Мунсу и белый кролик

      Похолодало уже концу ноября, когда кролик стал всё чаще покидать лагерь по спецзаданиям, при которых не требовался весь отряд бегунов. К ним относились такие, как слежка за врагом, устранение топливных складов, поиск новых помещений и другое. Конечно, с прибытием в лагерь, Мунсу не мог долго сидеть без дела, поэтому всегда выбирался с Кимом в город, в зелёные и красные зоны. Там они могли разделиться; один выполнял задание, второй охотился и не давал телу отвыкнуть от физических нагрузок.       День за днём находились всё новые поручения, которые не могли не радовать Чона. Они с Тэхеном вот уже третий день не покидали его юго-восточного гнезда, на пересечении двух магистралей. От него было рукой подать до южной части города, чем после парни пользовались.       Поздно вечером, испытав новые неловкости в ещё не устоявшихся сексуальных отношениях, Чон оставил Тэхена в комнате одного, а сам обещал скоро вернуться. Правда вот его «скоро» снова закончилось лишь к утру, когда охотник, повалившись на кровать в одежде, заснул на ходу.       Впрочем, кролику такие его похождения были привычны. Мунсу часто мучали кошмары прошлого, из-за чего он мог по пять раз встать ночью, чтобы прогнать дурной сон. Хорошим лекарством против такого были разговоры перед сном и недолгий секс, в котором у бегуна и охотника, в принципе, всё шло на лад.       Мунсу приноровился к болезненным местам кролика и нарочито старался их обходить, чтобы брюнет лишний раз не заливался краской от своих внезапный стонов. Итогом очередного возвращения Мунсу из жёлтой зоны был глубокий сон до обеда, после чего точно пришлось встать, ведь давящий сверху вес не мог быть обычным «добрым утром».       И действительно, всё, что делал кролик, пытаясь его разбудить, нельзя было назвать обычным, ровно настолько, каким необычным был сам парень, теперь восседающий на нём. Он всё ещё знатно краснел, хоть между ними уже и было что-то, но это происходило не потому, что Ким был таким неопытным слепцом, наоборот, потому что рядом с ним был никто иной, как Мунсу — мужчина, заставивший его сердце беспричинно громко стучать в его присутствии.       Тэхен до сих пор боялся говорить о чём-то таком, например, как о своих желаниях, ведь не знал, как к этому отнесется охотник, а нравиться ему ещё больше, кролику очень хотелось, поэтому он был как никогда осторожен при каждом новом шаге.       — Мунсу, Мунсу-у! — Ким, как мог, не настойчиво, но с периодичностью, произносил имя охотника, покачиваясь на чужой и такой твёрдой пояснице, — Мунсу… Ну же, вставай… Я уже успел связаться с Брэндой и он припас для нас ещё одно задание.       Сощурившись, как от слепящего солнца, мужчина приоткрыл глаза. Тяжесть чужого тела на и так ноющей, после ночной охоты, пояснице, дала о себе знать.       — Тэхен, ты тяжелый, — совсем не в обиду говорит старший, пытаясь приподняться, — Хотя я не всегда это ощущал.       Имел ли ввиду Мунсу, что при их буйных ночных приключениях, он и вовсе мог минут по двадцать держать Тэхена у стены на руках, при этом активно двигаясь, или же что-то другое, оставалось только додумать.       — Глава совсем тебя не жалеет? Или специально выдает задания, чтобы и мне хватило?       Тэхен с улыбкой слезает с насиженного места, расположившись рядом, чтобы промассировать ноющие участки спины, пострадавшие под его тяжестью.       — Кто знает? Он и раньше давал много поручений, но лишь потому что знал, что я с ними точно справлюсь… А теперь, у меня ещё есть ты… — краска снова подступила к лицу. Ким и сам не ожидал произнести такое, из-за чего не заметил, как надавил на болезненную точку мужчины, чувствуя, как под рукой мышцы напряглись, — Прости… Наверное, мне стоит пока одеться.       