Белиал

Птички, как и всегда, пели. Солнышко, как и всегда, светило. Ветерок, как и всегда, приятно колыхал длинные смоляные пряди, а Боня, как и всегда, валялся под полюбившимся деревцем, всласть накурившись убойной вещицы. Ни о чем не думал. Слушал шелест вечнозелёной листвы и находился в пьянящей дрёме. Казалось, его слух улавливает каждый шорох и уж точно должен был уловить звук чужих шагов. Но, по всей видимости, так всего лишь казалось. — Ого, я и не думал, что в этом паршивом местечке найдётся такая убойная вещица, — насмешливо раздалось в самое ухо, заставив Бонифация вздрогнуть и тут же распахнуть тяжёлые веки. — Что это? Опиум, верно? А ты неплох, парень. Напротив Боньки уселся он: внушительный мужчина с хитрыми изучающими глазами и поистине величавыми крыльями за спиной. Таких наш Бонечка не видел ни у одного ангела. — Всё? Насмотрелся? Или мне дать тебе ещё пару минут? — Боня глупо открыл и закрыл рот, но так и не смог вымолвить хоть что-то. Перед ним сидел Люцифер. Люцифер спокойно объявился в Раю, просто чтобы поговорить с ним. — Ну, будем считать, что ты меня слышишь. Ты ведь знаешь, зачем я здесь, правда? Не люблю оставаться в долгу, а, уж учитывая, что ты для меня сделал… Бонечка его узнал. Это Люцифер был в том странном сне, где какой-то мокрушник сходу засосал его. Это был Люцифер. И почему-то Бонечке больше не казалось, что тот сон был сном. Бонечка был абсолютно точно уверен, что сам Владыка Ада знал ответы на все его вопросы. Но у Бонечки был всего один шанс, и он уже давно решил, что именно попросит. — Ты ж у нас Бонифаций Фёдорович, так ведь? Странное имечко, не думаешь? — лукаво прищурившись, спросил демон, которому явно не нравилось просто молчать. — А у самого-то, — бессознательно ляпнул Бонька и мгновенно затих, во все глаза смотря на Люцифера в ожидании реакции. Однако демон не разозлился. Засмеялся от души и, что самое главное, искренне. Если б Бонечка стоял, то сто пудов упал бы. — А тебя помотало, я смотрю. Даже схуднул, кажется. Тебе не к лицу, — Люцифер вновь улыбался, смеялся над ним и говорил понятными им обоим загадками. — Хочешь расскажу тебе сказку? Про грустного-грустного демона. Парень заметно нахмурился, не до конца понимая, к чему клонит его собеседник, а, когда всё же дошло, мигом опомнился: — Нет, спасибо, — нервно произнёс человек, отведя взгляд. — Я уже понаслушался грустных историй. — Ну, чего ты так боишься, Бонифаций? Это всего лишь сказочка, — с самыми невинными на свете, а оттого и самыми порочными глазами отозвался Князь Тьмы и, совершенно не прислушиваясь к его мнению, начал рассказ: — Жил-был на свете один ангел. И был у этого ангела друг. Но друг потом устроил переворот, пал, увлек этого ангела за собой. Ну, всё как обычно, в общем. Потом тот друг завёл себе вот этого дурачка. Люцифер махнул рукой, указывая куда-то за его спину, и Бонечка с удивлением для себя обнаружил неизвестно откуда взявшегося паренька, рыдающего в обнимку с деревом. Долго, правда, созерцать ему не дали, дёрнув за руку обратно, понукая смотреть на рассказчика. — Завёл себе, значит, дурачка… Да. А тот ангел… А, нет, уже, получается, демон. Да, а тот демон… как бы это выразиться… заскучал. Заскучал и всё, а, как известно, скука — вещь смертельная. Прошло много-много лет, и демон наконец нашёл себе своего дурачка. Всё у них было, вроде, нормально. Дурачок даже ничего оказался. Но демон-то, демон был не просто дурачком, а конченым придурком, поэтому