Глава XVIII. Манёвр
25 мая 2024 г., 13:51
Педро Кармона вызывал у Антонио не меньшую ненависть, чем убившие Дарио боевики «Белой руки», Роберто Бланко и предатель-Лука, а потому, поджидая сейчас главаря латиноамериканцев, молодой капо не мог спокойно стоять на месте. Он пыхтел от злобы и напряжения, двигал ногами влево и вправо и раздражённо крутил ладонями. Если бы не необходимость прятаться за гаражом, прижавшись спиной к его тонкой деревянной стенке, то Моретти бы нарезал круги вокруг него.
Сколько бы Антонио ни прислушивался, до его навострённых ушей доносились лишь завывания ветра и шелест листвы в лесу, что злило его. Он жаждал уже скорее услышать шум подъезжавшей к загородному дому машины и звук открытия её дверей. Холодный воздух покалывал кожу на его лице и ладонях. Серое небо синело, деревья и кусты вокруг темнели, а листья на них, яркие и жёлтые на солнце, теперь потускнели, став коричневыми.
«Я грохну этого «Черепа», если Кармона не приедет! — подумал сгоряча Моретти. — Он должен уже приехать! Где его черти носят?! Неужто прознал?! Флойда уж наверняка подставила крыса из своих. А если теперь она пронюхала, что «Череп» знает о поездке Кармоны? Лука, черт возьми, не говорил, что его черномазые шестёрки грохнули свою крысу. Ещё бы у них хватило мозгов, чтобы раскусить её! А «Череп», возможно, тупее Флойда. Он мог растрезвонить всем своим о поездке Кармоны».
Антонио ещё сколько-то минут костерил «Черепа», Луку и заодно Кармону, пока не услышал вдалеке гудение автомобильного мотора и шуршание колёс по грунтовой дороге. Тогда Моретти тотчас расстегнул куртку, достал малогабаритный револьвер и взвёл его курок. Только потом, когда он уже приготовился выскочить из-за угла и ринуться на врага, Антонио подумал о том, что к загородному дому мог подъезжать вовсе и не Кармона, а живший по близости «белый воротничок».
Также молодой капо вспомнил о своих людях, которые тихо стояли рядом с ним. Моретти взглянул на их чёрно-синие фигуры.
У Винни, немолодого «солдата» мафии с небольшим брюшком и пухлыми щеками, от волнения дрожала правая рука. Не убей латиноамериканцы Доминика и не подстрели они Майкла, то Моретти взял бы кого-нибудь из них. Винни плохо годился для «мокрой работы». Однако все остальные гангстеры из команды Антонио, домушники, медвежатники, угонщики, махинаторы, подходили для неё ещё меньше. В лучшем случае они сумели бы убить ничего не подозревающую жертву в таком местечке, куда её обманом заманили на встречу с совсем другими людьми. Винни же в бытность вместе пару раз подлавливал неугодных «семье» деляг, отправив их к праотцам.
По плану Антонио он и Винни заходили справа. Капореджиме брал на себя водителя, а его боец — пассажира на заднем сиденье. «Промажет — не страшно, я вполне потяну сразу двоих. Карло потянет одного выродка. Сонни, возможно, и двоих. Возможно, а я точно потяну», — посчитал Антонио, планируя засаду.
Безмятежное спокойствие Сонни заметно диссонировало с встревоженным и предельно серьёзным видом Карло. Тот осознавал, насколько он рисковал, и чувствовал страх, однако сумел совладать с ним как более-менее опытный боец. На трясшегося от каждого шороха в кустах новичка Карло сейчас никак внешне не походил.
Машина приближалась к дому. «Ждём, ждём. Ещё немного, — нервно думал Антонио. — Взять себя в руки! Я же не дешёвка какая-то, чтобы выскочить раньше времени с пушкой и запороть такое дело. Вот именно! Я всё делаю с первого раза! Ещё чуть-чуть. Давайте, выродки, быстрее, быстрее. Вы не на пикник едете, чёрт бы вас побрал! В ад опаздывать нельзя».
Судя по звуку, автомобиль повернул к гаражу. Гудение мотора и шуршание колёс по грунту звучали в разы громче, чем раньше, и заглушали яростное пыхтение Моретти. Он жестом приказал своим боевикам достать оружие. «Ну же! Живее! Живее, выродки! Сейчас вы сдохнете! Я грохну вас! Хоть всем разом, суки!» — скрежетал зубами от ненависти к врагу Антонио. Револьвер уже плотно прирос к его руке. От ужасно сильного возбуждения у него защемило в груди. Но Моретти ждал. Он напоминал разъярённого сторожевого пса, кое вот-вот спустит с цепи надзиратель лагеря смерти и скомандует ему разорвать в клочья беглеца. И едва только открылась дверь авто и послышалась испанская речь, он сказал капо: «Фас». Антонио передёрнуло, и он ринулся вперёд.
Невысокий латиноамериканец в спортивном костюме подходил к воротам гаража. Спустя мгновение он опешил от внезапного появления выскочившего из-за угла инфернального чудовища. А в следующие несколько секунды пули разорвали его плоть, и саут-сайдский гангстер повалился на землю — Моретти дважды выстрелил ему в грудь с маленькой дистанции. При желании неистовый мститель мог плюнуть латиноамериканцу в лицо и попасть в него.
— Сдохни! Жри землю, мразь! — извергнул дикий рык Антонио.
Справа застрекотали револьверы Карло и Сонни. Дикие крики и вопли их жертв стали настоящей усладой для ушей Антонио. Он целился во второго латиноамериканца. Тот в панике бежал к полоске кустов через дорогу от гаража, ярдах так в пятнадцати от него. Винни подкачал: он сначала замешкался, а затем промазал.
Руки Моретти крепко сжимали рукоять револьвера, как тиски зажатую в них голову врага мафии. С неистовой силой он дёрнул спуск и с первого же выстрела свалил латиноамериканца с ног. Прошло немного времени, и тот не успел далеко убежать. Пуля Антонио, подобно адской гончей, настигла его на дороге. Стук следующего выстрела капо в корчившегося от боли беглеца слился воедино с треском револьвера Винни. Грузный мафиозо добил латиноамериканца в спортивном костюме.
— Эй, шкипер! Он тут! Ещё не окочурился! Он твой! — прокричал Сонни. Шкипером он назвал Антонио. Перед выездом итальянцы договорились, что если кто-то из его «солдат» подстрелит Кармону, то он даст капореджиме разделаться с главарём «Белой руки».
— Я кончу ублюдка на дороге, — сказал Винни.
Моретти мигом оббежал машину.
— Вот он, родимый, полюбуйся, — злорадствовал Сонни. — Под твоё описание подходит на все сто.
Антонио разглядел в сумраке у себя под ногами низкорослого латиноамериканца лет сорока пяти, чьи живот и грудь искромсало пулями. Кровь оттуда хлестала без остановки. В его узких, как у не то монгола, не то китайца глазах Моретти не увидел страха. Проникновенный взгляд Педро Кармоны выражал обжигающе горячую ненависть к итальянцам.
«За Дарио!» — Антонио навёл «Детектив Спешл» на пышущее злобой лицо Кармоны. Вся ярость Моретти, вся его боль выплеснулась на главаря саут-сайдских бандитов вместе с двумя пулями тридцать восьмого калибра. В порыве гнева Антонио ещё и несколько раз пнул его изуродованный труп, сыпля самыми отборнейшими ругательствами.
— Валим отсюда! Не тормози, шкипер! Хочешь попасться?! — крикнул Сонни.
Карло, Винни и Сонни побежали в лес. Антонио не сразу понял, что происходило, но потом его перемкнуло, и он бросился их догонять с той же неистовостью, с какой убивал гангстеров из гетто. Он с лёгкостью нагнал своих боевиков. Вскоре они разделились — Карло с Сонни двинулись в одну сторону, Антонио с Винни в другую. В паре мест неподалёку их ждали мафиози на «колёсах».