Тэхен видимо вспомнил, кем является, иначе эту скорость, с которой младший преодолел расстояние от кровати до стола, по другому объяснить нельзя.       — Если хочешь, я могу один сходить. Все равно это только разведка…       — Не беспокойся, я в состоянии идти. К тому же, отпускать тебя одного в город — худшая затея.       Чон снова притих. И когда уже они привыкнут друг к другу? Все эти неоднозначные моменты, наряду с тем, что они уже переспали, казались куда интимнее. Охотник вздохнул, поднимаясь с подобия кровати. Его взгляд лишь едва скользнул по обнаженному бедру младшего, после чего Мунсу скоро его отвёл. Правильнее всего было бы сейчас сдерживать любое желание к этому бедру прикоснуться, ведь за такими мимолетными хотелками, исполняющимися безотказно, и приходят попытки забрать его всего себе.       — Я подожду снаружи…       Тэхен лишь вяло кивнул, наблюдая за тем, как старший скрывается в дверном проеме, и, опустившись на стол, выдыхает. Ну почему он так загнан в собственных мыслях, когда мужчина вот тут перед ним и можно уже себя не сдерживать? Почему ему до сих пор страшно, что его оттолкнут, либо он сам сделает что-то не так? Вопросы снуют туда сюда в голове, но лишь один единственный должен волновать кролика: Почему он не поговорит об этих тревогах с Мунсу, ведь так гораздо проще? Но видимо, и он, и кролик, любят все усложнять.       Ким благополучно переодевается в свою темную амуницию и уже в сопровождении с Мунсу удаляется прочь из гнезда, навстречу городу.       Время было не столь позднее, но темнело рано из-за времени года, так что парни пробирались к черте города быстро и не оглядываясь. Тэхен наконец-то мог направить всю свою энергию и тревожность в то, что так хорошо умел. Повстречались бы ему крысы, он бы с радостью пришил бы парочку, но этих тварей тоже не стоило недооценивать. Все же, крысы, пускай и мутанты, когда-то были людьми и, как и не мутировавшие, предпочитали держаться вместе, ведь так гораздо проще для выживания.       Брюнет забрался вверх по бетонным блокам и утрамбованным плотником машинам для обзора, но по прежнему следов крыс не заметил.       — Ты был уже в этом районе? Что-то здесь тихо… — Тэхен присел оперевшись на одно колено, чтобы глянуть вниз, на то, как мужчина ориентируется в своих записях       Свернув карту вдвое, мужчина сунул её во внутренний карман, теперь отвечая на вопрос сверху.       — Да, я бывал тут. Это тихий район Ламалагун. Что при жизни, тут царила тишина, что при апокалипсисе. Крысы сюда не суются по двум простым причинам: тут теплее и часто идут испарения из сточной канавы, чуть восточнее. Учитывая, что тут была мед лаборатория, канава залита всякими примесями и жидкостями, которые банально мешают им оставлять свои следы. Вторая причина, можно сказать, я. Пару лет назад я зачистил этот район полностью, поставил ловушки, разбросал самодельные яды и прочее, поскольку планировал тут жить. Но разум остановил меня, поэтому я лишь основал тут одно из гнёзд и почти всегда в нём оставался.       Разъяснив, Чон уловил внимательный, изучающий взгляд со стороны, и поспешил ему ответить, слегка улыбаясь.       — В обычной жизни, я бы хотел поселиться в этом американском райончике с тобой…       И вот сердце кролика вновь забилось в ускоренном темпе, а к лицу вновь прибилась кровь. Он смущённо улыбается и спускается вниз к охотнику, ощущая теперь, как становится меньше. «Давай Тэхен, мужайся» — кричит внутри себя младший, поднимая на старшего свой янтарный взгляд.       — Что ж… Тогда мне определенно здесь стоит всё проверить…       Ким борется с неловкостью, подбирая и сплетая пальцы руки охотника со своими, а затем тянется к щеке, чтобы оставить на ней легкий поцелуй. Стоило ему это сделать, как внутри снова приятно затрепетало, а тело покрылось тонной мурашек. И чтобы не испытывать себя и мужчину, кролик всё же отпрянул, выдвигаясь в нужном направлении первым, напоследок с обворожительной улыбкой кидая пару слов.       — Интересно, что здесь ещё осталось?       Охотник тепло улыбнулся, понимая, насколько неловко им всё ещё даются подобные жесты. Следуя за младшим, он продолжал ощущать мокроватый след от чужих губ на своей щеке, так и не решаясь его стереть.       — Можем зайти в то здание, и подняться на верхние этажи, чтобы осмотреться, — Чон указал на большое полуразрушенное здание, напоминающее бизнес центр, — Я сделаю пометки на своей карте, чтобы после передать изменения в этой зоне Брэнде.       Тэхен, конечно, сначала скептически отнесся к такому предложению, но это было куда лучше, чем попросту бродить по пустой улице, в надежде не наткнуться на кого-то ещё. Так что, Ким согласился и зашагал теперь вслед за старшим, который явно знал лучше, где им стоит пройти, к тому же, перспектива того, чтобы идти и видеть перед собой широкую мускулистую спину своего спутника, оказалась очень даже приятной. У младшего сразу пронесся перед глазами ее нагой прототип, в комплекте со своими раскиданными по сторонам ногами, с сжатыми пальчиками на ступнях из-за сладостных мук. Тэхен чуть не упал из-за этого в дыру в полу, благо хоть Мунсу ещё оставался рассудителен и вовремя пришел на помощь, придержав кролика за талию.       — Спасибо, просто не увидел…       Из уст Тэхена это и впрямь прозвучало правдиво. Он действительно не заметил, но совсем не важно пока ещё знать деталей. Брюнет улыбнулся и в знак своей готовности идти дальше, даже первым забрался на ещё один этаж, правда тут же остановился. Этаж на котором они очутились был практически в нормальном состоянии, правда единственным оставалось чувство потерянности, глядя на все эти многочисленные коридоры: брошенные вещи, электроника, одежда — каждый человек оставил частичку себя здесь, совсем не понимая, что его ждёт.       — Это не простой бизнес центр. Кажется, здесь каждый этаж для чего-то предназначен…       — Был предназначен, — уточнил охотник, продвигаясь внутрь большого торгового зала, — Если я не ошибаюсь, то во времена жизни, владельцем этого центра был какой-то американский бизнесмен, который вкладывал деньги в науку. Медцентр, что находится в красной зоне, водил с ним особые дела. Я частенько находил сгнившие коробки с символикой этого центра.       Рассказывая, Мунсу пробирался на верхние этажи, чтобы можно было осмотреться, но что ни этаж, то забитые двери и окна.       — Хотелось бы верить, что тот самый центр никак не связан с вирусом.       Дошли до очередной двери, которая, в отличии от всех остальных, была ярко розового цвета, изрядно обшарпана и буквально вскрыта. Помещение было полно разбитых витрин и растерзанных коробок, а над прилавком висела когда-то ярко красовавшаяся вывеска с названием шопа. Мунсу попытался прочесть, но вышло неважно. Однако, им повезло, именно в этом крыле центра окна, хоть и были выбиты, но хотя бы не заколочены фанерой и досками, буквально в пол, пластиковые рамы напоминали проход прямиком в ад.       — Осмотримся?       Тэхен на сей раз без промедлений соглашается, направляясь в крыло чуть левее. Что странно, розовая дверь на входе его никак не смутила или может он был так увлечен осмотром всего в округе, что такую привлекающую деталь и не заметил.       В помещении было достаточно темно, в этой части и окон было по минимуму, так что кролик пробирался практически наощупь, то и дело натыкаясь на странные закругленные столы, походящие скорее на презентационные витрины.       — Черт, был бы тут хоть какой то свет… — и словно после этих слов кто-то его услышал, ведь пока он осматривался, под руки ему попался переключатель, работающий от каких-то батарей. Вспышки тускло-розового и фиолетового на секунду ослепили взор, но после освещение нормализовалось и всю темную площадь осветил приятный глазу тусклый свет. — Что это за место?       Возможно, Чон услышал его, ведь с другой стороны послышались тяжелые шаги, но парень на них не откликнулся, его взор не отлипал от запечатанных странных упаковок без этикеток. Интерес превзошёл всё и вот уже руки тянутся, чтобы распечатать так странно упакованный предмет, а после… После руки ощущают приятный материал и обтекаемую форму вещи, сравнимую только с одним, когда голос странно дрожит, зовя охотника.       — М-мунсу?       Чон подходит почти сразу, отзываясь на клич со стороны тёмного помещения, отделенного перегородкой.       — В чём дело?       А Ким и не знает в чём, правда не знает. И что говорить Чону, когда он наткнулся на целые оставленные коробки с таким материалом, и как вообще намекнуть на то, где он очутились? Тем не менее, брюнет уже слышит приближающиеся шаги охотника где-то за спиной и паника, вместе со страхом быть застуканным, почему-то довольно резко окутывает сознание кролика. Игрушка выскальзывает из рук и парень в спешке пытается вернуть всё на свои места, но выходит неважно, и Тэхен просто решает приостановить Мунсу собой, чтобы он это не увидел, сделав ситуацию ещё более неловкой.       — Нет, ничего, всё норма… — Тэхен не договаривает, как в ту же секунду, почти выпрыгнув из-за ширмы, сталкивается с мужчиной, который явно не ожидал такого со стороны младшего, поэтому не удержав его, оба летят вниз, на полураскрытые коробки.       Проходит не так много времени, но для кролика перед глазами пролетает целая вечность, ибо в такую неловкую ситуацию он ещё не попадал: он лежит сверху на Мунсу, посреди коробок с тем же наполнителем, что и до этого, и испуганно смотрит в его глаза. Хочется истерично засмеяться, но у Тэхена выходит лучше; он начинает улыбаться, совсем загнано и выдавать лишь голосом, насколько смешаны у него чувства внутри.       — Кажется, мы наткнулись на магазин игрушек для взрослых…       Охотник не сразу понимает, о чём идёт речь в этой неразберихе, но как только ему удаётся приподняться и осмотреться, осознание окатывает его, словно ведро холодной воды.       — И как только нас угораздило попасть именно сюда? — иронично выдаёт старший, оставаясь на полу, среди коробок с едва распечатанными лубрикантами и игрушками.       Казалось бы, ситуация одна из самых неловких, однако, за годы своей молодой и активной жизни вне условий апокалипсиса, Мунсу научился из них выходить, и сейчас он поступил бы как неопытный новичок, если бы дал заполнить тугую паузу между ними тишиной.       — Тэхен, — мягко, едва слышно зовёт в темноте Мунсу, когда глаза уже привыкли, и тот разворачивается к нему, тянется к раскрытым губам, замыкая поцелуй. Липко отстранившись, Чон продолжил смотреть на очертания чужого лица, которое по его мнению, выражало растерянность. Но было ли это так на самом деле, охотник не знал.       А внутри себя кролик просто дико вопил, пытаясь вяло отбиваться от мыслей ответить Мунсу на поцелуй так, как он бы точно запомнил. Он до сих пор не знал, как ненавязчиво проявить свой уже маниакальный интерес к мужчине, которого, ко всему прочему, ещё сильнее начало хотеться.       Он не хотел испытывать больше неловкости, он хотел уже со всей серьезностью на Мунсу заявить свои права, поэтому постепенно поцелуй перерос в стадию, где необходимо было подключать и тело. И именно в этот момент, парень звучно разрывает его второй раз, с диким увлечением и немного даже грубостью, смотря в глаза старшего.       — Всё, я так больше не могу! — кролик послал всё к черту, больше не давая съедать себя неловкости и стеснению, говоря о том, что думает, — Я устал быть белым и пушистым, Мунсу. Устал отказывать себе в том, что так желаю сделать с тобой, боясь поступить необдуманно, боясь того, что это оттолкнет тебя… — с жадностью царапая твердую грудь под собой, брюнет наклоняется вновь близко к лицу, опаляя сбитым от поцелуев дыханием чужое ухо, — Я хочу, чтобы ты меня взял прямо здесь, чтобы я сорвал голос, а ты остался с безжизненной, красной кожей на спине и шее. Хочу на какое-то время забыть про бег… Хочу тебя в себе…       И если не удивление, то, по крайней мере, лёгкая смятенность тронул все эмоции на лице старшего.       Ему, как никогда раньше, хотелось сейчас потакать каждому желанию кролика, который уже их не стеснялся. Были тому причиной атмосфера и помещение — Мунсу не знал, однако, отступать желания точно не было.       Сильные руки тянут корпус Тэхена ближе, заставляя того практически сесть Чону на бедра. Ориентируясь в пространстве, Мунсу подобрал с пола тот самый агрегат, который Тэхен вертел в руках до его прихода.       — Хочешь им воспользоваться?       В глазах брюнета уже такой кострище плещет, что совсем не кажется, что он может от чего-то отказаться. Кролик всем телом прогибается, прижимаясь к бедрам мужчины ещё сильнее, желая почувствовать приятное тепло под собой, чтобы его совсем унесло от подобных разговоров и действий, туда, где точно здравый смысл проигрывает всем порокам этого мира.       — Чёрт возьми, да! Сделай так, чтобы я не смог нормально разговаривать… — и в добавок к своим горячо вырвавшимся словам, кролик по лисьи щурясь, открывает свой ротик, высунув язык, желая понаблюдать, как старший отнесется к эдакой его самодеятельности.       Реакция со стороны была ощутима и снизу, так как там он тоже успел развеять пожар, в который ежесекундно старался подбросить ещё больше дров.       — В какие игры ты играешь? — заинтересованно шепчет Чон, едва разглядывая чужой силуэт в тёмном помещении.       Раскрытым губам долго ждать не пришлось: Мунсу с наблюдательным интересом приподнял свою ладонь, скользя большим пальцем сначала по краешку высунутого языка, а после, плавно, переходя всей подушечкой, скользнул по гладкой поверхности. С каждым новым движением в ягодицы Тэхена все сильнее упиралась другая, не менее интересная история.       — И что же я должен сделать с тобой, чтобы твой язык был не способен выговорить даже моё имя?       И снова вопрос остаётся без ответа, пока кролик плавно переходит под контроль старшего. Уже второй палец водит по мягким губам, соскальзывая внутрь, где его, причмокивая, лижет чужой язык.       Наблюдая за тем, как рьяно и смело теперь действовал бегун, Мунсу думал лишь об одном — как бы не сорваться?       Талия Кима туго зажимается рукой, сталкивая его плоский живот с упругой грудью, после чего, мокрые пальцы, что минутой ранее блуждали в чужом рту, скользнули под ткань штанов и белья, находя нужное местечко.       Тёплая слюна хорошо обволакивает поверхность анального колечка, после чего оба пальца с лёгкостью прибавленной силы, туго заходят внутрь, заставляя кролика вздрогнуть и прогнуться, цепляясь в широкие плечи.       Тэхен резко и звучно выдыхает, полностью расслабляя напряженные мышцы живота, но совсем не надолго. Кролик нарвался, поэтому горячие мокрые пальцы внутри него задвигались не так бережно, как теперь совсем не хотелось. Они юрко ныряли в тугое колечко, делая его таким скользким и влажным, совсем как наполнившие через время помещение приятные, липкие звуки, вместе с учащенным дыханием блондина.       Чёлка падает на глаза, которые и так оставались прикрыты в этой приятной истоме, наконец получаемых грубоватых ласк, но не губы. Они оставались открытыми, блестящими и припухшими до сих пор, ведь теперь сдерживать себя, ни сил, ни желания больше не было.       