Глушь наших льдов.

Ты в новом мире оказалась,

здесь всё другое — ожидалось.

Что? Дурмстранг? Нет.

Слизе́рин — вот твой новый дом,

и ты обязана теперь остаться в нем.

Чем сможешь боль ты заглушить?

Характер сможешь изменить?

Твоя должна быть скрыта личность

и долгой будет эта вечность...

Где "сука" рвется в кандалах,

боль принося лишь камням во стенах.

Всё ради безопасности твоей, они твердили.

А всех кто дорог был, не защитили.

Есть ли теперь в твоем существовании смысл?

О, да, тебе его увидеть предстоит.

      На дьявольском мосту было безлюдно. Тихо. Мрачно, так, что казалось всё живое на этой планете вымерло. В теплом, летнем, Болгарском воздухе витали сладкие ароматы диких цветов, морского йода и свежей травы. Над водой парили десятки живых огоньков, а гул сверчков в зарослях у воды почти затих. Сейчас, прекрасную пустоту тьмы прерывали лишь перешептывание леса и шум неспешной реки, протекавшей под строением, стремившейся вдаль, вперед, в новое и никому неизвестное поныне время. "Мы ведь не можем заглянуть в будущее, предугадать события, убедится в правильности наших решений. А Арда может...Природа может... " "Что случиться раньше вашего сознания, то теперь уж неизбежно, девочка моя" Промелькнуло в голове молодой девушки прежде чем мир в её глазах скрутился в резкой судороге и замелькал бешеным волчком, а тишину над темной в ночи рекой перебил громкий хлопок трансгрессии.

Оказавшись в так сильно желанной тишине Ивет огляделась по сторонам. Она сидела на каменном полу, а по обе стороны от неё находились знакомые стены из того же камня, небо над головой было темным и безоблачным, одинокая ночь застыла в каждом атоме здешнего воздуха и за километры от неё ни души. Бледные щеки покрытые веснушками жгло от соленых слез, а нос с еле заметной горбинкой всё ещё покалывало от ночного холода Аляски, девушка закусила губу осознав что правую и без того покалеченную ногу расщепило, а количество ран по всему телу оставшихся после боя с Пожирателями Смерти не сосчитать. В её горле застрял тяжелый ком, а сердце будто сжали тисками. Ивет рвано вдохнула знакомый запах, она дома.

      Но...Одна.

На глазах снова навернулись слезы, а в мыслях застыли последние слова отца. "Будь сильной, моя девочка, я знаю, ты сможешь положить этому конец" Их убили, сегодня посреди ночи, ворвались в отель где они с семьей остановились на ночь, поставив перед единственным выбором - либо убивай других, либо умри сам. Она спаслась чудом, но это не приносило радости, потому что все было не так. Это не она должна была сидеть здесь, на мосту, вдыхая свежий морской бриз. Она должна была погибнуть в том чертовом отеле, на окраине маггловского городка Беттлс, закрыв собою отца от смертельного проклятия, её легкие должны были заплыть кровью, а сердце гния разбухнуть.

Не чувствовать. Не слышать. Не Она.

Девушка свернулась калачиком на холодном каменном полу, влажном от её собственной крови и громко разрыдалась, ощущая себя беспомощным щенком, которого сбила машина, он жалобно скулил, прося унять боль, но казалось бы радостный факт того что она до сих пор была жива, лишь наносил решающий удар. Он стал палачом, вместо обезболивающего взял палку и воткнул ее в без того кровоточащую рану, прокручивая с нажимом, усиливая боль по максимуму, уничтожая до конца. Успокаивала только мысль о том, что жить ей осталось не так много, ведь Пожиратели скоро найдут её здесь, и везде, абсолютно везде, куда бы она не направилась. И как бы она не была сильна, какое бы не имела преимущество в знании проклятий, ничего не убережет её от постоянных нападок этих бесчеловечных тварей, она скоро ослабеет и не сможет сопротивляться, а большая потеря крови только сыграет им на руку, дурманя разум юной волшебницы.

Сердце девушки разрывалось от боли, от боли осознания того, что она потеряла своих родных, самых близких людей. Она больше никогда не учует из комнаты запах матушкиного рыбного пирога, никогда не попрактикуется с отцом в темной магии, не прогуляется по этому чёртовому мосту со всеми ними...Никогда не ощутит тепло родных рук, не услышит гром из под одеяла с фонариком, зажав уши. Никто не поможет ей собрать малюсенький чемодан так, чтобы вещи влезли в него идеально. Никто не поцелует в лоб, взяв щеки в тяжелые, бархатистые ладони, никто не приготовит чертову овсяную кашу, что она так не любит. Никогда... Это слово врезалось в голову, принося ужасную боль, словно бы в ухо Ивет кто то громко закричал, с болью, с отчаянием - выворачивающим наружу всю боль, выкорчевывая, словно старую вросшую в кожу занозу, с кучей нарывов и гнойной коркой...