отослал своего дурачка в «лучшее место», а сам подох. Боня конкретно завис. История дрянная, рассказчик из демона тоже дерьмо. Но дело было не в этом. Дело было в том, что Люцифер говорил про него. В этом Боня был абсолютно уверен: иначе и быть не могло. Но этого знать парень не хотел, совсем не хотел. Да и это «подох»… — И… от чего умер? — тихонько прошептал Боня. — Кто? Демон тот? Да не умер он. Ну, я так просто фигурально выразился. Жив-здоров, просто… Не живёт, Бонифаций, — существует. Третий год спит уже. И, прикинь, он так и не отдуплился. Скучает, конечно, по своему дурачку, страдает без него, но всё равно абсолютно уверен, что поступил правильно. Мол, дурачку лучше без него, дурачку лучше там, где хорошо всем. — А что?.. — Бонечка вдруг понял, что в горле пересохло. — Что с дурачком? — Ну… Дурачок должен осознать, чего хочет. Либо он может простить демона, либо не может. А так, что бы дурачок ни выбрал, все его желания исполнят. — Я уже решил, что пожелать. — О, я тебя умоляю, — состроив скорбную рожицу, усмехнулся Люцифер. — Хочешь поиграть в святого мученика и спасти Михаэля? Открою тебе секрет: Михаэль может свободно пасть в любое время. Он просто не решился до конца. Бонечка потупил взгляд. Вот и разговор зашёл в непроходимые дебри. Он совершенно не понимал, чего хочет. Но Люцифер, как и всегда, всё прекрасно знал. — Не волнуйся, я не тороплю и не жду от тебя мгновенного ответа. Позовешь, как определишься, — демон обворожительно улыбнулся и поднялся на ноги. — Лёль, ты закончил? Или это у тебя надолго? Бонифаций вновь вспомнил про неизвестного парнишку и обернулся. А парнишка был красив. Не заметить, что этот Лёлик существо не от мира сего, было практически невозможно. Медная шевелюра неизвестной длины, собранная в аккуратную причёску, очаровательное личико с большущими изумрудными глазами, что всё продолжали ронять драгоценные слезы, витражные крылья за спиной и странная-престранная одежда из листьев. Ну… стало вполне понятно, почему Люцифер выбрал его. — Я… — Лёлик всхлипнул, напоследок бережно погладив ствол дерева, прежде чем отстраниться. — Я уже почти всё, — изящно взмахнул кистью и вся белая краска с хуёвой кроны исчезла. — Бонька, — вновь шмыгнул носом, обратясь уже к нему. — Ну, нельзя же так. Ему было плохо. Краска не пропускает ни свет, ни воздух и… Рыжик хотел было снова удариться в слезы, но ситуацию спас его возлюбленный, сокрыв паренька в своих объятиях. — Ну, тише ты, тише, Лёль. Ничего страшного ведь не произошло, правда? — Но… ему было так больно… и… Парочка ворковала у него под носом ещё минут десять, пока Лёлик окончательно не успокоился, конкретно смущая его всем этим. Боня пытался слиться с окружающей обстановкой и вдобавок к этому чувствовал ещё и жгучий стыд за эту гребаную краску. Если дереву и правда было больно, то… он просто мудак. И в какой-то момент (Боня не понял, как это произошло) рыжик повис на нем, душа в объятиях. Он даже отшатнулся от неожиданности, но паренёк явно не собирался отпускать его. Забрался к нему на колени и обвил шею руками, словно стальными клещами. — Бонька, блин, как же я скучал, — искренне прошептал Лёлик, уткнувшись носом в его плечо. — Никогда не думал, что привяжусь к человеку, а тут… Ты классный, Бонь, правда. — А… Спасибо… — неловко улыбнулся Бонечка, совершенно не зная, как реагировать на… на такое. — Не волнуйся ты так: я знаю, что ты ничего не помнишь, но… Не крась больше деревья, ладно? — Боня