***
«Может, у нас ещё получится прикончить гнид? Ронни знает всю кухню лучше меня. Но если он ошибается, то… я сделал для Генри всё, что мог. Я хотя бы отомстил за него и попробовал его защитить от мафии, а не нажирался в хлам в баре. Если сицилийские гниды схватят меня, то я выдам им всех наших. Я не выдержу пыток. Кто их вообще выдержит? Джонни, Ронни, Хелен умрут из-за меня. Или же умру я, но не дамся мафии. Паршивый выбор — или сдохни сам, или убей друзей, а потом сдохни. Вот ведь цыплячье дерьмо. Не хочу я умирать. И с самого начала не хотел. Да, я знал, на что шёл, но у меня просто не оставалось другого выбора. Хотел я сдохнуть или не хотел — неважно. Важно, что я должен был защитить Генри. Господи, пусть Ронни не ошибётся», — думал Ричард, подходивший к дому Ллойдов. Всю дорогу спину МакВи била дрожь. Он чувствовал, как пристальные взгляды Корбелла и его напарника, неотступно следовавших за ним из Эджоутера, сверлили её. Инстинкт манил Ричарда обернуться, чтобы не держать врага позади себя. Ветеран понимал, что он уже не во Вьетнаме, но порой он ощущал, что в него будто кто-то целился. «Нельзя оборачиваться, иначе я себя выдам», — твердил себе МакВи. Но один раз он не сдержался и обернулся. Однако увидел лишь пустую дорогу и несколько припаркованных у обочины автомобилей. «А ведь если копы увидят, что ко мне полезли мафиозные гниды, то они скрутят их. Хотя козлов потом отмажут, как Чарли «Гвоздя» и Рикки «Смерча». Продажные мешки цыплячьего дерьма. Работали бы они как надо и не брали на лапу, то черномазые с Маццей гнили бы за решёткой. И я бы не боялся за Генри. Всё из-за продажных копов. Они даже хуже мафии», — думал МакВи. Живая изгородь во дворе дома Ллойдов потемнела от дождя, а перед лестницей Ричарду преградила путь огромная лужа. С зонтом в руках он перепрыгнул её, удивившись про себя тому, что Корбелл до сих пор не продал его вместе с Сэмом, Бобом и Джонни «семье» Беллини. «Или он проверяет меня, чтобы наверняка? Нет, тогда бы Ронни меня предупредил, хороший коп узнал бы об этом от своего стукача. И гниды пасли бы Джонни с Бобом. А ещё они не дали бы нам завалить Флойда. Удивительно, неужели остались ещё честные копы? Сколько их, четверо на весь город? Боб, Корбелл, его напарник, тот хороший коп, который помогает нам, и всё. А, ещё Иган», — размышлял МакВи. Он остановился на крыльце, где пахло мокрым деревом. Когда сонная и утомлённая Сандра впустила его в дом, то Ричард сразу же согрелся внутри. Холод, ветер, промозглость и серость остались ждать его возвращения за дверью вместе с детективами. Марти спал, а Сандра плотно закрыла дверь в гостиной, чтобы их разговор с МакВи не разбудил его. Пока он рассказывал ей о полицейской слежке за ним, она тихо слушала вигиланта. Но стоило ему заговорить ему о том, что скоро за него возьмутся мафиози, как Сандра вздрогнула и в одночасье побледнела от страха. Ричард принялся успокаивать её и повторил слова Ронни об осторожности мафии и её мнимом всемогуществе. В конце молодой ветеран добавил: — Они собираются проверить меня на вшивость. Меня. Не тебя. Чего ты испугалась? Сицилийским гнидам нет до тебя никакого дела. А я выкручусь. У нас с друзьями есть план, как их надуть и дотянуться до сволочи, которая приказала убить Генри. Она, чтоб её, следующая на очереди. МакВи старался выглядеть мужественно, боясь показать Сандре свой страх и довести её до истерики. Он говорил с такой железной уверенностью, что на время даже сам поверил в то, что у него получится очистить Франклингтон от мафиози. Его заверения подействовали на Сандру как хорошее успокоительное. Она вздохнула с облегчением, положив руку на грудь. — Я уже столько себе накрутила всякого, — произнесла она. — Я ничего толком не знаю о мафии. Я сначала подумала, что тебя собрались того… убить. Ты же не чужой нам с Генри человек. Ты ради него стольким рискуешь. Ни один из других его друзей не отважился бы на такое. Я испугалась за тебя. — Ты за меня не бойся. Если ты поможешь мне отделаться от копов, то мафия останется с носом. МакВи обрисовал Сандре план Ронни Грейнджера. — Конечно, Ричард. Я думаю, справлюсь. Ты покажи мне только, как пользоваться кассовым аппаратом, — ответила Сандра. — Я покажу. Нам надо торопиться. Я видел перед выходом сюжет в новостях. Вчера за городом убили четверых латиносов. Один из них матёрый рецидивист и важная птица. Тут и так ясно, что его достала мафия. Её гниды скоро вернутся в город. — Тогда давай ты прямо сейчас мне всё покажешь? — Давай часа в четыре. Я сейчас поеду за билетами. Ты подходи сразу к магазину. — Договорились. Сделав небольшую паузу, Сандра поинтересовалась: — Ричард, тот человек, который велел… убить Генри, кто он? — Больная на голову сволочь. Он большая шишка, не самая главная гнида, но метящая как раз на самый верх. — А как его зовут? Или ты не знаешь? — Я знаю. Ты только никому не говори, ладно? — Угу. — Его зовут Лука Мацца. Сандра ненадолго задумалась. — Ты что-то о нём знаешь? — спросил у неё МакВи. — Нет. Я подумала, что о нём могли говорить в новостях. Но я не слышала о нём. Поездка за билетами оказалась вполне удачной. Один поезд ехал прямо до Кливленда, правда, отходил лишь во вторник. Куда более подходящим Ричард посчитал рейс до Толедо. В понедельник туда отправлялся междугородний автобус. «Главное, быстрее свалить из Франклингтона, пока меня не пасут мафиозные гниды. А из Толедо я как-нибудь доберусь до Кливленда, там миль сто уже останется ехать. Придётся потратиться на ещё один билет. Нестрашно, с папой я и так договорюсь. Я могу сказать ему всё напрямую, как есть. Он поймёт и поможет, деньги брать точно не станет. Джонни с Ронни это не понравится. Но они не писали, что я должен держать язык за зубами», подумалось Ричарду, расплатившемуся с кассиршей. Вигилант считал, что его отец, Шон МакВи, обязательно поможет ему, не потребовав взамен денег, и не начнёт уговаривать его сдаться полиции, по двум причинам. Во-первых, у Ричарда с ним были вполне неплохие отношения. Никаких ссор, конфликтов, обид друг на друга, ничего такого. Шону нравилось, что его сын жил самостоятельно, но в то же время он не раз напоминал ему: «Возникнут проблемы — обращайся. Чем смогу, тем помогу». Во-вторых, Шон МакВи вырос в неблагополучном квартале, где люди держались подальше от полиции и на показ проклинали доносчиков, за чем стоял животный страх мафиозной расправы над «стукачами». Годы прошли, но отец Ричарда не изменил своих взглядов. «Папа не привык лезть в чужие дела. Но я подобью его на обман копов. Он по любому захочет узнать, что случилось. Я не гнида, чтобы просить его рисковать и врать ему. Он ведь может загреметь из-за меня в тюрягу. Или не врать, но и ничего не объяснять? Сказать, мол, что папе лучше не знать, что стряслось, для его же блага? Дерьмовый вариант. То же самое, что и соврать ему. Ты рискни, папа, чёрт знает зачем, так надо», — рассуждал Ричард, смотревший из окна автобуса на бетонные коробки офисов. «Да и ведь он может и не захотеть мне помогать, если я начну темнить и дурить ему голову. Он не дурак, его сложно надуть. Я ни черта не смыслю во всяких шпионских штучках из разряда: «как не раскрыть свои карты и заставить кого-то сделать что-то для тебя». Выбор у меня невелик. Пусть Джонни с Ронни капают мне на мозги. Они не придумали, как убедить папу и не спалить контору. Он написал убедить папу? Я убедил. Не ему говорить со своим отцом, а мне. Я не лживый федералишка. И папа не гнида-рецидивист», — рассудил Ричард.***
