики, а в салоне авиалайнера можно с удобством улечься на двух креслах, потому что рядом никого нет. Такой же нехарактерной для мегаполиса тишиной встречает нас и Лос-Анджелес. Угрюмый таксист отказывается забрать двух пассажиров, но Нейт проявляет чудеса дипломатии, и сначала домой везут меня. Мы договариваемся увидеться как только он устроится на новом месте и будет понятно, что оба не заболели после перелета. Я ловлю его руки, наслаждаясь каждой секундой прикосновений перед разлукой, понимая, что слишком привыкла быть рядом.       Вечер и следующий день проходят за телефонными разговорами. С Кейт мы устраиваем виртуальную вечеринку, распиваем шампанское и обсуждаем ситуацию на работе, а потом она хочет разузнать все подробности моих каникул любви. Так подруга поэтично называет поездку на восток. Я вспоминаю нашу прогулку по городу, каток и последнюю тренировку.       - Все это очень интересно и романтично, - кивает головой Кейт, - но...?       - Но больше, извини, я ничего тебе не расскажу.       Ее разочарованный вздох отчетливо слышен сквозь экран планшета.       - Ну хотя бы намекни!       - Могу сказать, что это стоило всех переживаний осени, - сухо отвечаю я, на что подруга весело хихикает, но потом серьезно продолжает. - На самом деле я хотела спросить совсем о другом. Как вы? Точнее, как ты? Что думаешь делать дальше?       - Я люблю его, Кейт. Что делать дальше? Любить его и быть счастливой.       Я вспоминаю свое недавнее незапланированное признание, и его счастливый ответный вздох. И понимаю, что больше скучаю по этим моментам удивительного единения.       Завершается первая неделя нашего вынужденного выжидания. Мы все ещё чувствуем себя прекрасно, но настроение катастрофически портится. Если первые дни я сплю, ем и смотрю с Нейтом разные сериалы по видео, то сейчас окончательно схожу с ума от безделья, усугубляющегося невозможностью свободно выходить на улицу.       - Тебя не раздражает это заключение? - интересуюсь я у Нейтана, на что он только смеётся.       - За последний год это первая неделя, когда я могу просто спать и есть. Скоро все станет как прежде. Используй это время для передышки. Можно заняться чем-то, до чего давно не доходили руки. Да-да, знаю, что говорю очевидные вещи, - он кивает, когда я морщусь словно от зубной боли, - но иногда их нужно озвучить.       Я задумчиво кручу между пальцами карандаш, которым, пока мы разговариваем, рисую какие-то мелкие цветочки и узоры на огрызке бумаги. Беспорядочные наброски позволяют разгрузить голову или наоборот сконцентрироваться на какой-то задаче. Наверное, Нейт прав и пришло время вспомнить давнее увлечение. Действительно, когда делаешь что-то руками, мозг отлично переключается. Теперь вместо бессмысленных рассуждений о бренности всего живого я активно злюсь, что рисунок не получается с первого раза. Последнее время всё рисование сводилось к чертежам в специальных программах, да наброскам на скорую руку во время встреч с клиентами. Уже и не помню, когда делала это для удовольствия, как в школьные времена, и с затаенным страхом и тщательно скрываемым удовольствием достаю целые листы бумаги и несколько карандашей и открываю фотографию того самого маяка на другом конце страны, где мы с Нейтом провели несколько незабываемых часов. Черные штрихи контрастируют с бешеным весенним солнцем, освещающим комнату, и чем дольше я рисую, тем быстрее руки вспоминают то, что умели ранее. Показав рисунок Нейтану, я радуюсь, как ребёнок, его восхищенным словам. Однако на пейзаже кое-чего не хватает. Покопавшись в сети, я выуживаю пару референсов машины, на которой Нейт гонял на востоке, а уж обнимающуюся парочку могу нарисовать и самостоятельно, и спешу поделиться дополненным произведением.       "Ох, похоже", - приходит ответное сообщение, и следом в продолжение: "Скучаю".       И я скучаю до мучительной боли, и ночами беспокойно верчусь в постели, мечтая о его прикосновениях, а днем эти мысли выливаются в беспорядочные карандашные наброски красивого спортивного тела. Стоит благодарить знания о классическом рисунке, ибо работа приносит ощутимое удовольствие.        - Видишь, безделье идёт на пользу, развивает забытые таланты.       В сообщении​ Нейта сквозит самоуверенность новоиспечённого психолога.       - Ещё пара дней одиночества, и мне придется нарисовать тебя в полный рост, чтобы положить рядом, - огрызаюсь я в ответ.       - Черт возьми, предстоит серьезная конкуренция. Придется отстаивать свои права. Приедешь в гости?       И несмотря на то, что хочется гнать к заветному адресу на максимальной скорости, я веду машину чрезвычайно осторожно, не желая становиться лёгкой добычей сотрудников служб правопорядка и объяснять по какой причине нарушаю строгие предписания находиться дома, тем более в вечернее время. Нейт встречает меня на улице, и, когда я буквально вываливаюсь с водительского кресла в его объятия, озабоченно подмечает:       - Ты дрожишь. Все в порядке?       - Нет, далеко не все. Я представляю себя героиней фильма про конец света! Ты вообще помнишь, чтобы​ шоссе было абсолютно свободно в восемь вечера? И всю дорогу я сочиняла более-менее пристойные объяснения своей поездки на случай, если доблестную полицию заинтересует моя одинокая машина.       Нейтан от души потешается над моим волнением.       - Пошли, посмотрим, насколько твои выдуманные истории соответствуют действительности.       - Чему нужно придать больше достоверности, так это моим работам, - я не поленилась захватить с собой стопку листов с набросками и, демонстративно достав их из сумки, придирчиво изучаю изображения и испытующе смотрю на модель.       - Не хватало, скажем так, натуры, пришлось прибегнуть к воспоминаниям. А вдруг я что-то приукрасила? Нужно сравнить.       Нейтан осторожно забирает листы из моих​ рук и внимательно рассматривает рисунки.       - Интересно. И красиво.​ Завтра мы утром собираемся тренироваться в парке. Хочешь присоединиться? Получишь необходимые референсы.       - Хочу. А сейчас, если изучение модели переносится на завтра, я могу ехать домой?       - ​ Молчи уже, невыносимая девчонка, -​ вздыхает Нейтан, привлекая меня к себе.       - Помнится раньше тебе нравилось, если я не молчала.       Я всё смеюсь, когда он запечатывает мои губы жадным, глубоким поцелуем. Но хочется оставить за собой последнее слово, и я интересуюсь, хватит ли нам места на его узкой кровати?       - Мне хватит, - рычит Нейт. Он бесцеремонно роняет меня на постель, падая сверху. И, сжимая коленями его стальные бедра, я, задыхаясь, шепчу в​ сладкие розовые губы: "Этого тоже очень не хватало…".       Утром, припарковавшись на безопасном расстоянии, я наблюдаю из машины за тренировкой Нейта в парке. На видеосвязи с ними Мэрайя. Сейчас девушка живет с родителями и сестрой в кемпинге на побережье, и после того, как занятие завершается и мой растрёпанный взмокший спортсмен забирается на соседнее кресло, она приветливо машет мне с экрана его телефона.       - Мы давно не виделись!       