пристыженно кивнул. — И не кури эту дрянь. Она плохо влияет на психику таких неискушенных парней, как ты. И ещё… Лёлик воровато обернулся, высматривая Люцифера, что уже стоял поодаль, ведя беседу с Михаэлем. — Возьми вот это, — впихнул ему в ладони какую-то шелуху и заговорил так тихо, что пришлось изрядно поднапрячь слух: — Её надо разжевать и проглотить. Тогда ты всё вспомнишь. И, если вдруг поймёшь, что помнить всего этого не хочешь, зови Люцифера. Но вообще звать Люци надо только на крайняк, ибо мне конкретно от него влетит, если он узнает, что я вернул тебе воспоминания. — А сам ты, если что, вернуть всё назад не сможешь? — Я тебя умоляю, Бонька, я ничего не умею. Повезло, что нашёл эту травку-муравку, она освобождает разум от любых влияний. Ещё, если хочешь, могу какой-нибудь цветочек вырастить или понос на кого наслать. Это край моих способностей. Так что не подводи меня, ладно? Делай вид, что ничего не помнишь, договорились? — Договорились, — задумчиво кивнул Бонифаций. — Кстати, а тебя не смущает, что?.. — Я тебя тоже люблю, Бонечка! — вдруг взвизгнул рыжик, кинувшись расцеловывать его лицо. — Ну, ладно-ладно, нам уже пора, да, Люци? Но как-нибудь ещё обязательно свидимся, Бонька! Я буду скучать! — Я тоже… — оторопело произнёс Боня, провожая пару взглядом. «Кстати, а тебя не смущает, что Люцифер в любом случае всё узнает?..» **** Бонечка долго не решался есть эту травку-муравку. Всё думал, действительно ли это ему нужно. Он уже знал, что должен вспомнить, и, честно говоря, ему это самое «что» как-то не очень нравилось. Мол, по нему страдает какой-то демон. Крайне придурковатый демон. Такое не прощают. Взял и просто так, просто так отправил его… сюда. Сюда, где хочется повеситься каждую секунду существования, но, увы и ах, умереть мёртвый не может. Такое не прощают, это правда, и Бонька не простил бы, даже не стал бы жрать эту траву, если бы что-то странное не точило его изнутри. Что-то, что, как догадывался сам парень, и было тем чувством, медленно добивающим его день за днем. Тем чувством, что оставил после себя неизвестный придурковатый демон, которого он бы ни за что не простил. Наверное, была ещё одна причина, почему он в итоге решился на это. Бонечке нечего было терять. У него ничего не было. А жизнь здесь и гроша ломаного не стоила. Его компашка, по сути, тусовалась с ним, только потому что девиантные личности держатся вместе. Случись что — забудут о нем сразу, будто и не было тех лет вместе. Да и ему, если уж быть совсем честными, было на них плевать. Был ещё Михаэль, да, но… Что для ангела значит какой-то человек? Им просто было интересно общаться, вот и всё. Ну, захочется ему повеситься из-за новообретенных воспоминаний лишь сильнее, ну и что? И до этого ведь хотелось. А так… Бонечка, наверное, всё ещё надеялся, что, может быть, когда-нибудь чёрная полоса в его жизни закончится. Жрал он эту траву с полным ощущением, что произойдёт что-то грандиозное. Одновременно боялся и с восхищением ждал эффекта. Правда, как бы это сказать, ничего в итоге не произошло. То есть прям вообще ничего. Он просто съел засушенную травку с не самым приятным вкусом. Бонечка пришёл к двум заключениям: либо Лёлик тупо угарнул над ним, либо проебался. Как бы то ни было, было… обидно. Он столько надежд на эту хрень возложил, а тут… Но через пару часов все обиды прошли. Боня проклял Лёлика не меньше сотни раз, ибо блевал дальше, чем видел. Как ему было плохо… Боже, как ему было