У Томаша появилось ощущение, что дело сдвинулось с мёртвой точки после субботних поездок МакВи к Сандре Ллойд, на автобусный и железнодорожные вокзалы и в магазин в Норт-Сайде. Корбел сразу догадался, что молодой ветеран надумал срочно уехать из Франклингтона и договорился с женой друга, чтобы она подменила его. «МакВи спешит. Иначе бы он не поехал в магазин в выходной сразу после поездки за билетами, и Сандра Ллойд не ждала его там», — посчитал Корбел. В воскресенье Ричард и Сандра снова встретились в магазине и просидели там до обеда, пока Томаш ломал голову над тем, почему вигилант решил уехать из города. Самый банальный вариант с бегством от «семьи» Беллини он отбросил: «От мафии так медленно не бегают. МакВи даже не прячется, он на виду». Альфредо нашёл внезапному отъезду Ричарда простое и очень убедительное объяснение: «Зачем ты усложняешь себе жизнь, Том? МакВи приезжий. Я думаю, у него в Кливленде дедушка умирает. Или бабушка тяжело заболела». «И такое возможно», — согласился с напарником Корбел. Мрачным утром понедельника, когда на небе чернели гигантские тучи, а холодные улицы Франклингтона нещадно затапливал ливень, МакВи с сумками и зонтом побрёл к остановке. Полицейские не сразу его разглядели. И хотя Ричард вышел из дома в двенадцать минут десятого утра, вокруг стоял такой сумрак, будто рассветать начало только недавно. Унылый чёрно-серый пейзаж с голубоватым оттенком за окном вызывал у Томаша желание перестать мучить глаза, всматриваясь в тёмный силуэт МакВи, и поехать домой. А ещё сжаться от холода, несмотря на то, что он сидел в прогретом автомобильной печкой салоне «Доджа». Постукивания капель дождя по его крыше и лобовому стеклу звучали для Корбела, точно напев колыбельной. — Повезло, что я не в пешем патруле. А то один раз я в такую чудесную погодку гонялся за полным придурком. Он думал тачку угнать. Резвый оказался, я его тогда так и не догнал. Не очень-то и хотел на самом деле, — рассказывал Альфредо. — Он перемахнул через забор, а я забил. МакВи встал рядом с навесом на остановке, под которым пряталась целая куча народу. — Мы тратим время впустую, Том, — сказал Монтойя. — Я гарантирую, он выйдет на автовокзале и поедет в свой Кливленд. Нам нечего ловить. Спорим, что так всё и будет. На интерес. Я не хочу обдирать тебя. Тебе и так хватает ипотеки. — Не вижу смысла. Скорее всего, ты прав. Но я хочу убедиться, что он действительно уехал в Кливленд, — ответил Корбел и подумал: «Вряд ли нам повезёт. Но мало ли». — Ты неисправим. — Да. И я бы полез через забор за тем полным придурком. — Хах, я не сомневаюсь. — Потом ещё заедем в магазин и поговорим с Сандрой Ллойд. — Сколько бы мороки пропало, если бы мы могли взять с МакВи подписку о невыезде. Автобус, куда сел Ричард, поехал в сторону делового центра, чьи небоскрёбы напомнили Корбелу огромные приборные панели фантастического космического корабля. В большей части их прямоугольных горизонтально расположенных окон горел бело-зелёный свет. Освещённые участки зданий чередовались с тёмными, из-за чего первые походили на клавиши и некие датчики с горящими лампочками внутри. — Вот знаешь, Том, один безработный ветеран заявил, что это он угрохал шестерых чёрных шакалов. И вообще, он и есть вигилант, чистящий улицы от всякого шакалья, — произнёс Монтойя, державшийся поближе к автобусу и тротуарам. — Хорошая шутка, — ответил Корбел. — Ты ещё скажи, что он пристрелил позавчера Кармону? — Я не шучу, Том. Его показали в ночных новостях. Он прикончил в прошлом месяце двух шакалов в Вест-Сайде. Его повязали прямо на месте. Недавно над ним начался суд. И понеслась: того убил, этого убил и ещё одного. Репортёры от него в восторге. Автобус, а вслед за ним и «Додж» полицейских, проехал мимо Франклин-парка в Даунтауне. Со всех сторон его окружали забор и высотки через дорогу. За прутьями решёток с маленькими шпилями виднелись синеватые очертания деревьев. — Я не верю, — проговорил Томаш. — Людей Флойда и хулиганов на нашем участке убила группа профи, а не безработный одиночка. — Понятно дело. Но всё же занятно, что у нашего «тихого оркестра» появился подражатель. — Нам вот только их не хватало. Повезло, что тот ветеран не на нашем участке убил двоих. Ох, я представляю, что начнётся, если появится ещё одна группа вроде наших вольных стрелков. Но хуже таких профи дилетанты, которые устроят пальбу в людном месте и ранят случайных прохожих. — Тот ветеран, кстати, двоих шакалов в баре пристрелил. И зацепил девушку, — вспомнил Альфредо, притормозив на светофоре у южной оконечности парка. Рядом с одним из его входов стоял памятник уроженцам Франклингтона, погибшим в гражданской войне: бронзовые статуи солдат в кепи с мушкетами наизготовку и обнаживших сабли всадников на скачущих конях гордо возвышались над дорогой на высоком постаменте. — Она выжила? — По-моему, да. А шакальё он добил. Потом автобус и «Додж» детективов приблизились к стыку Даунтауна с Белмонтом. Там Альфредо показалось, будто МакВи вышел остановке около автосалона: — Вон он, Том, ты погляди. Что он тут забыл? Захотел купить себе тачку? Корбел присмотрелся к парню, переходившему дорогу и державшего путь в сторону широкого здания с большими окнами от пола до потолка. Рост, одежда, зонт в руках — с виду он особо не отличался от МакВи. Однако Томаш обратил внимание на походку парня. Тот шагал легко и быстро, когда Ричард двигался медленно и с тяжестью в каждом шаге. И Томаш не увидел в левой руке парня сумок. — Ты ошибся. МакВи в автобусе. Поехали, — сказал Корбел, заметив, что автобус уже отъехал от их с Альфредо машины на сотни полторы ярдов. — Серьёзно? Вон же он! Ты ничего не путаешь? — растерянно спросил Монтойя. — Не путаю. Езжай за автобусом. Дальше Томаш объяснил Альфредо, в чём тот ошибся. — Ну и ну! Я думал, что я у нас глаза и уши. Двухэтажное здание автовокзала выглядело простовато и даже неказисто: сплошной грубый бетон, голый фасад без каких-либо украшений, плоская крыша. Будто и не автобусный терминал вовсе, а бункер. Красная вывеска на входе и широкая стеклянная дверь общей картины не меняли. Рядом с вокзалом и напротив него стояли многоэтажные офисные здания, такие же начисто лишённые всяких архитектурных изысков глыбы, смотревшиеся как безвкусные нагромождения бетона в сравнении с помпезными небоскрёбами Даунтауна. Полицейские, выйдя из машины на промозглую улицу, последовали заскочили в вестибюль автовокзала вместе с группой людей. Там в глаза Корбелу ударил яркий белый свет — на серебристом потолке резко возникли огни десятка встроенных туда квадратных светильников. А в уши ворвался гул голосов пёстро одетых парней и девушек, которые громко галдели, стоя рядом с широкой кассовой стойкой. МакВи в то время уже подошёл к двери, что находилась ярдах так в двадцати от главного входа и вела в зал ожидания. Детективы медленно последовали за ним, пропустив вперёд двух стариков с большущими чемоданами и черноволосую девушку в жёлтом пальто, чьи духи приятно пахли персиком. Интерьер зала ожиданий оказался почти точно таким же, что и в вестибюле: серебристый потолок, те же десятки встроенных в него светильников, белые стены, блестящее напольное покрытие сероватого оттенка. Небольшое отличие заключилось лишь в том, что чёрных стульев на металлических ножках здесь было больше, и они занимали место ещё и в центре помещения, а не только у стен и длинного панорамного окна с видом на стоянку автобусов и боксы для них. Корбел и Монтойя притаились в углу слева от входа. Рядом с ними два здоровяка болтали о хоккее. Они послужили хорошим прикрытием для полицейских. — Зря он ходит, везде занято, — сказал Альфредо, наблюдая, как Ричард бродил вокруг рядов стульев в поисках свободного места. — Дохлый номер. Томаш попробовал отыскать взглядом хотя бы один пустой стул и вскоре признал правоту Альфредо. Куда бы ни посмотрел Корбел, он везде кого-то видел, стариков, читавших газеты, матерей и их крикливых сорванцов, недовольных долгим ожиданием автобуса старух, молодых клерков с возлюбленными, угрюмых работяг. — Правильно, пусть там и стоит. Нечего бродить туда-сюда, — довольно промурлыкал Монтойя, когда МакВи встал недалеко от окна, и его взор устремился наружу. Потом он попросил разрешение у сидевшего спиной к мутному стеклу старичку и поставил перед его ногами свои сумки. Следя за Ричардом, Томаш снова занервничал. Справа от входа в зал ожидания находились два таксофона. Если МакВи захотел бы позвонить родственникам, то он, скорее всего, заметил бы детективов по пути к телефону. Перейти в другой конец помещения они не могли. Глаз Корбела приметил там две двери, что открывали и закрывали ходившие, как он догадался в туалет, пассажиры. К таксофону Ричард не шёл, и Корбел посчитал, что вигилант не собирался звонить