Белиал

Лёлик больше тему про Люцифера не поднимал, да и вообще как-то резко свёл все разговоры про него на нет. Расстроенной мордашки ему больше не показывал, ходил весь живой, весёлый и лучистый, в общем, такой, какой и был обычно. Инвалидом перед любовником больше не притворялся и выбирался с ним, с Боней, на полноценные прогулки уже открыто и вполне регулярно. А Бонька принял одну простую вещь: с Белиалом надо общаться. Жить вот так постоянно не хотелось от слова совсем. Надо было что-то решать. Попробовать хотя бы, понять, подходят ли они друг другу. Парень делился всеми переживаниями с Лёликом, а тот порой хихикал — порой задумчиво кивал. Однако Белиал на горизонте больше не появлялся. Как вообще можно было сначала притащить его, Боньку, сюда, а потом свалить? Боня категорически не понимал, что творится в голове у этого демона. Как-то так прошла ещё пара месяцев. Он уже свободно гулял по замку один, выходил на улицу и даже знакомился с разношерстными существами. Каждый раз удивлялся необычным внешностям — это да — но ко всему можно привыкнуть. Жители Ада по большей части были мирными или ему просто так казалось. В любом случае, его как-то никто и не трогал. Вниз, на круги Преисподней, спускаться не решался, тем более что Лёлик запретил. Ну, не то чтобы прям запретил, но настойчиво посоветовал там не появляться, мол, лучше психику не травмировать. Бонька вообще чувствовал себя каким-то потерянным. Будто его как кутёнка отобрали от мамкиной сиськи и закинули в непонятное место со своими законами, где всем на него плевать. У него был Лёлик, но Лёлик не особо-то и стремился хоть как-то приобщать его к этому миру. Лёлик делал ровно то, что хотел сам, не сильно заботясь о его чувствах. Он всё больше понимал, что здесь он и правда никто. От него даже и не ждут ничего. Ну, получится с Белиалом — супер, не получится — тоже супер. Парень был совсем один. И с каждым днем это всё больше угнетало. Так длилось бы и дальше, если бы Лёлик в очередной раз не внёс свою лепту. Позвал его к себе, в оранжерею, где фей проводил почти всё свободное время. Позвал, только там нашёлся совсем не рыжий бесёнок. Бонька просто стоял и смотрел. Глаз оторвать не мог. Хотел рассмотреть каждую клеточку этого существа, но в итоге просто пялился, не совсем понимая зачем. — Боишься меня? — спросил демон с непроницаемым спокойствием на лице. Бонечка отчаянно замотал головой в отрицательном жесте: не мог и слова вымолвить. — Лёлик сказал, что ты давно ждёшь встречи со мной. Честно говоря, я удивлён. — Я… — наконец смог выдавить из себя паренёк, но говорить в принципе было трудно. Он и не знал, что сказать. — Да… ждал. Белиал ненадолго замолчал, но, когда вновь заговорил, землю словно вышибло из-под ног: — Скучаешь по матери? — Не знаю… — прошептал Бонифаций, отпустив глаза. — Я слишком озабочен собственными проблемами, чтобы думать о чем-то другом. — Тебя кто-то обижает? — нахмурился мужчина, но Боня этого не увидел. Боня не мог поднять глаз. Ему всё ещё непривычно было видеть перед собой это лицо, а потому разговор шёл заметно легче, когда он не смотрел на него. — Нет-нет, всё нормально. — Нормально? Тогда какие могут быть проблемы? Белиал говорил искренне. Недоумевал искренне. А Бонька лишь в очередной раз убедился, насколько люди отличаются от здешних существ. Они были другие. Они не понимали, какие могут быть проблемы, если живёшь в комфорте. Не понимали своих чувств, не понимали чувств других. Лёлик, наверное, был единственным, кто понимал хотя бы собственные чувства и чувства своего возлюбленного. Но проблемы у Лёлика были как раз таки из-за того, что его возлюбленный не понимал нихера. А Лёлик не понимал, почему тот не понимал, и… Другие. Они кардинально отличались от людей. Может, именно поэтому человечество и недолюбливали: люди не понимали их, они — людей. Боня даже не знал, что сказать, если собеседник всё равно не сможет понять. — Я не знаком с этим миром. Мне многое непонятно, — осторожно