—Никогда! —Она с силой ударила рукой в стену, взвыв от боли принесенной ударом. Сегодня, она окончательно перестала быть ребенком, увидев смерть своих родных. Сегодня, она перестала быть их птенцом, оставшись без родительского крыла, здесь, на этой черствой до своей самой большой глубины планете, тогда как их встречали наверху. Сегодня, в этой черноволосой, огненной бестии все перевернулось, сменившись на снежную, темную ночь, не щадящую ничего на своем пути. Это лето сделало из неё — некогда школьной сучки, унижавшей в коридорах грязнокровок и целовавшейся с мальчишками за углом — бойца. Разрушило её изнутри, одновременно укрепив, теперь в ней не осталось ничего от прежней Ивет Грозды. Теперь, она была абсолютно другим человеком. И сейчас ей нужно было выплеснуть эмоции, все, что так долго таились в глубине её души, чтобы после, дисциплинировать разум и вернуть холодный рассудок. Потому она дала волю слезам, не стараясь их сдерживать. Прорыдав на мосту около получаса колдунья решила что нужно выбираться из этой дыры, ведь иначе, она просто загнется прямо тут, на Дьявольском мосту, от какого-нибудь простейшего заражения крови. Вот же шуму поднимут магглы, навыдумывают таких историй, что сказки Барда Бидля и рядом не стояли. Но теперь у девушки возникла новая проблема — безмолвная тишина гремящая за километры от неё не приносила ей абсолютно никакой пользы. Она даже не могла позвать на помощь, не говоря уже о сигнале, учитывая тот факт, что магия её не слушалась. Тогда Ивет впервые настолько сильно пожалела о своей опрометчивости. Но не носи она фамилию Грозда, если не придумает как отсюда выкарабкаться. Поджав под себя искалеченные ноги девушка оперлась о каменную стену и попыталась подняться, но тут же рухнула на пол издав болезненный стон, из глаз полетели искры, а в ушах зазвенело от боли, ноги совсем не держали. Тогда она приняла решение ползти на руках. Резким движением оторвав часть рукава девушка перевязала расщепленную ногу и приподнялась на локтях. Затем, выпрямив руки полностью взяла посох в зубы и принялась ползти, самой важной целью на данный момент было добраться до реки, обработать раны и утолить жажду, ведь слабость была настолько сильной, что Ивет не могла трансфигурировать себе обычный стакан, и наколдовать немного воды, применив "Агуаменти" . Достигнув заветной цели и проделав все нужные процедуры, девушка позволила себе немного расслабится и свернувшись калачиком на мягкой, прибрежной траве задремала, надеясь таким образом восстановить силы. Но к рассвету она не проснулась, и к полудню, и к обеду следующего дня тоже.

      

***

—Вы должны переехать Свята, они найдут вас.—Бледная, словно живой труп женщина нервно вздохнула теребя между пальцами конец темной пряди. —Я понимаю, Альбус...Но как мы можем, Ива вот вот должна вернутся в школу, как мы всё бросим? —Мужчина напротив опустил глаза и медленно прошествовав к креслу сел. Его серебристая мантия поблескивала на прерывистом свету свечей, оформленных в люстре над потолком. —Вы конечно же, можете остаться, но тогда вам придется снова содействовать Волан-Де-Морту.—Протянул он медленно будто бы рассуждая. Тут уже с места поднялся Аврам Грозда. —Ни за что! —Ввернул блондин, сверкнув грозным огоньком синих глаз. — Или вы, Альбус, сомневаетесь в наших намерениях? —Старик напротив хозяина дома перестал перебирать свою белую, струящуюся бороду, и с укором посмотрел на болгара. —Я ничуть не сомневаюсь в Святославе, так же как и в вас, Аврам, но Волан-Де-Морт сейчас активно занялся поиском предателей, его приспешники шныряют по всюду, пойми, Грозда, вы не сумеете скрыться, если не послушаете меня. —Человек напротив Дамблдора свел брови и потирая виски подошел к окну, стараясь по всей видимости рассмотреть в темноте леса ответ. А спустя минуту снова заговорил. —Куда вы говорили мы должны будем ехать? —Соединенные Штаты Америки, штат Аляска. — С лестницы послышались быстрые шаги, а затем взорам троих сидевших в гостиной предстала Ивет. Её черные, обычно заплетенные в небрежную косу, волосы были спутаны, а на глазах застыла пелена слёз. —Мы уедем? Навсегда?! —Крикнула она с сильным акцентом, замерев на лестничной площадке. —Ивет...—Начала было мать, но дочь не стала её слушать. —Отлично, черт возьми! А обо мне вы не подумали?! Как же мои друзья, а как же Стас и я? —Она понимала что явно перегибает палку, но родители ведь даже не соизволили поставить её в известность... —Ивет, это ради твоей же безопасности, вы сможете навещать их. —Попытался вразумить её Дамблдор. —Моята дъщеря, у нас нет другого выхода...На кону наши жизни...—Вторил ему отец. —Как вы могли...—Промолвила девушка видимо обращаясь лично к Дамблдору и фурией взлетела по лестнице, громко хлопнув дверью в свою комнату. —Мы это уладим, Альбус. —Закончил согласием их договор Аврам. Дамблдор кивнул. —Помни, чем быстрее, тем лучше Грозда, вас ожидают. —Промолвил старик обнадеживающим голосом и вышел из дома.