родственникам. А не то бы он поспешил к будке сразу же после того, как бросил поиски свободного стула, а уже затем принялся бы ждать отправки автобуса у окна. «Зато в туалет он обязательно сходит», — мелькнуло в голове у Корбела. «Если он нас увидит, то вся наша слежка пойдёт коту под хвост. Либо Питерсон и Андерсон на время обойдутся без него. Либо МакВи начнёт потом петлять, чтобы сбросить нас», — подумал Корбел. На его лбу выступили капли пота. Он снял шляпу, распахнул пальто. МакВи сбегал в туалет незадолго до объявления диспетчера об отправке рейса тридцать один, Франклингтон-Толедо. — Ты бы победил в нашем споре, Том, — отметил Альфредо. — Толедо не Кливленд. С пересадками небось поехал. Ближе к одиннадцати часам полицейские добрались до магазинчика Ллойда в Норт-Сайде. Его жена заметно взбодрилась, заметив, что к прилавку подошли детективы. — Он сказал мне, что ему пришло в пятницу письмо от отца. У него отца возникли проблемы с его мастерской, он попросил Ричарда приехать к нему и помочь, — ответила на вопрос Томаша Сандра. Время от времени она отводила от него взгляд. — Ричард попросил вас подменить его, и вы согласились? — Да. Свободное время у меня есть, чтобы его подменить. Я нигде не работаю. Ричард честно отдаёт мне всю выручку магазина с вычетом своей зарплаты. — Ричард не говорил, когда он приблизительно вернётся? — Говорил. Через две недели. «Сомнительная история. Я не удивлюсь, если она солгала мне. Тут бы не помешало пообщаться с родителями МакВи», — решил Томаш на выходе из магазина.***
Эрнесто крупно, даже сказочно повезло. В тот злосчастный вечер, когда мафиози расправились с Педро Кармоной, он размышлял дома над убийством «Черепа» и тем, как выйти на Маццу. «Хефе» узнал от «Блюззи», что преемник Флойда вёл дела с мафией, и у пуэрториканца появилась возможность «загладить свою вину». «Забавно получилось. Мысли об убийстве спасли мою шкуру. Да простит меня «Череп», но я всё равно поджарю его», — отметил про себя Эрнесто. Он ожидал, что после гибели Кармоны «Белая рука» развалится как карточный домик, а в «Монте Морено» начнётся грызня за власть. К его удивлению, преступный латиноамериканский конгломерат устоял. Лишь несколько мелких банд откололись от него. Единство всех остальных группировок Эрнесто посчитал временным. Смерть Маццы и конец войны с мафией на условиях «Мано Бланко» положили бы конец их сплочению. «Монте Морено» и «Белую руку» возглавил матёрый уголовник, в детстве гонявший мяч вместе вместе с Кармоной. На первый взгляд новый «хефе» производил впечатление далеко не самого приятного человека. При разговоре с кем-то он постоянно харкал на пол или на асфальт, через каждые два обычных слова вставлял четыре-пять матерных. Новый главарь будто вовсе и не ругался даже. Просто разговаривал матом без всякой злобы и агрессии. Его внешнее сходство с шимпанзе и грубая наружность усиливала неприятное впечатление. Однако Эрнесто отнёсся к нему с неким подобием симпатии. Новый главарь быстро соображал и во всё вникал, но не рубил с плеча, а тщательно продумывал каждое действие. В отличие от Кармоны, он не заставлял своих людей лебезить перед ним. Ещё больше пуэрториканцу понравилось то, что босс-матершинник пообещал ему кругленькую сумму за «заказ». Эрнесто огорчил прежнего «хефе», но не нового. Тот хотел задобрить бывшего рейнджера, сделав его более лояльным себе. Однако кое-что насторожило пуэрториканца: «Я думал, Кармона не растрепал никому о моём провале. Больше некому было. У Даниэля и всех остальных нет выхода на самый верх. Он есть лишь у меня». Правда, с «заказом» возникла большая проблема. Пока «Белая рука» оправлялась от смерти Кармоны и новый «хефе» брал бразды правления, переживший неудачное покушение (ни одна пуля в него не попала) «Блюззи» сорвался. Он узнал о гибели Кармоны и догадался, кто пытался его убить. С помощью предателя, делившегося с ним информацией, «Блюззи» заманил «Черепа» в ловушку. На выходе из машины его вместе с двумя телохранителя расстреляли боевики «Блюззи». Он не хотел воевать напрямую с бандой Флойда, но её новый лидер не оставил ему другого выбора. «Чудесно, я снова в пролёте. «Блюззи» нам ох как нам услужил. Через «Черепа» я мог выйти на Маццу. Мучо грациас. Давайте ещё теперь чёрные или таинственные «вакерос» завалят Маццу, чтобы я был в ауте. Н-да, надо было сдать Уилла во Вьетнаме. В армии я так не пролетал», — разозлился Эрнесто, когда узнал о смерти «Черепа».***
МакВи позвонил родителям после приезда в Толедо. Трубку взяла его мать Морин. Ричард сказал ей, что у него с субботы начался отпуск, и он думал навестить их с отцом. Морин обрадовалась такому звонку, ответив, что она только «за», если он приедет к ним с Шоном, так как они соскучились и давно хотели его увидеть его. «Мне повезло. А то бы мне пришлось признаться папе по телефону, что у меня проблемы», — подумал Ричард да положил трубку. Он добрался до Кливленда во вторник. Теперь его путь лежал в Коллинвуд. В этом полном как коричневых безликих зданий, так и частных домов районе прошли детство и школьные годы Ричарда. Там же он когда-то снимал жильё в завалюхе на улице, граничившей с итальянскими кварталами. Сердечный приём матери пронял Ричарда настолько сильно, что он едва не заплакал от радости и умиления. Хоть кто-то обнял его, сказав простые, но тёплые слова, чего ему так не хватало в последнее время, когда он как никогда нуждался в моральной поддержке, ласке и утешении. На какое-то время МакВи даже забыл о проблемах и почувствовал себя совсем другим человеком, не травимым полицейскими и мафиози изгоем в шаге не то от смерти, не от тюрьмы, а любимым сыном, приехавшим отдохнуть. Однако вопросы Морин о том, как поживал Ричард, всё же заставили его вспомнить о коме Генри, о гибели Сэма, о Корбелле, о гангстерах. Он не стал раскрывать матери свои секреты, как и лгать ей. Выкрутился кое-как. Ричард старался расспрашивать Морин об их с отцом делах, а о себе говорил крайне редко. Только если мать интересовалась его жизнью. Так они проболтали до самого вечера. Часов в восемь домой вернулся Шон МакВи, сказавший, что он малость задержался в мастерской. Вигилант долго набирался смелости для и ждал подходящей минуты для разговора с ним один на один. Однако когда отец вышел покурить в задний двор, Ричард остался в доме. У него не хватило духу выйти к нему. Всю среду вигилант готовился к непростой беседе с отцом. Вечером Ричарда ждал приятный сюрприз: вернувшийся из мастерской Шон позвал его покурить вместе с ним во дворе. «Пора. Или сейчас, или никогда», — твёрдо решил Ричард. Выйдя из кирпичного двухэтажного дома в задний двор, Шон включил лампу, что зажглась рядом с входной дверью. Она осветила две ухоженные клумбы и два невысоких деревца. За ними начинался тёмный пустырь, простиравшийся на пару сотен ярдов вплоть до высокой стены автосвалки, откуда доносилось гудение гидравлического пресса и душераздирающий скрежет металла — огромные плиты давили в лепёшку зажатую между ними несчастную колымагу. «Я скажу. Вот додавят на чёртовой свалке тачку, и я скажу. Не слышно ничего толком. А громко говорить я не могу, нас услышат», — думал Ричард. Он продрог от холода и надел накинутую сверху куртку. Посмотрел по сторонам. Во дворах со соседних домов, куда падал свет из окон, Ричард никого не увидел. Он нервно затянулся сигаретой и посмотрел на отца. Не слишком высокий, но зато широкоплечий и физически крепкий, Шон МакВи казался довольно внушительным мужчиной. Его голова по форме имела сходство с мячом для американского футбола: она сужалась внизу, в области подбородка, и вверху, а в центре расширялось. Брутальное лицо Шона с массивной челюстью, полными губами (верхняя, как и у Ричарда, была похожа на натянутую тетиву лука), переломанным носом, круглыми глазами не отличалось изяществом и аристократической утончённостью, но выглядело по-своему привлекательно. На высоком выпуклом лбу проглядывались залысины. Его тёмные волосы удлинялись у висков, а от них вниз опускались изогнутые, подобно змее, бакенбарды, сросшиеся с пышными усами. Пресс на свалке вскоре затих. «Да, вот сейчас. Я скажу», — МакВи