начал парень, тщательно подбирая слова. — И люди… Они существа по своей природе социальные. Им нужно постоянное общение, внимание, помощь. Белиал задумчиво почесал щеку и, вроде как, понятливо кивнул. — Разве Лёлика тебе для общения недостаточно? Мне казалось, он любого за пару минут так заговорит, что потом год рта открывать не захочется. А насчёт знаний… Попроси Лёлика показать тебе библиотеку, там сотни томов ангельских хроник. Они ведутся от начала всего живого, можно узнать всё, что интересует, — мужчина даже чутка улыбнулся, будто решил все его проблемы разом. — Белиал, — тихонько пролепетал Бонифаций, наконец поднимая взгляд до алых глаз. — Я говорю про немного другое общение. У людей есть сотни связей с другими людьми. Одни — ближе, другие — дальше. Да и ты… Мне бы хотелось общаться и с тобой. Демон вновь почесал щеку и вновь кивнул. — Я понял. Одного собеседника тебе мало — надо ещё. И ты хочешь говорить со мной, да? Это не проблема. Я могу приходить, если тебе так угодно. Бонька удрученно вздохнул, но выдавил из себя слабую улыбку. Сложно. И правда сложно. Стало предельно ясно, о чем столько талдычил Лёлик. — Спасибо, — искренне поблагодарил человек. — Я буду ждать тебя в любое время. Белиал, словно вырвавшись из раздумий, окинул его растерянным взглядом и в очередной раз кивнул, прежде чем безмолвно удалиться с глаз долой. **** — Ну, пожалуйста, — канючил рыжик, ловко цепляясь за лацканы демонской одежки. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста. Я правда-правда буду очень-очень осторожен. — Ты не умеешь быть осторожным, — вяло отмахнулся мужчина, пытаясь избавиться от приставучего мальчишки. — Нет значит нет. Если так хочешь, проваливай: здесь не позволю. — Но я больше не могу-у-у, — завывал Лёлик, периодически с остервенением расчесывая собственную спину. — А одному мне скучно, я не хочу уходи-и-ить. — Да ладно вам, — неловко влез в разговор Бонька, и оба взгляда тут же метнулись на него. — Я ведь не умру, правда? А Лёлику тяжело. Если что и случится, то это не так уж и страшно, верно? Белиал удрученно вздохнул и махнул рукой, мол, делайте, что хотите. Лёлик радостно взвизгнул, кинувшись пареньку на шею. — Спасибо, — счастливо голосил фей, душа его в объятиях. — Ты такой хороший, Бонька, такой хороший! Рыжик вдруг замер на его коленях. Выгнулся натянутой струной, задницу оттопырил и задрожал всем телом. А потом заскулил таким сладким голоском, какого Бонечка даже в порнухе не слышал. Через мгновение за спиной бесёнка раскрылись стрекозиные крылышки, затрепетав в тон хозяину, а ещё через мгновение человек почувствовал что-то мокрое на своих ногах. Лёлик заполошно дышал, будто пробежал марафон, не меньше. Отлепился от него и рухнул на постель спиной, укутываясь витражными крылышками, с блаженным выражением на лице. Бонька так и сидел ни жив ни мёртв. Перевёл взгляд на ноги, где и чувствовалась влага, и уже его лицо исказилось гримасой, мягко говоря, удивления. Лёлик, зараза, обкончался как подросток, при этом ещё и заляпав его. Белиал сдержанно улыбнулся и подал ему неизвестно откуда взявшиеся салфетки. — Это… — отопело произнёс Боня, когда наконец оттер чужое семя, — это… — Он неспециально, — как-то по-отечески тепло сказал Белиал, окинув взглядом ушедшего в нирвану фея. — Людям такое тяжело понять, но крылья — довольно деликатная зона. Взять хотя бы меня: я крыльями не пользовался уже хрен знает сколько тысячелетий. Я их не чувствую, они атрофировались, они мне попросту не нужны, но я всё равно не убираю их, потому что… потому что с ними, какие бы они ни были, всё равно лучше, чем без. Не знаю, как это объяснить, но, поверь, Лёлик не хотел ничего такого, он просто слишком чувствителен. Человек промычал что-то нечленораздельное, но всё же кивнул, мол, ничего страшного. Снова отвел взгляд. Он, конечно, постепенно привыкал к облику Белиала, но теперь появилась другая проблема. Бонька смущался, видя хоть какие-то эмоции на