плохо… Сдохнуть хотелось уже критически, чтобы все эти мучения наконец закончились. А закончилось всё не так уж и скоро: выворачивало его часа четыре, не меньше, а дальше Бонечка благополучно потерял сознание. Видно, судьбинушка решила над ним всё-таки сжалиться. Но долго музыка, опять же, не играла: следующие несколько дней парень находился в ещё худшем состоянии. Голова не просто болела. Бонечке казалось, что он чувствует, как рвётся каждый нерв в его мозгу. Естественно, его состояние не осталось незамеченным. Он мало что соображал в эти дни, но всё же смутно помнил, как Михаэль пытался как-то помочь ему и, по всей видимости, пытался неудачно. А, когда всё наконец прекратилось, Бонифаций онемел. Ни слова не проронил, пока Михаэль беспокойно хлопотал вокруг него, постоянно задавая вопросы. Бессмысленно смотрел перед собой и молчал. Потому что вспомнил. Всё-всё вспомнил. «Тоскует?.. — так и хотелось спросить хоть у кого-то, кто смог бы понять, о чем он. — Тоскует?!» Тоскует, значит… Сначала самолично отослал, а теперь… Ни слова ведь ему не сказал. Не предупреди его заранее Лёлик, Боня и не догадался бы о намерениях этого… демона. Ни слова. Даже не попрощался, а просто… просто… Поцеловал? Да это даже на поцелуй не тянуло. Так, будто для галочки. Будто они, блядь, друг другу никто. Будто… будто и не было ничего. Ничего же между ними не было, да? А что? Хорошо ведь всё складывалось. Поиграл с глупым человечком, а, как надоело, всё, в Рай. Удобно-то как… Конечно, Боня смутно представлял, что всё было не так, но… А разве хоть кого-то обычно волнует правда в приступе гнева? Вот и Боню всё это совершенно не волновало. Простить? О, нет, Бонечка ни за что, НИ ЗА ЧТО не планировал прощать этого… демона. Да даже оскорблять его у него не получалось. Уж слишком он уважал Белиала, несмотря на всё что произошло между ними. Но злился, безусловно, ужасно. Обидно было так… Разговаривать, естественно, ни с кем не хотелось, да и гнев был такой, внутренний, то бишь внешне он никак не отражался. Парень так и продолжал бездвижно сидеть и смотреть в никуда, пока в голове происходила революция. И видеть этого демона тоже не хотелось. Хотелось бы узнать, как он поживал, как чувствовал себя после того, что сделал с ним, но… Бонечка ведь и так знал. Хреново Белиал поживал, хреново, ну, по крайней мере, по словам Люцифера. Причин доверять Люциферу у него, правда, не было, ровно как и причин не доверять. А если он всё-таки начинал думать трезвой головой, то очень быстро понимал, что врать Владыке Ада, в принципе, и незачем было. Вряд ли Белиал хотел бы его вернуть, если бы… не любил. Но эти мысли тоже долго не задерживались, ибо слишком сложно было даже представить, что Белиал мог любить, более того, любить его. Только одно Боня знал точно: его демон в этой афёре не участвовал и, вероятно, даже не подозревал о ней. Уж слишком не таким был Белиал, чтобы решать дела вот так, через других. **** Вновь заговорил парень не скоро. Ой как не скоро… Прошло не меньше месяца овощного состояния, за который он успел переосмыслить уже всё, что только можно было. Злился и страшно обижался, никого прощать и в помине не планируя. Планировал только немедленно позвать Люцифера, чтобы навсегда забыть об одном демоне, даже зная, что подставит Лелика. Планировал постоянно, каждый день думал: «Вот завтра!.. Завтра обязательно скажу Михаэлю связаться с Люцифером и!..». В общем, завтра так и осталось завтра. А потом как-то