Тэхен скулит при каждом ускорении внутри больших подушечек пальцев, которые так точно каждый раз попадали по комку нервов, делая его таким податливым и готовым кончить прямо сейчас, так позорно, но так сладко. Кролик держится из последних сил, насаживается на пальцы глубже, хоть ягодицы, вместе с коленями, итак предательски дрожат. Хочется безжизненной тушей уже свалиться на мужчину, но Тэхен держится из последних сил, уже крича о том, что невозможно.       — Да! Я-а-а-ах… М-м-мунсуу… Я хочу твой член…       Продолжать так дальше было бы правильнее, но Тэхен просил больше, при каждом подрагивании напряженных мышц, и не послушать его, было бы очень грубо.       Мужчина неспешно завершает свою пытку сзади пальцами, давая Тэхену слезть с себя и на дрожащих коленках принять другую позу, уместившись на разобранных коробках из-под игрушек для взрослых. С всё ещё приспущенным краем штанов, кролик теперь стоял на четвереньках, позволяя охотнику расположиться сзади. Такая поза не только лишала Тэхена обзора на действия Мунсу, но и делала его максимально беззащитным в руках Чона.       Это и позволяет Мунсу сыграть с парнем забавную шутку. Брякнув, ремень опустился вниз с тяжелой металлической бляшкой, вот только совсем не тот член, о котором так умолял Ким, теперь терся о парня сзади. Мунсу наощупь подобрал один из доступных поблизости фаллоимитаторов, покрутил его в руке, предварительно хорошо смазав собственной слюной, и теперь использовал вместо собственного, выдавая холодный силикон за что-то своё.       Твёрдая головка юрко скользнула внутрь, после чего за ней сразу же вошла половина. Мунсу даже не давил особо, ведь Ким решил с большим удовольствием принять его внутри, не подозревая замены. Только когда холодное имитирование мужского органа обволокли горячие стенки ануса, кролик смог понять — он попался не на ту морковку.       Но разочароваться он так и не успел, ведь в него с новым азартом стали толкаться снова. Прохладный силикон начал стремительно разогреваться внутри, но на первых порах, холодным, он выбивал такой контраст температур, от которой младший с таким блаженным выражением лица дергался, что едва удерживал свой вес на коробках. К тому же, стонов стало только больше; кролик не видел, что с ним творят, лишь ощущал, и от этого все чувства в теле младшего усилились тысячекратно.       — Мунсу-у-у! Мгх… Ах…       Шутка затянулась, а кролику было всё сложнее оставаться в сознании от скользящих движений игрушки, которая хоть и качественно выполняла свою функцию, но с мужчиной лишь не во многом могла сравниться. Но голову Тэхену уже окончательно снесло. Он сам начал активно двигать поясницей, выгибаться, подставляясь под мощную раздачу толчков, желая вызвать и у охотника желание трахнуть его поскорее собственным, упершимся в штаны, членом.       Вскоре, оно и правда возникло, оповещая о себе неприятными ощущениями сдавленности.       — Тише, я здесь, не кричи так, — успокаивает того Мунсу, поглаживая выгибающуюся поясницу ладонью, — Думал, ты никогда не попросишь об этом прямо, но видимо, я зря в тебе сомневался.       Дразня, Мунсу, наконец, вынимает навязчивый силикон, практически сразу же заменяя его другим, уже более живым и теплым органом. Разработанное пространство приятно обволакивало стеночками член мужчины, от чего у того застучало в висках. Ждать больше не хотелось, вот только, чтобы двигаться, Мунсу нужно было освободить вторую руку, и он не придумал ничего банальнее и неожиданней сразу, чем заполнить дырку кролика под завязку.       Вместе со своей головкой, Чон толкает внутрь и чужую, но та безропотно соскальзывает, от чего толчок выходит сильным. Ким вскрикивает, а Мунсу спешит его утешить, целуя покрывшиеся влагой лопатки под задранной кофтой.       