уже решился заговорить с отцом о своих проблемах, как тот определил его: — Тоби наконец-то заглох. А теперь, сынок, выкладывай, зачем ты на самом деле приехал к нам с мамой. Я же вижу, что у тебя неприятности. У Ричарда от удивления едва не выпала из руки сигарета. — С чего ты взял? — спросил он. — Что у тебя на уме, то у тебя на лице. А лицо у тебя такое, будто вляпался в огромную кучу цыплячьего дерьма. Ты сидел сейчас сам не свой. И вчера. А ещё приехал к нам ты больно шустро. Обычно ты нас с мамой за неделю предупреждал о том, что приедешь к нам. Так что рассказывай, сынок. Я не кусаюсь. — А, — махнул рукой Ричард. — Дерьмовый из меня шпион. — И карточный игрок. Выкладывай. У вигиланта отлегло на душе: «Фух, самое сложное позади. Мне повезло, а то я бы ещё долго мялся». — Дай я подойду поближе и скажу тебе на ухо, — произнёс МакВи-сын. Шон не стал задавать сыну лишних вопросов. Вместо этого он навострил правое ухо. — Нам надо поговорить в надёжном месте. В таком, где нас не услышат другие. У меня проблемы, и мне нужна твоя помощь, — шептал Ричард. — Слишком долго объяснять. — Хорошо. Надо покумекать, — проговорил Шон и задумался. Потом произнёс: — Приходи завтра ко мне в мастерскую после шести. Там поговорим. Пойдёт? — Да. На следующий день МакВи-сын снова завёлся. До вечера он терзал себя мыслями о том, как отец отреагирует на его рассказ. Из-за внезапно нахлынувшего на него и неконтролируемого, словно судорожные припадки, чувства волнения и тревоги Ричард начал сомневаться, что Шон поможет ему. «Дерьмовая затея, чтоб её. Чем вообще думал Ронни? «И зачем я только послушал Ронни! А что мне оставалось делать? Кто ещё бы мне помог?! Может, ну его? Нет, мне теперь не отвертеться», — с такими гнетущими мыслями Ричард отправился к отцу. Дорога к его мастерской не заняла много времени, так как Шон МакВи третий год арендовал для неё помещение недалеко от своего дома. До её открытия он долго проработал у одного давнего знакомого. Ещё в молодости Шон мечтал открыть собственную мастерскую, но рождение двух детей, старшей дочери Роуз и младшего сына Ричарда, заставило его забыть о своей мечте на двадцать с лишним лет. Зато за столько времени МакВи-отец заработал хорошую репутацию, что пригодилось ему в будущем. Открыв салон, Шон позвал к себе сына, но тот отказался. После школы Ричард поработал немного у отцовского знакомого и понял, что его не прельщала перспектива всю жизнь ремонтировать машины, в чём он ещё и плохо разбирался. МакВи-отец отпустил своих помощников домой пораньше и встретил сына в полном одиночестве. Вдвоём они закрыли въезды в боксы, а после зашли в отдельную комнатку с покрашенными снизу бледно-коричневой краской и побелкой сверху стенами. За небольшим окном, на котором стояла решётка, тускло светили жёлтым уличные фонари, мелькали редкие автомобили и прохожие, у кирпичной двухэтажки через дорогу разлаялись две собаки. Хозяева в миг оттащили их друг от друга. — Милости прошу в мою штаб-квартиру, — сказал Шон. От его рабочей спецовки резко пахло резиной и машинным маслом. — Падай. Шон закрыл дверь, а Ричард сел на продавленный диван, на чьей горчичного оттенка обивке он разглядел потёртости. — Теперь нас никакие шпионы не услышат, — пошутил Шон. Он снял грязные перчатки и положил их на стол, откуда взял стеклянную бутылку пива и открывалку. — Угощайся. Тебе явно не повредит немного выпить. А то ты опять сам не свой. Открыв бутылку и сделав несколько глотков, Ричард с горьким привкусом во рту приступил к рассказу обо всех невзгодах, какие обрушились на него аж с начала осени. От услышанного Шон поперхнулся пивом. — Ну это просто… просто умереть не встать, сынок, — сказал он, прокашлявшись. Ричард шаг за шагом прорывался дальше. Каждая мышца на его посуровевшем лице неимоверно напряглась. Когда МакВи-сын говорил о полицейских, его отец срывался, щедро кроя их самой отборнейшей матершиной. В остальном же Шон старался не давать выхода своим эмоциям. Он чувствовал не только злость. Его страх за сына набирал всё большую силу и становился более заметным с каждой новой подробностью, которую Шон узнавал от него. При взгляде на отца Ричарда пробрало до костей, Он прочувствовал на себе весь тот ужас, что испытывал Шон, слушая его. — В какое же дерьмо ты вляпался, сынок! Просто умереть не встать, чёрт возьми! Ты подумал о нас с мамой и Рози?! — изрёк МакВи-отец и залпом выпил полбутылки пива после того, как его сын кончил свой тяжёлый рассказ. — Я не мог поступить по-другому, папа. — Проехали, — произнёс Шон, «остыв». — Причитаниями делу не поможешь. Надо тебя спасать, а не ныть. С копами я тебе помогу. Но ты уверен, что у вас с друзьями получится прикончить большую мафиозную шишку? — Мои друзья не стали бы подрывать меня с места, не будь у них такой уверенности. — Ну смотри. Если надо, я поеду вместе с тобой. Или вместо тебя. Я могу вам пригодиться. Всё-таки унести ноги из-под Дьепа тебе не хухры мухры. С крутыми парнями я справлюсь. — Но ты ведь не стрелял ни разу после армии. Тебе придётся учиться заново. У нас нет столько времени, — нашёл убедительный аргумент, дабы отговорить отца, Ричард. «Если сицилийские гниды убьют папу, то я никогда себе этого не прощу. Из-за меня уже убили Сэма. Хватит», — подумалось ему. — Твоя правда, сынок. Но я могу постоять на стрёме. И вам случайно не нужен водила? Я справлюсь. Если у вас барахлят машины, то у меня резво заскачут, как новенькие. Гараж только подыщите с инструментами. Ты уточни у друзей, может, вам пригодится такая помощь. — Угу. — Жили бы вы у нас, то моя мастерская была бы в вашем распоряжении. Ну да ладно. Я вот думаю, что как вы с друзьями уроете мафиозного шишкаря и Морелли-Моретти, и сынок главаря встанет у руля, то пусть дальше они сами разбираются с макаронниками. А с тебя хватит. Генри больше никто не будет угрожать. Смысл тебе дальше рисковать? Ты же хочешь именно защитить Генри? На борьбу с наркотой и преступностью ты клал с прибором? — Да. — Ну и всё тогда, сынок. Ты всё глубже увязаешь в цыплячьем дерьме. Но пока ты ещё можешь соскочить. А если ты не остановишься, то рано или поздно завязнешь так глубоко, что всё, никуда ты не денешься. Или посадят, или зароют. Долг перед Генри — оно понятно. Но ты и про нас с мамой и Рози не забывай. Твоя смерть принесёт нам столько горя. Зуб даю, мама не выдержит. «Папа уж точно прав. Я совсем помешался на спасении Генри и даже не подумал он с мамой и Рози. Будто они мне и не семья. Чтоб меня, я опять чувствую себя гнидой. И ведь да, я всё глубже увязаю. Сэм мёртв, теперь я на очереди», — мысленно согласился с отцом Ричард. — Твои друзья же дадут тебе уйти? — поинтересовался Шон. — Один мой друг ушёл от нас в прошлом месяце. Мы его отпустили. Я поговорю с друзьями. Меня такая жизнь уже допекла. Иногда мне хотелось всё бросить к чертям. — Ну и бросай тогда, как зароешь шишкаря и Морелли-Моретти. Вы с друзьями, уж прости меня, сынок, работаете вхолостую. Перебьёте вы с друзьями всё мафию во Франклингтоне и её черномазых шестёрок. И что, вы думаете, вы покончите с наркотой у себя в городе? Поверь мне, найдутся другие парни которые займут место макаронников и негров. — Они уже нашлись. Сицилийские и черномазые гниды воюют сейчас с латиносами. — О, тогда латиносы всё потом подомнут под себя. Вы начнёте глушить их. А там вылезут ещё какие-нибудь парни. И всё заново. Замкнутый круг. Вам не платят за такую работу даже, как копам и федералам. И скажи мне, сынок, ради чего, тебе дальше ходить по лезвию? Я сколько живу, вижу одно и то же. Одних посадили в тюрягу или прирезали, а на их место, как мухи на дерьмо, слетелись другие. Если тебе дороги твои друзья, то уговори их бросить это гнилое дело, пока они ещё живы.***