Я не успеваю даже что-то объяснить, когда Нейтан бесцеремонно влезает со своей репликой: "Теперь чаще будете видеться". Действительно, наше онлайн-приветствие повторяется в следующие дни. Я больше не жду его в машине, а пристраиваюсь на противоположной стороне лужайке, которую Нейт облюбовал для занятия, и тихонечко наблюдаю за ним, продолжая начатую ранее серию набросков. Постепенно дни приобретают какой-то своеобразный рутинный распорядок. Доделываются давно отложенные рабочие проекты, скорее даже для собственного интереса, чем ради выгоды, и даже квартира постепенно обретает давно забытый лоск. И еще я много рисую для себя: не только Нейта, но и пейзажные скетчи. Меня тянет к графике, хотя повинуясь мимолётному порыву, заказываю набор цветных карандашей и смотрю пару онлайн-уроков по иллюстрации.       - Пора добавить больше цвета, - заявляет Нейтан в один из вечеров, который мы проводим у меня. Он копается в альбомах и забирает себе пару рисунков. Нейт в шутку выпрашивает свой портрет в качестве подарка на день рождения, но я отнекиваюсь как могу и накануне знаменательного дня приезжаю в гости со связкой воздушных шаров и самодельным клубничным тортом, который слегка покосился во время транспортировки. Нейтан радостно хватает коробку со сладостью, облизываясь на ходу. Приходится возмущённо протестовать:       - Эй, торт на утро! Потерпи несколько часов.       Нейтан вздыхает.       - Вот печаль. Тогда не вижу иного выхода, кроме как тебе стать сегодняшним десертом.        В мерцающем взгляде приглашение к сексуальной игре, и я с удовольствием подхватываю её, присаживаясь на краешек кровати.        - Можешь вообразить, что ты в кондитерской. Даже интересно, каким десертом я тебе представляюсь.       Нейтан опускается рядом на колени и ловким движением задирает мою юбку до талии.        - Попробую, расскажу.       Он аккуратно приподнимает мою ногу, прикасается губами к выступающей косточке щиколотки и прокладывает дорожку из поцелуев вверх по икрам, коленям, внутренней поверхности бедер. Умелые пальцы отодвигают, сминая, тонкую ткань белья, и, верный своему слову, он устраивает настоящее пиршество, пробуя меня на вкус, словно желанное лакомство. Томительные прикосновения чуткого языка, обжигающих губ рождают в теле целую бурю ощущений.       - Так ты определился, какой десерт? - вырывается у меня.       - Тот, который всегда очень хочется, - отвечает Нейтан, накрывая меня собой.       Ближе к полуночи его телефон начинает пищать от поздравительных уведомлений из разных уголков планеты.       - Вот! Без пяти минут день рождения, можно уже торт?       Поток чудесных пожеланий не стихает весь следующий день. Но самое интересное происходит утром, когда я брожу по крохотной кухоньке в его наспех натянутой футболке и варю кофе, чтобы запить остатки кровожадно распотрошенного ночью торта, а именинник копошится в телефоне.       - О, Джен сейчас наберёт, - он вскидывает голову и пристально смотрит на меня. - Я думаю пора ей уже сказать, да?       Я не успеваю сообразить, о чем речь. Нейт отвечает на входящий видеовызов, с довольной улыбкой выслушивая пожелания от старшей сестры и ее мужа. А потом неожиданно говорит: "Тут кое-кто хочет с тобой поздороваться". Он переводит камеру на меня. А я могу только выдавить блеющее "привет", и в этот момент готова убить подлеца. Дженис ошарашенно смотрит на нас, долго изучает парящие на заднем плане шарики, которые перемещаются по комнате под движением воздуха, замечает очевидно мужскую футболку от "Найки" на мне и то, как словно защищая, рука Нейта лежит на моем плече, и недовольно заявляет:       - А я думала, мы не чужие друг другу люди. Ладно ты, подружка. Но ты-то, - она обращается к брату, - мог бы и рассказать!       Я перебиваю её.       - Джен, я совершенно не представляла, как тебе рассказать! Да и что ты могла подумать обо всём?       - Действительно, - хмыкает подруга. - Но, когда вы...?       - На твоей свадьбе. Все случилось так неожиданно! - сбивчиво говорю я. - И ... казалось, так быть не должно, и если не рассказывать, ничего и нет. Да и, признаюсь, я думала, что ты меня убьешь.       - До недавнего времени рассказывать было нечего, - заявляет Нейтан. - Она слегка сопротивлялась.       - Однако сейчас, как я вижу, сопротивление успешно подавлено, - замечает подруга.       В ответ Нейт широко улыбается, словно довольный кот, сожравший ведро сметаны, а Дженис обращается ко мне.       - За что я должна тебя убить, глупая женщина? За то, что сделала моего брата счастливым? А вот за секреты - да! Надо же, - она быстро подсчитывает в уме, - хранить молчание почти год! Но мы ещё посплетничаем. И с тобой, малыш, тоже. И я надеюсь увидеть вас в Сан-Франциско, ребята, когда все это закончится.       Мы ещё немного болтаем обо всем, конечно же, затрагивая тему пандемии. Дженис очень погружена в тему, в ее компании разрабатываются методы выявления заражённых новым вирусом. Она в курсе последних спешных научных изысканий. Но большинство учёных, в противовес писакам от средств массовой информации и прочих липовых экспертов, признаются, что мало что могут сказать точно о дальнейшем развитии событий. Становится понятно, что сложившийся порядок жизни останется на долгое время. Сейчас меня спасает только рисование, ведь работы почти нет, и никто не знает, когда возобновится хоть какая-то деловая активность в нашей сфере. Мы поддерживаем связь с руководством и коллегами, с последними устраивая нечто вроде еженедельных звонков с чашкой кофе или бутылкой пива. А еще в графике появляются долгие прогулки с Нейтаном. Сначала просто вдоль побережья вечером, под видом обязательной пробежки, а потом он добывает откуда-то второй велосипед и берет меня покататься по пустынным дорожкам предгорья. После первой поездки от напряжения невыносимо болят руки, но в следующий раз я чувствую себя увереннее на уже знакомом маршруте. Эти вылазки, пожалуй, единственный действенный способ не поддаться всеобщей апатии. Нейту тоже не по себе, хотя у его команды есть план по занятиям, которому он неукоснительно следует, пусть и не всегда с желанием. В обычное время конец весны завершается отдыхом после многочисленных соревнований и шоу. Но сейчас нет гастрольных туров, да и полноценный отпуск невозможен. Ленивое пребывание в четырех стенах сложно назвать разгрузкой для уставшей головы. Тем не менее Нейтан признается, что у него давно не было времени поваляться вдоволь. Да и я начинаю находить странную прелесть в этом вынужденном безделье, и однажды утром, вертясь перед зеркалом, вижу в отражении не напуганное неизвестностью существо, а хорошенькую девчонку с волосами, выгоревшими на солнце и смеющимися от счастья глазами.       Нейтан все напоминает о портрете, и я не могу понять, шутит он или всерьез. Он проявляет слишком пристальный интерес к моему дурацкому хобби. Несколько сворованных из альбома рисунков мифическим образом оказываются у Мэрайи, которая возвращается в город и присоединяется к тренировкам в полную силу, и ещё одного из спортсменов. Когда Нейтан остаётся у меня и погода препятствует, как сегодня, планам на прогулки, он наблюдает исподтишка за моей работой, притворяясь, что всецело поглощен просмотром какого-нибудь шоу, и периодически комментирует происходящее.       - Очень богемно, да.       На моём столе среди разложенных карандашей, салфеток и ластиков - бокал каберне и тарелка с орешками - маленькое грешное удовольствие в пасмурный день. Нейтан достает смартфон, картинно примеряясь, делает несколько фотографией и отправляет одну приятелям, в общую беседу, где мы делимся различными смешными картинками и историями. Конечно же, я тоже читаю это сообщение.       "Завидуйте все, мой придворный художник скоро увековечит меня на холсте".       - Ах ты...!       А Нейтан лишь радостно хохочет, мальчишка. Следом прилетают восторженные комментарии участников обсуждения с просьбой взять их в следующие клиенты. Я долго смотрю на довольную ухмылку напротив.       - Не отстанешь ведь? Хорошо, иди сюда.       Я беру его за руку, подвожу к окну, снимаю с него футболку и ставлю в пол-оборота.       - Ого, крутые меры!       - Сам напросился. Минут через тридцать сделаем перерыв.       Кажется мне нужно еще вина. В рассеянном, размытом из-за дождя послеобеденном свете его губы мерцают словно лепестки омытого ливнем тропического цветка, и, хоть я целовала их сотни раз, до сих пор не могу насытиться этим сладким нектаром.       - Долго ещё? И да, я хочу рисунок в цвете.       - Прошло пять минут. Расслабься. Я сначала сделаю набросок, а потом перейду в цвет.       Лицо любимой модели я уже могу нарисовать без подготовительных построений, а он действительно старается расслабиться, задумавшись о чем-то, смотрит словно внутрь себя, чуть приоткрыв рот. Так хочется спросить: "Где ты?" Но страшно разрушить это хрупкое волшебство.       - Можешь пока отдохнуть. Посмотреть - чуть позже, - качаю я головой в ответ на немой вопрос в его глазах, и, допивая вино, выбираю подходящие по цветам карандаши. Нейт смотрит в окно, на пробивающиеся сквозь облака теплые лучи. Я - не отрываясь - на его полуобнажённый силуэт. Устоять невозможно и рисунок подождёт.       - Это тоже будет на рисунке? - флегматично спрашивает Нейтан, когда я прижимаюсь к нему сзади, чуть касаясь губами теплого плеча. Мне нравится его наигранно равнодушный тон. Но учащенное дыхание, когда я, чуть царапая, провожу пальцами по спине от пояса спортивных шорт вверх, по линии позвоночника, выдает парня с головой.       - Возможно. Сделаем серию.       Невозможно не касаться, не гладить ладонями эту совершенную, будто выточенную из прогретого, гладкого мрамора, спину, упиваясь живительным теплом, не целовать нежное местечко у основания шеи под спутанными кудрями. А потом мои руки продолжают восхитительное путешествие в обратном направлении, вниз, по груди, не пропуская ни одного чувствительного к ласкам участка, и, будто заигравшись, ладонь скользит под такую легко преодолеваемую резинку шорт, в то время как Нейтан перехватывает мою вторую руку, до боли сжимая запястье.       - Ох, черт, что ты…?       - Тише, - шепчу я ему в ухо, - наслаждайся.       - Да, я наслаждаюсь..., - выдыхает Нейт, слегка извиваясь, чтобы спустить на бедра так очевидно мешающие шорты.       Если бы кто-то с любопытством заглянул в окно, то увидел бы весьма пикантную картину. И, хотя я стою позади, воспалённое воображение охотно дорисовывает образ его искаженного страстью лица, когда Нейт чуть откидывает голову, одновременно ритмично подаваясь вперёд навстречу движениям моей руки, бесстыдно постанывая. Неимоверное, до пьянящего головокружения, возбуждение вызывает и его жаркий, по-животному откровенный ответ, и ощущение полной, бесконтрольной власти над этим красивым телом. Я довольно посмеиваюсь и чуть ускоряю темп, когда Нейт умоляюще шепчет: "Подожди, подожди…".       - Нет, любимый, сейчас.       И он отдается мне без остатка, всхлипывая от наслаждения, и целует мои пальцы. А потом, отдышавшись, замечает: «Опасное занятие — это твое рисование».       - Ты опасная модель. Отвлекаешь от серьёзных дел. Как теперь продолжать?       Нейтан задумывается на минутку, а потом хитро улыбается:        - Как тебе идея отложить работу над портретом до завтра? А сейчас иди уже сюда и продолжим другие, не менее серьёзные дела.