***

—По принцип тя е жива? — Склонившийся над ней рыжий мальчонка недоверчиво поднял взгляд на такого же конопатого отца. —Alexander, отойди от нашей guests, она кажется нездоровой...—Протараторила молодая англичанка, хлопотавшая над каким-то варевом в котле, по запаху напоминавшее крововосполняющее зелье. В то время как её супруг водил над почти бесчувственной Ивет палочкой в поисках новых ссадин. Девушка настороженно прислушалась, определяя обстановку и болезненно застонав приоткрыла глаза. Лапоухий паренек тут же отскочил от неё как ошпаренный округлив глаза. —Она очнулась, dear ? —Спокойно спросила блондинка у котелка и обернулась, взяв с полки синий флакончик. Её муж, видимо уже привыкший к такому я-коверкаю-слова-но-это-не-страшно стилю общения, отрывисто кивнул, вглядываясь в синие глаза незнакомки. —Как вы себя чувствуете, мисс? —Видимо решив не медлить начал их диалог с допроса мужчина, выражение его лица тут же покрылось строгостью, а тонкая палочка в руке задрожала, предательски выдавая состояние хозяина. Сама же Ивет явно не была готова отвечать на такие вопросы, учитывая всю болезненность ситуации, однако решила не тянуть с ответом. Ведь напряжение между ней и её рыжим собеседником буквально ощущалась кончиками пальцев, а оказаться в эком состоянии под сывороткой правды ей вовсе не хотелось, потому она решила импровизировать. —Татко, мисля, че не може да говори.. —Сразу узнав родной язык Ивет слабо улыбнулась. Он напомнил ей беззаботную и дальнюю жизнь, о которой теперь, у неё не оставалось шанса и помыслить. Кто были эти люди? Зачем подобрали её на берегу Арды? Почему не позволили спокойно умереть, отправившись к родным? Злость на несправедливую судьбу захлестнула резким цунами, накрыв с головой. "Контролируйте эмоции" —Добре съм... —Обыденно ответила она и встретившись с удивленным взглядом зеленых глаз продолжила. —Если честно, отвратительно...— Она не врала, состояние было мягко говоря такое, будто по ней только что пробежалось стадо кентавров и при этом, каждый из них посчитал своей должностью наступить на беднягу, потоптавшись на месте. Кареглазая женщина торопливо подошла к койке, на которой расположилась Ивет и протянула ей теплую чашку с темно-кровавым варевом. Брюнетка привычно поморщилась и отпила глоток, горечь обожгла ей горло. Допрос продолжился. —Вы прибыли к нам издалека? —Снова чертов эгоизм. Разве в этой залупе считается пунктуальным устраивать допрос донельзя раненной даме, так при этом ещё и задавать личные вопросы? Гнев всё сильнее поднимал бурю в её крови. Зачем они вообще её спасли, если теперь считают врагом?! —Вообще-то не очень, я...—Начала было она поправляя черные волосы и делая очередной глоток, но англичанка наглым образом её перебила, —Ванья, ей нужно выпить зелье и отдохнуть, девочка совсем никакая. Потом закончишь свой допрос. Отдыхай, cute.— Рыжик возмущенно посмотрел на супругу но спорить не стал, и поднявшись с кровати, гордо удалился, блондинка же подмигнув Ивет вышла следом. Сделав за пару минут бездумного глотания зелья вывод, что эта девушка является ангелом, спустившимся с небес и лишившим её новых страданий и боли от создания искусственных слез, Ивет отставила пустую чашу на прикроватную тумбу и рухнула на подушку...Ей предстоит тяжелая ночь. Или день, кто знает сколько сейчас?