беспристрастном лице. Демон сразу становился таким… таким… таким, что хотелось затискать в объятиях или ещё чего поделать… Ну… Бонька сам не отдавал себе отчёта в своих желаниях. — И надолго это у Лёлика? — стараясь избавиться от навязчивых мыслей, перевёл тему Боня. Белиал был привычно задумчив, поэтому ответил не сразу. Чуть нахмурился, глянув на фея, и многозначительно вздохнул. — Он заснул, — негромко пробасил демон, устало потерев виски. — Скажи… это ты настраиваешь его против Сэмюэля? — Сэмюэля? — непонятливо нахмурился Бонифаций, чуть склонив голову к плечу. — Люцифера, — заметно раздражённо цыкнул мужчина, махнув рукой. — Я говорю про Люцифера. Лёлик недавно рассказывал мне что-то про то, что он обижается на Сэма, а тот извиняется, но извиняется как-то, видимо, не так. И говорил так, будто… будто у них всё плохо. Лёлик никогда раньше не нес такой околесицы с таким лицом. Значит, кто-то надоумил его. А надоумить мог только ты, Боня. — Я не… Нет, в смысле, может, и я, но… Я просто хотел помочь ему. Он жаловался, рассказывал, что у них с Люцифером проблемы, которые никогда не исчезнут, и я… я дал ему совет. — Совет? — Белиал совсем не добро нахмурился, скрестив руки на груди. — Какой это совет? — Расстаться… — прошептал Бонька, только сейчас понимая, насколько опрометчивы были его слова. Естественно, что Белиал разозлился. Вполне естественно. Если Лёлик воспринял все его слова всерьёз… Люцифер вряд ли захочет слушать его оправдания. Ему конец. — Как был добродушным дурачком, так и остался, — насмешливо покачал головой демон, неожиданно нежно потрепав его по макушке. — Тебе не стоит лезть в их разборки. Уж не знаю, что это за совет такой — расстаться, но, поверь, что бы Лёлик ни сделал, Сэм никогда его не отпустит. — И ты… не злишься на меня? — За что это? — усмехнулся Белиал, и Бонька снова пропал, заметно покраснев. — Я ведь знаю тебя как облупленного, Бонь. Это ж ты рыдал у меня на коленях, рассказывая про какого-то ободранного котёнка, которого подобрал на улице. И это ты так вдохновенно излагал все свои мечты про принца на белом коне, что в один день приедет за тобой и увезет в свои голубые дали. Разве могу я после этого поверить в то, что ты желал кому-то зла? — Не напоминай про принца, — лишь пуще залился краской паренек. — Мне было всего четырнадцать, я был идиотом. — Ты и сейчас мечтаешь о принце? — лукаво прищурившись, спросил Белиал. — Конечно, нет! — взвизгнул Бонька, но тут же затих, опасаясь разбудить фея, а вот его собеседник не боялся ничего: заржал в голосину. — Эй, не смейся, я же говорю, что уже о таком не мечтаю. Я вырос и… — А о чем ты тогда мечтаешь? — вдруг прервал его мужчина, пронизывая испытующим взглядом. — Я… — «Я хочу, чтобы ты влюбился в меня», — не знаю… **** — Слушай… — проникновенно затянул Лёлик, склонившись поближе, пока тянул его за руку в неизвестном направлении. — Ты же умеешь стричь? — Что? — Ну, волосы, волосы на голове стричь. — Так-то умею, но… — Вот и замечательно! — радостно хлопнул в ладоши фей и поскакал бодрее. — Подстриги Белиала, я тебя умоляю. Мне он ни в какую не даётся! Говорит, мол, ему и так нормально, но я же вижу, что нет! — И… с чего ты взял, что он согласится на моё предложение? — удивлённо вскинул брови Бонечка. — Не знаю, — неопределённо пожал плечами рыжик и тут же хихикнул. — Попробовать всё равно стоит. Вдруг согласится, а? Это ж целый праздник будет! — Даже не знаю… — неуверенно протянул человек, отведя глаза куда-то в сторону. — Предлагаешь мне просто подойти к нему и сказать что-то типа: «У тебя отвратительные волосы! Давай подстригу!»