Грунтовая дорога размокла от дождей, и «Шевроле» Антонио по дороге к ферме Луки успел покоричневеть внизу от езды по грязище и лужами. «Долбаный штрибан, уже только за то, что я замарал тачку, его надо грохнуть и зарыть прямо здесь, — злобно подумал Антонио. — Места подходящие». По обе стороны дороги он видел широкие поля и извилистые линии едва ли не полностью голых деревьев вдали. Со временем впереди возникли фигуры двух красных амбаров, светлого дома с высокой двускатной крышей и гаража. Затем появились силуэты двух человек. Они шли навстречу «Корвету» Моретти, но один из них позже повернул обратно к дому. «Двое снаружи. Как в прошлый раз», — думал Антонио, присмотревшийся к вооружённому дробовиком головорезу из охраны Маццы. В тёмной болоньевой куртке, рабочей «джинсе» на ногах и бейсболке на голове он ещё сошёл бы за фермера. Издалека. Однако вблизи в глаза бросалось его лютое лицо. С таким взглядом и мимикой не работали в поле, с ними выбивали дурь в подворотне. Моретти хорошо знал эту породу, ведь он сам к ней принадлежал. Гангстер махнул ему, указав на место, где капо мог поставить машину. Тот повернул направо, к дому и гаражу, развернулся во дворе да припарковался у крыльца. Когда Антонио вышел из «Шевроле», то почувствовал, как ему на голову упали холодные капли моросящего дождя. Его волосы намокали, остроносые туфли захлюпали по грязи. — Проклятье, — выругался он. Моретти спешил к крыльцу, чтобы быстрее укрыться там от дождя. Однако ему пришлось внимательно смотреть под ноги и обходить лужи, на что ушло гораздо больше времени, чем он рассчитывал. Первый охранник следовал за ним, со вторым Антонио пересёкся в старомодной прихожей. — Босс ждёт в зале, — сказал мафиозный «солдат» после обыска капореджиме. — Прямо, потом направо. «Вроде я видел его на прошлой неделе. Рожна знакомая», — подумалось Антонио. Грозный сицилиец нашёл бы гостиную даже без подсказки, в прошлый раз он более-менее запомнил, что гостиная располагалась за комнатой, где на раскладушках спали два мафиози в одежде, и подсобкой. Моретти интересовала тогда не только охрана Маццы, но и планировка его дома. У молодого капо ещё до первой поездки на ферму появилась мысль, что, вполне возможно, ему будет намного проще убить андербосса там: «Рядом с «Катанией» полно цивилов, там выродка не грохнуть. Склад не подходит, вонючий штрибан теперь туда ни при каком раскладе не сунется. Выродки из «Белой культи» того и ждут. Флойд уже попался. А о ферме Луки они не знают. Цивилы вокруг неё вряд ли шляются. Если охрана на ферме слабая, то прикончить вонючего штрибана вообще не проблема». «Всё так», — отметил Моретти, пройдя мимо кухни, входа в туалет и закрытой двери в спальную Маццы напротив гостиной. Память и тут не подвела Антонио, он не забыл, что находилось в левой части дома. Между гостиной и спальной коридор плавно переходил в тамбур. Взгляд Моретти упёрся в чёрную дверь выхода на задний двор. Лука встретил капо уж даже слишком крепкими объятьями, сдавив его бока и спину с такой силой, будто он желал сломать ему рёбра. «Отцепись ты, выродок!» — разозлился Антонио. С тяжестью в груди он слабо приобнял андербосса и попытался вдохнуть побольше воздуха. После тот предложил ему присесть в кресло. Дальше Моретти слушал радостные Маццы восклицания о том, как же сильно он рад тому, что молодой капо поквитался с Кармоной, о том, какой же Антонио славный парень, и о том, какое прекрасное его ждало будущее. — Когда я стану доном, мой мальчик, то ты обязательно отомстишь Генри Ллойду. Он заплатит за смерть твоих друзей! Даю тебе слово! — пообещал заодно Лука. «Он станет доном в аду. И его прокрутят на вертеле над огнём вместе с Кармоной, Роберто Бланко и тремя выродками, убившими Дарио», — злобствовал про себя Моретти. — Захочешь, его семья тоже ответит за Дарио и Поли. Надо лишь подождать, мой мальчик. Скоро мы раздавим с концами «Белую клешню». Потом всё поутихнет. И вот тогда мы отомстим Ллойду. Джузеппе нам не помешает, вот увидишь. А ты не подкачаешь, я в тебе уверен. «Уж если чьей семье и отвечать, так это его, — посчитал Антонио. — Но Дарио убили из-за вонючего штрибана, а не его семьи». Нескончаемый поток похвалы в адрес Моретти лился из уст Маццы ещё несколько минут, пока он не перешёл к менее приятной части их разговора. «Я так скоро разорюсь! Пора кончать эту ублюдочную войну!» — вскипел Антонио, узнавший, что латиноамериканцы подожгли две точки на его территории. К тому, что «Блюззи» не только не погиб в прошлую пятницу, но ещё и отомстил «Черепу» через два дня, Моретти отнёсся с безразличием. — Такой пока расклад с «Белой клешнёй» и «Блюззи». Мы им ещё покажем! А вот с Ричардом МакВи дела обстоят получше, — проговорил Лука и взял в руки лежавший на диване бумажный пакет. — Взгляни-ка на фотографии. Мацца достал из пакета четыре чёрно-белых снимка, дал их Антонио и встал с дивана, чтобы включить свет в гостиной. Под треск поленьев в камине молодой присмотрелся к каждой фотографии. Лука включил свет в гостиной. Моретти с первого взгляда узнал усталое вытянутой формы лицо коротко стриженого парня, шедшего по тротуару около одноэтажного здания. Большой шрам на щеке призрака из прошлого просматривался на всех снимках, где-то лучше, где-то хуже. «Вот так встреча. Потрепало его за пять лет», — мелькнуло в мыслях у Антонио. — Это МакВи, — произнёс он. — Ну и унылая у него тут рожа вышла. — Отлично. Что скажешь о нём, у него хватило бы прыти и смелости отомстить ребятам «Бампи» за Ллойда? Ты прошлый раз говорил, что МакВи стоял за него горой в армии. — МакВи тупой цивил, синьор Лука. Он не стал бы шифроваться, попёр бы напролом. И вигиланты из телека начали убивать ещё давно. А у МакВи не было резона отстреливать всяких дешёвок. — Не забывай, что он общался с Аллертоном. Он мог подбить его на такие делишки и научить не оставлять после себя следов на пару с копом из их гнилой компашки. Заметь ещё, что раньше они давили мелочёвку, будто поганых тараканов. Но как ребята «Бампи» облажались с Ллойдом, то шайка-лейка Аллертона взялась за них, а на мелочёвку забила. Совпадение? — Тогда я не знаю, какой резон МакВи был шпиговать свинцом дешёвок раньше. Я не представляю, чтобы он захотел поиграть в грёбаного «Бэтмена» на гражданке. — За пять лет он мог измениться. С такой-то компанией. Знаешь, что ещё интересно? Не мы одни им заинтересовались. Марко говорит, МакВи пасут два копа. Наши ребята проверили. Им пришлось хорошенько изловчиться, чтобы не засветиться перед ними и щёлкнуть МакВи. Что-то с ним нечисто. «Плевать, это не мои проблемы. Пусть грёбаный штрибан сам возится с МакВи», — решил для себя Антонио.***
Франклингтон встретил Ричарда густым туманом и мелким дождём. Ронни с Джонни нашли его на автовокзале. Оттуда они втроём поехали в Вест-Сайд на «Шеви» Грейнджера. — Всё-таки, Рич, лучше бы ты соврал отцу, — твердил Рональд, — Пусть он и хотел нам помочь, но чём меньше людей знает о нашей охоте на уголовников, тем нам спокойнее. Кто-нибудь из них может не уследить за своим языком. — Ты написал, что я должен убедить папу. Я убедил и сберёг наши деньги. Что не так? Ты бы тогда так и написал, что я должен заставить папу рискнуть свободой, но обдурить его, как конченая гнида, — с раздражением проговорил Ричард. В салоне авто Джонни дал ему кепку, пластырь, накладные усы и бороду, и он сменил облик. Слева сквозь завесу тумана прорезались огни фар ближнего света, за ними возникли силуэты машин, что ехали в сторону «Шеви» Ронни по другой полосе. — Прости, Рич. Понимаешь, наша конспирация рушится по кирпичику. Сначала Сандра Ллойд, теперь твой отец. Ещё и за тобой следят копы. Если наша охота и дальше так пойдёт, то рано или поздно нас обложат со всех сторон. И пока мы будем пускать копам пыль в глаза, «Синдикат», «Белая рука» с чёрными залижут раны. — Папа говорил, что мы зря стараемся и нам пора остановиться, пока мы ещё живы, — произнёс МакВи и пересказал слова отца об этаком круговороте преступности. Грейнджер взглянул в зеркало заднего вида, и Ричард увидел отражение его скривившегося от злости лица. — Твой отец ни хера не понимает, Рич. Он предлагает нам опустить руки и отдать наш город уголовной сволочи? Придут другие, не спорю. Но мы устроим охоту и на них. Не искореним наркоторговлю, так хотя бы добьёмся того, чтобы на наших улицах стало меньше отравы. Убийство даже одного поганого дилера спасает сразу несколько жизней. Мы не только убиваем, но и спасаем. А ты что думаешь, Джонни, кто из нас прав? Я или отец Рича? — А я ничего не