***

—Можно войти?—За тяжелой, темной древесиной раздался мужской голос. Ивет вытерла конопатые щеки одеялом, а затем обратив взор покрасневших глаз на дверь, рявкнула. —Нет! Оставьте меня в покое! — Светлый мужчина за стеной немного выждал, а затем повернул ручку и вошел. В него тут же прилетела подушка.

Как же давно он не был здесь. Хлам, хлам, хлам и снова как он считал хлам. Все тумбочки и полки выполненные из натурального дерева были заставлены хламом. Куча растений, вьюнов и лиан свисающих чуть ли не до пола; скелеты животных, собственноручно собранные его дочерью и скрепленные при помощи клеящих зелий; целая куча книг по травологии, анатомии магический существ и темной магии; различные ракушки подвешенные к потолку на тесемки; сушеные бабочки на булавках; пластинки для грамофона - целые коллекции; и куча плакатов и вставок из газет с колдографиями — Горы хлама, выглядящие на фоне темных стен гнетущими. Но как ни странно Ивет нравилось, она буквально тащилась от каждой пылинки лежащей на полу, от каждого носка завалившегося под кроватью. И всё же, не смотря на терпкий, въевшийся в стены запах хвойного леса и горы хлама, здесь был идеальный порядок. Всегда. И Аврам абсолютно точно не понимал, как ей это удается. —Ива...Нам нужно поговорить... — Он медленно подошел к кровати из того же дерева что дверь и развидев дочь в недовольно сопящем комке одеяла растерянно улыбнулся. Она всё ещё была ребенком, его маленькой дочуркой. Наугад определив голову девушки отец наклонился над белой тканью. —Вылезай, моя девочка. —Прошептал он так, будто его шестнадцатилетняя дочь вовсе таковой и не являлась, а представляла из себя маленького, пушистого котенка. —Пап, ты говоришь с моей ногой...— Из под одеяла раздался знакомый голос, а после, взору Аврама предстала сама Ивет Грозда.

Из-за продолжительного плача её бледное лицо покраснело и опухло, на остром подбородке застыла слеза, а пижама покрылась влажными следами. Она шмыгнула носом и слабо улыбнулась, затем, немного поерзав уселась, обхватив колени тонкими руками. Якобы показывая всем своим видом — я готова тебя слушать, выкладывай. Отец тепло усмехнулся и сел рядом. —Я знаю, ты не понимаешь что происходит, ты находишься в неведении и это тебя пугает. Потому, мы с мамой приняли решение рассказать тебе всё, начиная от самых истоков. Готова ли ты сейчас принять, и осознать всё, что я тебе расскажу?— Ивет яростно кивнула, в предвкушении закусив губу.        Конечно она понимала что что-то происходит, она видела как отец с матерью переживают,бьются как канарейки в стекла, пытясь вырваться наружу, убежать, убежать от чего-то страшного, неведмого ей, но такого знакомого им. Кошмарного, пожирающего всё на своем пути, способного на убийства, ради собственных целей. Его имя она слышала уже великое множество раз, и каждый из них оно звучала по разному: Темный лорд, Лорд Волан-Де-Морт или же Тот-Кого-Нельзя-Называть, от этого имени всегда веяло холодом, оно всегда отдавалось в душе мерзким криком, призывающим к бегству. И родители доверились ему, бежали словно крысы, от одного только имени, куда угодно, лишь бы подальше. Пытались скрыться, замять тему, забыть, вышвырнуть за дверь, скрыть. Но им не удалось. Отец теперь часто слушал радио, радио по которому передавали новости на английском языке. В них говорилось о пропавших семьях, напряженной обстановке магического мира и других жутких вещах. Он находился в постоянной тревоге, хоть и старался этого не показывать, Ивет замечала. К матери часто стал наведываться старик, по имени Альбус Дамблдор, с ним они обсуждали дальнейший план действий, она назвала его старым другом, но Ивет знала, он помогал искать пути отступления. Мама переживала не больше отца, но в её случае это было особо заметно. Её лицо осунулось, хрупкие, аристократичные плечи ссутулились, а под глазами появились серые мешки, она часто плакала. Они старались не бояться. Но наблюдать их старания было более не возможно. —Что ж, в таком случае, я начинаю...Но, ты должна знать заранее, в этой истории нет конца, и она вовсе не является счастливой. — Аврам печально выдохнул и сложил руки в замок.