? — Да! Ты молодец, Бонька, так и говори! — Лёлик, аж видно было, весь завёлся, загорелся идеей. — Блин, а представь, если реально согласится? Я впервые увижу Белиала без этой тины за спиной! — Да подожди ты, — проворчал Бонька, крайне неуверенный в собственных силах. — Ещё никто не согласился. — Согласится, никуда не денется! — рыжик наконец остановился у неизвестной двери и пару раз несдержанно постучал. Подождал, получив в ответ лишь тишину и вновь заголосил: — Белиал! Открывай, бессовестный! Мы с Бонькой тут уже третий час мнёмся! Бонька перевёл полный непонимания взгляд на спутника, а тот с глазами, полными коварства, хитренько ему подмигнул. Замок щелкнул, и дверь с тоненьким скрипом отворилась. На пороге словно Аполлон возвышался явно только проснувшийся демон. В одних свободных штанишках, сползающих с узких бёдер, открывая блядскую дорожку чёрных волос. Боня сглотнул и попытался поднять взгляд повыше. Получилось дойти лишь до безупречного торса и груди, испещренных старыми шрамами. Сильные руки, шея с выделяющимся кадыком и лицо, заспанное и до безумия милое в том плане, в каком может быть милым лицо огромного мужика, перекошенное уродливым шрамом. Бонечка поплыл, растянувшись в мечтательной лыбе. Стоял так ровно до тех пор, пока щебетание Лёлика не затихло, а его самого ощутимо не подтолкнули в спину. Парень проморгался, мгновенно вырвавшись из голубых мечтаний, и вдруг понял, что оба выжидающе смотрят на него. — А… — дар речи неожиданно испарился, заставляя бестолково хлопать ресницами. — Ты же хотел сказать что-то Белиалу, да? — «напомнил» Лёлик, конкретно спасая ситуацию. — Д-да, я… Эм… Знаешь, Белиал, ты отвратительно выглядишь, — ляпнул и затих, только потом додупляя, что вообще сказал. — Ой, то есть… — договорить ему, опять же, не дали — схватили за шкварник и со скоростью света потащили куда подальше. — Пока-пока! — прокричал фей Белиалу напоследок, утягивая его за угол. — Придурок ты, Бонька, вот ты кто. Надо ж было про волосы сказать, а не про него! — Прости… — Да ладно, — отмахнулся рыжий, наконец отпуская его в пустом коридоре. — Я сам первые лет сто старался с ним один на один не оставаться. Страшный, аж жуть. Я уже говорил, что Люци выглядел просто отвратительно, но, поверь, Белиала в этом вопросе ему при всем желании не переплюнуть. — Да… Он такой секси… — мечтательно вздохнул Боня, вновь и вновь прокручивая в голове недавно увиденную картинку. — Слушай, Бонь, я, конечно, всё понимаю, но поаккуратнее со словами, ладно? Я вообще парень ревнивый, а в порыве ревности и убить могу, — неожиданно серьезно произнес Лёлик, вдруг остановившись посреди коридора как вкопаный. — Ты о чем? — удивленно вскинул брови человек. — С чего бы тебе Белиала-то ревновать? — Подожди, — нахмурился фей и заговорил заметно тише: — Ты про Белиала это сказал? — Ну да, а про кого ж еще? Видел, какое у него тело? — Ты… серьезно? Тебе он… нравится? — оторопел рыжик, шокированно вылупив глазёнки. — Ты что, правда совсем-совсем его не боишься? — Он… милый… — Бонька заметно отвел взгляд, а щеки его нежно заалели. — И хороший… И вовсе не страшный… — Вот это… вот это силы любви, — благоговейно прошептал Лёлик. — Вот это я понимаю… **** Бонька не находил себе места или, вернее сказать, не знал, куда себя деть. В смысле, было довольно сложно не нервничать, когда тот, кого он не стесняясь оскорбил ещё вчера, молча сидел перед ним уже минут двадцать, не меньше. Просто припёрся, поздоровался и замолк, увязая в глубокой задумчивости. Бонька боялся даже пошевелиться: было дико стыдно и неловко. И, как назло, Лёлика, который мог бы умело разрядить обстановку, как ветром сдуло. Не было его, причём с самого утра. Как догадывался сам Бонифаций, скорее всего, тот опять пропадал в своей оранжерее. В Аду вообще растений не водилось никаких, но Лёлик как истинный фей откуда-то их взял. Лёлик без них и жить не мог, холил и лелеял каждый цветочек в отдельности. Разговаривал с ними и тщательно охранял от разного рода неприятностей каждое растение индивидуально: какому-то нужно было больше света, другому — меньше, какому-то побольше водички, какому-то поменьше. У него там даже назначался главный цветок, вожак то бишь, причём посредством выборов. Демократия в чистом виде. А ещё эти цветулечки, умные заразы, сливали Лёлику абсолютно всё, что видели