подуспокоился. Виной тому было то ли время, то ли что-то ещё, он не понял. Как бы то ни было, Бонечка уже звать никого не хотел. Думалось о том, что бедный (уже почему-то бедный!) Белиал страдал там, плакал, наверное, из-за него… Ну, это помутнение, конечно, быстро прошло. Потом Бонька искренне недоумевал со своих странных умозаключений. Ага, плакал бы демон из-за него. Рыдал. Соплями весь Ад залил, не иначе. Так вот, демона вдруг стало жаль. И это было не просто «вдруг», это было вполне понятно для влюблённого парня. Несмотря на всё, Боня продолжал бескорыстно любить этого придурка, которого придурком называть уже и не стеснялся. Потому что придурок — иначе и не назовёшь. Кое-что, наверное, до Бонечки всё же дошло спустя столько времени. Белиал, кажется, и правда что-то к нему испытывал. А там начали вспоминаться и все проведённые вместе моменты… Белиал, впрочем, как и многие существа, населяющие Ад, был другим, не таким, как люди, и чувств своих выражать не умел. Не умел также и врать, что-то таить, не умел даже просто понимать своих чувств. Белиал ведь заботился о нем. Не в самом прямом смысле этого слова, но заботился, заботился как умел. И Белиалу было важно его мнение: это ни раз подтверждалось хотя бы в вопросах внешности. И… было стыдно о таком думать, но, наверное, и хотел его Белиал тоже. Ну, по крайней мере, придерживаться этого мнения было приятно. Не просто ведь так всё… всё это. Все прикосновения, все ласки, даже тот раз, когда его весьма странным способом довели до оргазма… Вот за последнее стыдно стало Бонечке только сейчас. Да и тот поцелуй… Некрасивый, совсем не романтичный и не нежный, но поцелуй же… Ну, не могло ведь это быть просто так? Не могло ведь?.. Бонечка страшно себя корил. В частности за то, что уже успел простить своего придурка и срочным образом захотеть к нему. Уговаривал самого себя, что этого делать не стоит, что надо ещё помучить этого глупого демона, но, в итоге, сам долго не продержался. Собственно, именно так Бонечка и дошёл до того, что в нынешний момент стоял перед Люцифером, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Ну что, Бонифаций Фёдорович, Вы наконец соизволили вынести окончательный вердикт? — шутливо произнёс Владыка Ада, давя лукавую ухмылку, а вот глаза его, наоборот, оказались серьёзными донельзя. Боня тихонько угукнул. — И каково Ваше решение? — Я хочу… к нему, — словно умоляюще взглянул на демона человек. — Только… он ведь не знает, да? — Не знает, — кивнул Люцифер и одарил его уже вполне искренней улыбкой. — Как думаешь, Лёлик не зря тебе память вернул? — Что? — растерянно пролепетал Бонечка, и так прекрасно понимая, что их уже раскрыли. — Не бойся, сильно наказывать я его не буду. Так, для профилактики. Но, думаю, ему всё же будет интересно, напрасны ли были его старания. — Не напрасны, честно. Если бы не он… — Хорошо, — Люцифер громко хлопнул в ладоши, заставив его вздрогнуть, — на этом и закончим. Ты ел сегодня? — А? Нет… — Замечательно — значит, не блеванешь. Закрывай глаза. И лучше бы тебе их не открывать, пока не почувствуешь опору под ногами, ладно? — П-подожди, я… — Закрывай глаза, — уже совсем не добренько оскалился демон. — Мы спешим. — Спешим? — задушенно пискнул Боня, послушно зажмурив зенки, когда его далеко не нежно схватили в охапку поперёк талии. — Очень, Бонифаций, — довольно убедительно произнёс Владыка Ада, и Бонечка вдруг ощутил странное головокружение. — Без обид, конечно, но у меня в планах