***

Ивет резко открыла глаза и села на жесткой кровати сжав в руке тисовое древко. Холодный пот проступил на её шее мелкими каплями, а дыхание сбилось. На кончиках пальцев застыл ужас, она знала, грядет что-то страшное, необратимое. Смерть — одна, если повезет. Если не весь отель погибнет этой морозной и тихой ночью 28 августа 1994 года. Но тишина... Уже третий раз девушка просыпалась в состоянии запуганного кролика, и каждый раз это предчувствие оказывалось ложным. Прошло пять минут, но ничего не произошло, затем десять, пятнадцать, двадцать, решив что её подсознание просто зря паникует Ивет снова улеглась на потасканную подушку и прикрыла глаза, силясь задремать ещё хоть на минутку, но тщетно. Спустя ещё пол часа перекатывания с боку на бок, в поисках удобной позы для сна. Сквозь гул пустоты девушка вдруг услышала как кто-то громко хлопнул в ладоши, затем ещё раз и ещё. Нет... Это были хлопки трансгрессии. Не прошло и пары секунд, прежде чем Ивет подскочила к двери и вылетела в узкий коридор, судорожно ищя глазами две двери с заветными, блестящими в темноте цифрами 26 и 32. Наконец зацепившись глазами за первую из них, сделала быстрый взмах рукой, произнеся мысленное " Бомбарда!" после чего тонкая, осиновая дверца разлетелась в щепки, а светлый мужчина за ней принял боевую позицию, но затем, увидев перепуганную до смерти дочь, опустил палочку и быстрыми шагами направился за тонкой фигурой впереди. —Они здесь, пап... Я слышала как они трансгрессировали. Их много, очень...— Ивет шла уверенным быстрым шагом, блуждая взглядом по каждой двери. Аврам и не успел заметить когда она так подросла, перестала быть котенком, учащимся выпускать когти при опасности. Стала настоящим львом, готовым бросится на жертву в любой момент, учуяв лишь толику её ненадежности. Аврам вздрогнул услышав как взорвалась дверь в комнату под номером 32, когда пыль рассеялась перед ними предстала, хрупкая, бледная женщина, заплетающая волосы в высокий хвост. Брови Ивет моментально взлетели вверх, а Аврам уже отобрал горстку претензий, что предъявит жене, но она оборвала их коротким: —Я знала что это твоя "Бомбарда" Ивет.—Женщина тепло улыбнулась и раскрыла руки приглашая семью в объятия для трансгрессии, прежде чем в коридоре послышался безумный вопль, а из-за угла полетели десятки разноцветных лучей. —Мать твою...—Палочка в руке блондина дернулась. —Ты права Ива, их действительно много...—Брюнетка справа от него обыденно цокнула и взмахом руки выставила щит. —Как думаешь, сколько мы продержимся мам? —Спросила она, когда из-за угла показалась группа Пожирателей Смерти, разбрасывающих темные проклятия налево и направо, имея при этом самые что ни на есть безумные выражения лица. Святослава ничего не ответила, лишь громко захохотала, и взмахнула кривой палочкой. После чего иллюзия рассеялась, а взору отца с дочерью предстала ужасающая картина. На смену родному, любимому лицу пришло абсолютно незнакомое, пугающее. Карие глаза блестели сумасшествием, волосы цвета воронового крыла завились сильными кудрями, а тонкую талию теперь поддерживал корсет. Но самым отвратительным в этой картине являлся смех, язвительный, с насмешкой, безумный... —Беллатриса Лестрейндж...—Ивет беспомощно посмотрела на отца, что откуда-то знал эту женщину. —Аврам Гро-озда...Не хочешь повидаться со своей любимой женушкой? — Она вскинула брови и снова громко расхохоталась. —Что ты с ней сделала?! — Девушка напротив пожирательницы ощетинилась занеся палочку назад, Беллатриса же в свою очередь резко перестала смеяться и создала невинное выражение лица. —Ива...Послушай...Она - просто ловушка...—Начал было отец, но девушка не хотела слушать вспыхнув бешеным гневом. —Отвечай! И не смей лгать мне!— Прорычала она, сдерживая порыв ярости. —Убила...— Довольно протянула она и по щенячьи захлопала глазами. Сердце прокрутило в животе сальто, а мир ушел из под ног. — Но ты же не такая, верно, Ивет? — Её резкие черты лица расплылись в наглой улыбке, предвкушая триумф. Ивет замерла провалившись пустым взглядом куда-то за окно позади Пожирательницы. А в голове только одна мысль. "Нет..." —Может быть ты хочешь увидеться с мамочкой?.. —На глазах навернулись слезы. Нет, нет, нет... Ненависть, в чистом виде, ярость, запредельная ярость, боль. Невыносимая. —Круцио!