Пробуя ещё раз, Мунсу помогает себе пальцами, находя место для второго члена. Наконец, пускай и туго, но он входит, от чего у брюнета ноги начинают трястись.       — Ну же, потерпи немного, сейчас будет приятно, — снова баюкает охотник, начиная осторожно двигаться глубже внутрь, параллельно вводя и силиконовый член.       Такие двойственные, непередаваемые ощущения накрывали с головой, что Мунсу хотел уже было не сдерживать и свои стоны, даже не представляя, что так внутри творилось у кролика.       А внутри у кролика творилось непередаваемое огненное шоу, подтверждение которого отражалось в громких стонах. Весь покрасневший и горячий, брюнет получил, что хотел в двойном объёме, и теперь в него старались толкнуться глубже сразу два члена, с чем, конечно, Ким свыкся не сразу.       Он терпел, закусывал губы до выступающей крови, до посинения сжимал костяшки пальцев, лишь бы наконец получить то, о чём так сладко шептал ему охотник, дабы муки его уже вознаградились. И вот, кажется, кто-то услышал жалобные стоны кролика, иначе не передать словами то, как подбросило Тэхена вверх, как от непередаваемых ощущений он запрокинул голову, не зная, куда деться, выстанывая что-то нечленораздельное, но явно похожее на имя мужчины.       Оба органа застыли в нём, дойдя до упора, и оба упирались в ту самую горящую точку, от чего брюнет словно начал бредить, заикаясь и останавливаясь на полу слове, что точно должно было дать сигнал мужчине для действий.       Старшему приходилось искать лучший угол, чтобы входить до упора. Но как же ему нравились подрагивающие бедра кролика, который исходил в микро судорогах от каждого прямого толчка.       Чем сильнее Чон наращивал темп, тем лучше и звонче входил член, от которого, то и дело, выделялась смазка. Ким уже начал ею пачкать всё вокруг, а бело-прозрачная жидкость лишь стекала из его дырочки вниз на мошонку.       Мунсу уже сам начал сбито дышать, путаясь в собственных представлениях и мыслях. Да и о чем вообще он мог думал, когда под ним ходуном ходило чужое подтянутое тело, в котором каждая мышца, содрогаясь, молила о нескончаемых пытках сладостного растрахивания сзади.       Желание Тэхена точно сбылось: он не мог и слова вымолвить, не сопровождая его тем самым протяжным стоном, от которого и охотник постепенно сходил с ума. Всё помещение заполнили пошлые звуки и шлепки, от которых уже вскружило голову не на шутку, но они так и не прекращались. Кролик уже не мог стоять на локтях, они соскальзывали, и когда толчки усилились, ему только и оставалось, что в предоргазменных фееричных судорогах, соскользнуть с них и упасть грудью на разбросанные коробки, пачкая подбородок слюной, захлебываясь в ощущениях, и не только.       На пике всего этого блаженства Тэхен громко кончает, содрогается и пачкает все под собой, продолжая скулить о том как хорошо, точно уже не чувствуя ног.       На мгновение Мунсу показалось, что он не смог сдержаться от подобного зрелища, однако, всё же успел вытащить, успокаиваясь, наблюдая после своё семя у того на ягодицах.       — Ты сбил меня с толку своими стонами, Тэхен. Слишком уж я вошел в кураж, наблюдая, как ты исходишь в судорогах, — поджав губы, мужчина всё-таки улыбнулся, наклоняясь к едва дышащему парню, — Это то, о чём ты просил? Я ведь и правда заставил тебя заикаться?       А кролику и ответить было нечем; у него не было ни голоса, ни сил вымолвить что-то членораздельное, так что своего он точно добился, оставшись немощно лежать с оголенными, раскрасневшимися и испачканными ягодицами, задранными кверху, которые, тихо посмеиваясь, поглаживал мужчина. И ушли они от туда выполнять задание еще не скоро, ведь кто больше всего рвался исполнять свои потаенные желания, того не сразу охотник смог заставить идти.