наказание для моей феечки, а не возня с человеком. Головокружение усилилось, а желудок скрутило жутким спазмом. Там и это «блеванёшь» стало ясно как день, ибо блевануть действительно хотелось страшно. Но длилось это всё недолго: несколько секунд, не больше. А, вот когда Боня вновь почувствовал родненькую землю под ногами, упал тут же, еле успев выставить ладони перед лицом. Ноги дрожали, а опора в виде Люцифера просто не посчитала нужным дальнейшее содействие. — Ну, всё, дальше сам разберёшься. И передай Белиалу, чтоб не искал нас с Лёликом… некоторое время. Ах да, чуть не забыл. Доброй пожаловать домой, Бонифаций, — растянулся в коварной улыбке демон и исчез. А Бонечка так и остался валяться на полу до одури знакомого замка, обдумывая это самое «домой», прозвучавшее из уст Люцифера так, будто всё, и правда домой. Будто, в общем-то, хрен его теперь кто отпустит. Ну, не сказать, что это не понравилось. Стало почему-то приятно от мысли, что у него есть дом. Что его дом здесь. Бонечка ещё немножко полежал на холодном полу и всё-таки решил вставать. Ну, делать это не очень-то и хотелось, как минимум потому что лежал он прямиком под дверью покоев Белиала. То есть встать — означало наконец перейти к решению насущной проблемы. Что-то Бонечка не подумал, что придётся делать всё самому, когда соглашался на вот это вот. Это, вроде как, он обиженный, а мириться почему-то тоже идёт он. По гордости чуток било, да, но иного выхода не имелось. Парень ещё немного помялся под знакомой дверью, вспоминая, что раньше, когда он бегал к Белиалу в кроватку, она совсем не казалась препятствием, и тихонечко приоткрыл её, мигом засовывая в небольшую щелочку любопытный нос. Из комнатушки потянуло затхлым, гнилым запашком и Бонечке пришлось подавить рвотный позыв, прежде чем войти в тёмное захламленное помещение. Его он увидел не сразу: понадобилось прилично поднапрячь зрение, чтобы отличить его от прочего дерьма. Демон спал, спал так, будто уже давно откинулся, что немного насторожило. Человек склонился над постелью и неуверенно потянул руку к хмурому лицу. Убрал прилично отросшие волосы за ухо и воззрился на уродливый шрам, который за столь немногое время стал уже совсем любим, впрочем, как и его обладатель. — Белиал, — негромко позвал Бонифаций, осторожно погладив небритую щеку, рассеченную всё тем же шрамом. Впрочем, никакой реакции на его действия не поступило. — Белиал, — уже громче, настойчивей попробовал Бонька и потряс демона за плечо, что, опять же, было проигнорировано. Бонечка тяжко вздохнул, подумав, что решит эту проблему когда-нибудь потом, и по старой полюбившейся привычке аккуратненько заполз Белиалу под бочок, прижимаясь потеснее. Ему тоже нужен был отдых. **** Когда он наконец проснулся, сначала даже не понял, где находится. Сплошной мрак создавал видимость слепоты, что немного напугало, да, но Бонечка быстро вспомнил, что происходит, стоило лишь наткнуться на тёплое тело поблизости. А тело… Ну, а что тело? Тело лежало и молчало. Хотя глазки-то были уже открыты. Боня похлопал глазёночками и вернулся обратно, на плечо Белиала. Так и лежали ещё несколько минут, каждый, видно, думая о своём. Но Бонечка думал лишь о том, когда наконец начнётся разбор полётов. Ну, как-то пора бы уже, что ли… Однако время шло, а демон вовсе и не собирался открывать рот, поэтому сделать это все же пришлось ему: — Белиал, — неловко пискнул Бонифаций, на что получил лишь вопросительное мычание, и, чуть