или слышали, поэтому в любой части замка надо было быть осторожным: ни дай боже какой корешок незаметно притаился в уголочке. Как фей разговаривал с самыми обычными молчаливыми растениями, оставалось загадкой. Ну, это были уже вопросы сущности, в которых можно было схорониться, пока всё выяснишь. — Боня, — наконец подал голос Белиал, заставив паренька вздронуть. И опять замолчал на добрые пару минут. — Вчера ты сказал, что я отвратительный. Поднял на него свои алые глазищи, что сейчас были точь-в-точь как у побитой псины. Это, как понял Бонька, был конец суждений. Он определённо должен был что-то ответить. — Я просто… Я хотел сказать, что ты немного запустил себя, и если бы ты захотел, то я мог бы… мог бы тебе помочь, — неловко улыбнулся человек, всматриваясь в густую чернявую шевелюру, путающуюся где-то под ногами. Белиал снова затих, но на этот раз ненадолго, всего на несколько секунд. Потом задумчиво покивал пару раз и вновь уставился на него, однако теперь красные глазки выражали преданность и какую-то даже надежду. — Я бы хотел тебе нравиться, — абсолютно искренне и так легко сказал демон, будто это совсем ничего не значило. — Поэтому, прошу тебя, помоги мне с этим вопросом. Бонька мгновенно вспыхнул и отвернулся, пряча красное лицо. Ну, ей-богу, что за существа такие странные? Влюбиться в них легче пареной репы, а вот любить — ни вздохнуть, ни охнуть. — Я сказал что-то не то? — беспокойно спросил мужчина, неуверенно коснувшись его ладони. — Нет-нет, — затараторил Бонька, помотав головой для убедительности. — Спасибо, что доверился. И за то, что прислушался, тоже спасибо. И… я хочу подстричь тебя. — Стриги, — покорно согласился Белиал. — Можно даже налысо. — Незачем идти на такие крайности. Можно? — рука замерла в сантиметре от грязной шевелюры и, только когда демон вновь безропотно кивнул, зарылась в неё по самый корень. — Тяжёлые, — пробормотал себе под нос человек. — Но красивые. Будут красивыми. Обязательно. **** Бонечка плыл по волнам блаженства. Нежно массировал кожу головы демона, зарывшись в смоляную гриву по локоть, под видом того, что тщательно её промывает. Чуть ли не мурчал, свободно касаясь предмета своих мечтаний, который, впрочем, даже не возражал, ибо твёрдо уверился, что так и надо. Белиал ни черта не смыслил в делах красоты, поэтому покорно сидел, откинув голову назад, к ванной, уже часа пол, не меньше. Бонька пропускал длинные пряди сквозь пальцы и абсолютно точно готов был помереть от счастья. Плевать было, что спина затекла уже настолько, что вот-вот отвалится вместе с руками, которые тоже порядком устали. Парень ничего не замечал. Стоял, перегнувшись через демона, и даже позволил себе провокационно поставить колено меж чужих ног. Ну, в целях удобства, конечно. Никак не для того, чтоб чуток поддразнить беспристрастного мужчину, никак нет. Белиал прекрасно знал, что Бонька девственник, да и вообще представлял его таким чистым и непорочным, поэтому и подумать ничего плохого про него не мог, что было конкретно на руку самому Боньке. Парень в который раз убеждался, насколько разнятся люди и эти существа. Белиал наверняка даже не представлял, что можно чего-то хотеть, иметь возможность это получить, но не получать из-за каких-то там своих чувств. Вот, например, Боня его хотел, однако ни за что бы не сказал этого, да и не сделал. Пока что не сделал. Признайся он, демон бы не понял. И сам Белиал его, по всей видимости, не хотел, иначе бы уже показал своё желание. Белиал относился к нему… как к ребёнку. Нет, ну, серьёзно. Что нужно было Бонечке? Поспать, покушать, поиграть с другим дитём (с Лёликом то бишь), с родителем (с Белиалом) и слюнки ему ещё можно было подтереть, да. Вот и всё. Других потребностей у Бонечки и не было. Ага, совсем-совсем не было. Бонечка настолько ушёл в раздумья, что, когда его вдруг коснулись, аж вздрогнул от неожиданности, чуть не свалившись на жертву своих парикмахерских талантов. Демон ловко поймал его, надёжно