думаю, — послышался спереди голос Питерсона. — По логике твоего отца, Рич, Сэм погиб зря. Ты тоже так думаешь? Зря? Ты знал Сэма дольше и лучше, чем я, — напал на Ричарда Грейнджер, не найдя поддержки у Джонни. — Слушай, я ничего такого не говорил. То папа сказал, — уходил от прямого ответа МакВи. — Ты с ним согласен? Сэм погиб зря? — не унимался Рональд. — Успокойся, Ронни. Следи за дорогой, а не цепляйся к Ричу, — сказал капитан. — Я не цепляюсь. Я лишь хочу знать его мнение. Оно же у тебя есть, Рич? — Есть, чтоб его! — ответил МакВи. — Сэм погиб не зря. Благодаря ему и вам Генри будет жить. Сам бы я не дотянулся до черномазых гнид. Вы все здорово мне помогли. И за это я вам с Сэмом благодарен. — Ну как, доволен? — с издёвкой спросил Питерсон у Ронни. «В другой раз. Скажи я ему сейчас, что я уйду из команды, как мы завалим Маццу с Морелли, то он меня сожрёт, — подумал МакВи и увидел свет фар ехавших навстречу «Шеви» автомобилей. — Сначала я поговорю с Джонни». — Кстати о Сэме, Рич, — болезненным голосом произнёс Питерсон. — На прошлой неделе его похоронили на Арлингтонском кладбище со всеми почестями. Джек ездил на похороны, Ронни вёл его до аэропорта. — Да упокой Господь душу Сэма, — со вздохом проговорил Ричард. — Ох, я не хотел! Питерсон увёл разговор в сторону, принявшись рассказывать МакВи о ферме Маццы. — Вся проблема в том, что он не выходит из дома. Вообще. Сидит там безвылазно. Перехватить его, как Флойда, не получится. И пулю из винтовки с оптикой ему не влепишь. Мацца предусмотрительный тип. В тех комнатах, где он торчит, его шестёрки закрывают окна толстенными шторами. Я видел их в бинокль. Что там за ними, не разглядишь, как ни старайся. — И какой у нас тогда план? — спросил Ричард. — Мы подпалим дом и выкурим Маццу наружу вместе с его шестёрками. Выбить двери и ворваться внутрь не получится. — Почему? К черномазым ведь мы именно так собирались влететь, — вспомнил МакВи. — Нас не подпустят к дверям, Рич. Я наблюдал за домом Маццы несколько вечеров и ночей. Тряхнул стариной. Итальяшки ни разу не вышли ночью из дома. Два охранника, один на главном входе, один на заднем, сидят до утра внутри с дробовиками и следят каждый за своим сектором. Наружу не выходят, чтобы покурить и обойти территорию. С дисциплиной у них дела в разы лучше, чем у негров. Соваться к дверям слишком опасно. Нас сразу заметят. Поэтому штурм дома отпадает. — А стукач Брукса так старался, — произнёс Ронни, притормозивший у светофора. — Он накидал для нас даже целую схему расположения комнат в доме. Они с его капо заезжали туда пару раз… — Он узнал что-нибудь про Морелли? — оборвал Грейнджера Ричард. — Угу. Он расспросил своего капо, а он знает всю верхушку «Синдиката», и дружков из других команд. Они ничего не слышали ни о каком Антонио Морелли или Моретти. И стукач Брукса о нём тоже ни сном, ни духом. Нет у них в «семье» парней с таким именем и фамилией даже по отдельности. Ну так, чтобы звали Антонио, а фамилия другая. И наоборот. «Меньше мороки. Остался один Мацца, — подумал Ричард. — Наверное, Моретти уже давно прикончили. Он прицепился, может, даже к мафиозной гниде и получил нож под ребро. Удивительно, что Нери прирезали вместе с ним. Или поссорились после армии? Чёрт их знает». — Угу, получается, Маццу охраняет двое. Всего их трое. И вас с Хелен трое. Зачем я вам вообще понадобился? — недовольно спросил МакВи. — У Маццы четыре охранника, Рич, — ответил Питерсон. — Двое дежурят в день, двое в ночь. И мы в любом случае разбудим тех бандюков, которые дрыхнут ночью. — Я просил Боба помочь нам, — сказал Рональд. — Смерть Сэма шокировала. Он прямо как твой отец сказал, что пора нам заканчивать нашу охоту. Ричард мысленно согласился с Робертом. — Я подумывал подписать вместо тебя одного знакомого родезийского придурка, — произнёс Джонни. — Но он берёт много, а у нас бюджет не тот. И работает он грязно. Как-то раз он поднял на уши лондонских копов, когда пытался убить свергнутого африканского президента. Поэтому, Рич, у нас в резерве остался ты один. Думаешь, мы бы стали дёргать тебя просто так? Затем Питерсон вернулся разговор в прежнее русло, в общих чертах обрисовав МакВи план нападения на дом Маццы. — Выступаем ориентировочно в понедельник, — сказал в конце Питерсон. — Я понял. А что нам мешало точно так же выкурить черномазых гнид? — задал вопрос Ричард. — Пожар в городе слишком заметен. А Мацца засел там, где людьми и не пахнет, вокруг одни поля и лес. — И огонь мог перекинуться на соседние здания, — добавил Ронни. — Насчёт жены и детей Маццы не переживай, они не живут с ним на ферме. «Четверо против пятерых. В прошлый раз было пятеро против шестерых. Хороший план с отвлечением. Но он пошёл вразнос. Нашлась одна гнида, которая всё испортила. А раз сицилийские мешки с цыплячьим дерьмом опаснее черномазых, то план Джонни может пойти вразнос сразу из-за двух сволочей. В прошлый раз убили Сэма. Теперь мой черёд. Я засветился, как он, я заварил кашу. Пришла пора отвечать», — задумался, почувствовав безысходность, Ричард. Грейнджер высадил МакВи с Питерсоном около серой глыбы здания школы в Аллигейни. Ричард думал, что они пойдут к стоявшим рядом жилым домам. Но капитан повёл его к обнесённому сетчатым забором футбольному полю, что раскинулось под молочным небом. — Дорогу рядом с моим домом перекрыли. Ремонт, — пояснил Джонни, когда заметил замешательство на лице Ричарда. «Если черномазая гнида убила Сэма, то мерзкий итальяшка влёгкую прикончит меня. Ради родителей и Рози я должен выжить. Но как? Я не знаю, но должен, — думал МакВи. Он шёл вдоль забора и глядел на одинокие фигуры бегунов на поле. Рядом с ним Джонни напевал французскую песню про лук. — Осталось ведь совсем немного, уже послезавтра всё закончится. Самое подходящее время, чтобы сдохнуть. Как наш первый командир отделения. Сколько ему оставалось до конца срока? Пара недель вроде бы. А его угораздило попасть под грузовик в увольнении». Царивший в квартире Питерсона образцовый порядок показался МакВи каким-то казарменным. Будто не жилые комнаты, а кабинеты в штабе. Даже книга на тумбочке в гостиной лежала ровно, как на стеллаже в магазине. «За Бирманской дорогой», — прочитал Ричард её название, напечатанное большими жёлтыми буками в левой части обложки. Справа сквозь заросли продирались сквозь черноватые заросли зелёные фигуры четырёх бойцов, двое в широкополых тропических шляпах, двое в тюрбанах, лица затемнены. Внизу МакВи увидел текст: Героическая, кровавая, правдивая история о немногочисленных партизанских силах OSS, которые победили японскую армию…» «Теперь мне понятно. Джонни всё ещё мнит себя диверсантом в тылу врага, там, в джунглях, не здесь. Что он вообще делает в команде Сэма? — задумался Ричард. — Я не слышал, чтобы Джонни раз хоть сказал, что его достала наркота и толпы уголовной мрази на улицах. Ему будто до фонаря». — Располагайся, Рич. А я пойду, займусь нашей огнесмесью. И мы с Ронни собираемся сегодня показать блондиночке ферму Маццы и проинструктировать её. Вам с блондиночкой лучше лишний раз не пересекаться. Сегодня она, завтра ты.***