поколебавшись, продолжил, — ты… ничего не хочешь мне сказать? — А должен? — Бонечка выпал. — Должен. — М-м… — опять что-то неопределенно промычал мужчина. — Ты не беспокойся: я отправлю тебя обратно, — уверенно так, будто это совершенно нормально, и добавил: — чуть попозже. — Обратно?.. — Бонечка вдруг обнаружил, что голос сел. — Ты издеваешься? Демон недоуменно глянул на него, мол, ни в коем разе. — То есть ты серьёзно думаешь, что я просто так здесь нахожусь, да? В гости заскочил или что? — Ну, тебя же по-любому Сэмми притащил. — И что с того? Ты… ты… ты опять от меня избавиться хочешь? — задыхаясь возмущением, произнёс парень и затих в ожидании ответа. — Да нет, просто вернуть обратно, — невозмутимо отозвался Белиал. — Тебе же там лучше. — Это… С чего ты это взял?! — наконец позволил себе заорать Бонька, резко присаживаясь на постели. — Ну, все люди в Раю счастливы, разве нет? — Нет! — Тебе не понравилось? — Да я там чуть не сдох! Тебе вообще не стыдно, что ты меня просто… просто выкинул?! Как какую-то псину! Даже не попрощался! Не сказал мне ничего! Ты меня предал! — Предал? — по-птичьи склонив голову к плечу, спросил демон и, кажется, задумался. — Я хотел тебе лучшего. А не сказал ничего, потому что знал, что ты не захочешь уходить. — Белиал! — Что? — Я… — начал было парень, но не выдержал: понял, что больше не может это терпеть. — Блядь, да делай, что хочешь, ясно?! И не подходи ко мне больше! Видеть тебя не хочу! Раздражённо дёрнул плечом, долго пытался выбраться из одеяла, в котором неведанным образом запутался, наконец встал и гордо ушёл, хлопнув дверью. А Белиал, скотина, даже не пошёл за ним. Даже не извинился! Ничего ведь не сделал! **** — Я тебя обидел? — днем следующего дня спросил Белиал, бесцеремонно заявившись к нему в покои. — Вообще-то, да, — манерно хмыкнул Бонифаций, гордо вздернув подбородок. — Прости, — умирающим голоском пролепетал демон и поднял на него свои бедные глазёнки, ей-богу, как у кота из Шрека. — За что? — Ну… за всё. — За что за всё, Белиал? Ты должен понимать, за что извиняешься. Белиал потупил взгляд, и Бонька невольно сравнил его с провинившимся ребёнком, что вызвало бы улыбку, если б парень так старательно не корчил из себя оскорбленную невинность. — Бонь, — жалобно, ровно настолько, насколько мог жалобно огромный мужик, позвал демон. — Я не знаю, как у вас там, у людей, принято это всё, но я хочу тебе только лучшего, поверь. И, если я делаю что-то не так, говори мне. Я не хочу тебя ни к чему принуждать, поэтому просто скажи, чего хочешь, и я постараюсь это исполнить. Бонифаций страдальчески вздохнул. Ну, и как тут было обижаться на этого идиота, если тот мольбенно заглядывал ему в глаза, толкая не самые красивые, но самые искренние, это уж точно, речи? — А чего хочешь ты, Белиал? — Хочу, чтобы ты остался. Сердце парнишки ощутимо пропустило удар. — И почему? — тихонько произнёс Бонька, весь затаившись в ожидании. — Не знаю почему, честно. Просто так. Как Сэмми со своей стрекозой. У них ведь тоже нет причин, чтобы хотеть быть рядом. — Они любят друг друга, — смущённо прошептал Бонечка, опуская взгляд на свои пальцы, что нервно теребили краешек рубашки. — Называй это так. Значит, я тебя люблю. — Ты должен был сказать мне это намного раньше, — выдохнул парнишка, закрывая лицо дрожащими ладонями. — Прости. — Не делай так… Нельзя извиняться, когда не понимаешь своей вины, — ладоней коснулись, и Боня вздрогнул, отстраняя их от лица. — Ты