удержав в объятиях, и только потом до Боньки кое-что доперло. Белиал его лапал, совершенно не стесняясь лапал за задницу с лицом истинного гурмана, оценивающего, насколько его булки пригодны в употребление. — Б-Белиал? — проблеял паренек, больше похожий на сочный розовый помидор. — Ты закончил? — невозмутимо спросил мужчина, подняв на него глаза, пока ручищи продолжали не без энтузиазма мять его филей. — Почти. Но ты уже можешь отпустить меня, — со смущённой улыбкой вымолвил Бонька и наконец начал заниматься делом. Включил душ, смывая пышную пену, и с облегчением для себя заметил, что к его совету прислушались: драгоценную пятую точку оставили в покое. Эротические мечты, конечно, мечтами, но реальные прикосновения всё равно вгоняли в краску, вызывая неловкость. Бонечка к подобному не был подготовлен от слова совсем. Как-то так они и подобрались к самому важному, непосредственной стрижке. Человек покрепче сжал ножницы в ладони и несколькими рваными движениями откромсал метровую шевелюру. Жалко было, конечно, но он уже наметил короткую стрижку. Почему-то казалось, что именно так будет лучше. Может, тому виной были людские стереотипы (хотя, между прочим, сам Бонька волосы-то отращивал). Как бы то ни было, темная-темная нефть буквально расплескалась у его ног, немного щекоча ступни. Белиал продолжал послушно сидеть, пока он подравнивал, придавал форму всклоченным волосам. Шевелюра у демона оказалась стойкая, без боя не сдавалась. Густющая, жёсткая и совершенно не желающая ложиться так, как надо. Он уже почти закончил, когда вновь весь вздрогнул (благо, не отрезал ничего лишнего) от странной вибрации, прошедшей по всему замку. Замер и удивлённо вытаращился на демона в ожидании хоть каких-то объяснений. Тот, заметив его взгляд, снисходительно улыбнулся, будто подобное совсем не было редкостью. — Милые бранятся, — отмахнулся мужчина, и все поверхности снова завибрировали, но уже с большей силой. — У Лёлика сильный голос. Каждый раз, как они с Сэмом ссорятся, такое происходит. Это ещё ничего, мелочи. Лёлик может орать так, что и за километр барабанные перепонки вышибает. Даже не представляю, каково Сэмюэлю находится рядом с ним так близко во время этого. Словно в подтверждение слов Белиала, замок в очередной раз содрогнулся. Прошла секунда перерыва и следующая волна, долгая, растянувшаяся где-то на полминуты, заставила Боньку вцепиться в собеседника, а вещи с горизонтальных поверхностей попадать. Когда воцарился покой, Боня сначала не поверил. Учащенно сопел в крепкую шею, пока его бережно удерживали в объятиях, и менять положение категорически отказывался. Но прошло ещё пару минут, а повторной волны так и не наметилось, что даже немного разочаровало. Парень с неохотой отлепился от спасителя и благодарно кивнул с застенчивой улыбкой на губах. Белиал открыто улыбнулся в ответ. Секунда, две… — НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! — оглушительной сиреной пронеслось по замку, который в этот раз содрогнулся уже по-другому, по-настоящему, да так, что с потолка что-то явственно посыпалось. Человек заметно окаменел от иррационального ужаса, вдруг охватившего всё тело. — ДА ЧТОБ У ТЕБЯ СТРУЧОК ОТСОХ, РЕВНИВАЯ ТЫ КОБЕЛИНА! ТЕБЕ ТОЛЬКО ТРАХАТЬ МЕНЯ И НАДО, ДА?! ДА, Я ГОВОРЮ?! ДА?! Дальше Бонечка не слушал. Весь сжался, зажмурился, закрыв уши руками, и лишь тихонько вдыхал через раз, прижимаясь к по-странному успокаивающему источнику тепла поближе. Сколько времени так прошло, Бонька сказать не мог, но одно было ясно как день: истерики Лёлика — восхитительно ужасная вещь. То, что он снова оказался в крепких объятиях, уже не так сильно удивило. Белиал каплю взволнованно, хотя больше всё-таки намешливо смотрел на него с тенью улыбки на лице. Спокойно отпустил, как только он пришёл в себя, и пообещал поговорить с Лёликом, чтоб звук как-то подкрутил поменьше. Ушёл, убедившись, что продолжения концерта не планируется. Ушёл, хоть Боня и предпочёл бы, чтоб демон остался.