Антонио подъехал в семь вечера к заполненной машинами парковке, что находилась около парка Лейксайд в северном округе. Справа от неё Моретти разглядел прутья решётки длиннющего забора, а за ним — толстые стволы деревьев. Слева паркинг отделяла от ряда пятиэтажных викторианских домов из красного кирпича и с белой окантовкой окон широкая дорога. Моретти притормозил у чёрного «Мерседеса», рядом с коим стояли Сильвио, брат Джины и ещё один гангстер. В салоне немецкого авто молодого капо ждал Джузеппе Беллини. Антонио подсел к нему на заднее сиденье. Сильвио устроился на пассажирском кресле впереди, Микки Розетти с третьим телохранителем остались снаружи. Они наблюдали за всем, что происходило на парковке и рядом с ней. — Ваша информация оказалась весьма точной и полезной для меня, — одобрительно произнёс Джузеппе. «Точной? Видать, он её проверил. Кто-то помог ему. Либо Джузеппе ездил к вонючему штрибану, — задумался Антонио. — И так, и так Джузеппе должен понять, что Лука не подослал меня к нему, и мне можно доверять. Не просто же так я сюда тащился?» После второй встречи с мафиозным принцем Моретти больше не виделся с ним. Вместо Джузеппе на встречи приезжал Сильвио. И проходили они в совсем других местах. — Она стоила бы хороших денег, — тоном библейского змея искусителя говорил Беллини. — Вы от них отказались, но я знаю, как смогу вас отблагодарить. Деньги не принесут вам такую радость. «Контракт?! Я готов, я грохну выродка!» — подумал, чуть не вскочив, Моретти. — Я не сомневаюсь, что вы в курсе последних событий, — донёсся слева до ушей Антонио голос Джузеппе. — «Белая рука» не посыпалась без Кармоны. Зато посыпался новый чёрный партнёр Луки. Скоро уже стукнет три месяца, как мы воюем с латиносами. Победой дело и не пахнет. Ваш бизнес серьёзно страдает из-за войны. Лука загнал нас в тупик. Однако из него есть выход. Вы жаждете отомстить Луке. И я кое-что придумал. Но вы теперь уже не сможете сдать назад. Будете работать только на меня. — Я готов на всё, лишь бы отомстить ему! — выпалил, как из гаубицы, Антонио. — Чудесно. С «Белой рукой», если я правильно понимаю, вы уже сполна рассчитались. — Да. Теперь меня интересует Лука. «Не тяни резину! Говори, чёрт тебя подери! Переходи уже к делу!» — кое-как сдерживал свои эмоции Моретти, ерзавший на сиденье. — Нам пора заканчивать с ними войну. На меня и Луку давит «Комиссия». Он её не боится. А мне думается, что с ней лучше ладить. Мне нужен мир с латиносами, вам — месть Луке. То, что Антонио услышал дальше, разочаровало его. Не это он желал услышать. Однако аргументы Джузеппе вразумили его. Усмирив своё недовольство, Моретти признал, что план сына дона вышел отличный, и иные варианты «вывода из игры» Маццы могли спровоцировать войну внутри «семьи». А её интересы стояли для Джузеппе выше всего остального. Выбор у Антонио оказался невелик. Сам бы он не одолел охрану Луки. И Джузеппе теперь держал Моретти на цепи и намертво в неё вцепился. Их сотрудничество сменилось диктатом старшего по рангу и подчинением младшего. Однако взамен Антонио получил желаемое — месть Мацце. — Вы уже приложили руку к выходу Луки из игры. Без вашей информации я бы не обошёлся, — сказал Беллини. Далее Джузеппе велел Моретти забыть о мести Генри Ллойду. — Теперь поезжайте с Сильвио. Он покажет вам дорогу, — произнёс в конце Джузеппе. — Там есть телефон? Мне надо позвонить Джине и сказать, что у меня срочные дела, и я уехал на два-три дня. — Увы, нет. Позвоните из таксофона. «Вонючий штрибан сдохнет. Я сдержу клятву. Но если что-то пойдёт не так, то вот тогда…» — пробежало в мыслях у вышедшего из машины Антонио. В его сердце появилась надежда на то, что ему всё же подвернётся возможность самому покарать Луку.***
За остаток субботы и всё воскресенье Ричард вышел на улицу всего один раз, когда он вместе с Ронни и Джонни съездил за город. Друзья показали ему, где находилась ферма Маццы, чтобы молодой ветеран знал, в каком месте вигиланты собирались разделаться с гангстерами. Если бы не установленные на стенах дома светильники, то Ричард увидел бы в вечерней темноте не дом мафиозо, а лишь его неясные очертания. На обратном пути они заскочили на «базу» вигилантов. Там МакВи поупражнялся в стрельбе по бутылкам и кирпичам в просторной комнате, куда он ещё не заходил. Заодно они все вместе словесно проработали, кто что и где делал бы во время предстоявшей расправы над мафиози. Джонни дал разные советы Ронни с Ричардом. Спустя полтора часа вигилианты вернулись в квартиру Джонни. Они поужинали на кухне и ушли в гостиную, как капитан вымыл тарелки. Свет там не включили, только телевизор. На его экране рядом со старинными зданиями в колониальном стиле носились солдаты в похожей на американскую форму и полицейские в пробковых шлемах. «В Республике Аламон прошла крупная операция против леворадикальных террористов», — говорил диктор. Сев на диване вместе с Джонни, Ричард дал ему знать, что он хотел уйти из команды после убийства Маццы — На самом деле, Рич, разумное решение, — ответил Питерсон. — Я полностью согласен с твоим отцом. Я вообще думаю, что после убийства Маццы остановиться надо вообще всей нашей команде. Хотя бы на время. Твой отец мудрый человек. Одних бандюков сменят другие. А чтобы их искоренить на корню, одного отстрела мало. Нужно выиграть битву за ума и сердца. — Ну ты и загнул. — Я серьёзно. В Брэгге нам говорили, что для победы нам нужно убедить местных жителей на вражеской территории поддержать нас, а не наших врагов. И речь шла не о запугивании, а о поставках им еды, лекарств, передаче денег в конце концов. Что-то похожее мы делали во Вьетнаме. Я сам в свой первый срок чистил там землю от всякой дряни, чтобы вьетнамцы могли выращивать на ней рис. Мой медик делал прививки их ребятишкам. Правильный расчёт был, улучши жизнь местных, и вьетконговцы со временем потеряют приток добровольцев. Мы при всём желании не сможем лишить его бандюков. У нас нет ни возможностей, ни денег. Я говорил об этом Сэму, когда меня ещё только взяли в команду. А он сказал мне то же самое, что Ронни тебе. — Давай тогда вместе уйдём из команды? Какой тебе смысл оставаться? Ты же сам сказал, что отстреливать бандюков бесполезно. Или ирландцы заказали тебе сицилийских гнид с черномазыми? — А при чём тут ирландцы? — Ронни думает, что ирландцы заказали тебе своих старых врагов. — Хахах! Неуёмный федералишка. Я вот не копаюсь в его подноготной. Интересно, как он это себе представляет? «Кривоногому» Микки дешевле самому прикончить макаронников и негров. Слишком дорого выйдет нанять человека со стороны. Я знаю парней из его шайки. Но они мне не заказывали Беллини с Флойдом. Работай я на ирландских бандюков, то Бобу и Бруксу не пришлось бы собирать информацию для нас. — Ладно. Тогда я не понимаю, зачем тебе оставаться в команде. Как тебя вообще в неё занесло? — поинтересовался МакВи. — Я был в ней из-за Сэма. Год назад он попросил меня помочь ему достать стволы. А дальше я втянулся. Боялся, как бы какой-то бандос не убил его. Я уговаривал его не лезть к ним больше, отомстил за блондиночку и хватит, но Сэм упёрся. Потому решил присмотреть за ним, где надо, помочь с планом, где надо, прикрыть. Ты думаешь, почему я уже год торчу во Франклингтоне, а не укатил в Африку? Всё дело в Сэме. Он был мне не просто другом, а как бы так объяснить? Скорее, я воспринимал его как далёкого родственника, ставшего в один момент очень даже близким. Я знал его ещё с детства. Питерсоны и Аллертоны, я тебе скажу, дружат ещё с конца прошлого века. Сэм приходил к нам домой с женой и детьми, когда у него был отпуск, и они приезжали во Франклингтон. Я хотел узнать от него побольше о папе. Они дружили ещё с детства. Я стал постарше, и как мне показалось, мы с Сэмом подружились, пусть и служили мы в разных местах и нечасто виделись. А три года назад мы стали ближе. В голосе Джонни Ричард услышал боль, горечь и вечную скорбь. — Присмотрел, называется, за ним, отличный результат, вашу мать! «А я ещё думал, что мне ужасно пришлось. Дерьмо цыплячье, насколько же я зациклен на себе и Генри. Сэм значил для Хелен с Джонни гораздо больше, чем для меня, а я строю из себя чёртового страдальца», — подумалось МакВи. — Ты извини меня, я не хотел тебя раздёргивать, — сказал он. — Я понимаю, Рич. Ты винишь себя в смерти Сэма, я себя. Нам теперь жить с этой ношей, и она нас не отпустит. Ну зато твоего Генри защитим. Хоть что-то мы всё-таки изменим. «Стоило ли оно того?» — задался вопросом Ричард. — Я подумаю над твоим предложением. В последнее время я плыл по течению. А в команде-то меня теперь ничто не держит, — проговорил Джонни. — С Ронни и блондиночкой я не настолько близок. Вдвоём и без моих связей они мафию и «Белую руку» не перебьют. Я бы уговорил их остановиться, но они меня не послушают. Ронни живёт своей охотой на бандюков, блондиночка хочет умереть. Вроде и не хочется их бросать, но и оставаться с ними не тянет. Но то мои проблемы, Рич. Нам бы ещё Маццу заземлить. Сосредоточься на нём. Твои планы здорово изменятся, если он переживёт нашу завтрашнюю атаку, а ты нет.
Примечания:
После прочтения, пожалуйста, оставьте свой отзыв. Мне важно знать ваше мнение.