плачешь? — с необычной растерянностью спросил демон и мягко провел большим пальцем по его щеке, стирая соленую слезу. — Я снова тебя обидел? — Н-нет, я просто… — Бонечка всхлипнул и затих на пару секунд. — Я… я тоже тебя люблю, понимаешь? — Понимаю, — со всей серьезностью отозвался Белиал и подался вперёд, намеренно заваливая его спиной на постель. Лукаво сверкнул алыми очами, нагнулся пониже и со всей невинностью жеста лизнул кончик его носа, с которого вот-вот готовилась сорваться очередная слеза. — Не понимаю только, почему не прекрасный принц. Ты же мечтал именно о нем, да? — Ты смеёшься надо мной? — чуть пристыженно буркнул Бонифаций, скрыв взгляд за густыми ресницами. — Ни в коем разе, — улыбнулся демон и завалился рядом с ним, чтобы тут же сгрести в охапку и ткнуться носом ему в шею. — Просто не верится как-то. — Два сапога пара, — проворчал мальчишка, щекотно поежившись от горячего дыхания в районе артерии. — Что ты, что Люцифер… Думаешь, почему Лёлик от него тогда ушёл? Потому что Люцифер так и не смог поверить, что Лёлик любит его. Поэтому не говори мне больше такого, ладно? И лучше вообще об этом не думай. — Постараюсь, — расплывчато ответил мужчина, чьи руки потихоньку активизировались. Ненастойчиво огладили живот, поднялись до рёбер и вновь опустились до пояса его брюк. Бонечка невольно поезрал, устраиваясь поудобнее, и блаженно прикрыл глаза, улавливая каждое бережное прикосновение всеми нервными окончаниями. Он вполне отчётливо понимал, что дальше Белиал не пойдёт, поэтому с превеликим удовольствием позволил себе полностью расслабиться впервые за последние годы. Растекся жидкой субстанцией, принимая все ласки, и, когда его вдруг нежно куснули за кадык, аж застонал, не сумев вовремя сдержать голос. Глаза тут же распахнулись, а Бонечка испуганно замер, даже толком не понимая, чего испугался: действий демона или собственной бурной реакции на эти действия. Белиал смешливо фыркнул куда-то ему в шею и осторожно зализал розоватый укус. — Ну, чего ты так напрягся? Вроде как, разок тебе уже удалось кончить от подобного, — игриво разве что не мурлыкнул демон, провокационно цепляя пуговицу его штанишек. — Разве я сделал тебе больно? — Б-Белиал, — боязливо пискнул паренек, тем не менее остановить партнёра так и не посмел. — Я не… — Чужая ладонь скользнула ему в боксеры, и Бонечка захлебнулся стоном. — Я н-не готов… не готов к… к такому и… — Я знаю, — горячо шепнул обольститель прямо в чувствительное ушко, продолжая легонько поглаживать его плоть, даже не сжимая ладони. Человек прерывисто заскулил, жадно хватая воздух ртом, потому что чувствовал: кончит позорно быстро за какие-то пару минут. — Мне просто нравится смотреть на тебя, когда тебе хорошо. Разве в этом есть что-то плохое? — Белиал, — мальчишка судорожно вцепился в руку, что бесцеремонно хозяйничала у него в штанах, и оглушительно кончил, выпав из реальности на несколько мгновений. Когда сознание начало проясняться, тело всё ещё дрожало, а Бонечка чувствовал себя настолько разморенным, что даже говорить было лень. Скосил взгляд на нахального демона, и блаженное состояние как ветром сдуло, уступая место жгучему стыду, ибо Белиал… Белиал удовлетворенно слизывал с собственной ладони белесую жидкость и чуть ли не жмурился, как кот от сметанки. Чудовищное сравнение лишь добило напуганного Бонифация, и всё, что тот в итоге смог пролепетать, прежде чем зарыться в одеяло в головой, было тихое, но твёрдое: «Уйди».